На правах рукописи
РЫВКИН КИРИЛЛ АЛЬБЕРТОВИЧ
ПОНЯТИЕ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА
ОСНОВНЫХ ПРАВ
12.00.02 – Конституционное право; муниципальное право
АВТОРЕФЕРАТ ДИССЕРТАЦИИ
на соискание ученой степени
кандидата юридических наук
Москва, 2010
Диссертация выполнена на кафедре конституционного права
Московского государственного института международных отношений
(Университета) МИД России
Научный руководитель: Доктор юридических наук, доцент
Максим Анатольевич ИСАЕВ
Официальные оппоненты: Доктор юридических наук, профессор
Михаил Александрович КРАСНОВ
Доктор юридических наук, профессор
Вячеслав Викторович МАКЛАКОВ
Ведущая организация: Московский государственный
университет имени
Защита состоится « 18 » ноября 2010 г. в 15 ч. 00 мин. на заседании диссертационного совета Д 209.002.05 по юридическим наукам в Московском государственном институте международных отношений (Университете)
МИД России город Москва, проспект Вернадского, дом 76.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России.
Автореферат размещен на официальном сайте МГИМО (У) МИД России в
сети Интернет « 12 » октября 2010 г. (Режим доступа: http://www. *****).
Автореферат разослан « 12 » октября 2010 г.
Ученый секретарь диссертационного совета
доктор юридических наук, профессор ________________
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ
Актуальность диссертационного исследования. Основные права давно переросли свою изначальную роль защитного круга, который могут очертить вокруг себя все лица, подпадающие под юрисдикцию государства. В современных правовых системах они выступают наиболее универсальными регулятивными началами, «пронизывающими» всю систему права. Нормы любой отрасли права могут быть оценены с точки зрения основных прав на предмет должного учета соответствующих конституционных интересов. Основные права фиксируют признанные интересы каждого человека как участника правового общения и одновременно становятся абстрактными ценностями, которые должны воплощаться в действующем праве и в политике государства.
Из понятных на первый взгляд формулировок конституционных и международных актов, закрепляющих основные права, на практике нелегко вывести конкретные правовые требования. Постоянно расширяется круг интересов, защиту которых предполагают основные права, а вместе с ним и число действий государства, которые могут рассматриваться как вмешательство в конституционно-значимые интересы. Между различными основными правами, а также между основными правами и другими конституционными ценностями возникают коллизии, и в конкретных ситуациях тем или иным интересам приходится отдавать преимущество. В результате все чаще мы сталкиваемся с правовым регулированием, прямо препятствующим реализации гарантированных конституцией интересов.
Основные права, перестав быть четкими гарантиями, не должны превратиться в расплывчатые формулировки, обретающие жизнь только будучи воплощенными в законодательстве. Чтобы решение вопросов, связанных с применением основных прав, было рациональным, а не произвольным, следует, в первую очередь, уяснить, что собой представляет это своеобразное явление современного права, вписать его в систему принятых юридических категорий. Системное осмысление сущности основных прав позволит, с одной стороны, правильно понять практику применения этих прав (в том числе судами), а с другой стороны, сделать эту практику более единообразной, выработать для нее надежные теоретические основания.
Важнейшим направлением реформы российского права конца прошлого века стало усиление роли основных прав в правовой системе, расширение сферы их применения. Прошедшие два десятилетия – это срок, по истечении которого можно подводить первые итоги становлению в нашей стране новой системы основных прав, выявить устойчивые подходы и тенденции. В этих условиях исследование в области общей теории основных прав представляется весьма своевременным.
Степень изученности исследуемых проблем в науке. Вопросам правового статуса личности традиционно уделяется большое внимание в науке конституционного права. Центральное место в этом разделе науки занимает изучение основных прав (конституционных прав и свобод). Однако большинство исследований касаются теории и практики реализации отдельных прав (чаще всего, права на объединение, свободу выражения мнения, свободу совести, права избирать и быть избранным, права на благоприятную окружающую среду), либо группы прав (личные, политические права). В последние годы появились исследования, посвященные общим проблемам теории основных прав, которые можно разделить на три направления: ограничение основных прав[1], их защита[2] и гарантии[3].
Но всесторонних исследований, посвященных сущности основных прав как правового (а не философского, идеологического) феномена, их юридическим свойствам, особенностям воздействия на правовую систему в отечественной науке неутешительно мало. Нельзя обойти вниманием труды , содержащие анализ юридической природы конституционных прав и свобод личности, о личных (гражданских) правах, об особенностях основных прав как ведущего элемента правового статуса личности. Существенным вкладом последних лет стала концепция конституционного правопользования .
Среди европейских исследований юридических особенностей основных прав наибольшим авторитетом пользуются труды немецких авторов. Первый фундаментальный труд принадлежит перу Г. Еллинека, разработавшего концепцию субъективных публичных прав и статусов личности по отношению к государству. Понимание основных прав как ценностей, оказавшее решающее влияние на мировую практику конституционного контроля, зародилось благодаря Р. Сменду. Оригинальное видение основных прав, исходя из собственного понимания нормы права, предложил Ф. Мюллер. Комплексная теория основных прав, значительно повлиявшая на развитие научной мысли, разработана Р. Алекси. Среди нидерландских ученых, посвятивших свои труды избранной нами теме, отметим Р. Бёркенса, Р. Бергамина.
Однако результаты зарубежных исследований не могут быть автоматически применены к современной российской системе основных прав, поскольку юридические особенности этих прав во многом определяются национальным правом.
Теоретическую основу исследования составили, в первую очередь, концепции субъективного (в том числе субъективного публичного) права и ценностного подхода к праву, разработанные отечественными учеными , , , и зарубежными теоретиками Б. Виндшайдом, Р. Дворкиным, Г. Еллинеком, Р. Иерингом, Г. Кельзеном, Н. МакКормиком, Г. Хартом, Р. Хоуфилдом.
Мы опираемся также на труды , , О. Румянцева, , по общим проблемам конституционного права (конституционализм, верховенство и высшая юридическая сила конституции, основы конституционного строя, предмет конституционно-правового регулирования, конституционные обязанности государства и личности).
Ряд ведущих отечественных авторов внесли непосредственный вклад в разработку общей теории основных прав. Среди них , , , . Также по проблематике настоящего исследования писали , , , . Нами активно использовались труды немецких, нидерландских и швейцарских ученых, в том числе Р. Алекси, Р. Й.Б. Бергамина, , К.-В. Канариса, ёра, Л. Кронес, , Д. Меуиссена, Фр. Мюллера, , Й. Швабе, Э. Штиглица, К. Экштайна. Среди авторов из стран, ранее входивших в состав СССР, отметим , , Н. Селивона.
