Название: Подлежащее в деепричастных конструкциях тюркских языков
Title: Subjects of Turkic converbs
Автор:
Author: Grashchenkov Pavel Valerievich
Аннотация: Основной функцией деепричастий является оформление синтаксической зависимости одной предикации от другой, подлежащее главной предикации при этом становится семантическим субъектом деепричастия, в котором оно, как правило, отсутствует. Подобно деепричастиям европейских языков, предикация, возглавляемая тюркскими деепричастиями может располагаться либо перед главным предложением, либо вкладываться в него. Важным отличием тюркских деепричастий от европейских является то, что в случае предшествования они допускают выражение собственного фонологически непустого независимого подлежащего. В случае вложенных конструкций такое подлежащее невозможно. В работе предлагается анализ, согласно которому деепричастия соположенных предикаций фактически являются дефектными финитными формами, а деепричастия вложенных клауз – «нормальными» нефинитными формами, аналогичными европейским.
Abstract: Converbs introduce dependent clauses, having non-overt subjects identical to those in the main clause. As in European languages, Turkic converbial clauses may precede the main clause or be embedded into it. But in case of converbial clause preposition, it can have overt subjects non-identical to those in the main clause, that is not allowed with the embedded converbs. The paper proposes to treat consequent clauses as defective finite predications, whereas embedded clauses are treated as regular non-finite forms analogous to the European ones.
Ключевые слова: Сложная предикация, подлежащее, нефинитные глагольные формы, тюркские языки, контроль, кореферентность
Key words: Complex predication, subject, non-finite form, Turkic languages, control, coreference
УДК 809.43(066)
Сведения об авторе:
, к. ф.н., научный сотрудник отдела языков Института востоковедения РАН
Рабочий адрес: Москва, ул. Рождественка, д. 12
Рабочий телефон: (495)6238336
Домашний адрес: Москва, 1-я Дубровская ул., д. 8/12, кв. 85
Тел.: 8 909 6904313 (мобильный); (495)7103898 (домашний)
Электронная почта: pavel. *****@***com
Author’s personal data:
Grashchenkov Pavel Valerievich, PhD, researcher, language department of the Institute of Oriental Studies (Moscow)
Address: str. Rozhdestvenka, d. 12, Moskva
Phone: 007 (495)6238336
Home address: str.1-ya Dubrovskaya, b. 8/12, app. 85, Moskva
Phone: 007 909 6904313 (mob.); 007 (495)7103898 (home)
e-mail: pavel. *****@***com
Подлежащее в деепричастных конструкциях тюркских языков
Деепричастия в тюркских языках употребляются не только при подчинении одного предложения другому, как в русском, но и при сочинении предикаций, что делает их чрезвычайно частотным и функционально важным элементом тюркского синтаксиса.
Согласно определению, данному в (Татарская грамматика. / Под ред. , , . – В 3-х т. – Т. II. Морфология. – Казань: Изд-во Тат. книж., 1993. с. 224): «Деепричастие, как и другие глагольные формы, выражает процесс, соотнесенный с его производителем, но имплицитно – без специальных морфологических показателей в своем составе: (мин, син, ул. без, сез, алар) кайткач 'до того, когда вернулись я, ты, он и т. д.'… При этом татарское деепричастие может выражать действие как производителя действия глагола, с которым оно соотнесено, так и другого лица или предмета: кайткач күрдем – 'я увидел, когда (я) вернулся' и 'я увидел, когда вернулся (вернулись) ты, он и т. д.'», см. также [2].
В отличие от русских деепричастий, однако, тюркские конвербы (здесь мы прежде всего будем иметь в виду деепричастия на -p) могут иметь собственное выраженное подлежащее, что было отмечено еще в древнетюркском: «Converbs’ subjects are often identical to that of the verb to which they are subordinated; when they do have their own subject it appears in the nominative», (Erdal, Marcel. A Grammar of Old Turkic. – Boston: Brill, 2004. с. 308). Примеры из современных тюркских, (, Серебрянников -историческая грамматика тюркских языков. Синтаксис. – Москва: Наука, 1986. с. 215):
(1) a. Татарский
Karlar өrep, agačlar bөrelende
Когда снег растаял, на деревьях набухли почки.
b. Алтайский
Dibe kelip kar kajyldy
Когда пришла весна, снег растаял.
c. Казахский
Kүn batyp el orynga otyrdy
Солнце зашло, люди сели на место.
d. Кыргызский
Mugalim kelip, sabak baštaldy
Учитель приехал, урок начался.
e. Азербайджанский
Aju mešədən kusub, mešənin xəbəri jox
Когда медведь на лес обижается, лес не знает.
В данной работе обсуждаются условия, при которых деепричастия могут иметь собственное подлежащее или оказываются лишены его.
