О типах воспитания детей

О типах воспитания детей

Материал взят с сайта http://www. ***** (Индустрия детских лагерей)

Новая рубрика: Родительский класс

Новую рубрику, посвященную вопросам воспитания и проблемам взаимопонимания детей и родителей ведет в нашем интернет-журнале магистр философии, психолог, педиатр, доктор медицинских наук, профессор и писатель Алла Баркан – автор 122 научных статей и многочисленных публикаций в научно-популярных журналах и 20 книг, в том числе «Ультрасовременный ребенок», «Мир глазами младенца», «Плохие привычки хороших детей», «Большая книга о воспитании детей» и «Рядовые семейных войн».

«Дорогие мамы и папы! Добрый день! Давайте разберемся вместе с вами в тайнах и загадках вашего ребенка, в особенностях воспитания его, в особенностях вашей любви к детям. Давайте вместе пройдем по различным лабиринтам детства, чтоб овладеть искусством общения с ребенком, а не манипулированием им. Давайте создадим для детей зону родительской любви, чтоб стать счастливыми родителями счастливого ребенка».
Алла Баркан

 

Автор Алла Баркан

Продолжаем рассказывать родителям о типах воспитания детей.

Воспитание по типу Золушки

— Ты опять плохо убрала в своей комнате.
— Я все убрала полностью.
— Это, по-твоему, убрала полностью? А почему эта книга лежит здесь?
— Я ее сейчас читаю.
— Тебе надо убирать, а не читать. Брала бы пример с Тани. У той всегда все в порядке, и учится лучше тебя. А ты вечно хуже других.
Невольно мне пришлось стать свидетельницей такого разговора матери с дочерью.

Наверно, в целом мире нет родителей, которые бы не знали сказку «Золушка». Нетрудно догадаться, что значит воспитание по типу Золушки. В такой семье малыш не знает о ласке и любви. Его все время унижают и оскорбляют. Он постоянно чувствует себя ненужным, плохим, ущербным, обузой в доме. Всего боится, особенно противопоставления другим, по мнению родителей, гораздо лучшим детям.

Ребенок делает все от него зависящее, чтобы походить на идеал родителей. Он угождает им, предупреждает их желания. Но кроме раздражения и гнева с их стороны ничего не получает. Родители обычно вспоминают о нем тогда, когда необходимо его внезапно чем-то нагрузить, причем наказывать его они способны по любому поводу.

Малыш страдает и не знает, как себя вести. Как правило, он находит своеобразный выход из создавшегося положения: он фантазирует и грезит нереальным миром, где все проблемы разрешаются, как в сказке, и исчезает чувство безысходности, которое день ото дня гнетет его все больше. Мир иллюзорный, наслоившийся на повседневность, немного притупляет всю ее жестокость и, уводя ребенка от действительности, временами помогает «выстоять», «спастись». Такие дети, вырастая, часто «мстят» родителям за свое далеко не «золотое», украденное детство.
 
«Ежовые рукавицы»

— Ты почему так тихо поздоровался, — обрушилась на Васю его мама, когда они входили ко мне в кабинет,— а ну-ка, повтори еще. Я говорю тебе: погромче! — почти кричала на ребенка мать, хоть сыну было лишь четыре года… Он беспрекословно выполнял… нет, не просьбы — приказы.

Я постаралась как-то успокоить женщину, вернее усмирить, оправдывая ее сына. Но это сделать было невозможно. Она считала, что во всем права, что драть ребенка надо с колыбели, что только тумаки и оплеухи — необходимое подспорье в воспитании, а вовсе не моя подслащенная нежность. Я не могла ее остановить, пытаясь объяснить ей, что в присутствии ребенка она не может это говорить. Но мальчик жался к ней, испуганно дрожа, и вдруг буквально закричал мне «здравствуйте», исполнив все-таки приказ матери.

Когда ребенка держат в «ежовых рукавицах», он подневолен и бесправен, безлик и безголос. Ему диктуют, ему приказывают, на нем срываются и разряжаются. Ему внушают только подчинение. Чуть что не так — ремень, угрозы, избиения. Страх заставляет малыша смириться, страх правит действиями и поступками. Такой ребенок, совершенно не зная ласки и тепла, беспрекословно подчиняясь, ожесточается, черствеет и вырастает эмоционально неотзывчивым, суровым, жестким, черствым, довольно часто с бурными реакциями «законсервированного» в нем на всю жизнь протеста.

Воспитание по типу повышенной моральной ответственности

— Что делать с Настей? — жалуется мне мама шестилетней девочки, — Как все-таки заставить ее ухаживать за младшим братом, когда я на работе, а он не в садике?
— Но Ваша дочь сама еще нуждается в уходе, ей всего шесть.
— Я в шесть уже готовила на всю нашу семью, а Настя  до сих пор еще не знает, что это такое. А вот сидеть с ребенком, я думаю, — обязана, если желает оставаться с нами.

Еще один неправильный тип воспитания, когда на плечи малыша родителями возлагается огромная ответственность, обычно непосильная для возраста ребенка. Свои не оправдавшиеся до сих пор надежды взрослые мечтают реализовать хотя бы в детях. И малыши должны учить английский, играть на скрипке, писать, читать, едва родившись, чтобы оправдать тщеславие родителей. Другой вариант такого воспитания — когда ребенку поручают заботиться о младших в доме или же о престарелых, причем не понарошку, играя, а в самом прямом смысле. Это, безусловно, тяжким бременем ложится на плечи малыша и отражается на психике ребенка, который не по возрасту серьезен, все время озабочен и ищет выход из создавшегося положения. С такими детьми часто обращаются к врачам по поводу неврозов.

Продолжение следует...

О типах воспитания детей

Автор Алла Баркан

Мы уже знаем с вами типы мам и типы пап, особенности их любви к ребенку, а как все это проявляется в процессе воспитания детей и проявляется ли вообще — большой вопрос…

Даже используя самые мудрые советы опытных педагогов и психологов, мы все равно по-своему воспитываем ребенка. Наверное, потому что эти советы рассчитаны на каких-то среднестатистических аморфных родителей, а мы… Мы переполнены своей индивидуальностью, как, впрочем, и наш малыш. Но, тем не менее, как оказалось, и наши «авторские» родительские методы не так уж и оригинальны. Они вписываются в различные варианты схем и сценариев современного воспитания детей.

Родителей нередко обвиняют в том, что они неправильно воспитывают своего ребенка. Но как можно отличить неправильное воспитание от правильного? И может ли вообще быть воспитание неправильным? Как бы это ни звучало парадоксально, может... То, что мы воспитываем ребенка, вовсе не значит, что мы даем ему нечто полезное. Не разбираясь в педагогике, рассчитывая лишь на интуицию, родители нередко идут неправильным путем.

