Посвящается
моим коллегам,
а по совместительству, и подругам,
по Канцелярии.
С благодарностью за помощь в выборе
фамилий, имен, отчеств,
а также названий городов, улиц и прочего
по «польской тематике»…
Польские бредни.
В тихом уютном польском городке Кштынницы жили брат и сестра Кшыштов и Бздешка Кшыкшклекшские.
Бздешка Кшыкшклекшская была рыжеволосой девушкой 26-ти лет, невысокого роста, коренастого телосложения, но при этом быстрая, юркая, стремительная. Ее карие глаза лучились задорным огоньком, ей все было любопытно и интересно в этой жизни. Она была начитанной и образованной девушкой и имела много хобби, начиная от сбора марок и открыток и заканчивая подборкой репродукций картин итальянских художников эпохи Ренессанса и стихов японских поэтов.
Ее брат Кшыштов был высоким худощавым брюнетом (его волосы были тщательно прилизаны и даже отливали синевой), чуть сутуловатым и близоруким. Он носил круглые очки в роговой оправе, которые ему совершенно не шли, причем одна дужка очков была слабо прикручена, поэтому очки постоянно сползали вниз с левой стороны лица, и Кшыштову приходилось их степенно водружать на прежнее место. В отличие от своей сестры, Кшыштов был нетороплив в своих движениях, говорил членораздельно, взвешивая каждое произнесенное слово.
Кшыштов был старше своей сестры на 5 лет и с детства привык быть для нее примером, если не сказать авторитетом. Он старался вести себя не столько как брат, столько как старший товарищ, помощник и наставник. Он был очень интеллигентным молодым человеком, обладал хорошими манерами, чтил этикет и вел себя как истинный джентльмен. Но при этом он, откровенно говоря, был немного занудлив и скучен в своей правильности, и его сестра Бздешка любила над ним пошутить.
По соседству с ними жил Ежи Шарашкин. Его мать была чистокровной полькой, и звали ее Агнешка Хмелецкая. Маленькая пухленькая женщина с грустным взглядом. В возрасте 19 лет она вышла замуж за Андрона Шарашкина, широкоплечего розовощекого русского мужика с Рязанщины. Он пил водку стаканами, не закусывая, ел мясо с кровью, а самым изысканным деликатесом для себя считал сало с черным хлебом, а клецки не понимал и ругал жену, которая пыталась пристрастить мужа к национальной польской кухне.
Ежи унаследовал от матери волосы цвета спелой пшеницы и природную застенчивость, а от отца - курносый веснушчатый нос, кулачищи-чайники и способность выпивать до литра горилки и оставаться трезвым, как стеклышко.
Бздешка и Ежи были ровесниками и, когда были школьниками, учились в одном классе. Более того, с 4-го класса они сидели за одной партой. Ежи был стеснительным мальчиком и всегда робел перед звонкой и веселой Бздешкой. А ее развлекало то, что она может вогнать в краску этого здоровенного «лба».
Как-то (дело было в 7 классе) Бздешка решила разыграть свою учительницу по литературе Крызю Гжгеговну Абздничь.
Крызя Гжгеговна была пожилой женщиной, да что уж там, старушкой 75-и лет. Маленькая, сухонькая, с узенькими злющими глазками и твердо сжатым ртом. Губ у Крызи Гжгеговны не было, на их месте была горизонтальная прорезь, от которой расходились мелкие лучики морщин. Крызя Гжгеговна всегда стояла у доски в одной позе – вся навытяжку, руки сцеплены спереди в жесткий замок, худенькие жилистые ножки стоят пятками вместе, носками врозь, образуя угол в 60 градусов (словно она ставит их строго по транспортиру). Гордо вскинутую макушку венчает хиленький пучок седых волос. Как не трудно догадаться, чувство юмора у Крызи Гжгеговны отсутствовало напрочь.
Однажды, когда урок литературы уже был в разгаре, Бздешка ткнула Ежи локотком в ребро, чем отвлекла его внимание от беглого просмотра отрывка стихотворения одного малоизвестного польского поэта Збигнева Скочко, подмигнула ему и подняла руку.
- Да, пани Кшыкшклекшская? У Вас возник какой-то вопрос? – поинтересовалась своим тоненьким, но твердым голоском Крызя Гжгеговна.
