Особенности перевода правовых документов (стр. 2 )

Сопоставление юридических, научных, публицистических (газетных) и художественных текстов позволяет выделить и некоторые грамматические особенности юридического подстиля официально-делового стиля.

1. Преимущественное использование простых предложений (как правило, повествовательных, личных, распространенных, полных). Вопросительные и восклицательные предложения практически не встречаются.

Из сложных предложений более распространены бессоюзные и сложноподчиненные с придаточными изъяснительными, определительными, условными, причины и цели. Широкое употребление конструкций с отыменными предлогами позволяет избегать употребления сложноподчиненных предложений с придаточными причины, цели, условными. Придаточные части места и времени вообще малоупотребительны

2. Использование предложений с большим числом слов, что обусловлено:

1) распространенностью предложений, очень часты, например, конструкции с последовательным подчинением однотипных падежных форм;

2. обилием предложений с однородными членами (их число даже в линейно записанных фразах может достигать двадцати и более). [16, c.131]

В правовых документах часто применяются сокращенные слова и аббревиации. Основной принцип сокращения - сокращенные слова и аббревиации не должны осложнять понимание текста или вести к двойному толкованию.

Стандартизация юридической речи (прежде всего языка типовой правовой документации) - одна из наиболее приметных черт юридического подстиля. Процесс стандартизации развивается в основном в двух направлениях:

а) широком использовании готовых, уже утвердившихся словесных формул, трафаретов, штампов;

б) в частой повторяемости одних и тех же слов, форм, оборотов, конструкций, в стремлении к однотипности способов выражения мысли в однотипных ситуациях, в отказе от использования выразительных средств языка. [17, c.204]

С процессом стандартизации юридической речи тесно связан и процесс фразеологизации ее. Это можно проследить на примерах употребления в многочисленной правовой документации вербономинантов (глагольно-именных словосочетаний), которые в деловом языке становятся универсальным средством и часто используются вместо параллельных им собственно глагольных форм. Вербономинанты широко проникают в юридический язык в связи с тем, что в некоторых случаях их использование становится обязательным (по-другому сказать нельзя): prevent rejection (допустить брак), perpetrate a crime (совершить преступление), take a position (занять должность), assign responsibility (возложить ответственность). Их значение может не совпадать со значением параллельных им глаголов: сочетание провести соревнование не тождественно глаголу соревноваться. Вербономинанты не только называют действие, но и выражают определенные дополнительные смысловые оттенки, точно квалифицируют те или иные явления. Например, совершить наезд - терминологическое словосочетание, являющееся официальным наименованием определенного вида дорожных происшествий.

Другими особенностями юридического подстиля являются точность, императивность, объективность и документальность, конкретность, официальность, лаконичность.

Языковые средства юридического подстиля в правовых документах образуют относительно замкнутую систему, основу которой составляют специфические единицы трех уровней: лексического, морфологического и синтаксического.

На лексическом уровне, кроме общеупотребительных и нейтральных слов, можно выделить:

а) слова и словосочетания, употребляющиеся преимущественно в юридических документах и закрепляющиеся в административно-канцелярской речи (proper (надлежащий), due (должный), bondsman (поручитель), protect the rights and freedoms (охранять права и свободы), ensure equality (обеспечивать равноправие) и т. п.);

б) термины, профессионализмы и словосочетания терминологического характера, что обусловлено содержанием правовых документов (наиболее частотными являются термины: collection (взимание), laws (законодательство), respondent (ответчик), ratify (ратифицировать), applicant (заявитель) и др.). [18, c.79]

Многие из слов с окраской юридического подстиля образуют антонимические пары: plaintiff - defendant (истец – ответчик), punished - justified (наказан – оправдан), aggravating - mitigating (отягчающие - смягчающие (обстоятельства)) и т. п.

