«… и буду жить в своём народе»
Музыкально-поэтический вечер, посвящённый юбилею русского поэта Николая Михайловича Рубцова.
(Звучит «Пламенная симфония Моцарта»)
1 кадр.
Стихотворение «Видения на холме…»
« Россия, Русь! Храни себя, храни!» -- этими строками Николая Михайловича Рубцова мы и открываем нашу литературную гостиную.
2 кадр.
3 января 2006 года исполнилось 70 лет со дня рождения Николая Михайловича Рубцова, а 19 января 35 лет со дня его смерти.
Сегодня хочется поговорить об этом удивительном поэте, прожившем такую короткую жизнь, вспомнить его стихи: негромкие, прозрачные, очень личные. Порою до боли грустные, порой пронзительные в своём откровении.
3 кадр.
«Жизнь настоящего поэта, его путь и судьба – это тоже произведение, страницы которого таят в себе не меньше нравственного, духовного содержания, нежели стихи».
(Н. Коняев)
4 кадр.
Николай Рубцов родился 3 января 1936 года в посёлке Емецк, в ста пятидесяти километрах от Архангельска, в исконно русском северном краю, богатом преданиями, легендами, сказками.
5 кадр.
Перед вами запись акта о рождении. Николай был четвёртым ребёнком в семье начальника ОРСа леспромхоза Михаила Андрияновича и Александры Михайловны Рубцовых. В 1939 году семья Рубцовых переехала в Вологду.
Детству поэта не суждено было быть безоблачным. Началась война. На семью обрушились несчастья. Отец ушёл на фронт. Николаю исполнилось 6 лет, когда умерла мать. На долю мальчика выпало совсем мало тепла и счастья…
Мать умерла. Отец ушёл на фронт. Соседка злая Не даёт проходу. Я смутно помню Утро похорон И за окошком Скудную природу. Откуда только – Как из-под земли! – Взялись в жилье И сумерки, и сырость… Но вот однажды Всё переменилось, За мной пришли, Куда-то повезли. | Я смутно помню Позднюю реку, Огни на ней, И скрип, и плеск парома, И крик: «Скорей», Потом раскаты грома И дождь… Потом Детдом на берегу. … (Детство.) |
6 кадр.
Детский дом, а точнее сельский приют. Приют теснился в обычном для вологодского села бревенчатом доме. Здесь в селе Никольском Тотемского района Вологодской области и суждено было провести Коле Рубцову целых 7 лет – детство и отрочество.
Село Никольское он всегда считал своей родиной. Здесь он окончил семь классов, здесь начал писать стихи, полюбил книгу и много читал, играл в самодеятельном театре, почти не расставался с гармошкой.
Хотя проклинает проезжий
Дороги моих побережий,
Люблю я деревню Николу,
Где кончил начальную школу!
Бывает, что пылкий мальчишка
За гостем приезжим по следу
В дорогу торопится слишком:
- Я тоже отсюда уеду!
Среди удивлённых девчонок
Храбрится, едва из пелёнок:
- Ну что по провинции шляться?
В столицу пора отправляться!
Когда ж повзрослеет в столице,
Посмотрит на жизнь за границей,
Тогда он оценит Николу,
Где кончил начальную школу…
(Родная деревня 1966)
Из воспоминаний учителей и школьных товарищей Николая Рубцова.
«Каким он был в те годы? Был он очень ласков и легко раним, доброжелателен. Бесхитростный и откровенный. Тихий, задумчивый, скромный, то дерзкий, колючий, на перемене резкий и шустрый. Любил мечтать, любил «тайны», споры, драки. Много мечтал. Учился хорошо, был прекрасным математиком».
Николай до страсти увлекался рыбалкой. Детские впечатления ожили позже в стихах.
7 кадр 8 кадр
Помню, как тропкой,
Едва заметной,
В густой осоке, где утки крякали,
Мы с острогой ходили летом
Ловить налимов под речными
корягами.
Поймать налима не просто было.
Мало одного желания.
Мы уставали, и нас знобило
От длительного купания,
Но мы храбрились:
- Рыбак не плачет!
