Тематическая группа «Части человеческого тела» и её отражение в двуязычных словарях татарского языка XIX века

Тематическая группа «Части человеческого тела» и её отражение в двуязычных словарях татарского языка XIX века

(Статья выполняется в рамках гранта РГНФ а)

В статье говорится о лексикографировании лексических единиц в двуязычных словарях татарского языка XIX века. Особое внимание уделяется татарским вариантам соматизмов и их динамике.

Человеческое тело изучается такими науками, как медицина и биология. Их развитие и научные открытия находят своё отражение и в языке: появляются новые понятия, образуются новые слова или добавляются новые детали к уже существующим в языке лексемам. Однако из всех изменений, происходящих в современном языке, нас больше интересуют сходства и различия между современным языком и языком XIX века. Для определения данных изменений, в первую очередь, необходимо собрать лексические единицы словарей изучаемого периода и исследовать их особенности с точки зрения современного языка.

На протяжении XIX в. в контексте существовавших тогда социокультурных доминант в России было составлено и издано 10 татарско-русских и 3 русско-татарских словаря: И. Гиганова (1801, 1804) А. Троянского (1833; 1835), С. Кукляшева (1859), Л. Будагова (1869, 1871), Н. Остроумова (1876, 1892), К. Насыри (1878, 1892), Миссионерского общества (1880, 1882, 1886, 1888, 1891), Ш. Габдельгазиза (1893), А. Воскресенского (1894), М. Юнусова (1900). В данных словарях зафиксированы большое количество соматизмов, которые до сегодняшнего дня не являлись объектом научного исследования в татарском языке.

В тюркологии этой теме посвящена кандидатская диссертация «Семантика названий частей тела и производных от них в тюркских языках», объектом исследования в которой являются соматизмы, зафиксированные в древнетюркских литературных памятниках [Базарова, 1967]. В статье А. Ахундова «Названия частей тела человека, оканчивающиеся на - z в азербайджанском языке», анализируются соматизмы тез, күз, йөз, авыз, бугаз, күкрәк, особое внимание автор обращает на их образование и функционирование в разных тюркских языках [Ахундов, 1978, с. 70−75].

Большинство соматических терминов татарского языка составляют общий генетический фонд для всех тюркских языков. Эту особенность отмечает в своих многочисленных научных трудах известный тюрколог (1985, 1989, 1995). Однако лексика данной тематической группы в комплексном плане не изучена. Имеется лишь несколько статей Л. Габдрахмановой (1993, 1994, 1999), в которых кратко анализируются татарские соматизмы, их генетический пласт и особенности употребления.

Общепринято, что большинство соматизмов по составу являются простыми. В то же время существуют составные и сложные соматизмы. Большинство из них относится к «мёртвым» корням, а аффиксы в их составе на сегодняшний день не являются продуктивными, что свидетельствует о происхождении соматических терминов в период развития и обогащения тюркских языков.

Среди лексических единиц языка соматизмы считаются наиболее устоявшимися. Они сохраняют своё постоянство, несмотря на изменения общественной жизни и в языке, поэтому большинство из них и не претерпело особых изменений.