("9") Специфическими чертами отличается и фразеология официально-делового стиля. Здесь нет образных фразем, нет оборотов со сниженной стилистической окраской и т. д. Зато очень широко представлены стилистически нейтральные и межстилевые фразеологизмы.

Также следует отметить сугубо именной характер юридического подстиля правовых документов. Одно и то же существительное в текстах документов может повторяться даже в рядом стоящих предложениях и не заменяться местоимением. В разговорной речи или в художественном тексте подобное употребление квалифицировалось бы как тавтология (неоправданное повторение одного и того же слова). В юридическом же подстиле такие повторы функционально обусловлены, так как с их помощью удается избежать неверных толкований.

В правовых документах широко употребляются имена существительные, которые называют людей по признаку, обусловленному каким-либо действием или отношением: employer (наниматель), plaintiff (истец), defendant (ответчик), witness (свидетель), applicant (заявитель) и т. д. Употребление существительных, обозначающих должности и звания, в этом стиле возможно только в форме мужского рода.

Числительные в правовых документах пишутся цифрами, за исключением таких денежных документов, как счета, доверенности, расписки и т. д.[15, c.16]

Особенностью стиля правовых документов является также преимущественное употребление инфинитива по сравнению с другими глагольными формами.

Императивность речи, предполагающая последующие обязательные действия адресата, требует в данном стиле полноты и точности выражения. Этим во многом и объясняется усложненность синтаксиса правовых документов, в котором отражается тенденция к детализации и классификации, к рассмотрению в единстве констатирующей и предписывающей сторон, причинно-следственных и условно следственных отношений.[9, c.117]

Синтаксические особенности рассматриваемого стиля тесно связаны с лексическими и морфологическими.

Особенностью синтаксиса указанного стиля является также преобладающее использование косвенной речи. К прямой речи прибегают лишь тогда, когда законодательные акты и другие документы цитируются дословно.

Некоторую синтаксическую усложненность юридического подстиля компенсируют клише и стандартизация. Иногда овладение ими требует специального обучения. При необходимости массового употребления клише используются отпечатанные бланки и определенные формы, которые даются в специальных справочниках.

Помимо всех указанных особенностей, рассматриваемому стилю присущи и некоторые другие признаки. Например, большую роль играют рубрикация и абзацное членение текстов, а также так называемые реквизиты (постоянные элементы): наименование документа, указание адресата и автора, изложение сути дела, дата и подпись автора (лица или организации) и т. п. Переводящему тот или иной документ необходимо правильно перевести сумму реквизитов, их взаимосвязь и последовательность изложения. Это и образует форму правового документа. [13, c.29]

Перечисленные отличительные языковые черты стиля правовых документов органически вписываются в письменную сферу употребления этого стиля, являются объективным фактом языка, их применение в текстах документов закономерно и закреплено традицией. [15, c.19]

Приведены выше характеристики стиля правовых документов неполны без упоминания о legalese – "особым стилем, специфическими формулировками и конструкциями, на основе которых построено большое количество документов" [19, c.132].

Так как, юридической перевод всегда сопряжен с определенными трудностями – в частности, невозможно перевести нормативный акт, договор и иные документы, не разбираясь в тонкостях использования английской юридической терминологии.

Как раз здесь и сталкиваются специалисты-переводчики с legalese. Legalese - английский термин, который обычно используется как синоним к понятию юридического стиля изложения. "Это особый юридический язык, особенная манера построения фраз и предложений, которая для лиц, несведущих в тонкостях английской юридической терминологии, зачастую кажется лишенной смысла" [19, c.133].

Юридическая манера изложения считается особенно формальной. Этот формализм проявляется в длинных многосложных предложениях, громоздких оборотах и специфической терминологии.

Legalese чаще всего используется при составлении нормативных правовых актов и судебных решений, однако иногда этот формализм можно встретить и в повседневном общении юристов.