- Совершенно верно, Крызя Гжгеговна. Можно я задам вопрос не по теме?
- Хорошо. Я Вас слушаю. – Учительница впилась своими глазками в Бздешкино лицо.
- Крызя Гжгеговна! Скажите, а что такое «дом терпимости»?
По классу пробежала волна нервного хихиканья.
Глаза Бздешки блестели азартом. Ежи испуганно переводил взгляд со Бздешки на Крызю Гжгеговну и обратно.
Крызя Гжгеговна вспыхнула (класс в мгновенье стих). Ее маленькие глазки сузились еще больше.
- Бздешка! Почему у тебя возник этот вопрос?!
Бздешка, как ни в чем не бывало, отвечала:
- Дело в том, что у себя дома среди папиных книг я нашла одну очень интересную книгу под названием «История грехопадения», и там упоминается это название.
Ежи издал тихий стон, а Бздешка незаметно пнула его ногой под партой.
Крызя Гжгеговна побелела:
- Видишь ли, Бздешка,… как человек намного тебя старше, я позволю себе заметить, что такие книги в твоем возрасте читать недопустимо, - голос Крызи Гжгеговны стал ледяным.
- Почему?!….. – Бздешка изображала из себя святую невинность.
- Почему?!?! – эхом отозвалась училка. – Да потому, что такие книги способны породить в Вашем юном мозгу, пани, только полный разврат и спровоцировать тотальное падение нравов и архираспущенность!! Вот во времена моей молодости такие безобразия пресекались на корню!!!…….
Крызя Гжгеговна разразилась такой тирадой, что это повергло в шок всю сидящую перед ней аудиторию. Она перешла на визг, брызгала слюной, вены вспухли на ее тонюсенькой шейке, а рюши на блузе беспорядочно разметались.
Бздешка стойко выдержала припадок педагога и «удивившись» еще больше продолжила:
- Крызя Гжгеговна, почему Вы так разволновались?? Я, конечно, не могу судить о содержании всей книги, я пока только прочитала главу о детстве главной героини Зануси Квашневской,… но ни о каком падении нравов там речи не идет… А словосочетание «дом терпимости» я увидела в оглавлении. Разве оно не означает что-то вроде монастыря или приюта для сирых и убогих?…
Крызя Гжгеговна осеклась, на ее лице застыла гримаса недоумения. Бздешка смотрела на несчастную пани Абзничь взглядом кроткой овечки и хлопала своими длинными ресницами.
Пани Абзничь никак не ожидала такого поворота событий. Она попыталась собрать остатки самообладания и тихо произнесла:
- Дело в том, девочка моя, что домами терпимости раньше называли публичные дома…
- А что такое «публичные дома», Крызя Гжгеговна?… - губы Бздешки начали растягиваться в хитрой улыбочке.
Ежи смотрел на Крызю Гжгеговну глазами, полными сострадания. Он единственный из всего класса жалел несчастную старую женщину.
Крызя Гжгеговна, наверное, первый раз в жизни чувствовала себя настолько неуютно. Ее ханжеское воспитание и образование, полученное в Институте Благородных Девиц, не позволяли объяснять молодой девочке-подростку значение слов «публичный дом». Она попыталась принять спокойный вид:
- Бздешка! Я не могу ответить тебе на этот вопрос…
- Как же так, Крызя Гжгеговна?…(Бздешка выглядела совершенно разочарованной) Быть может, Вы не знаете, что такое «публичный дом»?… (При одном употреблении двух последних слов сердце пани Абзничь сжалось в комок)
- Да, не знаю,… - внезапно лицо Крызи Гжгеговны просияло (На секунду ей показалось, что она находит выход из этой ситуации).
- У-м-м,… - Бздешка надула губки, - как жаль…А, может быть, кто-нибудь из нашего класса знает ответ на этот вопрос?!
«Этого-то я и боялась!…» – подумала Крызя Гжгеговна, судорожно обводя глазами сидящую перед ней аудиторию: все мальчики в классе (кроме Ежи) подняли руки вверх. Их лица сияли ярче солнца в самый жаркий июльский день.
Пани Абзничь ничего не оставалось, как сбежать из класса. В след ей доносился громкий ребячий хохот. Увы, с того дня Крызя Гжгеговна абсолютно утратила свой авторитет в этой школе.