Методология исследования. Наше исследование имеет различные аспекты, к каждому из которых применима особая методология. Мы должны учесть, что право – явление языковое (Л. Витгенштейн, Дж. Остин), и исследуемые значения в нем уже заложены. Установить значения слов, используемых в формулировке правовых предписаний, можно при помощи герменевтического метода (). Эти значения должны постоянно корректироваться в процессе познания с учетом примеров их использования, в частности, в судебной практике. Положительные примеры показывают, какие предметы охватываются словом, и отрицательные – предметы, данным словом не обозначаемые.
Юриспруденция должна воспринять соответствующую действующему праву систему основных юридических понятий (субъективное право, норма права и др.). Достичь этой цели позволяет феноменологический метод (Э. Гуссерль, А. Райнах, ), предписывающий ученому, вооружившись научным аппаратом, проанализировать собственные образцы мышления, свое жизненное восприятие правовых явлений. При построении и анализе правовых конструкций (ограничение права, непосредственное действие прав и др.) плодотворным является индуктивно-аналитический метод (К. Поппер).
Вопросы о том, что можно считать действующим правом, в теории основных прав является далеко не праздным с учетом того, что на регулирование этих прав влияют не только нормы конституции, но и нормы международного права, в частности, обычаи, а также прецеденты судов, органов конституционного контроля, международных органов по защите прав человека. Наряду с индуктивно-аналитическим, здесь весьма плодотворным оказывается дедуктивно-конструктивный метод (И. Кант, О. Швеммер), позволяющий вывести дедуктивным путем из априорных (или воспринятых в донаучном опыте) суждений представления об источниках права, а затем, опираясь на полученные суждения и эмпирические данные, критически переосмыслить и уточнить исходные постулаты.
Изучение системы права, определение юридической силы и соотношения норм права невозможно без применения дедуктивно-аксиоматического метода. Для разрешения вопросов об объективном содержании конституционных интересов, о существенности вмешательства в их реализацию недостаточно пользоваться юридической дедукцией, равно как и индуктивными обобщениями эмпирических данных. Необходим объективный взгляд на общество как целое, но пункт наблюдения должен оставаться внутри этого общества. Каждое общество уникально, ему присущи свои объективные (не сводимые к субъективному пониманию отдельных членов общества) закономерности, выявляемые на основе диалектического метода (современную интерпретацию ему дали Т. Адорно, Ю. Хабермас, Г. Зайферт).
Научная новизна исследования. Настоящее исследование представляет собой первый в новейшей отечественной юриспруденции многосторонний систематический анализ основных прав как правового явления. Основные права рассматриваются как правовое средство обеспечения интересов личности посредством конституционного признания. Исходя из этого, обосновываются юридические свойства основных прав, характеризующие их место в правовой системе, воздействие на общественные отношения, особенности толкования и использования в юридической аргументации (фундаментальность, непосредственное действие, неотчуждаемость, аксиологическое единство, ограничиваемость, семантическая открытость).
Развита концепция плюрализма юридических функций основных прав в российской правовой системе. Показано, в каких случаях и в какой мере эти права могут выступать конституционными ценностями, субъективными правами, нормами права и элементом правоспособности субъектов права. Обоснована ведущая роль ценностной природы основных прав, исследованы особенности их функционирования как конституционных ценностей, способы разрешения их коллизий и достижения баланса между ними.
Цель и основные задачи исследования. Настоящее исследование предпринято с целью систематизации исходных положений общей юридико-догматической структурно-функциональной теории основных прав. Общий характер теории означает, что она относится ко всем основным правам, а не к какому-либо одному праву или их группе. Догматичность теории подразумевает, что она концентрируется на собственно юридических особенностях основных прав исходя из действующего права, не претендуя при этом на выход за пределы конкретной правовой системы – современного российского права. В центре внимания теории должны стать внутренняя структура основных прав, а также их место в системе права и характер их воздействия на нее, и в этом смысле она является структурно-функциональной.
Цель и методологический подход исследования определяют его задачи:
1) сконструировать научную терминологию для описания основных прав, отталкиваясь от базовых понятий и ориентируясь на сложившееся словоупотребление (пропедевтическая часть структурной теории основных прав);
2) исследовать понятие основных прав, критически оценив различные подходы и предложив собственное его видение, которое позволит учесть многообразные юридические функции основных прав и не предопределять признаки, являющиеся для основных прав особенными, а не общими;
3) выявить общие юридические свойства основных прав, в совокупности составляющие основное содержание общей части структурной теории основных прав;
4) установить юридические функции (качества) основных прав в правовой системе (особенная часть структурной теории основных прав).
Объектом исследования выступают социальные явления и процессы, связанные с признанием индивидуальных интересов на конституционном уровне, определением содержания этих интересов и достижением баланса между ними, а также отражением конституционного признания индивидуальных интересов на возможностях их реализации и защиты.
Предмет исследования. Исходя из целей исследования, в центре нашего внимания должно находиться действующее право, опосредующее процессы признания, обеспечения и реализации индивидуальных интересов. Оно выражено в таких источниках, как Конституция Российской Федерации (далее – Конституция РФ), международные договоры и обычаи, являющиеся частью российской правовой системы. Российское законодательство разных отраслей относится к предмету исследования, так как основные права призваны определять смысл законов, и законодатель, склоняясь при коллизии этих прав в пользу того или иного решения в конкретной ситуации, предлагает свое видение справедливого баланса конституционных интересов.
Кроме того, анализу подлежит судебная практика, практика органов конституционного и международного судебного контроля. С одной стороны, эта практика является доступным и ценным источником, с помощью которого можно установить профессиональное видение юридических понятий, подлежащих анализу, выявить сложившееся словоупотребление. С другой стороны, судебная практика позволяет выявить преюдиции[4]. Роль преюдиций в сфере основных прав намного богаче, чем их роль в сфере применения текущих законов. Они позволяют раскрыть сущность конституционных интересов с учетом эволюции их объективного содержания, а также выявить фактические и нормативные условия действия основных прав и оценить их влияние на реализацию соответствующих интересов. Следование преюдициям высших судов России, а также Европейского Суда по правам человека прямо предписывается правом.
Осуществить полноценное исследование в области основных прав невозможно без анализа юридической доктрины, поскольку в сфере права отчетливо прослеживается взаимосвязь науки и практики. В работах ученых мы можем обнаружить свидетельства сложившегося понимания правовых явлений и словоупотребления, незаменимые для изучения юридических понятий.
