Формы институционализации интеллектуала в России (исторический обзор)
Тезисы доклада на семинаре по институционализации
1. Мой доклад включен в контекст рассмотрения возможных форм институционализации современного методологического мышления. Я считаю нужным рассмотреть исторические формы интеллектуальных институтов, существовавшие в России, поскольку считаю, что именно они (пользуясь языком Марачи) образуют те ментальные и, отчасти материальные, опоры, от которых будет зависеть существование любого нового интеллектуального института в России.
2. Я в целом буду использовать предложенную Марачей схему состава института в ее последних версиях (т. е. с рефлексивным замыканием), и также буду соотносить свой анализ с основными условиями становления института Розина. При этом для меня важно еще две характеристики института, которых в этих схемах нет. Во-первых, рассматривая два года назад становление средневекового университета как института европейского теоретического мышления, я показывала, что там одновременно складывались 1) нормы интеллектуальной деятельности с их прикрепленностью к различным местам в деятельности (два средних слоя в схеме Марачи), 2) сообщество интеллектуалов со своими формальными и неформальными нормами и 3) образ (идеал и анти-идеал интеллектуала), заданный как историческими фигурами, так и произведениями искусства. Эти три аспекта анализа я считаю принципиально важными для рассмотрения института/институционализации. Во-вторых, я считаю важным, что любой институт складывается и существует в условиях определенного институционального порядка. Институциональный порядок может задаваться религиозными догматами, нормами права и/или экономическими «правилами игры» и т. д.. Начиная с 16-17 века, институциональный порядок действует обычно в границах определенного национального государства. Со второй половины 20 века появляются институциональные порядки, существующие на международных объединениях (и это – один из важных аспектов глобализации).
3. В качестве первого шага в институционализации интеллектуала в России я рассматриваю образовательные и культурныереформы Петра I. В частности, приглашение образованных иностранцев на службу Российской империи (советниками, офицерами, преподавателями, инженерами), отправка молодежи за границу для получения образования и создание светских учебных заведений.
На этом этапе важно, что 1) инициатором интеллектуальных заимствований выступает государство (государь), 2) интеллектуальная/учебная служба вменяется в обязанность «служивому сословию», т. е. дворянам (ни о каких независимых интеллектуалах не может быть и речи), 3) происходящее включено в два институциональных порядка – традиционный задан сословной организацией общества, новый – Табелью о рангах (открывающей возможность социальных лифтов).
Отдельный и очень интересный сюжет на этом историческом этапе это проект Лейбница и начало (очень локальное) его реализации Петром. (Так в этот «муравейник» была заложена «личинка жука»).Лейбниц предложил проект образовательной системы, в котором на низшем уровне было начальное и среднее образование (гимназия), на среднем – университет, на высшем – Академия наук (т. е. сообщество исследователей и обеспечивающая ее инфраструктура). (Верхние уровни управляют нижними). Фактически, это – проект исследовательского университета, управляющего средним образованием. Я считаю, что именно реализация этого проекта могла бы привести к институционализации в России мышления (по-видимому, научного) и его носителей.
4. Один из важнейших сюжетов, разворачивающихся после смерти Петра I, заключался в становлении нового привилегированного сословия – дворянства, одной из характеристик которого стала грамотность (умение читать и писать). Отдельные представители этого слоя могли быть неплохо образованы (особенно дипломаты и высшие офицеры), но в рамках этого сюжета говорить об институционализации мышления не приходится. Другой шаг – это еще одна попытка реализации проекта Лейбница (в урезанном виде), т. е. создание Московского университета (1855 г.).
5. Следующий важный этап этой истории – это реформа образования Александра I. Его указом были учреждены 6 университетских округов. К существующим 4 университетам было добавлено 2 новых – они представляли собой ядро университетского округа. В центрах губерний создавались гимназии, в уездных городах – уездные училища. Университеты контролировали работу гимназий, преподаватели гимназий – работу уездных училищ. Университеты получали автономию. Таким образом проект Лейбница был почти реализован (в российских университетов этого времени складывались отечественные научные школы). Но в отличие от проекта Лейбница наука не была организационно поставлена над преподаванием. И наверху всей системы стояло министерство просвещения (т. е. возможность контроля со стороны государства сохранялась; в периоды реакции эта возможность активно использовалась). Трудно сказать, складывается ли здесь какой-либо интеллектуальный институт… В ядре происходящего в рамках этого сюжета лежит преподавание (трансляция культуры). Я бы сказала, что так было институционализировано культуртрегерство. А мышление (в частности, научное) получило возможность существовать где-то «в порах» этой большой культуртрегерской машины. По-видимому, только так существует отечественное философское и гуманитарное мышление.
6. Образование в России, начиная с конца 18 века, стало одной из важных «фигур на политической доске», и вокруг него шла постоянная борьба. В частности, это была борьба за то, в какой мере образование может выполнять функции социального лифта. (Напоминаю, что окончив университет, человек получал личное дворянство). В результате возник специфический социальный лифт для разночинцев (не дворян) – через реальное училище в технологический или медицинский институт. В результате впервые носители образованности и интеллектуальной культуры оформляются в особую социальную группу, и оформляется, закрепляясь в художественной литературе, новый образ жизни и «новый герой». Складывается такое специфически российское явление как разночинная интеллигенция. Они, безусловно, в первую очередь практики – организаторы производства, инженеры, врачи. В той мере, в какой они являются носителями мышления, это научное и инженерное мышление. Идеологически они материалисты и технократы. Они осознают себя «новыми людьми» и весьма критически относятся как к государственному устройству, так и к господствующей идеологии (самодержавие, православие, народность). Можно предположить, что достаточно критически они относятся и к культуре (в первую очередь гуманитарной, которая оказывается прочно связанной с университетско. Они, безусловно, осознают себя прогрессорами (от радикалов до умеренных). Похоже, что именно в этой форме в России впервые начинает существовать институт мышления. И похоже, что никакое мышление кроме научно-инженерного в России так и не было институционализировано.
7. За время советской власти происходит несколько важных изменений:
a. Окончательно разрываются отношения между тремя уровнями образования, заложенными в проекте Лейбница;
b. Полностью ликвидируется какая-либо автономия интеллектуальной жизни, интеллектуалы опять поставлены на место служащих (государству);
c. Складывается новое привилегированное сообщество (номенклатура) и выстраивается новый социальный лифт (через общественную работу);
d. Условием поддержания научно-инженерного мышления и существования соответствующего сообщества становится гонка вооружений и космическая гонка (наши интеллектуальные герои – это физики);
e. В принципе со стороны государства существует запрос на инженерное мышление по отношению к социуму и человеку. Я не знаю, можно ли говорить, что этот тип мышления приобрел какие-либо институциональные формы.
f. Складываются кружки интеллектуалов (от Дрозоора до ММК). Можно ли рассматривать их как институт (ы) мышления? Соображения «за» и «против».
8. Если предположить, что миссией методологического мышления является соорганизация и переорганизация других типов мышления, то ситуация, когда эти типы то ли есть, то ли нет (и единственно, что в нашей стране существует устойчиво, это инженерное мышление), ставит под вопрос и возможность устойчивого существования методологического мышления.
