5 декабря 2013 г.
В «Россию» А, В, Быстрову из Питера.
МАСТЕР ИЗ ПЕТЕРБУРГА
Встретив этого человека на улице (что, кстати, бывает нечасто), вы навряд ли узнаете его: обычный горожанин, одет неброско, ничем не выделяется от других пожилых горожан северной столицы. Но есть широкий круг людей, которые его хорошо знают и (не побоюсь сказать) любят и ценят. А ценить Александра Массарского есть за что. Он академик Международной Академии информатизации при ООН, академик Всемирной Академии Наук, Искусств, Культуры, Почетный доктор БГТУ «Военмех», Заслуженный тренер России по самбо и дзюдо. Вот об этом и состоявшаяся беседа.
Корр. – Как начинался Ваш путь к этим высотам?
А. Массарский: - Родился Белоруссии в небольшом городке под Витебском. Мальчишкой вместе с местным населением бежал от наступающих немцев. Потом узнал, что «пропахали» мы 400 верст за 16 дней. В Ржеве посадили нас в товарный поезд и отправили вглубь страны в город Турунск Свердловской области. Неизвестно, как сложилась бы дальше моя жизнь, если бы не узнали, директором местного завода пороховой целлюлозы является знакомый моего отца еще по 30-м годам в Алферов. С тех пор мы дружим с его сыном Жоресом, который теперь широко известен как крупный ученый лауреат, Нобелевской премии..
Родители пошли работать на этот завод, а я отправился учиться в местную школу. Артистическая жизнь заманчива, и поэтому, окончив школу, поехал в Ленинград поступать в театральный институт. Но не получилось – в ВУЗ не было мест в общежитии. Тогда я поступил в Инженерно-экономический институт, стал работать на Ленинградской железной дороге, а затем перешел в Ленинградское оптико-механическое объединение (ЛОМО).
Корр. – Как начался путь к одной из Ваших профессий?
Массарский – Еще в институте начал заниматься борьбой самбо, потом поступил в другой ВУЗ – институт физкультуры и спорта имени Лесгафта и, окончив его, стал работать тренером. Это-то и сыграло «роковую» роль в моей юношеской мечте. В 50-х годах снимался фильм «Звезда» по повести Э. Казакевича, и для участия в нем пригласили группу самбистов. Это был мой первый опыт в кинематографии, поэтому все происходящее было для меня необычно. Помню, нас одели кого в советскую, кого в немецкую форму и мы устраивали перед кинокамерой рукопашные бои. Это было интересно, и меня стали все чаще приглашать на различные съемки эпизодов в качестве дублера актеров в опасных трюках. Так я стал причастен к кинематографу.
Корр. – Наиболее широко известно Ваше участие в фильме «Белое солнце пустыни»...
Массарский: - Эта работа особенно памятна. Я поставил там много трюков. Но самым важным было помочь прекрасному актеру Павлу Луспекаеву, у которого были ампутированы ступни. К его чести он почти все выполнил сам, и мне почти не пришлось его дублировать. Удивительно, что эту картину купили более 100 стран, а у нас она не была отмечена на правительственном уровне. И только когда прошло 25 лет после ее выхода на экран, наши космонавты, в том числе и Сергей Крикалев, выпускник нашего Военмеха (а они всегда смотрят этот фильм перед полетом и в космосе) предложили наградить ее создателей, и фильм получил, наконец, заслуженную награду – Государственную премию.
В памяти осталась довольно сложная работа над картиной «Железный занавес», где снимались (в том числе и под водой) сцены, в которых немецкие самолеты потопили уходивший из Одессы большой пассажирский лайнер с 5 тысячами эвакуируемых людей. Кроме того, была работа в картинах «Блокада», «Транссибирский экспресс», «На пути в Берлин», «Золотая мина» и многих других фильмах.
