Понятийные противоречия статьи 10 ГК РФ.
Статья 10 ГК РФ запрещает действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Законодатель не уточняет, что можно отнести к таким действиям и складывается впечатление, что речь идет вообще о любых действиях, а не только о правоосуществлении. Относится ли, отсюда, злоупотребительное поведение вообще к понятию "юридическое действие"? Является ли злоупотребление правом гражданским правонарушением или оно находиться "вне поля" гражданского права?
Действие в собственном смысле есть непосредственное внешнее проявление воли того или иного волевого акта. При этом действие нельзя отождествлять с результатом. По этому поводу отмечал, что ходячее смешение действия с его результатом "грешит тем, что считает необходимым составным элементом действия достижение им не какого-нибудь, а совершенно определенного, именно желательного для лица результата. Это неверно. Верно лишь то, что каждое сознательное действие должно быть направлено на определенный результат. Будет ли в действительности достигнут этот результат или нет, и какой именно другой результат эвентуально достигнут, это – вопросы, которые нас не касаются"[1].
Юридические действия в общем плане делятся по содержанию на активные и пассивные, на положительные и отрицательные, на законные и незаконные. Юридические действия образуют содержание в реализации субъективного гражданского права.
Реализация права, т. е. реальное воплощение содержания юридических норм в фактическом поведении субъектов происходит в трёх условных формах: а) использование (осуществление права); б) соблюдение (следование запретам); в) исполнение (исполнение возложенной юридической обязанности). Однако, вряд ли можно говорить о строгой дифференциации такого поведения. Арендатор, к примеру, реализуя свои права: а) использует имущество по назначению; б) используя имущество, он не должен нарушать права других лиц (запрет в ст. 10 ГК РФ); в) обязан поддерживать арендуемое имущество в исправном состоянии и т. п.
Действия, недопускаемые диспозицией статьи 10 ГК, выходят за рамки нормальных гражданских правоотношений, но неоспоримо будут относиться к составу юридических фактов, "запускающих" специальный регулирующий правовой режим. Под юридическими фактами в цивилистике понимают предусмотренные законом основания возникновения гражданских прав и обязанностей.
В традиционной классификации юридических фактов, получившей в теории гражданского права всеобщее распространение, все юридические факты делятся на действия и события. В свою очередь, действия делятся на правомерные и неправомерные. Правомерные действия, далее, подразделяются на юридические акты и юридические поступки. К юридическим актам относятся сделки, административные акты, судебные акты[2].
Подобная классификация в современной цивилистике уже не раз подвергалась сомнению, и особенно вследствии того, что она не отвечает признаку единого основания деления: после деления юридических фактов по волевому признаку (события и действия) происходит нелогичный "скачок" в основании деления: от воли акцент переносится на соответствие юридического факта (действия) закону (правомерные или неправомерные). Далее только правомерные действия продолжают делиться снова по волевому признаку: направлена воля на достижение определенного правового результата или нет (юридические акты и юридические поступки).
В этой традиционной классификации действия, связанные со злоупотреблением правом, должны по идее относиться к неправомерным актам вместе, например, с недействительными сделками или с деликтами.
На нелогичность ухода от волевого признаки и деления действий на правомерные и неправомерные, после чего только правомерные действия делятся на юридические акты и юридические поступки, указывает . Он пишет: "Нетрудно убедиться, что деления эти перекрещиваются, акты и поступки могут быть как правомерными, так и неправомерными. Например, купля-продажа в большинстве случаев совершается вполне правомерно, но может быть и неправомерной (ст. 175 УК[3]); причинение вреда возможно как противоправное, так и совершенное при обстоятельствах, исключающих противоправность, может быть виновным и случайным и т. д."[4].
Неправомерные действия по своему содержанию можно подразделить на несоответствующие закону, на условно недействительные – оспоримые сделки, противоправные акты (нарушающие запрет), несостоявшиеся договоры, либо можно отнести их к "иным" незаконным действиям. И тогда по ветви "неправомерности" начинается дублирование всех видов юридических фактов, перечисленных по ветви "правомерные действия". Ничего кроме логически ненужного осложнения подобная классификация не дает.