В воде плескались
До головокружения,
И наконец на песок горячий
Дружно падали в изнеможении!
И долго после мечтали лёжа
О чём-то большом и смелом,
Смотрели в небо, и небо тоже
Глазами звёзд на нас смотрело…
(Помню, как тропкой…)
Дружно и, наперекор войне, весело жили ребятишки в детском доме. У самой спальни была горка, зимой с неё в большом котле катались по несколько человек сразу – с шумом, гамом. Или на больших санках – дровнях. Коля такие шумные игры не любил, проводил время за чтением книг. Зато летом любил строить шалаши, лес любил, с птицами пересвистывался. Слушал, всё слушал, как деревья шумят.
Кадры 9, 10, 11
Я люблю, когда шумят берёзы,
Когда листья падают с берёз,
Слушаю – и набегают слёзы
На глаза, отвыкшие от слёз.
Всё очнётся в памяти невольно,
Отзовётся в сердце и в крови.
Станет как-то радостно и больно,
Будто кто-то шепчет о любви.
Только чаще побеждает проза,
Словно дунет ветер хмурых дней.
Ведь шумит такая же берёза
Над могилой матери моей.
На войне отца убила пуля,
А у нас в деревне у оград –
С ветром и дождём шумел,
как улей,
Вот такой же жёлтый листопад…
Русь моя, люблю твои берёзы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слёзы
На глаза, отвыкшие от слёз…
(Берёзы. 1958)
Ещё в детстве Коля, начитавшись книг о море, путешествиях, буквально бредил морем. С годами зов моря не умрёт в его душе, станет ещё сильнее, он осуществит свою мечту. Море станет одной из самых ярких страниц его жизни и одновременно серьёзным испытанием суровой жизненной школы.
В Риге мореходка не приняла юного романтика, так как не хватало года до 15 лет. Рухнула первая его радужная мечта, но он многому научился в те дни, сделал для себя много открытий, и не только географических, но и чисто житейских. Учился в нескольких техникумах (Лесотехнический техникум в г. Тотьме Вологодской обл., горный техникум в г. Кировске Мурманской обл.), но ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте.
(Сненка) Из воспоминаний Таисии Александровны Голубевой – Таи Смирновой, «девушки его мечты»: « Рубцов весёлый был, такой весёлый, ой! Выйдешь, бывало на крыльцо, а он уже на гармошке играет, и на танцах играл…»
Николай Рубцов рассказывал: « Вечером придём с ребятами, девок ещё ни одной нет.
Я начинаю на гармошке играть, чтобы Тайка слышала. Потом отдам гармошку приятелю, чтобы тот играл, а сам к Тайкиному дому. Проберусь как-нибудь задворками и прямо к крыльцу. Туман стоит, вблизи плохо видно. Смотрю – стоит Тайка на крыльце в белом платье и гармошку слушает. Она думает, что я играю, а я вот где! Сердце стучит, на душе хорошо. Выскочишь из тумана и к ней. Она вся испугается, а я смеюсь. Хорошо было!»
Николай Рубцов в то время – молодой, ищущий, несколько беззаботный. Предлагаем послушать песню «Я буду долго гнать велосипед» в исполнении __________
Кадр 12.
( Исполняется песня на слова Н. Рубцова « Я буду долго гнать велосипед…»)
Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Я ей скажу:
- С другим наедине
О наших встречах позабыла ты,
И потому на память обо мне
Возьми вот эти
Скромные цветы! –
Она возьмёт.
Но снова в поздний час,
Когда туман сгущается и грусть,
Она пройдёт,
Не поднимая глаз,
Не улыбнувшись даже…
Ну и пусть.
Я буду долго гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Я лишь хочу,
Чтобы взяла букет
Та девушка, которую люблю…
13 кадр.
Отрезок жизни с 1955-го по 1959 год был очень сложным, интересным, насыщенным событиями. Осенью 1955 г. началась служба на Северном флоте в заполярном городе Североморске, где находилась база флота. Годы службы на эсминце прошли под знаком поэзии Сергея Есенина, которого именно в это время Россия открывала заново.