Лексическое ядро данной тематической группы составляют слова, которые в современном татарском языке также являются общеупотребительными. Например: эйк − подбородок [Т., 1833, с.172; Г., 1804, с. 27; Кр., 1882, с. 4], кашъ – бровь, колакъ − ухо [Т., 1835, с.116; Н., 1892, с.91; О., 1876, с.91; Кр., 1882, с. 3], кузъ − глаз, око [Т., 1835, с. 166; Н., 1892, с. 95; Г., 1804, с.27; О.,1876, с.97; Н., 1892, с. 133; Кр., 1882, с. 3], тел − язык [Г., 1804, с. 28; О., 1876, с.121; Н., с.4; Кр., 1882, с. 4], чигя − висок [Т., 1869, с.476; Н., с.55; О., 1876, с.134], тырнакъ − ноготь [Т., 1835, с.22; Г., 1804, с.28; Н., с.75; Н., 1892, с. 4; Кр., 1882, с. 4], бил − поясница [Т., 1833, с.237; Г., 1804, с. 29; О., 1876, с.58], бугазъ − горло, гортань [Т., 1833, с.219; Н., 1878, с.33], имчяк − титька [Н., 1878, с.25; Г.1804, с.67], имчәк − сосок [Н., 1878, с.25], طابانтабанъ – подошва у ноги [Т., 1835, с.3], табанъ – нижняя часть, подошва у ноги [О, 1876, с.118], табан асты − подошва [Кр., 1882, с. 4], кендек − пуп [Г., 1804, с. 29], кендек − пупок [О., 1878, с.89], кимерчяк − хрящ [Н., 1892, с.98; Т., 1835, с.190; Г., 1804, с.26], кукряк − грудь [Т., 1835, с.177; Н., 1892, с.95; Г., 1804, с.28; Кр., 1882, с.1], кюкряк −грудная полость [О., 1892, с.97; Кр., 1882, с. 3], куыкъ − пузырь [Г., 1804, с. 30], сőяк − кость [Г., 1804, с. 26; Кр., 1882, с.4], тире − кожа [Н., 1878, с. 46; Г., 1804, с. 26; О., 1876, с. 122; Кр., 1882, с.4], эч − внутренность [О., 1876, с. 140], эчяге − кишки [Т., 1833, с.14; Н., 1878, с.15], тюш − грудь [Т., 1833, с.319; Н., 1878, с.34], талакъ − селезенка [Т., 1869, с.355; Кр., 1882, с.4; Н., 1878, с.74; Г., 1804, с. 30], кулъ − рука [Т., 1835, с.115; Г. 1804, с. 28; Н., 1878, с.91; О., 1876, с.93], сул кулъ − левая рука, ун кул − правая рука [Г., 1804, с.28], күз агы − белок, күз кабакы − веко [Т., 1835, с.166], веко -кабак [Г., 1804, с.27], эяк − подбородокъ [Кр.1882, с.4], ыуыч тőбő − ладонь [Кр.1882, с. 4], чяч − волоса [Кр., 1882, с.4], упкя − лёгкие [Кр., 1882, с. 4], укчя − пятка [Кр., 1882, с.4], тамыръ − жила [Кр., 1882, с. 4], табанъ асты − подошва [Кр., 1882, с.4], терсяк − локоть [Кр., 1882, с. 4], теш − зубъ [Кр., 1882, с.4], сырт баганасы − позвоночный столбъ [Кр., 1882, с.4], сакалъ − борода [Кр., 1882, с.4], муйынъ − шея [Кр., 1882, с.4], мей − мозгъ [Кр.. 1882, с.4], мангай − лобъ [Кр., 1882, с.4], карынъ −желудокъ [Кр., 1882, с. 4], кабырга − ребро [Кр., 1882, с. 4], корсакъ − брюхо [Кр.1882, с.4], керпек − ресница [Кр., 1882, с.3], эйен – плечо [Кр., 1882, с.3], ирен – губа [Кр., 1882, с. 3], жőряк – сердце [Кр., 1882, с. 3], жангакъ – щека [Кр., 1882, с.3], жилкя чокоры – углубление ниже затылка [Кр., 1882, с.3], бот – бедро [Кр., 1882, с.3], бил – поясница [Кр., 1882, с.3], бауыр – печень [Кр., 1882, с. 3], быуын – суставъ [Кр., 1882, с.3], бармакъ – палецъ [Кр., 1882, с.3], боронъ тишеге – ноздри [Кр., 1882, с. 3], боронъ – носъ [Кр., 1882, с.3], баш сояге – череп [Кр., 1882, с.3], башъ – голова [Кр., 1882, с. 3], аяк – нога [Кр., 1882, с. 3], ауыз – рот [Кр., 1882, с. 3], кюз бябяге – зрачок [Ю., 1900, с.82], ми – мозг [Ю., 1900, с.91], тез капкачы – чашка у колена [Ю., 1900, с.35], башъ сÿяге – череп [Ю., 1900, с.16] арка узяге – спинной хребет [Ю., 1900, с. 10], багыръ – печень [О., 1876, с.55], авыз – ротъ [Н., 1878, с.12; О., 1876, с.52], агызъ [Г., 1801, с. 27], сачъ – волосы на голове [Т., 1833, с.568; Н., 1878, с.63], матка – бала капчыгы [Н., 1892, с. 78], якъ – бок (сторона) [Б., 1871, с.333], юмрукъ – кулак, [Б., 1871, с. 384], муюнъ – шея [Б., 1871, с.269], кулагъ – ухо [Б., 1871, с. 89], койын – пазуха, грудь, объятие [Б., 1871, с.99], курсакъ – желудок, брюхо [Б., 1871, с. 76], муже – туловище (или орган тела) [Б., 1871, с.262], яурынъ – крыльца у плеч, плечо, яурынъ сояге – плечевая лопатка, җаурлы – плечистый, коренастый [Б., 1871, с.345], кашъ – бровь [Б., 1871, с. 368], карынъ – утроба, желудок, кишка [Б., 1871, с.12].