С тех времен прошло уже много лет, и Бздешка повзрослела. Но характер ее остался таким же озорным.
Они с Ежи всегда были добрыми приятелями, поэтому, когда у Бздешки в голове возник коварный план розыгрыша старшего брата, она знала, к кому обратиться.
******
Одним субботним утром Бздешка как обычно спустилась из своей спальни в столовую. Ее брат уже завтракал. Поздоровавшись с ним, на что брат ответил галантным кивком, т. к. его рот был занят пережевыванием пищи, Бздешка обошла стол и села на свое привычное место. Кшыштов методично жевал и без того слишком жидкую геркулесовую кашу.
- Кшыштов! – обратилась к нему сестра. – Каковы твои планы на сегодня, братец?
- А что? – поинтересовался Кшыштов.
- Да в принципе ничего… Просто сегодня к нам к ужину я пригласила своего жениха.
- Кого?!?!……. – Кшыштов чуть не подавился кашей.
- Жениха. Разве я не говорила тебе, что выхожу замуж? - Бздешка была невозмутима.
- То есть как, выходишь замуж? За кого??
- За Вздунича Михульского.
(Бздешка с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть со смеха. «А что, Вздунич – вполне колоритное имечко, да и фамилия Михульский ему подстать!»)
- Какого еще Вздунича?!?!?!?!?!
- Друга Збышека Гжевича. Помнишь его сестру Янку, которая приезжала к нам на Рождество, ну, такая беленькая, худенькая, с очень маленькой грудью.
- Какой еще грудью? – глаза Кшыштова начали вылезать из орбит.
- Ну не знаю какой, я не измеряла…
- Да нет, я не то хотел сказать!!! - бедняга смутился и покраснел.
- Ну, помнишь, она еще была с таким очень приятным скромным юношей, правда очень маленького роста, кажется, его звали Стефан Плешка, и он работает официантом в ресторане «Старое Място»…
Бздешка мечтательно закатила глаза и с блаженным вздохом молвила:
- Там подают чудные зразы «По-варшавски»…………
Уже бледный Кшыштов хлопал глазами и напоминал рыбу, выброшенную на берег.
- Не вспомнил?… - невинно осведомилась Бздешка. – Как же так, братец, ну, напряги свою память.
Кшыштов мучительно переваривал полученную информацию. Он был очень растерян.
- Ну, ладно, - Бздешка встала из-за стола, - раз не помнишь….
Она пожала плечами.
- Так как насчет восьми вечера? Ты сможешь? – Бздешка с трудом сдерживала смех, неопределенная улыбка блуждала по ее лицу.
Кшыштов с трудом проглотил кашу, скопившуюся у него во рту, о которой он забыл в начале разговора, и тихо промолвил:
- Да, конечно, я буду…
Он медленно поднялся со стула и побрел в свою комнату.
Бздешка широко улыбалась, глядя на его удаляющуюся фигуру.
*******
Вечером того же дня Кшыштов, одетый в темно-серый фрак и белую сорочку, и Бздешка в красивом бордовом платье с открытым декольте и длинным шифоновым шлейфом, сидели в гостиной на темно-зеленом, бархатном диване и ждали прихода гостя.
Ровно в восемь часов в дверь позвонили.
- Это он!.. – Бздешка зарделась, вскочила с дивана и быстрыми шажками направилась в прихожую.
Кшыштов, занервничав, вжался в диван, но собрался с духом, сделал большой вдох и постарался принять как можно более невозмутимый вид. Ненадолго…………….
- А вот и он, мой любимый! Братец, познакомься, это мой жених Вздунич Михульский.
Вечно прилизанные волосы Кшиштова, на сей раз, встали дыбом.
Перед ним стоял двухметровый светловолосый мужичище со сжатыми в кулаки руками, каждый из которых по размеру был с голову Кшиштова. Войдя в гостиную, мужик заслонил собой весь проход так, что даже свет из прихожей перестал пробиваться. Глаза вошедшего взирали на Кшиштова исподлобья и в полумраке гостиной поблескивали нездоровым огоньком. Самым нелепым в этом мужике Кшиштову показались его усы и борода, которые сильно контрастировали с цветом волос мужика. Они были темно-коричневыми и выглядели совершенно запущенными, как у лакея. Да хуже, как у извозчика. Но то, как был одет этот странный человек, повергло Кшыштова в шок.