Стоит отметить, что "сегодня все более популярным становится the Plain English movement – тенденция к использованию обычного, повседневного английского языка вместо legalese" [21, c.17]. Тем не менее, английские юристы признают, что невозможно полностью отказаться от использования legalese в юридической теории и практике.

В защиту традиционного юридического стиля приводятся следующие аргументы.

"Выработанная веками терминология практически полностью исключает возможность неправильного толкования документов" [8, c.67]. Legalese – более точный и менее двусмысленный, чем общепринятый английский. Тем не менее, "зачастую тексты, написанные в стиле legalese, содержат настолько громоздкие и витиеватые конструкции, что они становятся еще более двусмысленными, нежели написанные общедоступным языком" [13, c.53].

Другим аргументом в пользу legalese является то, что необходимость предусмотреть все возможные ситуации в данном случае важнее сжатости формулировок и краткости изложения. "Использование громоздких юридических конструкций обусловливается необходимостью точно определять юридические явления". Юридическая терминология должна быть четкой, а формулировки не должны содержать неясности или двусмысленности. В противном случае "образуются так называемые" "legal loopholes" – лазейки, пробелы в законодательстве". Более того, до сих пор существует огромное количество документов и прецедентов, которые были составлены в стиле legalese и которые до сих пор являются источником английского права. Переписывание, адаптирование документов – очень непростое и долговременное занятие. А если при этом приходится изменять стиль изложения, то этот процесс может затянуться в два-три раза. При этом зачастую "сложно сохранить и абсолютно точно передать вложенное в конкретную фразу или слово смысловое значение без обращения к помощи legalese". Английскому legalese присущи следующие черты:

("10") использование слов и выражений, которые "не несут никакой смысловой нагрузки в обычном, повседневном понимании" [Власенко 2006: 163]. Тем не менее, в legalese они имеют конкретное значение, например:

nemo dat (nemo dat quod not habet) - принцип, согласно которому никто не может передать или продать то, правами собственности на что он не располагает; replevin - иск о возвращении владения движимой вещью, виндикационный иск.

использование слов и выражений, которые помимо обычного, повседневного смысла имеют еще и особенное юридическое значение, в частности:

nuisanсe (tort of nuisanсe) – деликт, основанный на нарушенном праве лица спокойно владеть собственностью; сonsideration (valuable сonsideration) - встречное удовлетворение; один из необходимых элементов договора для того, чтобы тот мог быть принудительно осуществлен в судебном порядке.

использование формальной лексики, которая считается устаревшей и очень редко употребляется в повседневном общении:

hereinafter – далее по тексту, в дальнейшем; aforesaid – ранее упомянутый.

построение очень длинных предложений, "содержащих большое количество оборотов, дополняющих либо характеризующих первоначальное утверждение" [22, c.165]:

"For the authority of these maxims rests entirely upon general reception and usage; and the only method of proving, that this or that maxim is a rule of the common law, is by showing that it hath been always the custom to observe it" [23, c.78].

частотность употребления таких модальных глаголов, как shall, will:

"[…] the generality of subsection above shall not be taken to be prejudiced by any enactment […]" или "[…] he shall be removed from office as a justice of the peace in accordance with section 6 of this Act […]"[ 23, c.94].

обилие пассивных конструкций:

"It may be true that such parts of the common law […] are based upon, or (are) consistent with, ideas and values […]" [23, c.80].

В силу перечисленных выше особенностей legalese и важности этого явления в достижении эквивалентности перевода правовых документов убеждает в необходимости его изучения.

Таким образом, рассмотренная стилистическая характеристика правовых документов в юридическом подстиле официально-делового стиля занимает одно из важных мест, что представляет огромный интерес для изучения и анализа.

Выводы

Подводя итоги можно вынести в качестве выводов следующее.