Рассмотрим подробнее соматические термины, представленные в словарях XIX века и активно употребляющиеся в современном татарском литературном языке. К названиям органов, имеющих отношение к голове, относятся следующие слова: авызъ – рот [Н., 1878, с.12], агызъ − рот [Г., 1801, с.27], ауызъ – рот [О., 1876, с.52; Н., 1892, с.3]. Здесь наблюдается традиционное для татарского языка чередование г~w. По мнению , переход звука [г] в звук [w] наблюдается в различных позициях слова [Хаков, 1993, б.103]. Здесь звук [w] передаётся буквами в и у. В современном литературном языке употребляется вариант авыз.

Баш – голова во всех словарях даётся лишь в одном варианте [Кр., 1882, с.3; Г., 1801, с.26; Н., 1878, с.21; Т., 1833, с.204; О., 1876, с.57]. Данное слово в современном литературном языке сохранилось в своем первоначальном звучании. В словарях на основе слова баш зафиксировано несколько соматических терминов: башъ җынагы – череп головной [Т., 1833, с.204]. «Череп» переводится как: башъ сөяге [Кр., 1882, с.3], манглай сюякъ [Г., 1801, с. 26], باش توبهбашъ түбә − верхушка [Г.,1801, с. 27].

Бит – лицо, щека [Т., 1833, с.177; Г., 1801,с. 27; О., с. 58] − также зафиксировано в одном варианте, до сегодняшнего дня слово дошло без изменений. Только в словаре И. Гиганова представлен вариант питъ [Г., 1801, с.27]. Это явление характерно для языка сибирских татар. В качестве синонимов данного слова можно указать: йүз – лицо [Т., т. II, с.294], юзь − [Г., 1801, с.27], йоз [Н., 1878, с. 118], а у Н. Остроумова оно дано как тőс - фигура, лицо [О., 1892, с.57].

Несмотря на различное написание слов борынъ – нос [Т., 1833, с.196; Н., 1878, с. 23], бурунъ − [Г., 1801, с.27], боронъ [О., 1892, с.66], есть основание говорить об их одинаковом произношении. В современном татарском литературном языке употребляется вариант «борон». [Бурун] − произношение, характерное для восточного диалекта [Г., 1801, с.27]. Борынъ тишеге − ноздри [Т, т. I, с.196; Г., 1801, с.27] на сегодняшний день активно употребляется в языке.