Наверно, невозможно перечислить все типы воспитания и их нюансы, влияющие негативно на психику ребенка, но ряд из них мы все-таки напомним. А вы задумайтесь, какой из этих типов используете сами. Задумайтесь и постарайтесь скорее внести коррективы в свой стиль общения с ребенком. Ведь если еще сегодня он всего лишь на всего росточек, который жаждет влаги и тепла, то завтра он уже даст вам плоды, в которых могут появиться черви, уничтожающие их.

Кумир семьи

— Скажите моей маме, — просит меня пятилетняя Аленушка, — чтобы она меня не отдавала в детский сад. Мне и самый лучший не нужен.
— Почему тебе так не хочется идти в детский сад? — пытаюсь выяснить я причину.
— Потому что там много детей.
— Но ведь это же так хорошо, у тебя появится много друзей.
— А зачем мне друзья? Я знаю, что лучше всех.
— Кто тебе такое сказал?
— Мама и папа.
— Они пошутили.
— Это Вы шутите…
Я чувствую, что Аленушка в свои пять с небольшим пытается вести со мной разговор буквально на равных, потому что ее приучили к этому, превратив в идола семьи.
— Расскажи мне, пожалуйста, Аленушка, а что это значит — быть лучше других? Я слышу про это в первый раз и боюсь, что не совсем правильно тебя поняла.
— В первый раз! — не скрывает своего удивления девочка, и тут же пытается грамотно все разложить по полочкам, чтобы мне как можно понятнее все объяснить.
— Ну, я самая красивая, самая умная, самая нарядная…
— Из кого — самая? — невольно вырывается у меня.
— Ну, из всех остальных детей! Что тут непонятного, — поражается Алена. — Разве Вы это сами не видите?
— Пока еще не рассмотрела. — Глаза девочки округляются до невероятности, и она просит маму увести ее из моего кабинета домой, потому что я не увидела, что она самая лучшая на земле.

Аленушка — типичный кумир семьи, не понимающий, что все «владения» кумира обычно ограничены. Например, ее владения ограничены пространством семьи. Но разве в пять лет это осознаешь? Наверное, любой из нас не прочь хоть для кого-то стать кумиром, пускай на миг. И, когда говоришь об этом типе воспитания, невольно кажется — ребенку повезло: он обожаем, он действительно любим, любим не просто, а без предела. Языческое божество, смысл жизни, идол, требующий поклонения. А проще говоря, «пуп земли» и «центр вселенной». Им восторгаются, над ним дрожат, все в доме буквально молятся на него, предупреждая каждое желание. Любая прихоть малыша — закон. Во всех поступках его мама с папой находят лишь незаурядность, и даже шалости «кумира» неповторимы. Ежесекундно, ежеминутно родители в нем открывают новые «таланты», любуясь ими и нередко демонстрируя эти мнимые способности своего ребенка знакомым, родственникам и друзьям. Такой ребенок, твердо веря в свою исключительность, растет капризным, своевольным эгоистом, лишь потребляя и не желая отдавать взамен.

Опережая своих сверстников в запросах, «кумир» семьи нередко отстает от них в приобретении элементарных навыков, в развитии: он не способен сам умыться и одеться. Родители освобождают малыша от всех обязанностей. И это скажется впоследствии, во взрослой жизни. Ну а пока такой ребенок практически не может адаптироваться к школе, где если он и выделяется, то только бесконечными капризами и отставанием от большинства ровесников в умении справляться с элементарными вещами. Над ним висит дамоклов меч психического дискомфорта. Своими методами воспитания родители сами культивировали это.

Гиперопека

— Ты почему не играешь в футбол? — спрашиваю я у шестилетнего Артема, с завистью наблюдавшего за  футбольными баталиями его ровесников во дворе детского сада.
— Мне мама не разрешает, — пытается объяснить он.
— Но мама тебе не разрешает играть в другом месте, а не в детском саду. Воспитательница же тебе разрешила.
— Да. Но я же могу нечаянно упасть, ударить руку.
— Артем, ты из-за этого не переживай! Поднимешься, а если на руке вдруг будет ссадина, помажем йодом.
— Но из-за ссадины я не смогу играть на скрипке. Вы знаете, мама решила, что я буду играть на скрипке, — пытается довериться мне мальчик, лишь бы только не идти играть в футбол — предел мечтаний каждого мальчишки, но не Артема, который словно зомбирован гиперопекой своей мамы.

Уже само название «гиперопека» говорит нам о сущности этого метода воспитания. Ребенок, которого чрезмерно опекают, несамостоятелен и не стремится к самостоятельности во время кризиса трех лет. Ему нет смысла «бунтовать», отстаивая «Я-систему». Ведь то, что он отличен от других, ему внушили уже с самого рождения, и он прекрасно знает, что неповторим. Любой конфликт с родителями — это поражение. Малыш привык повиноваться и следовать советам взрослых, которые продумали всю его жизнь до самых мелочей и «разработали» ее маршрут, невольно превратившись в диктаторов. Они, не сознавая этого, из самых благих побуждений следят за каждым шагом ребенка, и контролируют его во всем. Наверно, даже в мыслях.

Под прессом контроля их малыш теряет индивидуальность, становясь похожим на заводного робота. Он твердо знает: это надо сделать так, а это — так. Довольно часто при гиперопеке родители возносят малыша, как и кумира, до небес. Однако, вознося, они не только любуются ребенком, но и «готовят» вундеркинда. Малыш загружен занятиями до предела. Он хочет оправдать надежды. И чтобы он их оправдал, его оберегают не только от превратностей судьбы, но и от дуновения любого ветерка. А раз оберегают, значит, он и вправду — большая ценность.

Всем можно бегать босиком — ему нельзя: наколет ножку. Все дети кушают мороженое — он не может: оно холодное, вдруг заболеет ангиной? Всем разрешают купаться в речке, кроме него: там глубоко, вдруг захлебнется? 

Он, в самом деле, неповторим... И, веря в это, малыш сам лелеет свою персону, день ото дня лишь погружаясь в оранжерейный «климат» своей семьи: гиперопека ведет к безволию, лишает творческого начала. Жизнь по подсказкам — существование. Такие дети, уже став взрослыми, могут пополнить ряды неудачников, им очень трудно жить в коллективе. Довольно часто гиперопека, не прекращающаяся и в подростковом возрасте, приводит к бурной реакции протеста.

Воспитание по типу «кронпринца»

— Мама, мама, — не дает поговорить нам с моей знакомой ее пятилетняя дочь Оксана, — а ты пойдешь со мной в кино?
— Во-первых, ты мешаешь нам, а во-вторых, ты лучше меня знаешь, что у меня нет времени ходить с тобой в кино.
— А мама Лены всегда ходит с ней.
— Но мама Лены полдня на работе, а я неделями, ты это видишь. Разве у Лены есть столько игрушек, сколько у тебя? Разве у Лены есть такие платья, что позавидуют принцессы? Пойми же, я для этого работаю, а ты мне говоришь в который раз про это никому не нужное кино.
— Но я хочу пойти с тобой в кино.
— Ты что меня не понимаешь что ли?