1. Соположение и вложение деепричастий
Деепричастные обороты допустимы в двух основных конфигурациях. В одном случае, как в примерах выше, деепричастная клауза предшествует главному предложению с финитной формой глагола (=соположение):
(2) a. Татарский (мишарский диалект)
[jäšen jäšennä-p], [kük kükrä-p] [jaŋgyr jawa]
молния сверкать-Conv гром греметь-Conv дождь идти.3Sg
Сверкают молнии, гремит гром и идет дождь.
b. Казахский
[Nurlan et kesі-p] [Ajgul қol žuu-dy].
Нурлан мясо резать-Conv Айгуль рука мыть-Pst.3Sg
Нурлан порезал мясо, Айгуль вымыла руки.
Альтернативно, зависимая деепричастная клауза может быть вложена в финитное предложение (=вложение):
(3) a. Татарский (мишарский диалект)
[min balačag-em-ne [sagene-p] is-kä ala-m]
я детство-1.Sg-Acc тосковать-Conv память-Dat брать-1.SG
Я вспоминаю детство и скучаю по нему…
b. Казахский
[Nurlan [et kesі-p] қol žuu-dy].
Нурлан мясо резать-Conv рука мыть-Pst
Порезав мясо, Нурлан вымыл руки.
Как можно было заметить по приведенным примерам, разносубъектность возможна при соположении, примеры (1-2). Вложение исключает разносубъектность:[1]
(4) b. Казахский
*[Ajgul [Nurlan et kesі-p] қol žuu-dy].
Айгуль Нурлан мясо резать-Conv рука мыть-Pst
Нурлан порезал мясо, Айгуль вымыла руки.
Односубъектность в последовательно соположенных предикациях, при этом, вполне допустима:
(5) a. Татарский (мишарский диалект)
[ätä-lär-e [kile-p] kez-ne a-p kitä-lär]
родители-3 прийти-Conv девушка-Acc брать-Conv уйти-3.Pl
Родители, придя, забрали девушку.
b. Казахский
[Nurlan қol-in [et kesі-p] žuu-dy].
Нурлан рука-Gen.3 мясо резать-Conv мыть-Pst
Порезав мясо, Нурлан вымыл руки.
Однако в случае односубъектных соположенных клауз правила употребления подлежащих не совпадают с таковыми в односубъектных вложенных клаузах. Если во вложенных конструкциях невыраженное подлежащее обязательно кореферентно предшествующему подлежащему главной предикации, то в случае соположения мы скорее имеем дело с явлением опущения подлежащего (pro-drop). Это видно хотя бы из того, что при соположении подлежащее главной клаузы совершенно не обязательно предшествует зависимой клаузе:
(6) a. Казахский
[[et kesі-p] Nurlan қol žuu-dy].
мясо резать-Conv Нурлан рука мыть-Pst
Порезав мясо, Нурлан вымыл руки.
Следовательно, главное подлежащее не си-командует невыраженным субъектом в зависимой клаузе и устанавливает отношения кореферентности иначе, чем это происходит при вложении. В случае вложенных конструкций мы имеем дело с так называемым (обязательным) контролем, в то время как при соположении – с отсутствием контроля, [5-6]:
(7) a. Казахский
[[ pro et kesі-p] Nurlan қol žuu-dy].
мясо резать-Conv Нурлан рука мыть-Pst
Порезав мясо, Нурлан вымыл руки.
b. Казахский
[Nurlani қol-in [ ti et kesі-p] žuu-dy].
Нурлан рука-Gen.3 мясо резать-Conv мыть-Pst
Порезав мясо, Нурлан вымыл руки.
Таким образом, в конструкциях с вложением никогда не бывает собственного фонологически выраженного подлежащего, в то время как в конструкциях с соположением такое подлежащее «обязательно», т. е. может заменяться малым pro по тем же правилам, которые имеют место в финитных предикациях.
2. Статус деепричастных конструкций при соположении и вложении
Если, как предполагается выше, соположенные деепричастные клаузы содержат такое же подлежащее, как и финитные предикации, возникает вопрос – почему их возглавляет нефинитная глагольная форма? Действительно, в функции вершины независимого предложения деепричастия употребляться не могут:
(8) Казахский
*Nurlan et kesі-p.
Нурлан мясо резать-Conv
Нурлан порезал мяса.
Параллельно с этим встает еще один вопрос – почему вложенные клаузы нефинитны и в чем структурные различия соположения и вложения деепричастий? Ответ на оба этих вопроса связан с синтаксическим статусом деепричастной конструкции в составе предложения.