Рязанский прозаик Валентин Сафонов, служивший с Николаем Рубцовым, рассказывает: « Коля прочитал всё, что было у меня о Есенине… Брат прислал мне двухтомник Есенина, вышедший в 56-м в Госиздате. Светло-сиреневый переплёт, зелёное пятно неприхотливого пейзажа на обложке. Вот это был праздник! Мне и теперь они дороже многих нарядных изданий… Тогда, в машинном отделении, мы не читали друг другу собственных стихов. Даже, кажется, и в голову не пришло такое – читать себя. Говорили только о Есенине».
Сергей Есенин Слухи были глупы и резки: Кто такой, мол, Есенин Серёга, Сам суди: удавился с тоски Потому, что он пьянствовал много. Да, недолго глядел он на Русь Голубыми глазами поэта. Но была ли кабацкая грусть? Грусть, конечно, была…Да не эта! Версты все потрясенной земли, Все земные святыни и узы Словно б нервной системой вошли В своенравность есенинской музы! Это муза не прошлого дня. С ней люблю, негодую и плачу. Много значит она для меня, Если сам я хоть что-нибудь значу. 1962г. |
14 кадр.
Северный флот заботился о своих начинающих поэтах и прозаиках в литературном объединении при газете « На страже Заполярья». Николай Рубцов активно сотрудничал с газетой, печатал свои стихи. Поэт искал себя.
…
Можно жить, забравшись на полати…
Но хочу я, чтобы с юных лет
Жизнь промчалась, как торпедный катер,
За собой оставив бурный след!
Из письма Рубцова Валентину Сафонову:
« Ночами часто предаюсь воспоминаниям. Хочется посмотреть на давно знакомые места, послоняться по голубичным болотам, по земляничным полянам, посидеть ночью в лесу у костра».
Кадры 15, 16, 17
Ветер под окошками,
тихий, как мечтание,
А за огородами
в сумерках полей
Крики перепёлок,
ранних звёзд мерцанье,
Ржание стреноженных молодых коней.
К табуну
с уздечкою
выбегу из мрака я,
Самого горячего
выберу коня,
И по травам скошенным, удилами звякая,
Конь в село соседнее понесёт меня.
Пусть ромашки встречные
от копыт сторонятся,
Вздрогнувшие ивы
брызгают росой, -
Для меня, как музыкой,
снова мир наполнится
Радостью свидания
с девушкой простой!
Всё люблю без памяти
в деревенском стане я,
Будоражат сердце мне
в сумерках полей
Крики перепёлок,
дальних звёзд мерцанье,
Ржание стреноженных молодых коней.
18 кадр. «Деревенские ночи» 1953
Приближался день демобилизации. Николай думал о выборе жизненного пути – единственного из возможных. Он выбрал поэзию. Закончив вечернюю школу в Ленинграде, Николай Рубцов приезжает в Москву. В литературный институт он пришёл с богатым жизненным опытом, а главное – со своим творческим голосом.
Меж болотных стволов
красовался восток огнеликий…
Вот наступит октябрь –
и покажутся вдруг журавли!
И разбудят меня,
позовут журавлиные крики
Над моим чердаком,
над болотом, забытым вдали…
Широко по Руси
Предназначенный срок увяданья
возвещают они,
Как сказание древних страниц.
Всё, что есть на душе,
до конца выражает рыданье
И высокий полёт этих гордых
прославленных птиц.
Широко на Руси машут птицам
согласные руки.
И забытость болот,
и утраты знобящих полей –
Это выразят всё, как сказанье,
небесные звуки,
Далеко разгласит
улетающий плач журавлей…
Вот летят, вот летят…
Отворите скорее ворота!
Выходите скорей,
чтоб взглянуть на высоких своих!
Вот замолкли –
И вновь сиротеет душа и природа
Оттого, что – молчи! –
Так никто уж не выразит их…
«Журавли» 1966г.
19 кадр.