Наконец, следуя феноменологическому методу, мы не можем оставить за пределами исследования собственный правовой опыт. Анализ своего правосознания и юридического мышления дает уникальную возможность осмыслить юридические понятия, которые усвоены участниками правового общения, и через призму которых мы воспринимаем правовые явления.
На защиту выносятся следующие положения
1. Особым предназначением основных прав является оформление конституционного признания объективных индивидуальных интересов. Они устанавливают обеспечение этих интересов в качестве конституционного требования, связывающего государство. Объектом конституционных интересов, защищаемых посредством основных прав, выступают социальные блага в абстрактном понимании. Однако защитная сфера основного права охватывает также пользование конкретными благами, в рамках которого реализуется конституционный интерес.
2. Основные права устанавливаются конституционным законодателем, они не имеют естественного характера, не являются универсальными для всего человечества, не выводятся непосредственно из фактических условий социальной жизни, из понимания сущности права, из каких-либо иных эмпирических фактов или интуитивных представлений.
3. В то же время содержание основных прав определяется не столько волей законодателя, сколько объективным содержанием соответствующих интересов, которое, в свою очередь, зависит от множества социальных факторов и подвержено эволюции. Зависимость объективного содержания основных прав от конкретно-исторических условий предопределяет их семантическую открытость.
4. По отношению к правовой системе основные права характеризуются формальной и содержательной фундаментальностью, то есть полагают материальный предел действующему праву, определяют его смысл и ценностную направленность и одновременно устанавливают основополагающие решения в разных областях правового регулирования.
5. Основные права действуют непосредственно, воздействуя на правоотношения вместе (одновременно) с нормами отраслевого законодательства. С учетом фактических обстоятельств и юридических условий, в которых реализуется соответствующий им интерес, основные права позволяют сформулировать конституционные требования к отраслевому законодательству, выявить конституционный смысл регулируемых правоотношений. Вместе с тем, основные права могут реализовываться в отдельных правоотношениях, в рамках которых носитель основных прав может требовать от государства, иных лиц признания, уважения и защиты его конституционных интересов, воздержания от воспрепятствования реализации этих интересов.
6. Свойство неотчуждаемости основных прав проявляется в трех аспектах:
- как объективная обязанность государства рассматривать каждого индивида в качестве носителя основных прав и обеспечивать его конституционные интересы;
- как безусловность принадлежности индивиду всей полноты основных прав, действующих в данной правовой системе, отсутствие у государства компетенции исключить какое-либо из этих прав из правового статуса личности;
- как отсутствие у носителя основных прав полномочий распоряжаться этими правами, поскольку они являются неотъемлемым элементом его правового статуса.
7. Основные права формируют ценностный строй, проникнутый единым духом, они оказывают совместное воздействие на правовую систему и на общественные отношения и не могут пониматься и реализовываться в отрыве друг от друга, то есть обладают свойством аксиологического единства.
8. Для реализации интересов, соответствующих основным правам, а также иных конституционных интересов в конкретных ситуациях могут требоваться противоположные меры. Поскольку все интересы должны учитываться в максимально возможной степени и между ними необходимо установить справедливый баланс, возможность реализации основных прав неизбежно ограничивается с учетом фактических и юридических условий. Защитная сфера основного права шире, чем конкретные конституционные требования применительно к данной ситуации, иными словами, вмешательство в осуществление основных прав может быть оправдано. В этом состоит свойство ограничиваемости основных прав.
9. Важнейшая функция основных прав – конституционная ценность. В этом качестве основные права выступают конституционными ориентирами, требующими учета соответствующих конституционных интересов их носителей в максимально возможной степени. При определении возможности учета интереса принимается во внимание необходимость обеспечения конкурирующих интересов. Применительно к конкретной ситуации осуществляется уравновешение затрагиваемых ценностей, и одной из ценностей отдается условное преимущество.
10. Основные права выступают в качестве норм права, поскольку они влекут объективные формально определенные обязанности государства или иных лиц. Однако в современных правовых системах, в том числе и в российском праве, нормативность основных прав снижается, они все более отчетливо демонстрируют ценностную функцию. Одновременно расширяется их значение для правовой системы, их защитная сфера, круг обязанных субъектов.
11. Субъективными правами основные права выступают, если они непосредственно порождают обязанности в пользу носителей основных прав. В российском праве основные права порождают систему субъективных прав (требований) по отношению к разным лицам:
- носитель основных прав является стороной абсолютного правоотношения, в рамках которого все лица несут обязанность не препятствовать активными действиями реализации основного права;
- лица, статус которых обременен элементом публичности, обязаны содействовать реализации основных прав в соответствующих их публичной роли пределах;
- государство обязано всемерно содействовать реализации индивидуальных конституционных интересов в максимально возможной степени, обеспечить баланс этих интересов и их надлежащую защиту.
12. В силу неотчуждаемости основные права являются центральным и неотъемлемым элементом правоспособности их носителей. Для реализации основных прав как элемента правоспособности необходимы соответствующие правовые институты («институциональные гарантии»).
Теоретическое и практическое значение исследования. Настоящее исследование создает систематизированную теоретическую и методологическую основу для
- анализа таких понятий, как основные права, конституционная ценность, субъективное право, неотчуждаемость основных прав и др.,
- уяснения соотношения основных прав с интересами, а также со смежными юридическими феноменами,
- исследования воздействия основных прав на правовую систему,
- изучения конструкций непосредственного действия и ограничения основных прав,
- выявления критериев правомерности вмешательства в основные права,
- догматических исследований отдельных основных прав,
- сравнительно-правовых исследований в области основных прав,
- раскрытия роли фактических обстоятельств и нормативных (правовых) условий для реализации основных прав,
- определения конституционного смысла отношений, урегулированных правом.
Среди практических проблем, которые позволит разрешить структурная теория основных прав, отметим следующие:
- упорядочение и обобщение практики судов общей юрисдикции и органов конституционного контроля в области применения основных прав;
- обеспечение соблюдения основных прав в правотворческой деятельности и при осуществлении стратегического планирования развития государства;
- адекватное толкование основных прав с учетом меняющихся условий их реализации;
- использование основных прав в юридической аргументации.
Сохраняя фундаментальный характер и открывая пути для дальнейших исследований в области догматики основных прав, настоящее исследование имеет одновременно и практическую ценность, его результаты могут быть использованы в работе законодателей, судей, иных специалистов в области права.
Апробация результатов исследования осуществлена в научных статях и при обсуждении диссертации на кафедре конституционного права МГИМО(У) МИД России. Полученные результаты использовались в практической деятельности автора (включая составление жалоб в Европейский Суд по правам человека и в российские суды общей юрисдикции в интересах клиентов). Автор участвовал в работе Совета Безопасности РФ по созданию в России системы стратегического планирования.