В словарях зафиксированы два варианта слова ирен: ирун – губа, губы [Т., 1833, с.151, ], ирен − губа [О., 1892, с.80; Г, 1801, с.27]. Ирун – древний вариант, возникший в результате снижения степени губной гармонии и появления чередования у~е. В современном литературном языке употребляется вариант ирен.

В некоторых единицах нашли отражение звуковые чередования й~җ, характерные для тюркских языков, в том числе и для татарского языка. Например, в словах йанакъ − щека [Т., 1835, с.312] җанакъ [О., 1876, с.69], йүряк – сердце [Т., 1833, с.105; Т., 1835, с.189], йоряк [Г., 1801, с.30], жоряк [О., 1876, с.74], йоряк [Н., 1878, с. 40] наблюдается чередование җ~й. Җаңак, җөрәк – произношение, характерное для говоров среднего диалекта. В современном литературном языке употребляются варианты йөрәк, яңак.

Из соматических терминов многочисленным звуковым изменениям было подвержено слово керфек. Здесь в основном наблюдается переход гласных и чередование согласных: керпек – ресница [Н., 1878, с.93], кирбик – ресница [Г., 1801, с. 27], керпек [Кр., 1882, с.3]. В словаре Н. Остроумова керпек переводится как веко глазное (җугарыгы – верхнее, түбәнге – нижнее) [О., 1876, с.77]. В современном татарском литературном языке употребляется вариант керфек. Кирбик – самая древняя форма, где в результате чередования б~п слово получает следующий вид: керпик. Наблюдается также чередования и~е и п~ф слово получило современное произношение.

Слово маңгай современного литературного языка зафиксировано в словарях как мангай – лоб, чело [Т., 1835, с.227], манлай [Н., 1878, с.101]. Наблюдается чередование нг~ң. Манглай − форма, употреблявшаяся в письменном литературном языке. В разговорной речи выпадает сонорный звук [л].

Слово ми современного литературного языка в XIX веке имело различное написание и произношение: ми − мозг [Т., 1835, с. 235], مى мiя [Г., 1801, с. 27], мей [О., 1876, с.102]. В употреблении осталась наиболее краткая форма «ми». В дрожжановском говоре мишарского диалекта функционируют варианты мый, мыя, мея [материалы автора].

Слово муйын – шея [Н., 1878, с.105; Т., 1835, с.241], буйын [Т., 1835, с.249; Г., 1801, с.28], муйын [О., 1892, с.102] − в рассмотренных нами татарско - русских и русско-татарских словарях XIX века зафиксировано с начальным [м] и начальным [б]. В данном примере наблюдается чередование б~м. указывает: «Со временем в тюркских языках кыпчакской группы, в том числе и в татарском языке, употребление звука [м] становится основной нормой языка» [Хаков, 1993, б.122 ]. В современном татарском литературном языке употребляется форма муен, в дрожжановском говоре активной формой является бун`, в чистопольском говоре − мун` [материалы автора].

Слова сачъ – волосы на голове [Т., 1833, с.568; Н., 1878, с. 63], чяч – волосы [Н., 1878, с.52], цацъ - волосы [Г., 1801, с. 27], чяч – волосы [О., 1876, с.136], как известно, в XIX веке использовались в речи параллельно. Сач – форма, характерная для письменного литературного языка, чәч – для разговорного.

Теш − зуб [Т., 1833, с.316; Н., 1878, с. 54; Н., 1892, с. 4], в словаре И. Гиганова зафиксирована форма тышъ [Г., 1801, с. 27], а у А. Троянского − форма деш − зубъ [Т., 1833, с.530]. Помимо этого существуют различные варианты слова коренной зуб: азакъ деш [Т., 1833, с.20], азу теш, асу тышъ [Г., 1801, с. 27], десна –теш ит [Г., 1801, с.27], [урт] переведено как «десна во рту» [Т., 1833, с. 98]. В современном татарском литературном языке употребляется вариант теш.