Сергей Викулов вспоминает: « На творческий конкурс Литинститута Рубцов представил самодельную книжку « Волны и скалы»… Но те, кто потом стали учить Рубцова, вероятно, не сразу поняли, что перед ними – не просто талант, а почти сформировавшийся поэт…К своим двадцати шести годам прошедший, как говорят, огонь и воду, познавший не только ( а вернее не столько) верхние этажи жизни, но и её подвалы и даже её дно, он ждёт от Литинститута не школярских разговоров о ямбах и хореях, а откровений о жизни, о душе человеческой… Ждал и не дождался…»
Что с того, что я бываю грубым?
Это потому, что жизнь груба.
Ты дымишь своим надменным чубом,
Будто паровозная труба.
Ты одет по моде. Весь реклама.
Я не тот…
И в сумрачной тиши
Я боюсь, что жизненная драма
Может стать трагедией души…
Товарищу. 1957
Светлый покой
Опустился с небес
И посетил мою душу!
Светлый покой,
Простираясь окрест,
Воды объемлет и сушу…
О, это светлый
Покой-чародей!
Очарованием смелым
Сделай меж белых
Своих лебедей
Чёрного лебедя – белым!
«На озере» 1969
Руководитель творческого семинара поэт Николай Николаевич Сидоренко, аттестуя Рубцова за второй курс, говорил: « Если вы спросите меня: на кого больше надежд, отвечу: на Рубцова. Он – художник по организациии его натуры, поэт по призванию».
В 1963 году Николай Рубцов перевёлся на заочное отделение Литинститута и уехал из Москвы. Он вернулся в своё Никольское. Сергей Викулов вспоминал: « Он почти ничего не рассказывал о себе..Мы знали только, что где-то в деревне у него есть жена Гета, есть дочка…Забрать семью к себе он не мог. Некуда было…»
Летом 1964 года Николай чуствовал себя на взлёте. « Я снова в своей Николе. Живу я здесь уже месяц. Погода, на мой взгляд, великолепная, ягод в лесу полно – так что не унываю». В то лето поэт был буквально переполнен стихами. Он был счастлив.
20 кадр. (Тихая моя родина)
Кадры 21, 22, 23, 24, 25, 26Сапоги мои – скрип да скрип Под берёзою, Сапоги мои – скрип да скрип Под осиною, И под каждой берёзой – гриб, Подберёзовик, И под каждой осиной – гриб, Подосиновик! Знаешь, ведьмы в такой глуши Плачут жалобно, И чаруют они, кружа, Детским пением, Чтоб такой красотой в тиши Всё дышало бы, Будто видит твоя душа Сновидение. И закружат твои глаза Тучи плавные Да брусничных глухих трясин Лапы, лапушки… Таковы на Руси леса Достославные, Таковы на лесной Руси Сказки бабушки. ( Сапоги мои – скрип да скрип…») | 20 кадр Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи… Мать моя здесь похоронена В детские годы мои. -Где тут погост? Вы не видели? Сам я найти не могу.— Тихо ответили жители: - Это на том берегу. Тихо ответили жители, Тихо проехал обоз. Купол церковной обители Яркой травою зарос. Тина теперь и болотина Там, где купаться любил… Тихая моя родина, Я ничего не забыл. Новый забор перед школою, Тот же зелёный простор. Словно ворона весёлая, Сяду опять на забор! Школа моя деревянная!.. Время придёт уезжать— Речка за мною туманная Будет бежать и бежать. С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь. («Тихая моя родина» 1964) |
Кадр 27В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь! Светлыми звёздами нежно украшена Тихая зимняя ночь. Светятся, тихие, светятся, чудные. Слышится шум полыньи… Были пути мои трудные, трудные. Где ж вы, печали мои? Скромная девушка мне улыбается, Сам я улыбчив и рад! Трудное, трудное – всё забывается, Светлые звёзды горят! Кто мне сказал, что во мгле заметеленной Глохнет покинутый луг? Кто мне сказал, что надежды потеряны? Кто это выдумал, друг? В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь! Светлыми звёздами нежно украшена Тихая зимняя ночь… «Зимняя песня» 1965г. |
За свою недолгую жизнь поэт поменял много профессий: был слесарем, кочегаром, избачом, литконсультантом. За публикации стихов в газетах получал гроши. «Были бы у меня средства, я никогда бы не печатал свои стихи…» - говорил Рубцов.