Структура исследования построена в соответствии с задачами исследования на принципе перехода от общего к особенному. Диссертация включает в себя оглавление, список принятых сокращений, введение, три главы, делящиеся на параграфы, заключение и библиографический список использованных нормативных актов, судебной практики и научных публикаций.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
Во Введении дается общая характеристика исследования в соответствии с принятыми стандартами: обосновывается актуальность исследования, его научная новизна, описывается его теоретическая и методологическая основы, определяются его объект и предмет, анализируется степень изученности поставленных проблем в науке. Основные результаты исследования сформулированы в виде положений, представленных к защите, указаны способы их апробации, и предложены пути их использования в теории и на практике.
Глава 1 «Понятие основных прав» посвящена рассмотрению существующих в науке способов и критериев определения исследуемой категории, анализу используемых в литературе и в законодательстве терминов, а также обоснованию позиции автора по вопросам выбора терминологии и понимания сущности основных прав.
Необходимость включения в работу § 1.1 «Терминологические вопросы в теории основных прав» вызвана сложившейся в научной литературе рассогласованностью словесных обозначений исследуемых явлений. Одни авторы отождествляют основные права с правами человека, не относящимся к позитивному праву (например, ), другие – с общепризнанными правами, являющимися институтом международного права (), третьи – с конституционными правами (), четвертые противопоставляют их общепризнанным правам (). В отсутствие устоявшегося словоупотребления мы провели собственный анализ терминологии с учетом этимологии указанных терминов и их употребления в национальном законодательстве, международных документах и в судебной практике.
Мы пришли к выводу, что понятие «права и свободы» является самым широким и охватывает все субъективные права, в том числе приобретенные индивидом при реализации его правоспособности. На них распространяются конституционные гарантии получения информации, затрагивающей права и свободы (ч.2 ст.24), защиты прав и свобод всеми способами, предусмотренными законом, в том числе судом (ст.45, ч.1 ст.46), запрета произвольного ограничения в условиях чрезвычайного положения (ст.56).
Среди всех прав и свобод выделяются права и свободы человека и гражданина, составляющие центральный элемент правового статуса личности и гарантированные каждому на началах равенства. Они подразделяются на права и свободы человека, которые принадлежат каждому независимо от состояния в гражданстве, и права и свободы гражданина, которыми пользуются все граждане России.
Формула «права и свободы человека и гражданина» не предполагает разделения на права, с одной стороны, и свободы, с другой. Свобода как возможность действовать в определенной сфере по своему усмотрению (без вмешательства со стороны третьих лиц) является благом, защищаемым в той или иной степени каждым основным правом.
Права и свободы человека и гражданина, на основании ч.1 ст.17 Конституции РФ, гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (общепризнанные права) и (или) в соответствии с Конституцией (основные права). Многие права являются одновременно основными и общепризнанными. И основные, и общепризнанные права могут быть как правами человека, так и правами гражданина.
Термин «конституционные права и свободы» используется в Конституции РФ лишь однажды (ч.4 ст.125). Его можно толковать либо широко, обозначая им все права, гарантированные Конституцией (и тогда он включает все общепризнанные права, поскольку эти права гарантируются наравне с основными), либо узко, обозначая им лишь основные (перечисленные Конституцией РФ) права.
В § 1.2 «Сущность основных прав» мы непосредственно рассматриваем и разрешаем вопрос о том, что можно понимать под основными правами. В пункте 1.2.1 «Определение основных прав по формальным признакам» продемонстрирована недостаточность указания на конституционное закрепление (в том числе с конкретизацией статей) для выявления основных прав. Корреляция между статьями конституции и основными правами может отсутствовать. Содержание соответствующих статей может не исчерпываться основными правами, а сами эти права, будучи зафиксированными в конституции, должны применяться также с учетом положений международных актов. Поэтому рационально обоснованное построение перечня основных прав предполагает понимание их существа.
Определение основных прав как субъективных прав человека (структурный критерий), получивших конституционное закрепление, представляется неоправданным. Существующий спор о том, являются ли основные права субъективными правами, недопустимо предрешать на этапе определения. В отсутствие концепции основных прав невозможно определить, порождает ли то или иное положение конституции субъективные права, в частности, когда в конституционном тексте используются формулировки типа «государство обеспечивает…». Кроме того, не все субъективные права, выводимые из Конституции РФ, следует относить к основным.
Определения основных прав исходя из их назначения рассматриваются в пункте 1.2.2 «Определение основных прав по функциональным признакам», центральном в нашем исследовании. В отечественной литературе существует две основные модификации данного критерия.
Первая модификация (, ) исходит из того, что основные права наиболее полно, глубоко и концентрировано выражают суть отношений личности, общества и государства. Но эта особенность не может быть применена в качестве надежного критерия для определения основных прав ввиду ее неконкретности (не ясно, до каких пределов предполагается «углублять» и «обобщать»). Кроме того, отношения личности и государства могут и не быть опосредованными основными правами, что не лишает их определенной сути.
Вторая модификация (, ) предполагает отграничение основных прав ввиду важности регулируемых ими отношений. В действительности основные права могут воздействовать на правоотношения синхронно с нормами различных отраслей права. В результате любое «отраслевое» правоотношение, в котором реализуется конституционный интерес, приобретает конституционную значимость. Поэтому рассматриваемое отграничение неоправданно.
Высказанное в литературе мнение о том, что основные права составляют материальный предел публичной власти (то есть ограничивают эту власть по содержанию принимаемых решений, а не только по процедурам их принятия) верно, однако такую функцию могут выполнять и другие конституционные положения. Особенностью основных прав является то, что они поднимают абстрактные индивидуальные интересы на конституционный уровень. Иными словами, наличие основного права означает признание соответствующего индивидуального интереса конституционным интересом. Именно интерес выступает материальным пределом государственной власти, его учет в максимально возможной степени становится конституционным требованием. Абстрактным интерес является потому, что он не связан с конкретным материальным благом, хотя может быть реализован в пользовании этим конкретным благом. Например, право на неприкосновенность жилища реализуется при пользовании конкретным жилым помещением.
Очевидно, что реальное многообразие индивидуальных интересов, существующих в обществе, намного шире перечня основных прав. «Отобрать» интересы для конституционного признания – полномочия учредительной власти. Чтобы исключить произвол конституционного законодателя в этом вопросе, в юриспруденции постоянно поднимают вопрос о соответствии основных прав некоему объективно обусловленному содержанию.