Мы предполагаем, что при соположении (семантически) имеет место сочинение клауз, в то время как вложение связано с подчинением. «Наполнение» функциональными проекциями в случае соположения (=сочинения) одинаково – оба предложения представляют собой полноценную финитную клаузу. Синтаксически сочинение предикаций в подобных тюркских конструкциях является подчинением, а деепричастный показатель занимает вершину C:
(9) [[CP [C -p]] & [CP ]]-{finite}
Признаки финитности (предположительно – время) при этом являются общими для обеих предикаций и копируются со второй вершины. Подобная конфигурация клауз аналогична групповой флексии при сочинении тюркских именных групп:[2]
(10) a. [[DP Conj] & [DP ]]-{ number, person, case }
b. agač-neŋ [tamyr xäm bytak]-lar-y-Ø
дерево-Gen корень и ветка-PL-3-Nom
ветки и корни дерева
Что касается статуса независимого подлежащего при вложении, тут мы имеем дело со стандартной ситуацией контроля. Деепричастная клауза, являющаяся адъюнктом некоторой внутренней проекции, скажем, vP, в этом случае не содержит полного набора функциональных проекций и лишена финитных признаков. Можно предположить, что она является «дефектной» CP, что не дает ей возможности самостоятельно проверять падежный признак на подлежащем, и не препятствует а, наоборот, предписывает подъем подлежащего в главную клаузу, [7]. Для того, чтобы подобный подъем был возможен, внутренняя клауза должна попадать в деривацию достаточно рано, т. е. действительно должна входить в некоторую проекцию глагольной группы – отсюда следует собственно условие вложенности и отсутствие специального интонирования. Наконец, сам деепричастный показатель также располагается в вершине C:
(11) Казахский
[CP Nurlani қol-in [СP ti et kesі- [С - p]] [vP [žuu-dy]]
Порезав мясо, Нурлан вымыл руки.
Таким образом, наш анализ позволяет: i) объяснить подлежащные свойства деепричастий в разной конфигурации; ii) иметь единую структурную позицию (С) для показателя деепричастия в этих конфигурациях. Что касается различий в «наполнении» возглавляемой данным показателем CP (стандартный vs дефектный набор финитных признаков), то функциональная омонимия отдельных синтаксических показателей – хорошо известное явление, ср., например, английский герундий, который может иметь дистрибуцию определения, именной группы и клаузального адъюнкта.
3. Заключение
Мы рассмотрели основные свойства деепричастий в тюркских языках. С одной стороны, тюркские деепричастия могут употребляться как с собственным подлежащим, так и без него. С другой – они могут возглавлять предикации, полностью предшествующие главной клаузе или вложенные в нее. Мы показали что два эти свойства коррелируют: соположение предполагает возможность выражения собственного подлежащего, а вложение исключает ее. Мы также предположили, что при соположении мы имеем дело с финитной зависимой клаузой, а показатель деепричастия является чем-то вроде сочинительного союза (условно). Соположение таким образом оказывается аналогично сочинению тюркских именных групп, при котором вся грамматическая информация также выражается вторым конъюнктом. Вложение, напротив, является типичным случаем контроля, при котором подлежащее, будучи порождено внутри зависимой клаузы, не может проверить в ней своих финитных признаков и должно подняться в главную предикацию для получения падежного значения.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Татарская грамматика. / Под ред. , , . – В 3-х т. – Т. II. Морфология. – Казань: Изд-во Тат. книж., 1993. – 397 с.
2. Закиев грамматика. – В 3-х т. – Т. III. Синтаксис. – Казань, 1995. – 576 с.
3. Erdal, Marcel. A Grammar of Old Turkic. – Boston: Brill, 2004. – 575 c.
4. , Серебрянников -историческая грамматика тюркских языков. Синтаксис. – Москва: Наука, 1986. – 285 с.
5. Boeckx, C; Hornstein, N; Nunes, J. Control as Movement. – (Cambridge Studies in Linguistics; 126) – Cambridge, CUP, 2010. – 272 c.
6. Haegeman L. Introduction to government and binding theory. – Oxford: Basil Blackwell, 1991. – 618 с.
7. Chomsky N. The minimalist program. – (Current studies in linguistics; 28). – Cambridge, Mass.: MIT Press, 1995. – 420 с.
[1] Подобный порядок возможен при специальной интонации: если до и после вставленной предикации следует пауза, предложение становится грамматично: Ajgul, /Nurlan et kesі-p/, қol žuu-dy. В данном случае, как представляется, также имеет место соположение, при котором подлежащее главной предикации (Айгуль) переместилось в позицию перед зависимой, что и маркируется интонацией. В случае вложенных конструкций паузы между конвербом и финитным глаголом не наблюдается.
[2] Возможно, для синтактико-фонологического интерфейса тюркских языков актаулен некоторый принцип, не позволяющий дублирование одинаковой грамматической информации разными показателями, ср.