28 кадр (диплом)
При жизни ему удалось издать четыре тоненьких книжечки общим тиражом 43 тысячи экземпляров. Это « Лирика» (Архангельск, 1965 г.), «Звезда полей», Москва, 1967г). В 1969 году вышла третья книга «Душа хранит» (Архангельск). Закончились годы скитаний, бытовой неустроенности: Николай Рубцов получил скромную, но всё-таки отдельную однокомнатную квартиру.
В 1970 году вышла четвёртая книга «Сосен шум» (Москва).
По книге «Звезда полей» Николай Рубцов защитил диплом в Литературном институте и 19 апреля 1968 года был принят в Союз писателей.
«Звезда полей» 1969 г.
Звезда полей во мгле заледенелой,
Остановившись, смотрит в полынью.
Уж на часах двенадцать прозвенело,
И сон окутал родину мою…
Звезда полей! В минуты потрясений
Я вспоминал, как тихо за холмом
Она горит над золотом осенним,
Она горит над зимним серебром…
Звезда полей горит, не угасая,
Для всех тревожных жителей земли.
Своим лучом приветливым касаясь
Всех городов, поднявшихся вдали.
Но только здесь, во мгле зеледенелой,
Она восходит ярче и полней,
И счастлив я, пока на свете белом
Горит, горит звезда моих полей.
Николай Рубцов становился полноправным членом литературного круга. Он много ездил, много повидал, но всегда возвращался в родные места в поисках «труда и покоя».
Кадры 29, 30, 31
Темой его лирики по-прежнему остаётся красота русского человека и земли, на которой он вырос, Родина, которую он любил.
Привет, Россия – родина моя! Как под твоей мне радостно листвою! И пенья нет, но ясно слышу я Незримых певчих пенье хоровое… Как будто ветер гнал меня по ней, По всей земле—по сёлам и столицам! Я сильный был, но ветер был сильней, И я нигде не мог остановиться. Привет, Россия – родина моя! Сильнее бурь, сильнее всякой воли Любовь к твоим овинам у жнивья, Любовь к тебе, изба в лазурном поле. За все хоромы я не отдаю Свой низкий дом с крапивой под оконцем… Как миротворно в горницу мою По вечерам закатывалось солнце! Как весь простор, небесный и земной, Дышал в оконце счастьем и покоем, И достославной веял стариной, И ликовал под ливнями и зноем!.. (Привет, Россия» 1969) | Кадры 32, 33, 34В горнице. В горнице моей светло. Это от ночной звезды. Матушка возьмёт ведро, Молча принесёт воды… Красные цветы мои В садике завяли все. Лодка на речной мели Скоро догниёт совсем. Дремлет на стене моей Ивы кружевная тень. Завтра у меня под ней Будет хлопотливый день! Буду поливать цветы, Думать о своей судьбе, Буду до ночной звезды Лодку мастерить себе… 1963 г. |
А сейчас песню «В горнице» на стихи Н. Рубцова исполнят_______________________
Звучит полонез М. Огинского «Прощание с родиной». (На фоне музыки)
Однокурсник Рубцова по литературному институту Анатолий Чечетин вспоминал:
«Я много раз видел, как Коля слушает по радио классическую музыку. Он погружался в тот мир, куда уводили его нежные и печальные звуки скрипки. Гений композитора витал над ним в то время. Я никогда не видел его таким просветлённым и парящим.
Особенно проникновенно Рубцов слушал полонез Огинского «Прощание с родиной».
( Звучит полонез)
Рубцов не слушал музыку в обычном понимании этого слова. Было такое впечатление, что он не со стороны воспринимает звуки, а они в нём, внутри его самого, вселяют нечто красивое и гармонически стройное».
В исполнении учителей прозвучит песня «В минуты музыки печальной» на слова Н. Рубцова.
Поэзию Рубцов, как и жизнь брал сердцем, душой находил то, что ему нужно в данный момент. Находил каким-то прирождённым, избирательным чувством.