Этой проблеме посвящен пункт 1.2.3 «Определение основных прав через содержательные признаки». Традиционно основные права выводятся 1) из природы человека, 2) из универсальной концепции прав человека либо 3) из объективных конкретно-исторических социальных факторов.
Представление о естественном характере прав человека было развито в эпоху Просвещения. Оно основано на опровергнутом наукой допущении о неизменности сознания человека под воздействием социально-исторических факторов. Мыслители того времени представляли себе современного для них человека в ситуации, когда отсутствует государство и право (социальные факторы, ограничивающие свободу поведения). Это и было естественным состоянием, когда человек якобы обладал полной свободой, то есть всей полнотой естественных прав. В действительности человек в архаичном обществе не ощущал своей индивидуальности, и о его притязаниях на свободу не могло быть и речи.
Однако концепция естественного права существует и сегодня в модифицированном виде. Первый вариант ее трактовки (, ) – это гуманизм. Утверждается, что люди от природы равны между собой и каждый человек достоин соответствующего его природе обращения. Но представление о достоинстве человека относится к сфере ценностей, то есть к сфере культуры, а не к сфере природы. Поэтому в данном случае речь идет об идее универсальности основных прав, а не об их естественности. Второй вариант современного юснатурализма () – представление о том, что основные права жизненно необходимы человеку, так как являются формой удовлетворения его естественных потребностей. Данный тезис нельзя признать убедительным, поскольку, с одной стороны, основные права направлены, в большей мере, на удовлетворение социально-обусловленных потребностей, с другой стороны, они до сих пор не позволяют удовлетворить элементарных потребностей в пище, жилище и безопасности.
Универсальная концепция основных прав исходит из того, что идея прав человека реальна и объективна, вневременна, является синонимом высшего блага, проявляется в национальных правовых системах искаженно и неполно. Все эти характеристики соответствуют представлению Платона об идеях и придают рассматриваемой концепции мировоззренческий, а не научный характер. Проведенный нами анализ показал, что универсальная концепция основных прав в целостном и неизменном виде не признается действующим правом в современных правовых системах.
Ныне практически не подвергается сомнению факт зависимости основных прав от конкретно-исторических условий, существующих в данной стране. Это позволяет ряду авторов (, ) выводить основные права из фактически складывающихся в обществе отношений. В действительности, основные права не могут всецело определяться ни «реально достигнутым в обществе уровнем свободы», ни возможностями общества, ни сложившимся соотношением политических сил. Достигнутый уровень свободы – это абстрактный и обобщенный конструкт, который не позволяет делать выводов о реальной свободе каждого в отдельности. Возможности общества (всегда ограниченные) не могут сами по себе определять объем индивидуальных возможностей без конституционного нормирования. А достигнутый баланс сил в обществе не может закрепляться основными правами. Основные права лишь фиксируют интересы, подлежащие конституционному признанию, а достижение баланса между этими интересами – задача текущего законодательства.
Представление о том, что объективная реальность имеет регулятивное значение, являясь составной частью основных прав (Ф. Мюллер), предполагает, что из конституции совместно с фактическими условиями можно вывести логическим путем остальные нормы права. Здесь не учитывается сфера усмотрения законодателя и абсолютизируется роль конституции в правовой системе. Регулятивное воздействие основных прав состоит в том, что они позволяют сформулировать требования в конкретных, изменчивых условиях во всех случаях, когда затрагиваются конституционно-признанные индивидуальные интересы, но это не значит, что меняющиеся условия сами оказывают регулятивное воздействие.
Таким образом, мы приходим к выводу, что основные права не могут быть выведены из естественных, универсальных прав, либо из социальных факторов. В то же время содержание основных прав определяется содержанием соответствующего конституционного интереса и поэтому вполне объективно. Что предполагает в конкретном обществе интерес в получении образования, в благоприятной окружающей среде, в пользовании своим имуществом и пр. – вполне можно установить в рациональном дискурсе.
В главе 2 «Юридические свойства основных прав» мы переходим к анализу их особенностей, характеризующих специфику их закрепления и толкования (нормативные свойства), их воздействия на правовую систему и проявления в правоотношениях (структурные свойства). Юридические свойства основных прав могут быть обоснованы исходя из предложенного нами понимания основных прав, но выявлять и исследовать эти свойства необходимо, ориентируясь на действующее право и сложившуюся практику его применения.
§ 2.1 «Структурные свойства основных прав» начинается с пункта 2.1.1 «Формальная и содержательная фундаментальность основных прав», посвященного их центральному юридическому свойству. Формальная фундаментальность означает, что основные права вместе с другими конституционным положениями находятся на вершине нормативной иерархии, связывая все ветви власти. В силу содержательной фундаментальности основные права закладывают краеугольные камни нормативного регулирования в разных отраслях права.
Если в связи с формальной фундаментальностью говорят о соответствии тех или иных норм конституции, то в связи с содержательной фундаментальностью принято говорить о «конституционных основах». Основные права не только устанавливают, каким должно быть то или иное регулирование, но и сами непосредственно осуществляют регулирование общественных отношений, они придают всему праву определенную ценностную направленность, обеспечивают признание интересов, которые все право призвано защищать.
В пункте 2.1.2 «Непосредственное действие основных прав» описывается соответствующее юридическое свойство, вытекающее из свойства фундаментальности. Препятствовать непосредственному действию основного права может закон, вмешивающийся в осуществление права, либо отсутствие закона, необходимого для реализации права. Действуя непосредственно, основные права могут быть реализованы в одной из форм: 1) нормативного основания для субъективных прав и обязанностей, 2) критерия оценки правовых актов, 3) инструмента выявления конституционного смысла закона.
Во второй и третьей формах основные права оказывают воздействие на правоотношения, которые регулируются «отраслевым» законодательством. Они позволяют сформулировать применительно к конкретной ситуации также конституционные требования, действующие наряду с требованиями текущих законов. Новых правоотношений при этом не возникает. В то же время, в силу основных прав могут возникать отдельные правоотношения, в рамках которых носители основных прав приобретают по отношению к государству или другим лицам субъективные права (см. пункт 3.2.3). Таким образом, мы не можем согласиться с распространенной точкой зрения ( и др.) о реализации основных прав в общих, но не в конкретных правоотношениях.
Требование непосредственного действия связано с вопросом о компетенции органов власти: либо должны быть органы, наделенные правом устанавливать несоответствие закона конституции и напрямую применять последнюю, либо сами граждане должны наделяться правом в определенных случаях не соблюдать неконституционный закон или не считаться с установленными законом административными препятствиями. И то и другие – вторжение в компетенцию законодателя.