На нем был надет светло-серый в мелкую клетку костюм. Но по размеру костюм был слишком мал этому странному человеку, размера на Рукава костюма заканчивались в 20-ти сантиметрах от запястья, брючины открывали на всеобщее обозрение ярко-желтые носки на подтяжках и сильные икры, покрытые жесткими рыжими волосками. Костюм выглядел на мужике, мягко говоря, жутко. Пожалуй, незнакомец напоминал 6-тилетнего розовощекого карапуза, втиснутого в младенческие ползунки и распашонку.
На мужицкую косматую голову был натянут блестящий цилиндр ядовито-желтого цвета, который держался исключительно на его макушке (очевидно, дальше не налезал…)
Мужик огляделся. Затем медленно приблизился к Кшыштову и протянул ему свою огромную руку.
(«Это не рука, а медвежья лапища», – подумал Кшыштов и втянул голову в плечи).
- Приятно познакомиться, Михульский.
- Взаимно…… - еле выдавил из себя Кшыштов, поднимаясь с дивана и протягивая свою руку в ответ.
Ноги Кшыштова отказывались его слушать, в коленях появилась неприятная дрожь. Очки начали сползать вниз.
Бздешка подбежала к мужику и повисла на его шее.
- Любимый! Я так соскучилась! – она припала губами к его мохнатой щеке в долгом поцелуе.
Кшыштов поежился и поправил очки. Ему был откровенно неприятен этот громила. К тому же, Кшыштов никогда не видел, чтобы его сестрица себя так вела с кем-либо. Кидаться на шею мужчине, а в особенности такому, как этот, мягко говоря, непозволительно.
Бздешка взяла Вздунича под руку и повела его по направлению к столовой.
- Дорогой! Не стесняйся, чувствуй себя как дома, - Бздешка улыбнулась «мужику» своей самой очаровательной улыбкой.
Когда парочка уже подошла к двери, ведущей в большой светлый зал, в центре которого стоял накрытый стол, Бздешка оглянулась и уставилась на брата.
- Кшыштов, не стой столбом, у нас же гость!…… - она многозначительно вскинула брови.
- Кстати, ты прекрасно выглядишь, Вздунич, милый! И костюм тебе очень к лицу, - Бздешка вновь разулыбалась.
«Какой ужас!!! Она что, ослепла?» – Кшыштов был в панике. Его пугала мысль, что его сестра, которую он воспитывал в духе скромности и целомудрия, может связать свою судьбу с этим монстром.
Когда ужин уже был в разгаре, и все уже несколько расслабились, находясь под действием алкоголя, Кшыштов набрался смелости и произнес:
- Так, Вздунич, откуда Вы родом?
Михульский бросил быстрый и, как показалось Кшыштову, неуверенный взгляд в сторону Бздешки, и та, мгновенно сориентировавшись, ответила:
- Видишь ли, Кшыштов, Вздунич не слишком разговорчив…, да что уж там, за все время нашего знакомства он произнес слов 10 – 15, не больше.
- Как же вы понимаете друг друга? – чуть протрезвевший Кшыштов смутно почувствовал, что за это вечер он удивится еще не раз.
- Как?… - Бздешка лукаво улыбнулась, - Кшыштов, ты и впрямь как маленький. Ну, посмотри на Вздунича. У него такой красноречивый взгляд….
Глаза Кшыштова и Вздунича встретились.
Вздунич смотрел на Кшыштова из-под мохнатых бровей стеклянным взглядом, не мигая. Кшыштов с трудом подавил начинавшуюся в своей душе панику, и резко переведя взгляд на Бздешку, продолжил:
- Что ж, может быть, тогда ты сама расскажешь о нашем госте поподробнее?.. – Кшыштов нашел свое спасение в глубине ее карих глаз.
- Отчего же, с удовольствием. Ведь ты не против, милый?.. – Бздешка снова прильнула к сидящему рядом Михульскому и нежно улыбнулась.
Михульский перевел свой взгляд с Кшыштова на Бздешку. Этот взгляд не выразил ни-че-го, кроме, разве что, полного отсутствия сознания данного человека в данное время в данном месте. Но, Бздешка, казалось, ничего не заметила, и вновь обратилась к Кшыштову.