Юридические факты лучше делить по одному основанию – волевому вектору. Тогда все юридические факты будут делиться на события и действия. Действия в свою очередь будут подразделяться на юридические акты и юридические поступки. При этом юридические акты являются актами правореализации, а юридические поступки (чаще всего, но не всегда) правонарушениями. Но и юридические акты по признаку согласованности "воль" можно разделить на односторонние акты (например, судебные акты, административные акты, односторонние сделки) и согласованные, многосторонние акты (договоры, акты приема-передачи, ввода в эксплуатацию и т. п.). Их, в свою очередь можно делить на акты с дефектами и без дефектов воли и волеизъявления и так далее.
Нам же необходимо определить место злоупотребительных действий в приведенной классификации юридических фактов. Исходя из анализа нормы статьи 10 ГК РФ, только юридические акты могут относиться к злоупотребительному поведению, поскольку именно юридические акты всегда составляют суть того или иного правопользования и, следовательно, в контексте нашей концепции недопустимости злоупотребления правами только они могут быть средством для злоупотребительного действия (поведения).
Юридические поступки, в свою очередь, не связаны с правоосуществлением и образуют иные виды юридических фактов, т. е. не преследующих цель возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей. Правовые последствия поступка наступают в силу закона, независимо от воли субъекта и наличия у него дееспособности (клад, находка). Следует при этом отметить, что нельзя доходить и до крайностей: часть учёных, например, недействительные сделки относят к гражданским поступкам. В частности, отмечает по этому поводу: "… решения суда, связанные с признанием сделок недействительными и применением последствий недействительности сделок по отношению к их виновным контрагентам, есть возложение гражданско-правовой ответственности на них. Поскольку основанием гражданско-правовой ответственности является совершение гражданского правонарушения, то можно сделать вывод, что недействительные сделки в большинстве своем являются именно гражданскими проступками"[5].
Немного прояснили ситуацию с злоупотребительными действиями Пленум Верховного Суда РФ и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, которые в совместном постановлении от 1 июля 1996 года № 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" указали, что "отказ в защите права со стороны суда допускается лишь в случаях, когда материалы дела свидетельствуют о совершении гражданином или юридическим лицом действий, которые могут быть квалифицированы как злоупотребление правом... в частности действий, имеющих своей целью причинить вред другим лицам" (пункт 5 постановления). Исходя из прямого анализа текста данного источника, отказ в защите права допускается не в результате любых злоупотребительных действий, а лишь при злоупотреблении правом, т. е. когда средством правонарушения является то или иное гражданское право. В качестве примера приведена шикана, т. е. действие, имеющее исключительную цель – причинить вред другому лицу. Пленумы замечательно в этом плане "подправили" закон, (т. е. статью 10 ГК РФ) который под шиканой, да и под любой формой злоупотребления правом, понимает не только действия с использованием гражданского права, но любые действия, совершаемые с исключительным намерением причинить вред другому лицу. В текст пункта 1 статьи 10 ГК РФ, таким образом, изначально было заложено непримиримое юридическое противоречие: с одной стороны законодатель под шиканой понимает любые действия как с использованием гражданского права так и без его использования (что по своей сути составляет уже обычный деликт), а с другой стороны запрещает иные формы злоупотребления правом.
Формальная юридическая логика, в этой связи, требует устранить "деликтную" составляющую шиканы и тогда норма пункта 1 статьи 10 ГК РФ перестанет вызывать недоумение у многих цивилистов, а пункт 1 статьи 10 ГК РФ было бы разумным изложить, например, в следующей редакции: "Не допускается правосуществление, совершаемое исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах". В такой редакции мы избавляемся одновременно и от второго противоречия, содержащегося в норме статьи 10 ГК РФ, пункт 2 которой, предусматривая возможность отказа в защите, речь ведет о принадлежащем лицу праве. Лицо, которому отказывают, должно быть не любым лицом в состоянии действия, а именно управомоченным лицом, т. е. находится в состоянии формального правоосуществления. В предлагаемой редакции пункт 1 статьи 10 ГК РФ перестал бы противоречить и пункту 3 той же статьи, диспозиция которой говорит не о любых действиях, а о правоотношениях, т. е. ситуации правоосуществления: "В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются".
Злоупотребление правом – есть всегда действие, выраженное в форме того или иного целенаправленного юридического акта. В ином случае шикану, например, ничем нельзя было бы отличить от обычного деликта, т. е. от причинения вреда (пусть и с явным намерением). Суть злоупотребления правом даже при шикане образует то или иное правоосуществление в форме того или иного юридического акта.
Отсюда делаем вывод, что к действиям, определяемым статьей 10 ГК РФ, могут относиться только акты правоосуществления, правопользования, правореализации, которые и составляют одну из отличительных черт злоупотребления правом.