Юридический перевод считается одним из наиболее сложных видов перевода. Во многом это обусловлено тем, что при переводе юридических текстов как с русского языка на иностранный, так и наоборот обычных навыков переводчика недостаточно. Юридический перевод не может быть осуществлен корректно без использования специальных познаний в соответствующей области права, без знания специфики конкретного вида правоотношений. Необходимо ориентироваться в действующем законодательстве, а также владеть специальной лексикой и знать об особенностях использования иностранной юридической терминологии в конкретном контексте.

("11") Перевод документов, как правило, выполняется в письменном виде – в этом случае необходимо постоянное наличие переводимого документа у переводчика в процессе работы. Зачастую, "для перевода договоров и документов специализированной тематики необходима работа по редактированию текстов документа (юридический перевод) и помощь носителя языка для проверки соответствия деловым нормам написания".

В настоящее время переводят массу правовых документов, к числу которых относятся личные правовые документы (паспорта, свидетельства, аттестаты и т. д.), процессуальные документы (заявления, судебные решения и т. д.), деловая документация (договора, лицензии, патенты и т. д.), законодательные документы (законы, постановления, конвенции и т. д.), дипломатические документы и т. п.

Как у любого другого вида текстов, у правовых документов, как единиц языка существует стилистическая принадлежность и определенные стилистические особенности на синтаксическом, морфологическом, лексическом и прочих уровнях. Особенно интересным явлением видится выделение специфической лексики под названием legalese, которая является свойственной только юридическим текстам стилистической характеристикой.

2. Особенности перевода правовых документов

2.1 Перевод правовых документов как разновидность специального перевода

Как известно, специализированные переводы являются самыми трудными и обладают определенными особенностями. Многие ошибочно полагают, что для успешного перевода достаточно в совершенстве знать терминологию той или иной тематики. Но в действительности оказывается, что этого мало. Например, переводчик, осведомленный в юридической терминологии, с легкостью переведет такие сочетания, как therapy, peaсe officer, profiling, police discreteness, health screening, которые в юридическом тексте имеют значения перевоспитание, офицер полиции, психологическое тестирование заключенных, полномочия полиции, медицинское обследование.

Однако не всегда легко найти эквивалент какому-либо фиксированному сочетанию или встретившемуся термину. "Главным образом, проблемы у переводчика текста юридической направленности возникают из-за того, что в языке перевода отсутствуют словесные конструкции, которые достаточно точно могли бы описать термины исходного языка" [9, с.27]. Кроме того, "зависимость текста от культурных особенностей и менталитета народа, а также от его сложившейся правовой системы, может привести к тому, что смысл текста в исходном языке не будет соответствовать смыслу в языке перевода даже при абсолютно дословной интерпретации" [9, с. 29]. Поэтому переводчику приходится обогащать свои знания путем изучения возможных лексических эквивалентов слов и целых фраз.

Рассмотрим перевод таких словосочетаний, как limited divorce, indeterminate sentence, Department of the Interior, Index crimes, Crime index, sensibility training, verbal judo. Во всех этих случаях, словосочетания обозначают реалии, не существующие в практике русской судебно-правовой системы и потому требующие компенсировать объективную неточность перевода культурологическим комментарием. Так, limited divorce - это раздельное проживание супругов по решению суда, indeterminate sentence - это приговор суда с неопределенным сроком тюремного заключения, когда реальный срок пребывания в тюрьме определяется тюремной администрацией или специальной комиссией, принимающими во внимание поведение заключенного, состояние его здоровья и другие обстоятельства.

Department of the Interior, переводимое как Департамент (Министерство) внутренних дел, обязательно "предполагает уточнение, что в США и Казахстане - это органы, наделенные разными полномочиями: в США Департамент внутренних дел отвечает за состояние дорог, охрану окружающей среды, соблюдение экологических законов и потому не является силовым правоохранительным ведомством".