Такой тип воспитания все чаще и чаще культивируется в довольно обеспеченных, зажиточных, богатых семьях, члены которых имеют значительный вес в обществе и занимают в нем высокие посты и должности, недосягаемые для большинства людей. Отдав самих себя карьере, родители не могут заниматься собственным ребенком. Вся жизнь их расписана буквально по часам. Им трудно выкроить минуту, чтобы поиграть немного с малышом, узнать о том, что его беспокоит или чего ему хочется. И недостаток своего внимания, чувств они обычно компенсируют искусственной родительской любовью — одаривая и задаривая малыша. Ребенок окружен ценнейшими подарками, он с малолетства обладает тем, что многие не в состоянии купить, работая всю жизнь. Родители считают, что он счастлив. Малыш имеет даже «птичье молоко»! Но так обычно думают родители, а дети чаще всего — по-иному. Им не нужны ценнейшие подарки или вещи — им нужен нежный взгляд, улыбка и ласковое слово. И даже если кажется, что дети гордятся положением своих родителей, то это не всегда бывает так.

Наверное, при первой же возможности большинство из них отдали бы все краски мира за серую, обыденную жизнь детей в обычных семьях, с обычной мамой и с обычным папой. Отдали бы лишь за то, чтобы они, как все, могли делиться радостями и печалями с родителями, чтобы они, как все, могли в воскресенье с мамой или папой пойти в гости, в парк, а, может быть, на речку... Но их родители не могут быть, как все. И потому не в силах отыскать причину недовольства своего ребенка, ведь перед ним открыты все дороги.
А разве смысл родительства не в этом?

Поэтому «кронпринцы», повзрослев, своей безвольностью и нерешительностью «губят» все то, что подготовлено для них. Или же оказываются способны вдруг «протестовать» против всего, что получено так легко от родителей, чтобы «идти своей тропой». Родителям становится непонятно, почему ребенок их «бесцветный» не оправдал надежд, хотя они всю жизнь свою потратили на то, чтобы он их надежды оправдал.

Нужна ли детям отцовская любовь?

Автор Алла Баркан

Недавно я внезапно оказалась свидетельницей разговора двух мам, смотрящих за детьми, играющими в песочнице.
— Ты собираешься теперь работать или нет?
— А как же? Уже достаточно сидела дома. Насиделась. Вопрос лишь в няне, хотя мы с мужем и договорились чередоваться по возможности друг с другом. Но вдруг какое-то ЧП.
— Твой муж так любит вашего ребенка?
— Больше меня.
— Не верится, чтобы мужчина так любил детей.
— Не просто любит, возится с Алешей, как только у него есть время, день и ночь. Меняет памперсы, играет, кормит… Они не могут друг без друга жить.
— Да тебе просто повезло! А мой — все на меня. Считает, что мужчина не должен вмешиваться в воспитание детей, что это не мужское дело. Мужское дело зарабатывать и содержать.
— Но мой ведь тоже зарабатывает. Тоже ведь мужчина. И, тем не менее, все время помогает мне, а у тебя какой-то домострой.
— Нет, просто отец мужа так воспитывал его. И он теперь воспитывает точно так же сына.
— Но разве это воспитание? Твой муж просто содержит вас.
— Пускай содержит. Я ведь справляюсь с сыном без него…
Как это не казалось бы странным, но это был совершенно банальный разговор для наших дней, касающийся родительской роли современного отца. Кто он сегодня, в самом деле, для ребенка? Кормилец или воспитатель?

А если бы я услышала подобный разговор в начале прошлого века, меня бы просто удивил отец Алеши: работает, и после этого еще находит в себе силы ухаживать за маленьким ребенком. В те годы ведь была совсем другой модель отцовства, другая роль отца в семье. Отец не просто был кормильцем, он властвовал и был главой семьи, наставником. Он принимал все важные решения, следил за дисциплиной, контролировал и для ребенка был всегда примером для подражания. Воспитывать детей было уделом матери, которая лишь занималась домом. Но отец был ответственным за воспитание детей, особенно, когда речь шла о сыне.

Вообще, по мнению Эрика Фромма, отец помогает ребенку не просто жить на земле, а указывает ему, «как узнавать дорогу в мир». И в отличие от безусловной истинной материнской любви отцовская любовь — это оценочная любовь.

«Я люблю тебя, потому что ты удовлетворяешь моим ожиданиям, потому что ты исполняешь свои обязанности, потому что ты похож на меня», — главные постулаты такой любви. Так что любой ребенок, если только захочет, может эту любовь заслужить. Ее можно добиться, лишь бы только сумел соответствовать основным добродетелям этой любви.

Но такую любовь легко также утратить, если ты перестал соответствовать им. Так что эта любовь нестабильна, любовь-маятник, любовь-юла… Иногда отцовская любовь может быть так же, как материнская, безоценочной, правда, это уже исключение, а не правило.

Но, тем не менее, уже со второй половины прошлого века во многих семьях отцовская любовь все больше и больше начала напоминать материнскую, во всяком случае, веяние времени проявило в ней тоже безоценочное начало. И вероятнее всего, это связано с эмансипацией, приведшей к социальной и экономической независимости женщины.

Да, действительно, на сегодняшний день совершенно другим стал образ жизни семьи. Победила эмансипация, перевернув все прежние понятия о семейных отношениях вверх дном. Женщины сами стали кормильцами в своих семьях, нередко и главными. Все это способствовало пересмотру ролей матери и отца в воспитании своих детей.

Современное отцовство повернулось к ребенку лицом. И хотя в последние годы все чаще и чаще слышится мнение, что роль отцов в семьях лишь умаляется — много мам-одиночек, родивших безбрачных детей, много мам-одиночек после развода, так как в 90% случаев развод означает, что ребенок остается с мамой, — тем не менее, это вовсе не так. Отец детям необходим так же, как и дети ему.

По данным зарубежных ученых, подобная модель привела к тому, что в последнее время, несмотря на присущий мужчинам эгоцентризм, наметилась даже своеобразная тенденция, свидетельствующая о том, что после появления ребенка в семье приблизительно у 35 % отцов уровень эгоцентризма начинает спадать, и мужчине уже больше хочется отдавать, чем брать.

По мнению T. Pleck, главными параметрами отцовского взаимодействия с ребенком являются следующие:
- вовлечение отца в процесс ухода за ребенком, хотя бы только для общения или совместной игровой деятельности;
- пространственно-временная и эмоциональная доступность отца для ребенка;
- ответственность за воспитание ребенка и принятие связанных с ним решений.