- Итак, ты спрашивал, откуда Вздунич родом? Х-м-м, семьи своей он не помнит. В детстве его украли цыгане, и он вырос в таборе, наверное, поэтому, он не слишком любит говорить. Табор много кочевал, исколесил всю Болгарию, Чехию, Словению, и, наконец, добрался до Польши. Когда Вздуничу было 15 лет, цыганский король решил женить Вздунича. Но Вздуничь воспротивился воле короля и однажды ночью сбежал из табора. Долго ли, коротко ли, но Вздуничь добрел до поселка Бобусь близ села Пустошь, что на северо-востоке Польши. Там он постучал в первый попавшийся дом. Оказалось, что в нем жила старушка по имени Марыся. Она впустила Вздунича, накормила, напоила и спать уложила. А на утро, узнав всю историю его жизни, баба Марыся (как впоследствии он ласково ее называл) пожалела Вздунича и оставила у себя жить.
Далее следовал рассказ (минут на 40) о том, что баба Марыся не нарадовалась на скромного, послушного, ласкового, а главное – трудолюбивого паренька Вздунича. Как быстро он вырос, возмужал на домашних-то харчах, как ловко он доил коров и стриг овец, поливал огород и косил траву, забивал поросят одним ударом «в тыкву» и многое другое.
Когда Бздешка закончила, Кшыштов вытер испарину со лба.
«Ну, попали, ну, угораздило…» – думал Кшыштов, и его мозг судорожно обрабатывал полученную информацию.
- Что тебя еще интересует, братец? – нежно проворковала Бздешка и погладила «лапищу» Вздунича, покоящуюся в ее ладонях.
- Что ж, о детстве все ясно….. – Кшыштов тщательно подбирал слова, - ах, да, а как же вы познакомились?
- О-о, это было очень романтично…. – Бздешка глубоко вздохнула.
Выдержав минутную паузу, она продолжила:
- Ты так и не вспомнил Янку Гжевич и Стефана Плешку, которые приезжали к нам на прошлое Рождество? (Кшыштов только пожал плечами.) Ну, ладно, не суть. В общем, Янка – это сестра Збышека Гжевича, а Збышек в свои студенческие годы (помнишь, он учился в Политехническом Университете им. Марека Ваньковича?) летом подрабатывал плотником на даче у Вротслава Гданьского – одного из самых влиятельных людей Польши. Его жена Зануся Гданьская – племянница мэра нашего города…. – Бздешка перешла на шепот.
Щеки Кшыштова болезненно пылали, а переносицу прорезали глубокие складки, т. к. он изо всех сил старался не потерять логическую цепочку рассказа. Бедняга уже перестал поправлять вечно сползающие на левый бок очки, которые успели запотеть.
Бздешка же напротив получала колоссальное удовольствие от своего розыгрыша, благо природа щедро одарила ее фантазией и воображением, поэтому ее легко удавалось выдумывать всех этих Стефанов, Вротславов, Занусей, не говоря уже о главном действующем лице ее рассказа Вздуниче Михульском.
Она продолжала:
- Так вот, Зануся Гданьская мечтала иметь на их с Вротславом приусадебном участке веранду с очень красивым, но сложным в исполнении узором, и Вротслав заказал Збышеку исполнить этот рисунок. А у Збышека этот узор никак не получался, хотя он перечитал много книг, связанных с плотницким мастерством. Однажды Збышек сидел в кабачке и с горя напивался, ведь у него так и не получалось исполнить заказанный узор. Збышек даже заплакал. За соседним столиком сидел здоровенный парень, который, увидев Збышека плачущим, подсел за его столик и тихо сказал: «Не плачь, ты же мужчина. Если тебе нужна помощь, я тебе помогу». Этим парнем и оказался Вздунич. И он, как и обещал, помог Збышеку выполнить этот сложный узор, ведь Вздунич – мастер на все руки! (Бздешка снова нежно погладила Вздунича по руке). С тех пор Збышек и Вздунич стали добрыми друзьями.
Бздешка так увлеклась своим повествованием, что не смотрела на Кшыштова, а когда наконец взглянула на него, то не узнала лица брата. Его лицо было бледным, как накрахмаленная скатерть на столе, за которым они втроем сидели, а в его глазах затаился неподдельный страх.