Crime Index - это список из 8 наиболее тяжких преступлений, среди которых 4 типа преступлений против личности (murder, sexual assault, robbery, aggravated assault) и 4 - против собственности (burglary, larceny, car theft, arson). Соответственно, Index сrimes - это перечисленные выше типы преступлений. Данный пример интересен тем, что "наглядно демонстрирует несовпадение некоторых норм уголовного правосудия в США и Республике Казахстан" [9, с.36]. Так, при переводе юридических текстов у специалистов возникает недоумение, почему такие тяжкие с точки зрения нашего законодательства преступления, как kidnapping of children (похищение детей), all drug offenses (все преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков), unlawful use of weapons (незаконное применение оружия), не входят в число так называемых "индексных" (то есть, наиболее тяжких) преступлений.

Понимание и, следовательно, представление эквивалентного перевода таких словосочетаний, как sensibility training или verbal judo требуют от переводчика "не просто лингвистической компетенции, но и проникновения в сферу профессиональной культуры полиции" [24, с.47]. Это наиболее трудные случаи для переводчика общей подготовки, не специализирующегося на переводе какого-то определенного вида текстов, поскольку собственно лингвистический контекст не помогает найти эквивалентный перевод. Так, sensibility training - это курс обучения общению полицейского с различными группами людей в кризисных ситуациях (ведение переговоров с террористами; опрос потерпевших, находящихся в состоянии психологической травмы, и т. д.). Verbal Judo, часто переводимое как словесное дзюдо, требует уточнения, типа "методика применения определенных языковых средств с целью достижения полицейским результатов в общении с людьми".

Безусловный интерес представляют терминологические словосочетания, которые обозначают реалии, "несвойственные русскоязычной юридической практике, но представляющие определенный интерес для специалистов и потому активно дискутируемые в профессиональной среде юристов" [25, с.1 41]. Примером таких словосочетаний являются plea/charge bargaining, plea bargain, которые переводятся на русский язык как судебный торг. Однако такой перевод требует переводческого комментария, который "должен пояснить, что это своего рода досудебный процесс переговоров между судьей, адвокатами обвиняемого и потерпевшего" [26, с.188] о том, что в случае признания своей вины в совершении преступления обвиняемый может рассчитывать на более мягкий приговор суда или вообще избежать судебного преследования. Практика судебного торга широко распространена в американском правосудии, она имеет как своих сторонников, так и ярых противников. "В последние годы она явно заинтересовала российских юристов как способ уменьшить нагрузку на суды и судей" [9, с. 43]. Часто при переводе этого словосочетания переводчики дают неполный, на мой взгляд, вариант - мировое соглашение, что существенно сужает суть американской правовой реалии.

На примере юридического перевода можно совершенно точно утверждать, что необходимо ещё и досконально разбираться в культурных особенностях носителей исходного языка, в специфических конструкциях, присущих только им.

Еще одна трудность юридических переводов, как и других специализированных, заключается в необходимости иметь глубокие познания в исследуемой области и разбираться в деталях, дабы "выстроить предложения в логически связанный текст без противоречий и недопонимания" [8, с.78]. Данная область требует также и особой точности в формулировках, нельзя какую-то фразу переводить "приблизительно по смыслу". Даже мелкие ошибки и неточности в переводе текста могут привести к неправильному толкованию его смысла и, как следствие, "побудить к каким-либо неправильным действиям" [27,с.154], например, к предъявлению судебного иска. Безусловно, необходимо также учитывать и разницу в законодательствах стран. Однако все это мы рассмотрим более подробно в следующей главе.

Юридические переводы выполняют преимущественно профессионалы, имеющие образование в области юридического права. "Тексты исходного и целевого языков рассматриваются в абсолютно разных правовых системах, следовательно, в них должны использоваться разные формулировки, характерные для каждого из языков" [24, с.46]. Однако при этом эти формулировки должны быть понятны обеим сторонам и нести в себе одинаковый смысл. В результате "переводчику необходимо разбираться не только в юридическом праве своей страны, но и страны – носительницы исходного языка" [24, с.47].