В словах терсәк − локоть [Т., 1833, с.291; Г., 1801, с.28; О., 1876, с.121], дерсәк - локоть [Т., 1833, с.526], тез − колено у ноги [Т., 1833, с.306], дез − колено [Т., 1833, с. 529, Г., 1801, с.29] наблюдается чередование д~т. Как известно, это чередование является одним из дифференцированных признаков языков кыпчакской и огузской групп.

Слово бармакъ – палец [Н., 1878, с.25; Г., 1801, с.28], его фонетическое оформление и семантика полностью идентичны с современным татарским языком. Однако в названиях некоторых пальцев наблюдаются отличия: башъ бармакъ, имән бармак [О., 1892, с. 56], шукъ бармакъ – указательный палец [Г., 1801, с.28 ], урта бармакъ, атсызъ бармакъ [Т., 1833, с.46; О., 1892, с.56], чянячя бармакъ [О., 1892, с.56], чәнчә бармакъ [Т., 1833, с.46 ], чыганакъ бармакъ [Г., 1801, с. 28]. В современном татарском литературном языке употребляется вариант чәнти бармак. В приведенных выше примерах наблюдается чередование ч~т. Слово чәнчә бармак в дрожжановском говоре мишарского диалекта используется в форме цәнцә бармак [материалы автора].

Среди соматизмов встречаются и пассивные единицы. Например, слово зрачок в словаре И. Гиганова представлено в форме күзнен иясе [Г., 1801, с.27], а у А. Троянского − күз нуры [Т., 1835, с.166], у Ш. Габдельгазиза приводится его эквивалент күз кешесе [Ш., 1893, с.4]. В современном татарском языке данные термины изменили своё значение. Литературным вариантом считается бәбәк или күз карасы [РТС, 1985, с. 187]

В переводе слова җилкә также наблюдаются некоторые отличия. Слово җилкә в словарях А. Троянского и К. Насыри переводится как плечо [Т., 1833, с.410; Н., 1878, с.51]. В современном литературном языке это слово употребляется в том же значении. В труде Н. Остроумова оно переводится как «затылок, заплечье» [О., 1876, с.70]. Если в словаре А. Троянского оно дается как җилкә чокыры [Т., 1833, с.41], то в лексикографической работе, составленной Миссионерским обществом, җилкә чокыры переведено как «углубление ниже затылка» [Кр., 1882, с. 3].

В словарях А. Троянского, К. Насыри плечо переводится как иң [Т., т. I, с.161; Н., 1878, с.42]. Есть также варианты эйен [Кр., 1882, с.3], اينباش инбаш [Г., 1801, с.28; О., 1876, с.79]. Слово затылок в словаре И. Гиганова переводится эквивалентом иннся [Г., 1801, с.26]. В современном литературном языке варианты иңсә, җилкә употребляются параллельно [ТТАС, т.1, б.448 ].

Слово сердце в словарях было подвержено различным переводам: күңел − сердце [Г., 1801, с.79; Н., 1878, с. 96], кот − сердце [Т., 1835, с.106]. В современном литературном татарском языке употребляется вариант йөрәк. Кот – древний вариант, в современном языке он встречается лишь в составе фразеологизмов. Например, кот чыгу, кот очу коты ботына төшү и др.

Употребляющееся в современном литературном языке слово култык в словарях XIX века имело различное написание: култукъ – подмышка, подпазуха [Т., 1833, с. 47; Г., 1801, с.16], култыкъ – подмышка [Н., 1878, с.91], кулдук − охабка [Г., 1801, с.28]. Здесь наблюдается свойственное тюркским языкам чередование д~т.