Итак, поскольку злоупотребление правом характеризуется как поведение, в основе которого стоит злоупотребительный юридический акт, то, следовательно, подобное поведение относится к области гражданских правонарушений. "Выдавливание" злоупотребление правом частью цивилистов за рамки гражданско-правового поля, не признавая тем самым его в качестве гражданского правонарушения, приведёт только к ослаблению правового положения добросовестных участников гражданского оборота; прочность гражданского права может быть опрокинута средствами права и тогда оно (право) превратится в произвол.
Пределы осуществления гражданских прав в конкретном правоприменении для их носителей определяются через назначение субъективного права. Как бы весомо не было, например, право собственности, но оно не беспредельно. Нельзя его доводить до абсурда и будучи собственником нарушать закон, права и интересы других лиц. Суды не один раз, к примеру, поправляли собственников электросетей, полагавших, что право собственности на электрические линии позволяет им самостоятельно через принцип свободы договора выбирать – с кем им заключать договор, а кому отказать.
Следует при этом учитывать, что понятие "назначение субъективного гражданского права" не тождественно понятию "назначение объекта права". Назначение субъективного права состоит в его идеальной сущности – служить юридическим средством для удовлетворения материальных и духовный потребностей человека, не нарушая при этом законные интересы других лиц и общества. Назначение объекта права – это потребительская сущность того или иного предмета, товара, услуги. Назначение субъективного права состоит в удовлетворении законных и разумных интересов участников гражданского оборота, а назначение объекта – это рациональная экономическая цель эксплуатации того или иного объекта права. Другими словами, назначение субъективного права располагается в правовом поле, а назначение объекта – в экономическом.
Кстати, именно поэтому законодатель, на наш взгляд, и не применяет в Гражданском кодексе понятие "назначение права", чтобы не создавать путаницу с его экономическими составляющими, (хотя в самом общем плане назначение субъективного права может выражаться, в том числе, и через назначение объекта). Гражданский кодекс, к примеру, не ограничивается общим запретом на злоупотребление гражданскими правами: в ряде случаев мы находим и изложение "объективного" запрета, исходя из конкретного экономического назначения того или иного гражданского права. Например, статья 260 ГК РФ определяет, что лица, имеющие в собственности земельный участок, вправе продавать его, дарить, отдавать в залог или сдавать в аренду и распоряжаться им иным образом постольку, поскольку соответствующие земли на основании закона не исключены из оборота или не ограничены в обороте.
Использование кардинально важных для общества объектов (такие как земельные участки, природные ресурсы) регулируется, в том числе, административными, публичными методами. И тогда акцент "свободы" перемещается из формулы "разрешено, все что не запрещено законом" к правилу "разрешено только то, что дозволено законом". Именно поэтому законодатель формулирует права собственника земли через призму ограничений в обороте (ст. 260 ГК). А в отношении земель сельхозназначения, устанавливаются конкретные пределы пользования, связанные их конкретным назначением и это касается и собственников, и несобственников. Установление таких специальных пределов относиться больше к предмету земельного, т. е. специального гражданского законодательства.
В связи со сказанным, появляется закономерный вопрос: можно ли, используя объект не по назначению, злоупотреблять правом и этим наносить урон окружающим? На наш взгляд, ответ будет отрицательным, поскольку использование объекта своего права не по назначению не составляет сути злоупотребления правом. Особенность злоупотребления правом состоит в том, что внешне право реализуется как раз в соответствии с его объектным назначением, но существует вторая, скрытая цель, нелогичная с точки зрения разумного человека и нежелательная с точки зрения закона, когда эгоистическое начало субъекта превалирует под видом субъективного гражданского права над общественными интересами.
По большому счету частное содержание самого гражданского права безразлично для понятия субъективного права. Это содержание может проявляться в бесконечно разнообразных действиях в том числе и абсолютно бесполезных с точки зрения здравого рассудка. Но все действия, составляющие и наполняющие содержание субъективного гражданского права, не несут в себе никакой ценности если:
а) нет назначения, т. е. смысла, ради которого существует и осуществляется субъективное право;
б) отсутствует субъект, способный предать праву субъективный, т. е. осмысленный характер и только в этом режиме добросовестно его осуществлять.