Все эти факторы в совокупности определяют особенности юридического перевода и доказывают, что юридическая область требует от переводчиков особой точности, глубоких знаний и является для них одной из самых сложных. И именно это объясняет относительно высокую стоимость таких переводов среди других, в том числе и узкоспециализированных.

В последнее время чрезвычайно актуальными стали исследования языка в плане его взаимодействия с культурой. "Развитие лингвокультурологического направления обусловливается стремлением к осмыслению феномена культуры как специфической формы существования человека и общества в мире" [28, с.14]. Именно перевод является посредником в процессе постижения и понимания разных культур, в осуществлении контактов и общении между ними. "Рассмотрение факторов перевода любого текста в условиях межкультурной коммуникации строится с учетом основных особенностей языковой культуры, типа и механизма социального кодирования родного (русского) и иностранного (английского) языков" [28, с.21] . Такой подход позволяет выявить новую точку зрения на решения практических задач, связанных с проблемами перевода в частности юридического текста. Главенствующую роль в этой связи играет не только обладание социальными знаниями правовых норм, юридической терминологии, судебно-процессуальных систем, но и личностные качества переводчика, так как перевод любого текста предполагает взаимодействие суверенных национальных языков, и, соответственно, культурных концептов. "Для достижения адекватного перевода необходимо владеть спецификой образов и связанных с ними программ деятельности тех типов культур, между которыми ведется коммуникация" [29, с.78]. .

Исследовательским путем доказано, что те или иные фрагменты действительности, связи и отношения находят отражение в языке как общественном явлении. Примером этого может служить судебная речь, которая является различающим фактором между национальными культурами. Так, в США судебно-юридическая тематика является основной составной частью массовой культуры этой страны.

Американский гражданин на подсознательном уровне верит в "справедливость и стабильность" своей правоохранительной системы. Нам же, для достижения максимально приближенного и адекватного восприятия чужой лингвокультурной общности, необходимо стать участником коммуникативного процесса, посредством текстов-переводов соответствующей юридической (правовой) тематики. Именно перевод является одной из форм взаимодействия культур, он дает известное представление о чужой культуре.

По мнению чешских лингвистов В. Матезиуса и В. Прохазки, перевод – это не только замена языка, но и функциональная замена элементов культуры. Такая замена не может быть полной, поскольку требование "перевод должен читаться как оригинал" [30, с.183] едва ли выполнимо, так как оно подразумевает полную адаптацию текста к нормам другой культуры.

("12") Само понятие взаимодействия культур подразумевает наличие общих/частных элементов, и несовпадений/совпадений, которое позволяет отличить одну лингвокультурную общность от другой. "Любой переводчик, работая с юридическим текстом, должен учитывать требования узуса – языковые привычки носителей языка перевода, не нарушая привычное восприятие правового документа" [24, с. 58]. Расхождения лингво-этнического характера между носителями иностранного языка и языка перевода "могут носить как культурно-исторический, так и актуально-событийный характер" [31, с.174].

Наиболее полное общение между разноязычными коммуникантами осуществляется путем создания на языке перевода текста, коммуникативно равноценного иноязычному оригиналу, то есть, путем его перевода. Во время перевода юридического текста достижение адекватности возможно лишь, когда сам переводчик владеет "юридической грамотностью", причем как на иностранном, так и на родном языке. Знание основ законодательства и особенно соответствующей правовой терминологии должны быть on the tip of his tongue.

Проиллюстрируем сказанное на примере "юридического дискурса" [32, с.59], который представляет собой все многообразие судебно-процессуальной системы государства. Разные страны имеют свои различные юридические системы. Язык каждой нации содержит собственные юридические термины. К примеру, английский язык "обслуживает" юридические системы США, Великобритании, а немецкий язык – ФРГ, Швейцарии, Австрии. Лингвистическая эквивалентность юридических понятий часто не достижима. На сегодняшний день для европейцев унифицирована "Хартия о правах человека", а для государств-членов Европейского сообщества – документы, положения и решения этой международной организации. Вследствие чего в языках существует ряд приблизительных эквивалентов. Например:

Everyone has the right to life, liberty and security of person.