- Что с тобой, Кшыштов?! Тебе плохо???– ее глаза наполнились ужасом.
- Не-е-т, все норма-а-льно….. – вяло промолвил Кшыштов.
- Что-то ты плохо выглядишь, - Бздешка уже начала сомневаться, не зря ли она все это затеяла.
- Можно еще один вопрос?.. – слабым голосом промолвил Кшыштов.
- Конечно, спрашивай все, что захочешь!
- Так значит, Вы – Вздунич – плотник? А образование у Вас есть?
- Кшыштов, прошу тебя….. – Бздешка понизила голос. – Это «больная» тема для Вздунича, давай не станем ее поднимать.
Повисла неловкая пауза.
Кшыштов нервно сглотнул, но комок в его горле так и остался.
- Прости, дорогая, но твой брат должен узнать все… - раздался тихий низкий голос рядом со Бздешкой.
Кшыштов перевел свой взгляд на Вздунича. Вздунич смотрел на Бздешку взглядом бедной овечки.
- Хорошо, любимый, - мягко ответила Бздешка и посмотрела на Кшыштова.
- Что же, братец, к сожалению, Вздунич всегда был беден как церковная мышь, ему не откуда было взять денег на учебу. (Он и сейчас еле сводит концы с концами. Например, этот костюм ему пришлось взять на прокат в комиссионном магазине.) Но он много читал, посещал сельскую библиотеку, занимался самообразованием. Знаешь, Вздунич достаточно умен и образован, и не должен стесняться отсутствия диплома о высшем образовании!
- Несомненно,….. - Кшыштов уже не старался выглядеть оптимистично. – Так я не услышал, как вы познакомились.
- Ах, ну да, конечно, - Бздешка залилась румянцем. – Извини, братец, но мне снова придется напомнить тебе о Янке Гжевич, сестре Збышека. Дело было примерно 5 лет тому назад. Моя школьная подруга Зося Звеняльская (хотя и ее ты, наверное, не помнишь) пригласила нас с Янкой на девичник. Мы чудно провели время: болтали, смеялись, пили чай со сладостями. И засиделись допоздна. Пришло время возвращаться домой, и мы сначала немного испугались, что придется идти по темным улицам. Поэтому мы позвонили Збышеку (брату Янки) и попросили нас встретить. В этот день Збышек готовился к сдаче курсовой работы по политологии на очень сложную тему «Бихевиористический закон и теория рекапитуляции», и ему было необходимо встретиться со своим университетским преподавателем для решения нескольких вопросов, возникших при подготовке. Поэтому Збышек предложил нам еще немного (примерно с час) побыть у Зоси в гостях, а позже он бы нас забрал.
У Кшыштова начала болеть голова. То ли от волнения, то ли от напряжения, с которым он был вынужден слушать слишком затянувшийся рассказ, конец которого не предвещал ничего хорошего.
Бздешка продолжала:
- А потом мы подумали, зачем нам столько ждать, ведь ничего страшного не произойдет, мы уже взрослые (еще бы, нам ведь было по 20 с небольшим), мы сможем постоять за себя! Так вот. Мы вышли из дома и пошли по улице. Представь себе, Кшыштов, почти все фонари на улице были погашены. Мы шли вдвоем, две девушки, ночью на улице, совершенно одни.
От последних слов Бздешки сердце Кшыштова заныло. Заметив тоску в его глазах, Бздешка поспешила продолжить:
- Идем мы, значит, по темной улице, благо, что идти нам было в одну сторону. И вдруг из темноты появляется огромный темный силуэт….. – Бздешка нарочно растянула последние слова, от которых по спине Кшиштова пробежал предательский холодок.
- И что было дальше? – голос Кшыштова дрогнул.
- А дальше начинается самое интересное. Темный силуэт вырастал из темноты и двигался прямо на нас. Мы с Янкой остановились, прижались друг к другу, а затем, не сговариваясь, бросились бежать в обратном направлении. Мы бежали, как нам казалось, быстро, и на всю улицу разносился стук наших каблучков. Но чем дальше мы бежали, тем громче стал раздаваться грохот сапог бежавшего за нами.
Казалось, Кшыштов перестал втягивать ноздрями воздух и остолбенел.