"Осмысление" лицом принадлежащего ему права не "в ту сторону" (другими словами не в сторону заботы о "чужих" правах), а с вектором исключительно узкоэгоистичных интересов с сохранением внешней законности правоосуществления и образует "разрыв" механических правомочий с их организующим ядром – доброй совестью субъекта. Как автомобиль без человека никуда не поедет (а если поедет, то водитель обязан соблюдать правила движения), так и установленные в законах "матрицы" правомочий остаются "матрицами" до тех пор пока не обретут свою "жизнь" через своего носителя. Но для этого носителя есть общие правила, пределы, в рамках которых ему дозволяется "рулить", выход за которые грозит "правила", то есть в нашем случае – право, превратить в величайшее зло.
Итак, злоупотребление правом – это правонарушение, проявляющееся в буквальном использовании лицом норм права в ущерб их внутреннему смыслу и назначению в системе права. При этом, нарушитель понимает, что он односторонне пользуется словесным, грамматическим, узким, ущербным толкованием нормы, намеренно оставляя за своим взором реальное, т. е. логическое, диалектическое, целевое, ценностное юридическое толкование.
Поэтому, с точки зрения субъективных гражданских прав в статье 10 ГК РФ по большому счету установлены именно пределы, а не границы осуществления права, поскольку пределы устанавливаются через перечисление внутренних составляющих права в то время как границы устанавливаются через запреты, т. е. через внешние критерии. В связи с этим, следует различать нарушение границ права от нарушения пределов осуществления права, которые соотносятся как частное и общее или как форма и содержание.
Пределы осуществления гражданских прав, установленные статьей 10 ГК, относятся не столько к границам самого субъективного права и даже не в общем к пределам его осуществления, а непосредственно к ситуации его использования в качестве средства, инструмента причинения вреда другим лицам. В связи с этим, о всех случаях злоупотребления правом было бы точнее говорить не в контексте осуществления гражданских прав, а в смысле их незаконного использования, как это прямо установлено в абз. 2. п. 1 ст. 10 ГК.
Наименование статьи 10 ГК РФ в качестве "пределов осуществления", на наш взгляд, диссонирует с самим содержанием нормы и никак не выделяет статью 10 ГК РФ из разряда остальных норм, поскольку и в последних установлены пределы осуществления, но только более конкретных, "видовых" гражданских прав. Можно возразить, что в заглавии статьи 10 ГК РФ говорится о единых пределах осуществления для всех гражданских прав (в плане добросовестности и разумности). Но формулировка "пределы осуществления" больше акцентирует внимание на внешних свойствах субъективного гражданского права, в то время как речь идет по сути о свойствах самого носителя права: ему вменяют в обязанность быть разумным не столько в "объёме" субъективного права, (предполагается, что законодатель определил такие количественно-пространственные границы в самом объективном гражданском праве), а сколько в качестве его использовании целиком, как абсолютно гармоничного и сбалансированного правового явления.
Отсюда, на наш взгляд, при обсуждении вопроса о злоупотреблении правом о границах субъективных гражданских прав точнее будет говорить в контексте их осуществления, а о пределах гражданских прав необходимо говорить в контексте использования.
Кроме всего, в названии статьи 10 ГК РФ говорится об осуществлении только гражданских прав, в то время как первые слова анализируемой нормы касаются любых действий граждан и юридических лиц, а не только, действий, связанных с осуществлением гражданских прав. Далее закон говорит об «иных формах» злоупотребления правом, такие, как например, злоупотребление обязанностями, бездействие и другие формы поведения.
Однозначно, что смысл текста статьи 10 ГК РФ шире смысла названия этой же статьи, что для права, с его жесткими требованиями формальной логики, недопустимо. С учетом изложенного, было бы в смысловом порядке правильным статью 10 ГК РФ озаглавить как: "Недопустимость злоупотребительного поведения", или "Критерии использования гражданских прав", или "Субъективные границы правопользования участников гражданских правоотношений", или "Запрет на неосмотрительные действия".
Кандидат юридических наук,
доцент кафедры гражданского права и процесса
Волжского филиала Волгоградского
государственного университета
[1] Основы учения о юридической сделке, СПб., 1900, С. 210.
[2] Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. – М.: Книжный мир. 2005. С. 49.
[3] Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем.
[4] Гражданское право. Общая часть. Курс лекций. – г. Чебоксары: Чув. кн. изд-во, 1997, С. 213.
[5] Правовая природа недействительных сделок. – М.: "Юрлитинформ", 2002, С. 44 – 45.