Изменение этих параметров все чаще и чаще идет в пользу ребенка в связи с поддержкой все большим и большим количеством отцов этих положений. Причем сегодня не только для женщин, но и для многих мужчин семья становится не менее важной, чем работа, и даже важнее работы, определяя психологическое благополучие человека, и, безусловно, — семья с детьми.

И все-таки для чего нужна ребенку оценочная отцовская любовь, если он переполнен безоценочной материнской любовью?
Во-первых, оттенки отцовской любви дополняют колорит материнской любви, и ребенок испытывает все нюансы этого самого сильного родительского чувства, необходимого для становления личности.
Во-вторых, эта любовь способствует половой идентификации ребенка. Она помогает мальчику приобретать мужские черты и стать мужественным, хотя бы путем подражания, а девочке стать женственной, зная, в чем ее привлекательность, одобряемая отцом.
В-третьих, отец воздействует на самооценку своего ребенка и помогает ему составить представление не только о себе, но и о людях, окружающих его.
В-четвертых, отец способствует развитию самостоятельности у ребенка, тем самым адаптируя его к «сюрпризам» жизни…

Перечисляя преимущества любви отца к ребенку, можно до бесконечности нам выделять и — в-пятых, в-шестых, в-седьмых… Но среди этих всех перечислений необходимо также не забыть то, что помимо прочего отец также дает ребенку понятие о дисциплине, стойкости и мужественности.

Отец — один из важных символов, олицетворяющих защищенность ребенка. За его спиной можно ничего не бояться и быть уверенным в себе. Благодаря отцу ребенок учится противостоять насилию. Авторитет отца нередко влияет на выбор будущей профессии.

Конечно, в каждом случае к этим достоинствам отца можно прибавить и другие: от введения ребенка в мир современного прогресса до нахождения своего места в нашем мире. Отец, заботящийся о ребенке и уделяющий ему достаточное внимание, помогает формированию у детей таких черт характера, как рассудительность, сдержанность, ответственность, дисциплинированность, оптимизм…

По мнению психологов, эмансипация привела также к тому, что если раньше отцовство, несмотря на его недостатки, было одним из атрибутов мужчины, то сейчас им больше занимаются по призванию — нравится или нет.

Да, почти для трети отцов рождение ребенка — это психологическая встряска, но как она скажется на воспитании малыша, чаще всего связано с личным жизненным опытом этого мужчины, опытом, передаваемым из поколения в поколение в этой семье. Во всяком случае, об этом свидетельствует Гарвардское исследование, во время которого на протяжении полувека в прошлом столетии проводилось наблюдение за четырьмя поколениями мальчиков в одних и тех же семьях.

Положительные сдвиги в отношении современного отцовства подтверждаются также и одним из последних исследований, проведенных в четырех европейских странах. Оказалось, что испытываемое от работы удовольствие у мужчины тесно связано с отношением его коллег к его родительским обязанностям — положительным или отрицательным.

В зависимости от оценки жены потенциальных возможностей мужа как хорошего отца, отцы пытаются утвердить себя в этой роли. Причем, чем более положительно оценивает мать своего мужа в роли отца ребенка, тем более благоприятен климат семьи, тем больше женщины удовлетворены своим браком, тем более близкие отношения между супругами.

Если отцовство не препятствует самореализации мужчины, удовлетворение им усиливается по мере увеличения возраста отца и при условии его профессионального роста и роста заработной платы. Короче говоря, хороший отец — это постоянно самореализующийся мужчина не только в своей профессиональной деятельности, но и в родительстве.

Да, современное отцовство все время продолжает отдаляться от традиционного отцовства. Мужчина, любящий жену, сегодня посещает школы пап, курсы для помощи жене во время родов, присутствует при родах сам. Он сразу же после рождения ребенка — с ним, пытаясь помочь маме после возвращения с работы. Игра с младенцем для него — забава, как, впрочем, и игра с ним для младенца. Ведь с папой можно то, что запрещает мама: подбрасывание вверх малыша, катание на папиных коленях. Да и потом, когда ребенок с папой, он может делать много из того, что невозможно с мамой, которая боится постоянно за здоровье малыша: не лезь туда, не делай это. А если рядом только папа, то можно и залезть, и сделать это…

Общение с отцом способствует развитию самостоятельности малыша, перепроверок «можно» и «нельзя», которыми жонглирует все время мама, настаивая часто на «нельзя» даже тогда, когда ребенок уже эти «нельзя» перерос.

Все чаще и чаще с современным отцом, ухаживающим за своим малышом буквально с первых минут после его рождения, у ребенка устанавливаются теплые и доверительные эмоциональные отношения. Ну, а как может быть иначе, когда папа купает, меняет памперсы, носит на руках и даже кормит малыша через соску. Такие папы — вторые мамы, а вернее — настоящие отцы, любящие своих детей не только оценочной, но и безоценочной любовью, превращая исключение в правило, ведь Эрик Фромм жил просто в другие времена.

Какие мы мамы?

Автор Алла Баркан

Говоря об особенностях материнской любви, хотелось бы остановиться и на вариантах типов современных мам, источников этой любви. Ведь, несмотря на то, что любовь — это сугубо индивидуальное чувство, в материнской любви есть и много общего, позволяющего выделить наиболее типичные варианты мам.

По мнению психологов, среди множества «вариантов» современных мам с различными стилями поведения преобладают четыре стиля (), из которых, пожалуй, самый оптимальный вариант — вариант Спокойной или Уравновешенной мамы.
В противовес Спокойной маме другой тип — тип Тревожной мамы.
Есть что-то общее между Тревожной и Тоскливой мамой.
И, наконец, четвертый тип — Уверенной и Властной мамы.

Помимо вышеперечисленных психологических вариантов типов матерей, свои варианты типов предлагают также медики (). Среди этих вариантов наибольший интерес, скорее всего, представляют типы мам, общение с которыми обычно отражается на состоянии здоровья их детей, способствуя развитию у них неврозов или невротических реакций. Причем уже само название этих мам говорит само за себя.

Так кто же эти мамы? «Царевна Несмеяна», «Снежная Королева», «Спящая Красавица», «Унтер Пришибеев», «Наседка». Помимо этого, мое постоянное общение с мамами малышей и подростков позволило также и мне самой дополнить этот перечень современных мам, среди которых наиболее интересными на сегодняшний день мне показались такие типы.

«Мама с калькулятором» — это, пожалуй, один из самых современных «вариантов» мамы, заботящейся о достойном образовании своего ребенка, и постоянно подсчитывающей, в какое количество денег это образование обойдется ей. Малыш с самого раннего возраста знает, что катание на пони дороже, чем занятия английским языком, и поэтому он должен хорошо освоить это катание, чтобы мама не тратила деньги зря. Такие мамы прививают своему ребенку прагматизм чуть ли не с самого рождения, лишая его детской непосредственности и наивности, готовя из него нечто похожее на бэби олигарха.