Что волнует поэта, о чём он пишет?
Он сам говорил: « Люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали». Мир поэзии Николая Рубцова просторен, холодноват и чуть призрачен. Необычен и подчас неожидан этот мир.
Кадры 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41
Стихотворение «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны»
()
В атмосфере рубцовской лирики свободно и легко дышится. Она грустна по преимуществу, но грусть легка и возвышенна. Здесь господствует чувство, что приходит в минуты раздумий о главном и всё мелкое, суетное отпадает, исчезает, а остаются – один на один – человек и мир.
Агапитова Марина.
Положил в котомку сыр, печенье,
Положил для роскоши миндаль.
Хлеб не взял. Ведь это же мученье.
Волочиться с ним в такую даль! –
Всё же бабка сунула краюху!
Всё на свете зная наперёд,
Так сказала:
- Слушайся старуху!
Хлеб, родимый, сам себя несёт…
(«Хлеб»)
Кадр 42.
Жизнь поэта была полна невзгод и лишений. Он знал сиротство, одиночество, трудности и неустроенность быта, крушение первой любви, сталкивался с равнодушием и непониманием. Великая неудовлетворённость – вот двигатель поэзии Рубцова.
« Вся лирика зрелого Рубцова – продукт души, освещённой любовью к России, ко всему малому и великому на земле Отчизны, живому и сущему, прошлому и будущему. Его лирика – продукт души неудовлетворённой, неуспокоенной, мятежной», - писал поэт Александр Миланов.
В последние месяцы своей жизни Николай Рубцов всё время думал о смерти…
Батов Дима.
Я умру в крещенские морозы.
Я умру, когда трещат берёзы.
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывёт, забытый и унылый,
Разобьётся с треском,
И в потёмки уплывут ужасные обломки.
Сам не знаю, что это такое…
Я не верю вечности покоя!
Н. Рубцов предсказал свою гибель за год до неё. Она настала, та роковая крещенская ночь с 18-го на 19-е января 1971 г. Поэт погиб от руки женщины, которой не посвятил ни строчки и которую, быть может, не любил вовсе. Отношения двух поэтов – Николая Рубцова и Людмилы Дербиной. Чего в них больше – трагической случайности или роковой предопределённости?
Николай Колычев « В последний путь…» 1990г.
Николай Колычев « В последний путь…» В последний путь… Людей за гробом – мало. - Кого несут? Хоронят-то кого? Никто не знал. И улица не знала, Что будет зваться именем его. Несут. Зияют чёрных окон дыры. Посланник ЖКО уж осмотрел Его простую, скромную квартиру: «Хозяин и пожить-то не успел». Не надышался. Съел не вдоволь хлеба… Короткий список – весь квартирный хлам... И вдруг – стихи. В них поле, море, небо… О боже! Сколько он оставил нам!.. Комки земли, замёрзшей, как каменья, О крышку гроба стукнулись… И вот Всё то, что прежде виделось паденьем, Теперь – незавершившийся полёт. |
« Человеческая жизнь, -- сказал Виктор Астафьев, - у всех начинается одинаково, а кончается по-разному. И есть странная горькая традиция в кончине многих больших русских поэтов. Все великие певцы уходили из жизни рано и, как правило, не по своей воле…»
Алла Соловьёва « Вновь трещат крещенские морозы…» 1990г.
Вновь трещат крещенские морозы…
Мы тогда сберечь тебя могли ли?
Ни одной поблизости берёзы,
Лишь шиповник клонится к могиле.
На простой вопрос ответа нет.
Мало пел и очень мало жил.
Не напрасно ли ты рвал букет
Девушке, которую любил?
И её любовь…
Быть так любимым,
Господи, помилуй и спаси,
Убивать поэтов молодыми
Издавна умели на Руси.
Что слова?
Да много ли в них проку,
Коль бессильны
всех скорбящих слёзы…
О, твои пророческие строки:
«Я умру в крещенские морозы…»
43 кадр.
В 1973 году на могиле Николая Рубцова в Вологде поставили мраморную плиту с барельефом поэта. Внизу на мраморе строчка его стихов: « Россия, Русь, храни себя, храни!» - как последние, прощальные слова поэта любимой Родине.