А Бздешка тем временем рассказывала дальше:
- Звук грохочущих о мостовую сапог уже раздавались совсем близко, метрах в трех от нас. Мы свернули влево и побежали через парк, наперерез, в сторону к дому, где жили Збышек и Янка. Янка завизжала и бросилась в первые попавшиеся кусты, я кинулась следом за ней. Мы бежали по сырой земле, наши каблуки беспощадно вязли в ней, что затрудняло наш бег. Мы почти не слышали бежавшего за нами, пожухлая листва заглушала звуки наших ног. Мы бежали так еще минут пять, пока, наконец, не выбежали на улицу Ваньковича. Оттуда до дома Янки рукой подать. Но вдруг чья-то сильная рука обхватила мое запястье плотным обручем и с силой дернула назад. Затем уже обе руки сильно стиснули меня, так что мои несчастные косточки хрустнули. Потом чья-то тяжелая туша навалилась на меня сзади, и мы свалились в грязную канаву (кстати, канава спасла меня, ведь я уже могла не просто отделаться легким ушибом, а сломать себе что-нибудь). Я пыталась вырваться, но меня безжалостно возили лицом по грязи. Я начала слабеть, и, наверное, почувствовав это, сжимавший меня ослабил хватку. Его сильные руки перевернули меня на спину. Грязь залепила мои глаза, и я не могла рассмотреть лица того, кто на меня напал. Единственное, что я поняла, так это то, что напавший на меня оказался очень сильным физически мужчиной.
Бздешка на секунду умолкла. Она смотрела на Кшыштова, а Кшыштов смотрел мимо нее. Казалось, он весь был погружен в свое воображение, которое рисовало ему мрачные картины происходящего.
- Кшыштов, налить Вам выпить? – внезапно спросил Вздунич ровным тихим голосом.
- Не откажусь! –Кшыштов очнулся, и как показалось Бздешке, заметно оживился.
Вздунич наполнил три бокала вином, и Кшыштов с жадностью выхлебал все вино из своего бокала секунд за пять. Вздунич также осушил свой бокал одним залпом, а Бздешка лишь пригубила вина и продолжила:
- Этот мужчина помедлил несколько секунд, а затем начал расстегивать пуговицы на моей блузке. Я попыталась оказать хоть какое-нибудь сопротивление, но он ударил меня наотмашь по щеке, и я потеряла сознание.
Бздешка глубоко вздохнула.
- Что было дальше?…… - еле слышно прошелестел дрожащими губами бледный как стена Кшыштов.
- Дальше? – Бздешка, казалось, забыла то, о чем рассказывала, - ах, да…
А дальше я очнулась. Уж не знаю, сколько времени я провела в обмороке, но когда я открыла глаза, то увидела драку. В полутора метрах от меня по асфальту катались двое мужчин. Они боролись. Лицо одного из них было искажено ненавистью. Он хрипел и брызгал слюной. А второй, казалось, был невозмутим. В темноте я плохо разобрала его лицо, но я сразу отметила про себя, что он был намного сильнее первого мужчины, и в чертах его лица читалось благородство. Я назвала его про себя «Ангелом правосудия»… (Бздешка сияла) Знаешь, Кшыштов, я даже представить себе не могла, что одним ударом человека можно убить или покалечить на всю жизнь. Белокурый «ангел» крошил челюсть моего насильника так, что его зубы летели во все стороны. Он сломал ему нос, обе руки, выдавил правый глаз, и под конец, свернул шею.
Еще не остывшее тело напавшего на меня мужчины валялось на холодном тротуаре. Мой герой подошел ко мне, галантно подал мне руку, помог подняться и застегнуть блузку. Я находилась в странном состоянии возбуждения. «Ангел» представился другом Збышека Гжевича, сказал, что его зовут Вздунич Михульский и рассказал мне историю моего спасения.
Оказалось, что Збышек, подумав, что может задержаться на консультации у своего преподавателя в Университете, позвонил Вздуничу и попросил встретить нас с Янкой. Вздунич согласился и, взяв подробный адрес Зоси Звеняльской, пошел нам на встречу. Но мы разминулись. (Зося ответила ему, что мы с Янкой ушли 5 минут назад.) Тогда Вздунич пошел к дому Збышека. Там-то в его объятия и угодила запыхавшаяся Янка, которая дрожащим пальцем указывала в сторону улицы Ваньковича и твердила только одно: «Там Бздешка! Она там! Он поймал ее!! Помогите!!!» Не раздумывая ни секунды, Вздунич бросился мне на помощь и спас меня.