Любые основные права как положения конституционного уровня действуют непосредственно в той или иной форме, однако возможности непосредственного действия в разных правовых системах неодинаковы. Связано это с тем, что наряду с юридическим свойством может существовать также конституционный принцип непосредственного действия основных прав. Такой принцип закреплен и в отечественной Конституции. Абсолютная реализация данного принципа не возможна, поскольку он конфликтует с другими конституционными принципами: законности, разделения властей, доверия легитимному демократическому законодателю, правовой стабильности. Устанавливая формы непосредственного действия основных прав, необходимо соблюдать баланс между перечисленными принципами.
Пункт 2.1.3 «Неотчуждаемость основных прав» посвящен структурному свойству основных прав, неоднозначно описанному в литературе. Первый аспект неотчуждаемости состоит в ограничении полномочий носителя основных прав. Так, рассматривает ее как невозможность передать свои права другим лицам. Но в этом и нет смысла, ибо эти права принадлежат каждому. И. Сухинина приравнивает неотчуждаемость к запрету отказа от пользования правом. В действительности, предметом права могут быть как блага, суть которых состоит в возможности выбора между действием и бездействием (например, исповедовать или не исповедовать религию), так и блага, пользование которыми обязательно (получение основного общего образования). видит суть неотчуждаемости в ничтожности отказа от возможности вступить в правоотношения по реализации основного права. Эта позиция не отражает всей специфики неотчуждаемости и низводит основные права до правоспособности. Наконец, связывает неотчуждаемость основных прав с непогашаемостью в процессе реализации. Но непогашаемость свойственна и отчуждаемым правам, например, праву собственности.
Второй аспект неотчуждаемости основных прав – невозможность их изъятия из правового статуса носителя. Имея статусный характер, основные права принадлежат их носителям безусловно, в силу одной правосубъектности. Однако безусловность обладания основными правами нельзя рассматривать как безусловность их осуществления (см. пункт 3.2.3).
Третий аспект неотчуждаемости связан с объективной обязанностью государства относится к носителю основных прав сообразно его конституционному статусу, признавать, соблюдать и защищать основные права. Эта обязанность сохраняется независимо от притязаний и требований носителя основного права, независимо от его желания реализовывать свои права. Как бы носитель основных прав не воспринимал свои права, насколько бы малозначительными или ненужными они ему ни казались, с государства не снимается обязанность рассматривать это лицо именно как носителя основных прав.
Свойство неотчуждаемости обнаруживают как права человека, так и права гражданина с той оговоркой, что права гражданина утрачиваются при выходе из гражданства.
В § 2.2 «Нормативные свойства основных прав» рассматриваются особенности закрепления (формулирования) и интерпретации основных прав. Начинается рассмотрение этой проблематики со свойства, описанного в одноименном пункте 2.2.1 «Нормативное и аксиологическое единство основных прав». Основные права должны пониматься и применяться не обособленно, а как целостная ценностная система, при этом все права должны обеспечиваться равным образом. В частности, недопустимо, чтобы условием реализации одного права был отказ от реализации другого права.
Каждому основному праву соответствует определенный интерес, поэтому у разных прав различные защитные сферы. Однако в конкретных ситуациях обычно затрагивается несколько конституционных интересов, для наиболее полной реализации каждого из которых требуются различные меры. В любой такой ситуации должны быть должным образом учтены все затронутые признанные интересы. В силу аксиологического единства между основными правами не может устанавливаться иерархия, влекущая безусловное предпочтение одного права другому. Отсюда следует, что ни один конституционный интерес не может быть абсолютным, все они требуют ограничения.
С нормативным и аксиологическим единством основных прав связано их важнейшее и наиболее исследованное в литературе свойство, рассмотренное в пункте 2.2.2 «Ограничиваемость основных прав». Признавая это свойство, мы исходим из широкого понимания защитной сферы основных прав, которая определяется исключительно объективным содержанием конституционно-признанного интереса. Существует множество норм, которые препятствуют реализации конституционного интереса, то есть вмешиваются в основное право. Вмешательство может быть неправомерным (нарушением права) либо правомерным, конституционно обоснованным (ограничением права). Конституционное обоснование ограничений состоит в необходимости установления справедливого баланса между основными правами, а также иными конституционными ценностями (см. пункт 3.1.3). Необходимость ограничений определяется применительно к конкретной ситуации (классу ситуаций) с учетом всех фактических и юридических условий реализации соответствующих интересов. Таким образом, ограничения – всегда результат уравновешения интересов.
Общие ограничения устанавливаются, как правило, законодателем, частные – судом. Однако некоторые ограничения как результат уравновешения конституция может закрепить изначально. Так, российская Конституция, уравновешивая интересы свободы труда и обороноспособности государства, устанавливает воинскую обязанность, ограничивая тем самым свободу труда. В то же время, право на свободу совести в такой мере не ограничивается, поскольку допускается альтернативная гражданская служба по религиозным убеждениям.
Противники возможности законодательного ограничения основных прав предлагают теорию имманентных (изначальных, внутренних) границ права, видя выход в замене решения легитимного законодателя ограничительным доктринальным толкованием содержания основных прав. Однако предусмотреть все случаи конфликта интересов и заранее установить соответствующие пределы прав на уровне конституции невозможно.
Последнее юридическое свойство основных прав описано в пункте 2.2.3 «Семантическая открытость основных прав». Формулируя то или иное основное право, конституционный законодатель предполагает существование в обществе соответствующего интереса. Смысл этих конституционных установлений решающим образом определяется не буквой Конституции, а социальной реальностью. При изменении жизненных условий меняется и объективное содержание конституционных интересов, и это проявляется в эволюции подходов к толкованию основных прав. Легитимность и эффективность конституции связана во многом с тем, что основные права направлены на защиту интересов в их общепринятом на современном этапе понимании, а не в произвольной или архаичной трактовках.
Объективное содержание конституционных интересов может быть рационально обосновано, но при его выявлении возможны разночтения и даже злоупотребления. Поэтому важно определить субъектов, которые могут давать этим интересам общеобязательную интерпретацию. Во-первых, такая интерпретация может даваться на международном уровне (в различных договорах, заключительных актах). Европейский суд по правам человека дает толкование Конвенции о защите прав человека и основных свобод, обязательное для ее участников. Но Суд самоограничил свою компетенцию, предоставив значительное поле усмотрения национальным властям. Анализ показывает, что национальные власти имеют право не столько устанавливать границы защитной сферы конвенционных прав, сколько определять степень (интенсивность) ущерба, который наносит интересу то или иное вмешательство.