Есть в Вологде улица Николая Рубцова.
44 кадр.
На родной вологодской земле поставлен памятник. Известный скульптор Вячеслав Клыков создал образ романтически-возвышенный, сродни самой изумительно светлой поэзии Рубцова.
Мы перечитываем сегодня его стихи, вдумываемся в его судьбу, вслушиваемся в его голос и понимаем, трудно постигнуть до конца этого человека.
Ночью промчался какой-то таинственный всадник,
Неведомый отрок, и скрылся в тумане полей…
Промчался и скрылся… Но ещё много поколений будет заворожённо глядеть ему вслед. Вот только бы исполнился главный рубцовский завет: « Россия! Русь! Храни себя, храни!»
Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Я ей скажу:
- С другим наедине
О наших встречах позабыла ты,
И потому на память обо мне
Возьми вот эти
Скромные цветы! –
Она возьмёт.
Но снова в поздний час,
Когда туман сгущается и грусть,
Она пройдёт,
Не поднимая глаз,
Не улыбнувшись даже…
Ну и пусть.
Я буду долго гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Я лишь хочу,
Чтобы взяла букет
Та девушка, которую люблю…
Я буду долго Гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов. И подарю букет Той девушке, которую люблю. Я ей скажу: - С другим наедине О наших встречах позабыла ты, И потому на память обо мне Возьми вот эти Скромные цветы! – Она возьмёт. Но снова в поздний час, Когда туман сгущается и грусть, Она пройдёт, Не поднимая глаз, Не улыбнувшись даже… Ну и пусть. Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Я лишь хочу, Чтобы взяла букет Та девушка, которую люблю… | Я буду долго Гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов. И подарю букет Той девушке, которую люблю. Я ей скажу: - С другим наедине О наших встречах позабыла ты, И потому на память обо мне Возьми вот эти Скромные цветы! – Она возьмёт. Но снова в поздний час, Когда туман сгущается и грусть, Она пройдёт, Не поднимая глаз, Не улыбнувшись даже… Ну и пусть. Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Я лишь хочу, Чтобы взяла букет Та девушка, которую люблю… |
Я буду долго Гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов. И подарю букет Той девушке, которую люблю. Я ей скажу: - С другим наедине О наших встречах позабыла ты, И потому на память обо мне Возьми вот эти Скромные цветы! – Она возьмёт. Но снова в поздний час, Когда туман сгущается и грусть, Она пройдёт, Не поднимая глаз, Не улыбнувшись даже… Ну и пусть. Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Я лишь хочу, Чтобы взяла букет Та девушка, которую люблю… | Я буду долго Гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов. И подарю букет Той девушке, которую люблю. Я ей скажу: - С другим наедине О наших встречах позабыла ты, И потому на память обо мне Возьми вот эти Скромные цветы! – Она возьмёт. Но снова в поздний час, Когда туман сгущается и грусть, Она пройдёт, Не поднимая глаз, Не улыбнувшись даже… Ну и пусть. Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Я лишь хочу, Чтобы взяла букет Та девушка, которую люблю… |
Я буду долго Гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов. И подарю букет Той девушке, которую люблю. Я ей скажу: - С другим наедине О наших встречах позабыла ты, И потому на память обо мне Возьми вот эти Скромные цветы! – Она возьмёт. Но снова в поздний час, Когда туман сгущается и грусть, Она пройдёт, Не поднимая глаз, Не улыбнувшись даже… Ну и пусть. Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Я лишь хочу, Чтобы взяла букет Та девушка, которую люблю… | Я буду долго Гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов. И подарю букет Той девушке, которую люблю. Я ей скажу: - С другим наедине О наших встречах позабыла ты, И потому на память обо мне Возьми вот эти Скромные цветы! – Она возьмёт. Но снова в поздний час, Когда туман сгущается и грусть, Она пройдёт, Не поднимая глаз, Не улыбнувшись даже… Ну и пусть. Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Я лишь хочу, Чтобы взяла букет Та девушка, которую люблю… |