Каждый человек имеет право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность.

Everyone has the right to own property alone as well as in association with other.

No one shall be arbitrarily deprived of his property.

Каждый имеет право как на единоличное владение собственностью, так и в компании с другими.

Никто не может быть дискреционно лишен его собственности.

Everyone has the right to rest and leisure, including reasonable limitation of working hours and periodic holidays with pay.

Каждый имеет право на отдых и досуг, включая разумное ограничение рабочего времени и оплачиваемый периодический отпуск.

Юридический язык - это, можно сказать, "государственный язык". Данное правило является очень важным, его нельзя нарушать. Самая большая проблема в этом случае – невозможность в некоторых случаях найти точный, адекватный перевод с одного языка на другой. Это затрудняет работу переводчика, создает определенные препятствия в использовании иноязычного юридического документа.

"Различные виды парапереводческой деятельности в неодинаковой степени сохраняют близость к переводу" [2, с.13] и, соответственно, воспроизводят оригинал с большей или меньшей полнотой. Так как достижение идеального перевода является не совсем возможным, то переводчику приходится идти на разного рода компромиссы.

"Степень же реального приближения двуязычной коммуникации с переводом к коммуникации одноязычной, естественно, зависит от мастерства переводчика, но также и от ряда объективных обстоятельств. К таковым, в последнюю очередь, относятся свойства переводимого текста и способ выполнения перевода" [2, с.17]. Например, юридический документ является особым переводом, где язык должен обеспечивать реализацию общественного предназначения и соответствия правовому казусу.

Как уже упоминалось, юридический документ, иной письменный носитель переводной юридической информации, имеет текстовые особенности, своеобразное языковое выражение. Текст большинства документов имеет ровный и спокойный стиль, не вызывающий дополнительных ассоциаций и не отвлекающий от сути документа. Нейтральное изложение юридических норм повышает эффективность правового регулирования.

"Качество юридического перевода определенным образом влияет на эффективность правоприменения, степень регламентации конкретных отношений" [8, с.96].

По мнению нередко требуются поправки на норму и узус и преинформационный запас носителей языка перевода. Тогда переводчик прибегает к трансформациям. При выполнении перевода правовых документов особое внимание должно уделяться лексической безэквивалентности, так как во всех языках существуют слова и устойчивые словосочетания иностранного языка, не имеющие более или менее полных соответствий в виде лексических единиц. Переводчику очень полезно иметь представление о такого рода явлениях.

Например, большинству русскоязычных не известны такие явления, как primaries – предварительные выборы, определяющие кандидатов в президенты от двух политических партий в США:

Before voting every citizen must register in accordance with the laws of his state. This gives him the right of participating in primaries.

Перед голосованием каждый гражданин должен зарегистрироваться в соответствии с законами своего штата. Это дает ему право принять участие в предварительных выборах.

("13") Venire – категория лиц, могущих исполнять функции присяжных:

The juries are selected from a larger panel of citizens, commonly known as the venire.

Судебные присяжные выбираются из более широкого круга граждан, обычно известного как категория лиц, могущих исполнять функции присяжных.

Vior dire – допрос присяжных для выявления их возможной предубежденности:

The prospective jurors are generally subject to further interrogation about their possible biases. This examination is known as vior dire.

Предполагаемые присяжные обычно подвергаются дальнейшему допросу на предмет их возможной предубежденности. Эта процедура носит название vior dire.