На национальном уровне демократически избранный законодательный орган, состоящий из представителей народа, является легитимным выразителем различных интересов. Он может выполнить свое конституционное предназначение и нести ответственность за свою деятельность, только если ему позволено уяснять содержание конституционных интересов. Но трактовки законодателя по инициативе заинтересованных лиц могут проверять органы конституционного контроля.
Исследование юридических свойств основных прав показывает, что эти права могу проявляться в правовой действительности в различных качествах, хотя при этом сохраняется их единое предназначение. Этой проблеме посвящена глава 3 «Юридические функции основных прав». В различных правовых системах юридические функции основных прав не совпадают, и в настоящей главе рассматривается специфика основных прав в российской правовой системе.
В § 3.1 «Основные права как объективный регулятор» проанализированы функции основных прав в системе права. Наиболее характерной и существенной функцией основных прав в современном праве является функция юридической ценности. В пункте 3.1.1 «Формирование категории юридической ценности» рассмотрен генезис этой новой для отечественной юриспруденции категории в науке и на практике.
Парадигма естественного права исходит из необходимости оценки волеустановленного права с позиции ценностей, являющихся для этого права внешним. Сторонники позитивистского подхода, напротив, отрицают какое-либо юридическое значение «внешней» оценки права. Концепция юридических (конституционных) ценностей предполагает оценку различных правовых феноменов, однако критерии оценки (ценности) заложены в самом праве. Эта концепция была создана немецким правоведом Р. Смендом, однако детальное оформление она получила в практике Федерального Конституционного Суда ФРГ по защите основных прав. В настоящее время органы конституционного контроля во многих странах мира (в том числе и в России) восприняли ценностный подход к основным правам, и соответствующая практика интерпретируется в научных трудах.
Исходя из того, что ценности внутренне присущи современному праву, необходимо решить вопрос об их правовом закреплении, который освещен в пункте 1.3.2 «Практическое выявление конституционных ценностей». К действующему праву относятся ценности, которые применимы для правовой оценки юридически-значимых ситуаций, осуществляемой, в первую очередь, в рамках конституционного правосудия. Закрытого перечня конкретных конституционных ценностей нет. Суды выводят их из основ конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина.
Так, из конституционных положений об основных правах соответствующие ценности могут быть выведены путем тройного абстрагирования: от носителя права, от адресата права – обязанного лица, – и от специфических проявлений содержания права (правомочий). Например, из частей 1 и 3 ст.37 Конституции РФ можно вывести конституционное требование защиты и поощрения трудовой деятельности. Вместе с тем, свойство аксиологического единства основных прав позволяет выводить из общего духа соответствующего акта имплицитные (подразумеваемые) ценности. Так, Европейский Суд по правам человека выявил такие ценности, как плюрализм и терпимость, которые прямо не названы в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, но вытекают из понятия свободного демократического общества.
В пункте 3.1.3 «Сущность и функционирование конституционных ценностей» показаны основные отличия ценностей от норм. Нормы – суждения о должном, их требования однозначны и определены позитивным правом. Нормы должны быть соблюдены в полном объеме, иначе они считаются нарушенными. Ценности – это ориентиры, в соответствии с которыми интерес должен быть учтен в праве в максимально возможной степени. Интерес никогда не может быть учтен полностью, поскольку имеются и другие признанные интересы, конфликтующие с ним. Должная степень учета интереса определяется для конкретной ситуации (класса ситуаций) исходя из всех фактических и юридических условий, в частности, других затрагиваемых ценностей и действующего законодательства. Полученный вывод о конституционных требованиях применительно к конкретной ситуации имеет нормативную природу, но сами ценности выступает лишь критериями оценки.
Содержание ценностей определяется объективным содержанием признанного интереса в пользовании социальным благом. Все нормы, способствующие реализации ценности, приобретают соответствующий конституционно-правовой смысл, а препятствующие ее реализации представляют собой вмешательство. Однако отступление от ценности (вмешательство) может быть правомерным.
В пункте 3.1.4 «Коллизии конституционных ценностей» рассматриваются способы разрешения противоречий между конституционными ценностями. Эти способы наилучшим образом позволяют раскрыть сущность исследуемого правового феномена. Коллизии норм разрешаются путем установления преимущества одной из норм. В юридической догматике разработаны правила выбора нормы, получающей преимущество (например, норма, содержащаяся в акте более высокой юридической силы или принятом позднее, специальная норма).
Однако между конституционными ценностями нельзя установить относительных или абсолютных приоритетов с тем, чтобы в случае коллизии всегда предпочесть одну из них. Каждая из ценностей должна быть реализована в максимально возможной степени. Известно три способа разрешения коллизий. 1. Установление дискретных полномочий одного из органов (например, законодателя) в выборе приоритета той или иной ценности. 2. Установление изначальных пределов для конституционной ценности (снятие коллизии). 3. Установление условного преимущества одной ценности перед другой.
Условное преимущество устанавливается исходя из всех влияющих на реализацию соответствующего интереса фактических и юридических условий. Преимущество одной ценности перед другой означает, что избрана мера, способствующая реализации одной ценности, но вмешивающаяся в другую ценность. Чтобы вмешательство было правомерным, оно должно быть соразмерным. То есть избранная мера должна быть целесообразной и необходимой для защиты ценности, получающей преимущество, а вмешательство в конкурирующую ценность должно быть пропорциональным поставленной цели.
В пункте 3.1.5 «Основные права как нормы» мы рассматриваем случаи, когда основные права порождают объективные определенные обязанности (требования). Объективность обязанности означает, что эта обязанность существует просто в силу объективного права вне правоотношений. Не имеет значения, есть ли лица, обладающие притязанием на ее исполнение. Индивидуальные интересы, возведенные на конституционный уровень, не могут не стать объективным требованием. Объективная природа основных прав проявляется в сложившемся словоупотреблении (когда говорят об их действии, имплементации). Определенность требования означает, что оно может быть либо соблюдено, либо нарушено (в то время как ценности, напомним, выступают ориентирами).
Основные права имеют характер норм, поскольку из них могут быть непосредственно выведены определенные объективные обязанности. При этом такие обязанности должны входить в структуру основных прав. В российском праве мы можем обнаружить в структуре основных прав следующие компоненты:
1. Формальные условия ограничения основных прав (конституционные гарантии), которые носят обычно процедурный характер и могут быть общими (касаться всех прав) и частными (касаться отдельных прав). К общим гарантиям относятся судебный контроль ограничения основных прав (ст.46 Конституции РФ), критерии допустимости целей и форм их ограничений (ч.3 ст.55), равенство в основных правах (ч.2 ст.19). Пример частной гарантии – условия применения смертной казни (ч.2 ст.20 Конституции РФ). Для государства конституционные гарантии выступают запретами (негативными обязанностями).