«Бизнес-леди» — такая мама чем-то напоминает собой маму с калькулятором… Но она день и ночь считает не только то, сколько «стоит» ей ребенок, но и во сколько ей обходится семья, которую она своим успехом в разных сделках пытается облагодетельствовать. У этой мамы так широки масштабы деятельности, что в них ребенок занимает меньше точки, и на внимание к нему нет просто времени. Да и зачем: всегда обут, одет, всегда накормлен, имеет все, что только пожелает. Что ж еще надо от нее ребенку, имеющему суперсовременную и сверхзаботливую мать.

«Гламурная дама» — из мам, любующихся лишь собой, старающихся походить на леди, но только в отношении «изысканных» манер, усвоенных из глянцевых журналов. Правда, манеры эти, в основном, распространяются лишь на чужих людей. В общении с ребенком такая мама забывает про бутафорскую гламурность, показывая нищету своей изнанки. Но, тем не менее, ребенок должен выглядеть у нее хотя бы как синекудрая Мальвина с ее «воспитанностью», от которой тошно даже Артемонам, не то, что Буратино.
Малыш, воспитанный подобной мамой, обычно с ранних лет пропитан мутным лоском, и знает, как пробиться в жизни, используя гламурную фальшивость.

«Хай-тек-мама» — суперсовременная мама, пытающаяся превратить своего малыша в «цифрового» ребенка, выращенного благодаря ежедневным новинкам сегодняшнего прогресса и чуду высоких технологий. Мама, растящая своего малыша оторванным от реальной жизни, — из-за уникальности методов выдуманного ей его воспитания. Мама, обрекающая своего ребенка на одиночество, с самого раннего возраста прививающая ему понятия о том, что «дружить» надо только с игрушками, а не с детьми. Мама, воспитывающая высокомерие в ребенке и холодность к окружающему его миру.

«SMS-мама» — мама, общающаяся даже с маленьким ребенком, прошедшим «дрессировку» раннего развития, по кратким SMS-сообщениям или же разговорами по мобильному телефону. Стиль воспитания подобной мамы — это практически тотальный контроль собственного ребенка, завуалированный подобным общением, превращенный в псевдоконтроль… Почему в псевдо? Да потому, что такое воспитание осуществляется на расстоянии, и чем действительно занят ребенок — не видно и не проверишь. Приходится верить только на слово. Такая мама передает свои родительские обязанности мобильному телефону, превращая его во всевидящее око, в результате чего суперконтролируемый ребенок практически растет безнадзорным, правда, «в объятиях» одной из самых востребованных новинок технического прогресса.

«Телемама» — такая мама заменяет обременительный для нее «мобильный контроль» «телевизионным контролем», разрешая ребенку подолгу сидеть перед голубым экраном, благодаря чему твердо знает, чем занят малыш в данный момент. К сожалению, подобную маму мало волнует, что впитывает ее ребенок с телеэкрана и что «зомбирует» его в данный момент. Ей совершенно безразлично — он смотрит образовательные программы или «учится» быть монстром. Главное, что он при деле и она тоже, не говоря уже об «особом» материнском контроле.

«Чайлдфри-мама» — это мама, ребенок которой — нежеланный гость в ее доме, появившийся в нем по случайности, или же, бывший раньше желанным, по каким-то причинам утративший вдруг такую желанность. Чайлдфри-мама не просто не скрывает, а всегда демонстрирует детям свою нелюбовь. И малыш для нее — что-то вроде Козетты в семье, ведь она сама сделала его изгоем своим воспитанием, негативными эмоциями и унижением самолюбия ребенка. Такой малыш растет ненужным сорняком и, в лучшем случае, окутан безразличием. Но даже это безразличие — отрада для него в сравнении с презрением и нелюбовью.

«Суррогатная мама» — разновидность современной Снежной Королевы, по своей холодности чем-то напоминающая Чайлдфри-маму. Как правило, так равнодушно, к вынашиваемым ими зародышам должны относиться нынче ставшие модными суррогатные матери, которым просто нельзя привязываться к рожденным ими в будущем детям. Суррогатная мать способна демонстрировать из себя заботливую маму, лишь играя роль матери. Но на самом деле такая женщина воспринимает малыша как соперника и конкурента. Это просто-напросто псевдомать, заменившая искреннюю привязанность к малышу искусственной привязанностью, которую считает нужным показать при посторонних людях.

«Новорусско-элитная мама» — почти типичная современная мама в семьях «новых русских». Мама, заботящаяся больше о своем внешнем облике, чем о самочувствии ребенка. Самое главное для нее — удержать мужа с его миллионами, чтобы он не стал к ней безразличен. Ведь детей можно иметь столько, сколько захочешь, а вот мужа-олигарха или почти олигарха заманить в свои сети не так уж легко. И поэтому от малыша эта мама, как правило, откупается самыми невероятными игрушками и умопомрачительными нарядами, подменяя себя то нянями, то гувернантками под маской образования ребенка.

«Старорусская мама» — мама, занятая тем, чтобы свести концы с концами и как-то выжить в современном мире, к ней повернувшемуся теневою стороной. Она живет по старым принципам, которые приветствовались раньше, не в силах понять, почему они сейчас не в моде. Но, тем не менее, все время вдалбливает их ребенку, пытаясь прошлым заменить сегодняшнюю жизнь, к которой ей труднее приспособиться, чем пожилому человеку к современному компьютеру. Такая мама затрудняет адаптацию ребенка к сегодняшнему дню, воспринимая это как заслугу, считая, что сумеет воспитать порядочного человека.

«Депрессивно-аутичная мама» — мама, живущая в своем замкнутом и узком мирке, в который она боится впустить даже собственного и желанного ребенка, немногословная, малоэмоциональная, суперинтровертированная, закрытая на все крючки. Мама, напоминающая отшельницу, уединенную в самой себе. И ребенок с такой матерью, общающейся с ним лишь телеграфным стилем типа «да/нет», находящейся вечно в унылом настроении, сам становится мало активным и депрессивно-аутичным. Причем, может остаться таким навсегда, если мама его не поймет, что ей надо менять свою тактику общения с ним.

«Мама индиго» — это один из самых эмоциональных типов мам, свойственных, в основном мамам, имеющим т. н. детей Индиго. Такая мама с волнением, возбужденно, буквально с пеной у рта будет доказывать вам, что ее ребенок с дефицитом внимания имеет такой «дефицит» только из-за своей гениальности, которую воспитатели или учителя просто недооценивают. Это мама-адвокат собственного ребенка, готовая реабилитировать его дни и ночи напролет вместо того, чтобы серьезно заняться проблемами малыша и сбросить, наконец, пелену со своих глаз. Однако это, скорее всего, лишь только защитная реакция женщины, уставшей от собственного ребенка и бесконечных проблем с ним, своеобразный способ обороны и самозащиты матери, разочарованной в своем малыше, способ, привитый ей книгами американских ясновидящих и некоторыми «психологами», подхватившими идеи подобных ясновидящих.