ъчУ − ладонь [Н., 1878, с. 25], увучъ − ладонь [Г., 1801, с.28], ыуыч тőбő − ладонь [Кр., 1882, с.4], уч тобе − ладонь [Т., 1833, с.90]. Также неточны переводы слов: учъ - кисть [Ш., 1893, с.4], учъ тőбе – ладонь [Ш., 1893, с.4]. В современном литературном языке «кисть» переводится как «кул чугы» [РТС, 1984, с.216]. В словаре биологических терминов это же слово дается как «запястье» [РТБАС, 1985, с.260]. Следовательно, в данном случае автор подобрал неподходящий эквивалент, что объясняется лишь несформированностью медицинских терминов. На сегодняшний день из слов, зафиксированных в словарях в различных графических вариантах, употребляются лишь уч и уч төбе.

Аякъ − нога [Г., 1801, с.29] во всех словарях зафиксировано в одном варианте. В названиях частей ноги также наблюдаются отличия: аякъ табаны – подошва ноги [Г., 1801, с.57], аякъ ингәче – бедро, ляжка [Г., 1801,с.57; О., 1876, с.56], аякъ җоза – подъём ноги [О., 1876, с.56], аякъ үзлек - лапость [Г., 1801, с.29], үкчя табанъ – пята [Г., 1801, с.29]; балтыръ – икра у ноги [Т., 1833, с.229; Г. 1801, с.29], балтыръ ите – икры [О., 1876, с.56], сыйракъ – голени [Г., 1801, с.29]. Таким образом, можно отметить, что в XIX веке не отмечалось постоянство в употреблении данных названий.

Слово арка в словаре И. Гиганова, как и в диалектах сибирских татар, зафиксировано в форме арга − спина [Г., 1801, с.29], а в остальных трудах имеет место вариант арка − спина [Т., 1833, с.25; Н., 1878, с.12; Кр.,1882, с.3].

В словах багыръ − печень [О., 1876, с.57; Т., 1833, с.214], бауръ − [Г., 1801, с.30; Н., 1878, с.35], бауыръ [О., 1876, с.57] наблюдается чередование г~w. «Печень» в современном татарском языке переводится как «бавыр». В XIX веке не существовало разницы между значениями лексем багыр/баwыр. В современном литературном языке в результате изменения значения они значительно отличаются по смыслу. Слово бавыр употребляется в значении «печень» [ТРС, 2002, б.47], а лексема бәгырь в татарско-русском словаре зафиксирована как «сущ. поэт. сердце» [ТРС, 2002, б.67].

Биүр − хрестец [Т. 1833, с.249]. В современном русском языке слова «хрестец» не существует. В современном татарском литературном языке бөер − почка. Варианты биүряк − почка [Т., 1833, с.250; Н., 1878, с. 43], бойряк – почка [Г., 1801, с.30] в таком виде сохранились только в татарско-русских и русско-татарских словарях XIX века.

Бугунъ − быуын [Кр., 1882, с.3] – сустав. В словаре И. Гиганова указано два произношения этого слова: буунъ, буынъ – сустав. Наблюдается переход г~w. В результате огубления во втором слоге появилось соответствие у~ы. Зафиксированный в словаре А. Троянского вариант бугун в современном языке принял форму буын.

Слово кабырга нашло место практически во всех исследуемых лексикографических трудах [Н., 1878, с.82; Т., 1835, с.63; О., 1876, с.82; Кр., 1882, с. 3], а в словаре И. Гиганова оно дано в форме кабурга сюякъ [Г., 1801, с.29].

В современном татарском языке такие слова, как карынъ – желудок, рубец [Т., 1835, с.82], карынъ – желудок, брюхо, чрево [Т., 1835, с.85], карынъ ите – рубец [Т., 1835, с.83], карынъ – внутренность, желудок [Н., 1878, с.84], желудок [О., 1876, с.85; Кр., 1882, с.3], чрево [Г., 1801, с.30], карындыкъ – брюшина, брюхавица [Т., 1835, с.83; Г., с.30] заменены термином аш казаны. Лексема карын активно употребляется в разговорной речи и в говорах среднего диалекта татарского языка.