2. Положительные обязанности государства, которые также бывают общими и частными. Общая обязанность государства – это признание правосубъектности каждого носителя основных прав и учет его конституционных интересов во всех областях деятельности государства. Частные обязанности – это, например, принятие закона, необходимого для реализации основного права.
Наиболее эффективно основные права могут выполнить свое конституционное предназначение, если они будут включены в правовой статус их носителей. Соответствующие функции основных прав исследованы в § 3.2 «Основные права в субъективном измерении». В пункте 3.2.1 «Основные права в структуре правового статуса» проанализировано соотношение категорий «правой статус», «правоспособность», «полномочия» и «основные права».
В литературе советского периода основные права часто приравнивались к правоспособности. В действительности, правоспособность прямо не выводится из основных прав, поскольку ее содержание определяется всеми применимыми к носителю основных прав нормами права. Основные права формируют правоспособность лишь в незначительной степени, выступая при этом институтом объективного права. В то же время, они защищают различные индивидуальные интересы, не обязательно связанные с правовым регулированием (свобода пользования языком, свобода совести). Правоспособность же обеспечивает интерес именно в применении к лицу определенных институтов объективного права, и поэтому ее объем может быть оценен на предмет соответствия основным правам.
Правовой статус – это то общее, что есть у всех субъектов соответствующей категории в силу одного только объективного права. Он постоянен в том смысле, что не зависит от многообразных юридических фактов, индивидуализирующих правовое положение субъекта. Основные права в силу своей неотчуждаемости являются элементом правового статуса их носителей наряду с правоспособностью. Образуя основу правового статуса личности, основные права выступают, прежде всего, в качестве субъективных прав.
Вопрос о том, могут ли основные права рассматриваться как субъективные права, до сих пор обсуждается в науке. Мы проанализировали точки зрения отечественных и европейских ученых по этой проблеме в пункте 3.2.2 «Субъективно-правовая природа основных прав». Палитра точек зрения простирается от 1) полного признания основных прав субъективными через 2) признание основных прав субъективными при наличии определенных признаков (особенность формулировки в конституции, применимость судами, горизонтальное действие) или 3) признание только определенной группы прав субъективными (только классических, или, напротив, только социальных) и до 4) отрицания возможности рассматривать основные права как субъективные права.
С нашей точки зрения, наличие у лица субъективного права означает, что это (управомоченное) лицо вправе требовать от другого (обязанного) лица определенного поведения с целью обеспечения возможности управомоченного лица пользоваться тем социальным благом, в котором оно признано заинтересованным. Мы установили, что сущность основных прав состоит в признании их носителей заинтересованным в определенном благе, и что из основных прав выводятся обязанности государства, а возможно, и иных лиц. Вопрос о том, вправе ли носители основных прав предъявлять какие-либо требования (в силу своих прав), является нормативным, он может быть решен не на уровне конструкции понятий, а лишь применительно к конкретной правовой системе.
В российском праве возможность носителей основных прав предъявлять требования к другим лицам в целях реализации конституционных интересов существует. Эти требования на основе анализа практики российского Конституционного Суда исследованы в пункте 3.2.3 «Основные права как система требований».
Подобно тому, как собственники могут требовать от любых лиц не чинить препятствий в реализации своих правомочий, носители основных прав могут требовать от любых субъектов не препятствовать в какой-либо активной форме пользованию благами, в которых они признаны заинтересованными. Эти правоотношения абсолютного характера (так называемое горизонтальное действие основных прав) образуются в силу всеобщей конституционной обязанности, установленной ч.3 ст.17 Конституции РФ.
Требовать положительных действий носители основных прав могут только от лиц, деятельность которых имеет конституционное (публичное) значение либо владеющих публично-значимыми объектами. Предъявление таких требований возможно только в связи с публичной деятельностью обязанных лиц и в части этой деятельности. Носитель основных прав может при соблюдении определенных условий (условий реализации соответствующего основного права) требовать вступить с ним в правоотношения по поводу конкретного блага, посредством пользования которым реализуется его конституционный интерес. Условия реализации основного права устанавливаются либо непосредственно Конституцией РФ, либо в соответствии с ней, и являются формой ограничения основного права. Вступив в правоотношение по реализации основного права, его носитель может требовать совершения активных действий, направленных на реализацию его права (предоставление образовательных услуг, соблюдение условий труда и пр.).
Государство обладает универсальным публичным статусом, основные права в силу ст. 18 Конституции РФ составляют смысл его деятельности, поэтому носитель основных прав вправе предъявлять к нему особые требования. На государстве лежат обязанности соблюдать основные права, способствовать их реализации и обеспечить их своевременное, полное и эффективное восстановление при любых нарушениях.
Конституционный Суд Российской Федерации выделил специальные требования к законодателю (стабильность и определенность правового регулирования, соразмерность ограничения основных прав, четкость и полнота формулировки полномочий органов исполнительной и судебной власти по применению ограничений основных прав). Законодатель также обязан создать необходимое для реализации основных прав правовое оформление (институциональные гарантии). Тот факт, что эти и другие обязанности законодателя установлены именно в интересах носителя основных прав и порождают субъективные права последнего, подтверждается положением ч.2 ст.43 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которым отмена акта не влечет прекращения производства по его проверке в Суде, если этот акт был применен в конкретном деле и мог повлечь существенное нарушение основных прав.
В Заключении констатируется, что исследование дало положительные результаты. Системно изложены основные полученные выводы, а также намечены дальнейшие направления развития общей теории основных прав.
Результаты исследования отражены в следующих публикациях автора в изданиях, рекомендованных ВАК России:
1. Рывкин лица как носители основных прав: российская и европейская практика : Статья // Журнал российского права. – 2007. – № 11. – С. 30-39. – 0,8 п. л.
2. Рывкин основных прав как главная задача стратегического планирования развития России : Статья // Экономические науки. – 2007. – №– С. 7-13. – 0,9 п. л./0,5 п. л. (в соавторстве).
3. Рывкин понимание основных прав в практике Европейского Суда по правам человека. К 50-летнему юбилею Суда : Статья // Московский журнал международного права. – 2010. – № 2 (78). – С. 4-19. – 0,8 п. л.
[1] Диссертации на соискание степени кандидата наук , , статьи и др.).
[2] Например, работы , .
[3] Исследования , , .
[4] Под преюдициями мы понимаем логический элемент судебного решения, представляющий собой общую посылку, позволяющую в совокупности с положениями закона и фактами обосновать нормативный вывод.