Надо сказать, что еще во время работы на ЛОМО я организовал группу своих учеников-самбистов. Это был первый отряд каскадеров в стране. Сначала у нас были только самбисты, потом примкнули конники, автомобилисты, скалолазы и люди самых разных профессий. Поскольку каждый владел только одной спортивной специальностью, то постепенно пришлось конникам осваивать мотоциклы, скалолазам – самбо и т. д. А так как мы участвовали в съемках в разных городах, то там постепенно после нас создавались свои отряды каскадеров – в Риге, Таллине, Одессе... И по необходимости мы приглашали коллег из других городов. И даже сейчас, когда нет СССР, мы считаем себя каскадерами Советского Союза – ведь среди нас представители многих союзных республик. В общей сложности наш многонациональный отряд участвовал в съемках примерно 300 фильмов.
Корр. – И все же по своей основной специальности Вы инженер-конструктор...
Массарский: - Что касается моего технического образования, то это тоже сыграло значительную роль в моем каскадерском занятии. Дело в том, что для многих трюков необходимы специальные технические приспособления. И мне было интересно работать в этом направлении. Зачастую требовалось изобретать что-то новое, то, что могло бы обезопасить или облегчить работу каскадеров и актеров.
В этот период я работал в кино, в спорте и вел научные исследования. А когда в 1956 году на экраны нашей страны вышел итальянский фильм «Голубой континент», многие «заболели» подводным плаванием. И я тоже. Но мне было неинтересно просто плавать, собирать там всякие ракушки, охотится на рыб. Мне казалось, что под водой можно снимать интересное кино. Но ни для кино, ни для подводного фотографирования в стране аппаратура не выпускалась. Тогда любители дайвинга стали изготавливать разные приспособления. Но для настоящего кино и фото это мало подходило. И тогда я на ЛОМО стал конструировать аппаратуру для подводных съемок. Получилось! Этими приборами, где я уже выступал в качестве режиссера-оператора было снято около ста лент. В основном это были научные картины и снимались они в Баренцевом, Черном и Красном морях, Индийском и Тихом океанах. Красота неописуемая! Кстати, фотоаппаратами, которые серийно выпускало ЛОМО, снимали тысячи подводников.
Корр. – Так как Вас называть по профессии?
Массарский: - Меня об этом часто спрашивают. Кто я: тренер, ученый, оператор, каскадер, инженер... Но у меня это к счастью все переплетается, идет одновременно. Последние 30 лет я работаю в Военмехе, возглавляю студенческое конструкторское бюро. Там создано около сорока интересных разработок.
Мы длительное время занимались очень серьезным прибором, идея которого принадлежала космонавту Георгию Гречко. Это был спектральный телескоп для съемки параметров атмосферы Земли с борта орбитальной станции. Такой прибор был нами создан, его отправили на орбиту, и впервые в мире были получены уникальные результаты, которые подтвердили научную гипотезу Г. Гречко.
Корр. – А что-то, скажем, бытовое Вам приходилось делать?
Массарский: - В последние годы занимаюсь хирургическими инструментами для зубной имплантации. Сейчас «имплантаты Массарского» стали применяться и в России и за рубежом.
Как ни парадоксально еще одной моей стала...баня. нНо не простая, портативная. Она нужна была спортсменам, чтобы «сбросить» вес перед соревнованиями. Ее в шутку называли «баня в чемодане». Потом ко мне обратились медики из Звездного городка с просьбой соорудить такую малогабаритную баню применительно к космическим условиям. Там ведь невесомость, и мыльные пузыри просто плавают в воздухе без всякого эффекта для мытья. В создании этой бани были учтены и мои предложения. Баня отправилась на станцию «Мир» и получила благодарные отзывы от космонавтов. До тех пор они пользовались специальными салфетками, а после получения бани блаженствовали. Кстати, американские астронавты до сих пор пользуются салфетками.
Корр. – Под конец беседы не могу не спросить о хобби.
Массарский: - У меня столько работы, что я даже не знаю где кончается работа и начинается хобби.
. Петербург