Пожалуй, перечень различных типов мам мы можем продолжать до бесконечности. Но главные из этих типов перечислены. И мы уверены, что некоторые из них невольно вам напомнили себя. Поэтому задумайтесь, хоть на мгновение: какая все-таки вы мама для ребенка? И так ли хорошо на самом деле ему живется рядом с вами? Подумайте, что можно изменить.

Нужна ли вашему ребенку материнская любовь?

Автор Алла Баркан

Одна из самых важных потребностей человека — потребность в любви, и, конечно же, в детском возрасте — это потребность в материнской любви, обеспечивающей малышу безопасность и помогающей выжить беспомощному младенцу. Однако в чем отличие такой любви от других разновидностей этого чувства? Что же это за зов материнства?

Что  обычно  мы  подразумеваем  под  материнством?
Как правило, многих женщин, любящих своих детей, обычно удивляет даже постановка такого вопроса — ведь это само собой разумеется! В то же время дать точное определение этому чувству не может никто. У каждого свои варианты и оттенки. И каждый прав по-своему, потому что это действительно так. У каждой матери свое понятие материнства, и кто-то видит в этом роль наседки, защищающей свое чадо от всех невзгод своим преданным крылом, а кто-то — роль поводыря. Но это уже зрелое материнство. С появлением же на свет новорожденного ребенка у матери появляется и новорожденное материнство, своеобразный живой оберег, приносящий младенцу любовь и счастье.

Скорее всего, материнство, по-видимому, это какое-то особое, необъяснимое и трудно постижимое для непосвященных состояние сознания, взаимогипноз глаза в глаза, свидание улыбок, их встреча в завороженных зрачках. Оно — как высшая степень общения Двоих, экстрасенсорная прозорливость новорожденной матери о желаниях и чувствах беспомощного и безгрешного, зависящего от нее полностью, до мозга костей, младенца, и превращение этой зависимости во взаимозависимость, когда неожиданно женщина вдруг ощущает себя то рабой, то владычицей...
 
Что  же  это  за  материнская  любовь?
Пытаясь вникнуть в смысл этого понятия, опрашивая сотни матерей, я лишний раз лишь только убеждалась, насколько гениально Эрик Фромм уже все это описал в потрясшей меня книге «Искусство любить». А ведь любовь действительно искусство, тем более, конечно, материнская любовь.

Мне хочется здесь кратко изложить то, о чем узнала я из этой книги, все время подтверждаемое жизнью. Во всяком случае, я в этом убедилась, причем неоднократно.

Да, мы, конечно же, все знаем, что в основе любви матери к ребенку лежит забота о нем вместе с ответственностью за него. Библейский символ материнства — земля обетованная, а раз обетованная, то значит, изобилующая молоком и медом.

Конечно, молоко — символ заботы, а мед — радости жизни и любви к ней. Однако, к сожалению, большинство мам считают своим долгом давать ребенку только молоко, и мало кто из них думает также еще и о меде. Но если Ваш ребенок получает от Вас этот «мед», то он растет счастливым человеком.

Так что уже буквально с самого рождения детей возможно разделить на «молочных» и «медово-молочных», если следовать интерпретации Фромма, а иначе — счастливых или же несчастливых. Этот выбор зависит в основном лишь от матери.

Альтруизм материнской любви
Любовь матери — альтруистическая. Это высший вид нашей любви. Ее даже обычно называют священной. Главное в ней — неравенство: Ваш младенец нуждается в Вашей заботе, Вы даете ему бескорыстно ее, не имея взамен ничего. Ведь не может младенец Вам этой монетой отдать долг. Он пытается все компенсировать чародейством  улыбки, комплексом оживления и желанием нравиться Вам.

И пока Ваш малыш беззащитен, как-то можно еще оценить безоценочность Вашей любви. Но ребенок растет и от Вас отдаляется, а Вы любите его, как прежде, бескорыстно, не требуя что-то взамен. На такое способна не каждая мама. Пока мал, многими властвует чувство долга, а подрос — нечего с ним всю жизнь церемониться.

Вы имеете тоже право на счастье. И особенно, если для Вас главное — только лишь нарцистическая сторона материнской любви, когда Вы обожаете своего малыша потому, что в нем видится Вам частица себя.

Кроме этого могут быть также и другие мотивы причиной  временной материнской любви — ведь теперь Вы, благодаря малышу, сможете легко осуществить ряд желаний — обладать им и властвовать… Ваш ребенок беспомощен, и нуждается в Вас, лишь завися от Вас. Малыш — Ваше творение, в этом Ваша божественность, Вы сумели так «выйти за пределы себя». И, конечно же, это не может Вас не тронуть, дав повод для гордости.

«Я любим, — очевидно, думает ребенок, как считает философ, — лишь только за то, что способен  всем объяснить: «я беспомощен», «я прекрасен», «я являюсь ребенком «своей матери», моя мама «нуждается» тоже «во мне». «Я любим за то, что я есть».

Можно  ли  заслужить  материнскую  безоценочную  любовь?
А ведь, видимо, и в самом деле в безусловной любви главное, что «я есть». Она будто бы манна небесная. Просто так, ни за что —  в этом и есть ее бескорыстие. Ну, а если она «ни за что», то ее невозможно «добиться», «вызвать», ее даже нельзя «контролировать». Ее не завоюешь. И в этом проблема подобной любви.

Как же можно ее заслужить малышу, так томящемуся по подобной любви? Получается, что невозможно.

Нелюбимый  ребенок  способен лишь  вызвать  временную  оценочную  материнскую  любовь

Нелюбимый ребенок страдает всю жизнь, если не было такой любви до рождения, и она не возникла у матери также после того, как младенец появился на свет. Ну, а дальше не жди ее больше вообще. Жизнь тебя обделила естественной материнской любовью. И теперь у тебя один шанс — заслужить другой вид любви, названный Фроммом отцовской. А иначе — оценочную любовь, любовь не за то, что ты есть, а за то, что ты можешь, и не  просто лишь можешь, а можешь лучше других, чтобы тобою могли бы гордиться, а, вернее, похвастаться  в подходящий момент перед кем-то, подчеркнув так свое превосходство.

Так что, если имеешь ты семь пядей во лбу, то тебя твоя мама хоть как-то «полюбит», ну, а если нет у тебя «пядей», то придется прожить без любви.

Оглянитесь вокруг: сколько таких детей, не познавших любви подле Вас, убежавших из дома, бродяжничающих, невостребованных матерьми и отцами! Современные Маугли сейчас живут в  джунглях самых больших мегаполисов. Это дети без крова среди миллионов крыш и дверей, не желающие уже больше входить в эти двери, где для них не хотят разжигать очаги. Что ждет дальше их в этом холодном и пасмурном мире?