Слово корсакъ – чрево, брюхо [Т., 1835, с.87], корсакъ − брюхо [Г., 1801, с.29], корсакъ [О., 1876, с.93; Кр., 1882, с.3] в современном литературном языке употребляется в том же значении. Следует отметить, что в результате близости значений слова карын и корсак как в древнем, так и в современном литературном языках способны заменить друг друга.

Сенер − жила сухая [О., 1876,с.113], сыртъ − хребет [Г.,1801, с.29], сыртъ − хребет, спина, бугор [О., 1876, с.116], сыртъ баганасы – позвоночный столб [Кр., 1882, с.4], тамакъ – горло, глотка, гортань, устье, жерло [Т., 1835, с.21, Г., 1801, с.28; О., 1876, с.118], үбкә − лёгкое [Г., 1801, с.30; Н., 1878, с.19; О., 1876,с.130] без изменений употребляются в современном литературном языке.

Среди соматизмов есть и слова, которые с точки зрения современного татарского языка являются диалектными. Например, түмәнкә в составе слова түмәнкә кабакъ – подглазица [Г., 1801, с.27 ] в восточном диалекте употребляется в значении «түбән» [низкий]. Здесь наблюдается чередование м~б [Тумашева, 1992, с.220].

Самайъ − виски [Г., 1801, с.27] встречается в восточном диалекте [Тумашева, 1992, с.184]. йаурунъ – крыльца [Г., 1801, с.28] в диалекте сибирских татар используется в значении «плечо, затылк и спина» [Тумашева, 1992, с.73]. Это слово встречается и в дрожжановском говоре мишарского диалекта в составе соматизма йаурны башы [материалы автора].

Иргакъ – нёбо во рту [Г., 1801, с.28] употребляется только в диалекте сибирских татар в значении «нёбо» [Тумашева, 1992, с.253]. Тагымъ – подколенье [Г., 1801, с. 29] активно употребляется также в языке сибирских татар [Тумашева, 1992, с.199]. Слово ашикъ – лодыжка [Г., 1801, с.29] в сергаческом, хвалынском, лембринском говорах мишарского диалекта [Тумашева, 1992, с.35], в говоре сафакульских татар ашык – тубык сөяге «шиколотка»: Ашыкка йеткән калуш кийеп кенә сыгарлык тышка, бысырак [Юсупов, 2006, б. 173]. В дрожжановском говоре слово сохранилось в составе таких единиц, как ашык уены, ашык уйнау [материалы автора].

Слово тарамышъ в словаре И. Гиганова переводится как «сухая жила». Своеобразно и само произношение данной лексической единицы [Г., 1801, с.26]. Это слово в значении «сухожилия» употребляется в эчкинском говоре среднего диалекта [Тумашева, 1992, с.203]. Словоيانباش йанбаш представлено в значении «холки», «бёдра» [Г., 1801, с.29], а в восточном диалекте имеет значение «тазовая кость» [Тумашева, 1992, с.68].

Слово аймамъ – горсть [Г., 1801, с.28] в кукрендинском и чебуркинском говоре восточного диалекта употребляется в значении «ладонь» [Тумашева, 1992, с.19].

Слово күксә − грудь [Г., 1801, с.28] употреблялось в древнетюркских памятниках. Часто оно встречается в словаре М. Кашгари и в памятниках, написанных уйгурским письмом [ДТС, с.313]. Это слово не образует ареалов употребления в масштабе тюркских языков, в которых для обозначения названия «грудь» употребляются слова с единой корневой основой коке «сосать грудь, соску». Историческое исследование морфологической структуры приведенных выше названий позволило ученым доказать единство этих слов: күкрәк и күксә [Кадирова, 2001, с. 98]. Форма күксә/көгүс от слова күкрәк в восточном диалекте имеет значение «грудная клетка» [Тумашева, 1992, с.167]. Это слово встречается также в мензелинском говоре среднего диалекта, и на его основе образовалась новая лексема күксәү [ТТДС, 1969, б.281].