И знаешь, Кшыштов, я сдалась на милость победителю. Я отдалась Вздуничу прямо там, на улице, в грязной канаве. И с тех пор я принадлежу только ему!!! Мы полюбили друг друга с первого дня, с первой минуты, как только наши взгляды встретились, как только моя рука коснулась его окровавленной ладони, как только я застегнула последнюю пуговичку на своей блузке, хотя зачем я их застегивала?…….
Бездыханное тело Кшыштова грохнулось на пол.
Бздешка и Вздунич оглянулись. Затем, спохватившись, кинулись к нему. Вздуничь поднял его изможденное тельце и отнес на кровать.
Бздешка смотрела на распластавшееся тело своего брата. Ее взгляд заметно погрустнел и в нем появилось беспокойство:
- Да уж, дошутилась…. Ладно, Ежи, отклеивай брови, усы и бороду, снимай эти дурацкие цилиндр и костюм. Будем приводить Кшыштова в сознание.
****
До слуха Кшыштова начали доноситься голоса, которые сначала были очень тихими и слегла различимыми, а затем стали нарастать, и, наконец, Кшыштов смог понять смысл доносившихся до него фраз. Его тихо звали по имени и уговаривали открыть глаза. Кшыштов попытался это сделать, но в его глаза ударил яркий свет, и Кшыштов резко зажмурился. Подождав минуту, он осторожно приоткрыл сначала правый, затем левый глаз.
- Слава Богу, очнулся! – перед ним стояла Бздешка.
Рядом с ней стоял человек, смутно напоминавший Кшыштову кого-то, но вот кого именно, Кшыштов никак не мог вспомнить.
- Прости меня, Кшыштов, это я во всем виновата! – Бздешка кинулась к брату и порывисто его обняла.
- Нет, не ты одна, мы оба виноваты! – в сердцах выпалил «человек».
- Хорошо. Мы оба виноваты.
Кшыштов, дорогой! Я не ожидала от тебя такой реакции. Мы с Ежи……, да, прости, вы ведь так толком и не познакомились… Это Ежи, Ежи Шарашкин, мой старый приятель. Прости меня еще раз, мы решили тебя разыграть. Точнее, я решила, и Ежи на это подбила.
Кшыштов молчал и глупо моргал глазами.
- Я выдумала эту дурацкую историю со своим женихом…. Прости меня! Нет никакого Вздунича Михульского, и замуж я ни за кого не собираюсь!…
- Нет никакого Вздунича, нет никакого жениха, это только розыгрыш,… - слезы радости покатились по щекам Кшыштова.
Ежи стоял, опустив голову. Краска стыда заливала его щеки.
- Я же говорил тебе, Бздешка, не надо так шутить…Так ведь человека до инфаркта можно довести.
Бздешка обернулась к Ежи:
- Прости меня, Ежи, я не должна была втягивать тебя в этот розыгрыш. Он получился слишком жестоким,… – закончила она тихо.
- А знаешь, почему я согласился на все это?
- Почему?!
- Потому, что я люблю тебя, Бздешка. С детства люблю, со школы, с тех времен, когда мы сидели за одной партой… - Ежи отвел взгляд в сторону, чтобы не встретиться со взглядом Бздешки.
- Ты любишь меня? Это правда?! – Бздешка поднялась с колен, подошла к Ежи, и, взяв рукой его подбородок, повернула лицо Ежи к себе.
И когда Бздешка взглянула в его глаза, она все поняла. Ежи смотрел на нее таким нежным и преданным взглядом, что сомнений в его словах у нее не осталось.
- Выходи за меня замуж, любимая моя! – Ежи улыбнулся Бздешке.
Она лукаво улыбнулась ему в ответ и сказала:
- Ежи! У тебя есть прекрасная возможность попросить моей руки у моего брата. Что скажешь, Кшыштов?
Когда Бздешка и Ежи оглянулись и посмотрели на Кшыштова, он был уже далеко. Упав в обморок на этот раз, Кшыштов пробыл там намного дольше. Но на лице его застыла улыбка.