Жертвенность  материнской  любви?
Как это не казалось бы странным, но ощущение женщины себя лишь только в качестве полноценной матери — это одна из теневых сторон материнской любви, потому что под этим чаще всего подразумевается жертвенность материнской любви. А жертвенность означает, что ради ребенка мать готова на все, не считаясь со своими желаниями и потребностями, превратив в главную ценность своей жизни благополучие своего любимца, и совершенно забыв про свою собственную ценность.

И если с одной стороны все это лишний раз подчеркивает растворение матери в своем ребенке ради святости материнской любви, то с другой  — превращение жизни ребенка в смысл своей собственной жизни.

В то же время, любовь к детям — это только лишь одна из составляющих  человеческого бытия и присущей женщине женственности.

Когда же у мамы помимо ребенка имеются также другие достаточно важные дела и обязанности, то жизнь полноценнее не только у нее, но и у ребенка, имеющего, хотя б относительную, но свободу. При чрезмерной же материнской любви дети лишены даже  такой относительной свободы, находясь под прессом материнской любви. Да, да, под прессом.

И любовь может быть не одним только благом, а клеткой, засадой, из которой не выбраться детям, мечтающим это сделать, если даже такая клетка и золотая.

Но если и из золотой клетки рано или поздно можно выбраться, то путы материнской любви как лианы, обвивающие тебя с головы до ног, и с которыми невозможно полноценно бороться. Иногда они просто как тина, засасывающая ребенка все глубже и глубже, и особенно в те времена, когда ему вдруг трудно понять, что важнее: свобода, заставляющая его брать ответственность на себя и распоряжаться собственной жизнью, ошибаясь и падая, или же несвобода любви. Ведь, в конце концов, подобная несвобода — это путь по накатанной колее и с комфортом, где на каждом шагу тебя лишь поджидают сюрпризы материнской привязанности.

Однако самое печальное в том, что, став взрослым, ребенок, впитавший такую любовь, передаст ее по наследству своим детям. «Но ведь это же, здорово! — первое, что приходит в голову. —  Ведь  любимые дети будут счастливыми». Но вновь и вновь возникает вопрос: счастливыми ли на самом деле? Да, действительно, счастливыми ли на самом деле, потому что речь идет не просто о материнской любви, а о слишком сильной материнской любви и ее избытке. И хотя, казалось бы, избытка любви не бывает, ее всегда мало (нас больше волнует ее дефицит — депривация), тем не менее, сверхлюбящие мамы научились трансформировать ее в избалованность и самовлюбленность ребенка, а главное, в его полную зависимость от собственной матери. А эта зависимость сродни наркотической, о чем свидетельствуют последние научные данные.

Короче говоря, мать превращает свое чадо в зависимое от нее существо, практически лишенное воли, манипулируя его потребностями и желаниями ради собственных нужд, под знаком материнской любви, временами превосходя даже саму себя в искусстве манипулирования.

И в нюансах подобной любви, безусловно, таится и чувство собственника, как будто ребенок — это рожденная матерью вещь, с которой она может обращаться по собственному усмотрению, как будто бы это всего лишь на всего камень, без чувств и разума — и делай с ним все, что угодно.

Но давайте все-таки опираться на солнечную сторону материнской любви!

Автор Алла Баркан

Гипоопека

— Почему ты на улицу вышел без куртки? — спрашиваю я у гуляющего во дворе мальчика лет восьми, — ведь сегодня так холодно.
— Я привык, мне не холодно, — как будто делая одолжение, отвечает мне он.
— Ты настолько уже закален, что тебя не заставила мама надеть даже куртку?
— Моя мама не знает, что я так гуляю.
— Она что, на работе?
— Нет, дома.
— Ты ушел, не сказав, что уходишь, раз она отпустила тебя так на улицу.
— Я всегда ухожу, не сказав ей об этом.
— Почему?
— А зачем? Ей совершенно безразлично, дома я или нет, кушал или не кушал. У нее своя жизнь, у меня — своя жизнь.

Другая крайность наших воспитательных воздействий. Ребенок предоставлен сам себе. Он ощущает себя ненужным, лишним, нелюбимым. Родители лишь временами вспоминают, что он есть, и уделяют ему минимум внимания. А он способен хоть за капельку внимания на все. Такой малыш не каждый день накормлен и не всегда, как надо, по сезону, одет. Он с малолетства вынужден сам думать о себе, завидуя всем детям, о которых заботятся родители. Его потребности вообще никто не хочет удовлетворить. Ему не покупают книжки и игрушки. Все это отражается на психике ребенка, и он со временем вдруг начинает ощущать себя неполноценным. И этот комплекс, комплекс собственной неполноценности, преследует его потом всю жизнь.

Безнадзорность

— Ты вновь вертишься здесь, обормот! — разъяренно кричала продавец в булочной на мальчика лет шести, действительно из-за своего внешнего вида чем-то напоминающего обормота.
— Да, дай лучше ему хлеба, — перебила продавца какая-то женщина. — Сама знаешь, что до него дома нет никому никакого дела.
— Ты еще посоветуешь мне, чтобы я кормила всех бездомных, — буквально сцепились на моих глазах женщины.
— Да, о бездомных хоть позаботится государство, но ты же знаешь, что у него есть мать.
— Вот пусть и кормит.
— О каком кормлении речь, когда он ей совсем не нужен.
— А мне нужен что ли?
Пожалуй, безнадзорность – это гипоопека в высшей степени. В такой семье ребенку не уделяют даже минимум внимания. Его вообще не замечают. Родители забыли, что он есть. Он может ночевать, где хочет, питаться тем, что попадется ему под руку, ходить в лохмотьях. Такому малышу грозит задержка в развитии, и он в дальнейшем может быть психически неполноценным.

Воспитание «в культе болезни»

— Скажи, Антон, но только честно: что, у тебя действительно болит вот здесь?
— Болит, очень болит!
— Но по твоим зрачкам я этого не вижу.
— Но у меня ж болит живот, а не глаза.
— А я могу определить боль по зрачкам, особенно, если она такая сильная, как у тебя. — И мне приходится десятилетнему Антону, вновь напугавшему семью своей болезнью и не пошедшему сегодня даже на контрольную работу в школу, объяснять, как все-таки я поняла, что он не болен.

Антону любопытно все узнать и в то же время очень неприятно, что я довольно просто и легко его разоблачила, ведь он так может потерять всю власть над мамой, которая боится, что он заболеет вновь и снова попадет в больницу. Да, и к тому же, под каким предлогом теперь он сможет пропускать занятия? Нет, ему все же выгодно болеть, пускай уколы, но зато — свобода…

Такой тип воспитания обычно встречается тогда, когда малыш болеет достаточно серьезным хроническим заболеванием или когда родители, боясь, что их ребенок вдруг внезапно заболеет, трясутся в ужасе над ним, предупреждая все его желания. А он, воспринимая всякую болезнь как привилегию, дающую ему особые права, невольно злоупотребляет этим. Такой ребенок хочет, чтобы в доме потворствовали всем его желаниям, дрожали бы над ним, заботились о нем. Он хорошо усвоил все свои права, не думая, что есть еще обязанности. Такой ребенок — маленький тиранчик. Он добивается всего, чего захочет, пусть даже иногда для этого придется притвориться, придумать новую болезнь, которой нет.