кикертяк – горло [Г., 1801, с.28; Тумашева, 1992, с.98], цыршкак сацъ – кудрявый [Г., 1801, с.27] зафиксированы в словаре И. Гиганова и используются в языке сибирских татар [Тумашева, 1992, с.245]. иликъ – кость пустая [Г., 1801, с. 26] в восточном диалекте употребляется в значении «голень» [йелек сүйәк] [Тумашева, 1992, с.78]. с имгирюкъ – возгри [Г., 1801, с.27] в диалектах сибирских татар произносится как [сиңгир] и означает «сухожилие». Здесь наблюдается чередование нг~ң.

Следует отметить еще один соматизм. В словарях Л. Будагова и И. Гиганова слово туловище дано эквивалентом мөчә: муже – туловище [или орган тела] [Б., 1871, с.262], моца –туловище [Г., 1801, с.29]. Оно сохранилось в говорах диалектов сибирских татар и представлено в виде моца и имеет значение «человеческое тело» [Тумашева, 1992, с.153], в настоящее время в том же значении встречается в нагорном говоре среднего диалекта. Например: И наным, тәтәңнең бөбөн мөчәсе ауырта [материалы автора].

Нами было проанализировано около 200 названий частей тела, имевших место в двуязычных татарско-русских и русско-татарских словарях XIX века. Некоторые соматические термины зафиксированы во всех словарях, часть же встречается лишь в некоторых из них. Многие соматические термины сохранились в современном татарском литературном языке в том виде, в каком они были зафиксированы в словарях XIX века.

Соматические термины являются устойчивой лексико-тематической группой, практически не поддающейся языковым изменениям.

Если не считать некоторые изменения в области фонетики, большинство соматизмов из словарей XIX века в современном татарском литературном языке употребляются без изменений: баш, аяк, йөз, кул, тел, теш, бармак, бугаз и др.

Однако следует учесть, что в данных трудах имело место различное написание одних и тех же соматических терминов, что объясняется в основном несоответствием арабской графики татарскому языку и разночтением терминов составителями словарей.

Литература

Базарова названий частей тела и производных от них в тюркских языках: автореф. дис. ... канд. филол. наук / ; АН Узбекской ССР. – Ташкент, 1967. – 27 с.

Названия частей тела человека, оканчивающиеся на – z в азербайджанском языке / А. Ахундов // Советская тюркология. – 1978. – № 3. – С. 70 – 75.

X. Татар әдәби теле тарихы / . – Казан: Казан ун-ты нәшр., 1993. – 325 б.

Русско-татарский словарь. – М.: Русский язык, 1985. – 733 с.

Татар теленең аңлатмалы сүзлеге: 3 томда. – Казан: тат. кит. нәшр., 1977. – Т. 1. – 475 б.

Русско-татарский словарь биологических терминов – Казань: Магариф, 1998. – 453 с.

Татарско-русский словарь. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2002. – 462 с.

Тумашева диалектов сибирских татар / . – Казань: изд-во Казан. ун-та, 1992. – 255 с.

Кадирова Мухаммедьяра «Тухфа – и мардан» и «Нур – и содур»: Лексика. / . – Казань: Фикер, 2001. – 232 с.

Татар теленең диалектологик сүзлеге. – Казан: тат. кит. нәшр., 1969. – 643 б.

Полные сведения об авторе

- Ф. И.О.	- домашний адрес с индексом 420101 Г. Казань, ул. Мавлютова. 44-21
- место работы, занимаемую должность Институт филологии и искусств Казанского федерального университета, зав. кафедрой теории перевода и речевой коммуникации	- контактный телефон (с кодом города)
- ученую степень и ученое звание Доктор филологических наук, профессор	- адрес электронной почты [e-mail]