Solicitor – поверенный, солиситор (ведет дела клиентов, подготавливает дела для адвокатов):

A solicitor, acting under a general retainer, has an implied authority to accept service of process for his client…

Солиситор, действующий на основании общего договора с адвокатом, имеет подразумеваемое полномочие брать на себя обслуживание клиента в ходе судебного разбирательства…

Здесь следует также рассмотреть перевод терминологических словосочетаний-фразеологизмов, содержащих явно выраженный культурологический компонент значения. "Для создания эквивалентного перевода переводчик просто должен знать эти единицы, поскольку значение таких словосочетаний полностью переосмыслено и потому не мотивированно" [9, с.49]. Так, Miranda rule/warning, переводимое как право человека не давать показания в отсутствие адвоката, широко используется в юридических текстах. Для большинства американцев это словосочетание воспринимается как единое целое, и уже вряд ли многие помнят о судебном прецеденте 1966 г., когда Верховный суд штата Аризона признал недействительными признания обвиняемого по имени Миранда, полученными от него полицейскими в отсутствие адвоката. С тех пор в практике американского правосудия "правило Миранды" действует повсеместно и не ассоциируется с конкретным судебным процессом.

Интересными для перевода представляются фразеоматические выражения, не зафиксированные в современных английских словарях, - three strikes law, three strikes justice, three strikes offender. Их русские переводы законы трех ударов, правосудие трех ударов, правонарушитель, осужденный по закону трех ударов, являются буквальными и требуют от переводчика "культурологического комментария" [33, с.159]. Эти словосочетания являются метафорически переосмысленными единицами и соотносятся с правилами игры в бейсбол, согласно которым, игрок, получающий три штрафных удара, выбывает из игры ("Three strikes - and you are out"). По американскому законодательству, разработанному и принятому в ряде штатов в конце 80-х годов XX века и действующему до сих пор, человек, имеющий две предыдущих судимости и нарушающий закон в третий раз, получает чрезвычайно строгое наказание, вплоть до смертной казни или пожизненного заключения, как правило, несоразмерное тяжести правонарушения.

Проанализируем перевод словосочетаний достаточно большой протяженности, которые в силу частого употребления функционируют в усеченном виде, причем грамматически и семантически ключевое слово настолько предсказуемо, что оно опускается как в письменном, так и устном профессиональном тексте. "Русский перевод, однако, требует восстановления опущенного и подразумеваемого слова" [9, с.57]. Например, Rules of evidence - правила сбора, хранения и представления вещественных доказательств; Drug Institute - институт по борьбе с незаконным оборотом наркотиков; Financial Fraud institute - институт по борьбе с финансово-экономическими преступлениями; driving under the influence (DUI) - вождение автотранспортного средства в состоянии алкогольного опьянения и т. д.

Следует отметить, что переводчик может столкнуться и с обратной ситуацией, когда английская фраза содержит слова, которые принято не переводить на русский язык. Например, the United Nations High Commission for Human Rights - комиссия ООН пo правам человека.

Необходимо также упомянуть случай перевода сокращений, принятых и широко используемых в данной профессиональной среде. Как и в любом узкопрофессиональном общении, подобные единицы употребляются не только в письменных, но и устных текстах. Например, DUI/DWI - Driving under the influence/ driving while intoxicated (вождение автомобиля в нетрезвом состоянии); ROR - release on recognizance (освобождение с подпиской о невыезде), GBMI - guilty but mentally ill (виновный, но требующий принудительного психиатрического лечения в период отбывания срока исполнения наказания).

Некоторые трудности представляет перевод словосочетаний, имеющий различный смысл в британском и американском вариантах английского языка. "Такие случаи не столь многочисленны в юридических текстах, однако некорректный перевод зачастую существенно искажает смысл оригинального текста" [9, с.69]. Так, и в британском, и в американском вариантах есть словосочетания Attorney General, однако при их переводе следует учитывать, какой вариант английского языка используется в конкретном случае. В США должности Генерального прокурора и Министра юстиции совмещаются одним лицом, в то время как в Великобритании эти должности занимают разные чиновники. Аналогично обстоит дело и с переводом словосочетания Solicitor General - заместитель Генерального прокурора / заместитель министра юстиции.