Довольно часто он и в самом деле озабочен своим здоровьем, прислушиваясь сам к себе. Он ждет сочувствия от всех, сочувствия и сострадания. И даже «борется» за это. Такие дети, вырастая, с большим трудом могут приспособиться к действительности. Они, лелея лишь самих себя и не привыкнув жертвовать ничем, нередко выбирают путь приспособленцев или подхалимов. Их участь — участь слабовольных и изнеженных людей.

О типах воспитания детей

Автор Алла Баркан

Индиго-воспитание

— Вы представляете, мой Митенька сказал сегодня воспитательнице то, что она не знает, как его воспитывать, — захлебываясь от восторга, рассказывает мне про это мама шестилетнего ребенка. — А эта дамочка, вместо того, чтобы узнать, в чем дело, взяла и вызвала меня к себе. Так кто ж тогда из них умнее — мой мальчик или же она?
Мама Мити не скрывает своего пренебрежения к воспитательнице.
— Вы выяснили, почему он так сказал?
— Да потому, что Митя не простой ребенок, а индиго. Я думаю, что это Вам о многом говорит, а воспитательнице ни о чем, хотя я ей сто раз все это объясняла. Взяла бы и сама бы почитала про таких детей, тогда бы не ругала Митю, что он мешает проводить занятия.

Бум по появлению детей индиго, охвативший многие страны, несмотря на то, что большинство исследователей относятся к этому «феномену» скептически, тем не менее, наложил особый отпечаток и на воспитание подобного ребенка. Видя за синдромом дефицита внимания и многими проблемами детей лишь маски их особого предназначения и неизведанные таланты, некоторые родители, узнавшие об этом «феномене», вместо того, чтобы искать конструктивные пути решения неблагополучий ребенка, создают ему царственный ореол потрясающей индивидуальности.
Все поступки и проделки этих детей, вызывающие негодование у воспитателей и учителей, возносятся родителями до небес. В любом банальном высказывании ребенка они видят мудрость Сократа. А если их малыш и в самом деле в чем-то неординарен, то кроме этого в семье и за пределами ее родители вообще не могут ни о чем больше говорить, напоминая одержимых фанатов своего ребенка.
В какой-то мере это защитная реакция родителей. Не очень хочется, чтобы твоего ребенка считали неполноценным и назначали разные лекарства для концентрации внимания, нормализуя его поведение. Не очень хочется, чтобы на тебя показывали пальцем как на нерадивого родителя. Гораздо проще стать родителями детей индиго, по современному понятию, стать мамой или папой одаренного ребенка, твердя об этом всем и каждому. Насколько слаще с этим будет жить!

Воспитание ранним развитием

— Вашему ребенку уже пять, а он не читает? Это же ужасно! Моему лишь только три, а он сам себе читает сказки, — слышу я разговор двух молодых женщин на детской площадке.
— Но зато Артурик уже ходит в секцию фигурного катания, — оправдывается мама пятилетнего ребенка.
— Знаете, кататься можно научиться позже, — с апломбом заявляет вторая женщина, — а вот не читать в пять лет — позор.

Этот тип воспитания в последние годы не дает покоя ни родителям, ни их детям. Таких детей уже с рождения готовят рекордсменами, причем девиз уже не только «плавать раньше, чем ходить», но и, наверное, «читать, писать, считать с пеленок или в памперсах». Ребенок в этих семьях должен восхищать родителей не шалостями детства, а своим всезнайством, которое придет само собой в другие времена, чуть позже. Но зачем ждать, когда возможно дрессировкой добиться больших результатов. Вы представляете, что крохе только два, а он читает сам про Айболита. Какое умиление, не правда ли? Не спорю, умиление. Да, механически читать он сможет научиться, но надо ж еще понять смысл прочитанного, а в два ты вряд ли разберешь, что хочет Бармалей, что нужно обезьянам, зато бояться потом будешь всех — и обезьян, и Бармалея, а к Айболиту не затянешь даже на простой осмотр, не то что на прививку.
Я вовсе не противник раннего развития, но это не под силу каждому ребенку, и не зависит только от желания родителей. Тем более, и рамки этого развития довольно вариабельны, и надо бы, чтобы они совпадали с сензитивными периодами освоения той или иной деятельности, того или иного навыка (периоды особой восприимчивости детей к различным видам деятельности).
Родителей вначале надо в этом просветить, и только потом агитировать «за» или «против», чтобы ими двигало не только лишь тщеславие, но также здравый смысл. Ну, а пока, при этом стиле воспитания, родители с рождения ребенка скупают тонны всевозможных нужных и ненужных, немыслимых пособий с указаниями, как кроху превратить во взрослого, похожего на лилипута или гнома. И «дрессируют» обычно не только лишь для этого, но также для того, чтобы показать, как можно реализовать себя в своем ребенке, который у них «лучше» всех. И в этом часто их родительская мания.

Смена образцов воспитания

— Отдай мне моего медвежонка, — нервничает шестилетний Кирилл, вырывая из рук мамы игрушку. — Купи своей Аське другого!
— Тебе жалко дать медвежонка родной сестричке?
— Это мой медвежонок, мой!
— Но ведь твоей сестричке всего два годика, а ты скоро пойдешь в школу. Неужели тебе так жалко игрушку? Раньше ты у нас не был таким жадным.
— Раньше не было Аськи и все любили только меня!

Такой тип воспитания встречается тогда, когда ребенка до каких-то пор воспитывали одним методом и вдруг из-за семейных обстоятельств (появления новорожденного, развод родителей) стиль воспитания внезапно изменился. Малыш не в состоянии отвыкнуть от того, к чему привык, никак не адаптируется к перемене и в результате начинает яростно протестовать, нередко в виде невротических реакций.

Мы познакомились лишь с наиболее распространенными из типов сегодняшнего воспитания детей, с которыми чаще других мне приходилось встречаться, консультируя детей. Конечно, все названия условны и часто эти типы смешаны друг с другом. Какие-то названия дала не я, какие-то названия мои, но главное ведь не в названии, а в стиле воспитания ребенка, который не всегда приносит те плоды, что мы желаем.

Используя свой стиль общения с детьми, мы не всегда способны догадаться, как может отразиться он на психике ребенка. Мы сами же способствуем обычно невротизации своих же собственных детей, являясь для них источниками стресса, психического дискомфорта, но ищем причину где-то извне и, бегая по разным специалистам, пытаемся ее хоть как-нибудь понять.