АДВОКАТСКАЯ ТАЙНА
Родился в 1953 году. В 1978 году закончил юридический факультет МГУ. Там же в 1981 году закончил аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию.
Почти четверть века сочетает преподавание права с юридической/адвокатской практикой, в тoм числе в американских адвокатских фирмах. В августе 2004г. назначен руководителем вновь созданных Всероссийских курсов повышения квалификации адвокатов при Российской Академии Адвокатуры.
Прошел стажировку в Хьюстонском офисе американской адвокатской фирмы Mayer, Brown and Platt.
Обучался в Страсбурге по деятельности Европейского Суда по правам человека. Выпускник программы IREX, включая научные исследования по сравнительному праву в Школе права Университета Вашингтона в Сиэтле, и Американского Центра в Зальцбурге.
Член Секции Международного права и практики Американской Ассоциации Адвокатов, член Российского Союза Юристов, член Российской Академии Юридических Наук, член-корреспондент Российской Академии Адвокатуры.
- Лев Николаевич, не припомните, с какими иллюзиями Вам пришлось расстаться, начав работать на юридическом поприще?
- Главной моей иллюзией было представление, что все мы – коллеги, люди одной крови, способные всегда найти общий язык. Ведь коллега – друг, товарищ и брат.
Оказалось, что это далеко не так. Лишь позднее я понял, с чем это связано. С одной стороны, профессия юриста – публичная. С другой стороны, она заставляет его быть индивидуалистом. Редко кто из юристов может работать в команде. Дело в том, что каждый из юристов – человек, как минимум, способный высказывать свои мысли и давать какой-то результат. Если же он будет делать то же самое в команде, его работа будет растворяться в общем результате. Наконец, конкуренция.
- Издавна на Руси на вопрос как судить - по закону или по справедливости - выбирают справедливость. Как Вы думаете, почему? В чем специфика нашего национального восприятия закона?
- Так сложилось, что испокон веков закон у нас ассоциировался с несправедливостью.
- То есть, на деле выбор стоял между справедливостью и несправедливостью?
- Да. На Руси человек говорил: «Законы – несправедливы. Они защищают богатых». А закон, защищающий одного и карающий другого, изначально несправедлив. Отсюда и пошло: «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло», «С богатым не тягайся». Кем создавались законы? Теми, кто мог это делать. Причем в своих интересах.
Однако, раз законы несправедливы, то человек, в зависимости от уровня своего воспитания и уровня сознания, мог попытаться решить возникшие проблемы иными способами. Например, решить их «по понятиям». Это ведь тоже можно рассматривать, как попытку добиться справедливости, пусть и по-своему понимаемой.
И еще. В нашей стране власть имущие никогда не удосуживались объяснять законы простому человеку.
- Почему же? В советские времена выходил журнал «Человек и закон».
- Сам для себя я относил его к числу журналов для домохозяек. Журнал «Человек и закон» давал поверхностное представление о праве. Более того, он сеял опасные иллюзии, поскольку читатель воспринимал его в качестве истины в последней инстанции. Прочитав этот журнал, человек начинал думать, что овладел всеми необходимыми знаниями. Однако, придя в суд, он сталкивался с тем, что его оценка своей правовой позиции – ошибочна. Кто в этом виноват? По мнению человека, виноват либо плохой закон, либо суд, принявший несправедливое решение. Ведь, как правило, люди склонны винить кого угодно, но только не себя.
- Получается, что в восприятии нашего человека плохи и законы, и судьи. Так?
- Отношение к законам и отношение к судьям – два разных вопроса. Что касается отношения к судьям, то оно складывается из нескольких компонентов. Прежде всего, важно отношение судей к людям. К сожалению, сейчас есть судьи, которые исходят из принципа: «Много вас, а я один».
- Как говаривали продавцы в советские времена...
- Да, очень похоже. За примерами не надо ходить далеко. Зайдите в понедельник после двух, либо в четверг утром в любой районный суд, когда судьи осуществляют прием граждан. В коридорах услышите много интересного о том, что позволяют себе федеральные судьи - юристы высшей квалификации. Как они разговаривают с престарелыми людьми, ветеранами войны, инвалидами.
В результате закон персонифицируется, закон забывается. Человек говорит: «Вот этот судья – виновник всех моих бед!» Так культивируется вражда. Причем культивируется она не только простыми людьми, а также и теми, кто за деньги налогоплательщика ведет себя таким образом.
- Есть и другое известное замечание или изречение: строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения. Получается, принятия законов для нас – не более чем своеобразный ритуал?
- Ваш вопрос достаточно четко отражает сегодняшнюю действительность. У нас нередко принимаются заведомо неисполнимые законы. Причина проста: финансовая составляющая закона предполагает бюджетные расходы. Другой причиной неисполнения закона может стать то, что он противоречит другому закону. Хотя и тот, и другой принимали одни и те же депутаты, которые не всегда думают о гармонии между законами. Но в Государственной Думе – голосовательный конвейер. Особенно трудно думать о гармонии, когда один депутат мечется и голосует за двадцать человек.
- Зрелище действительно забавное, но ведь голосование – заключительный «аккорд». До этого момента законопроект «гуляет» по думским кабинетам. Да и анализируют его депутаты не в гордом одиночестве, а привлекая квалифицированных экспертов – Ваших коллег.
- Все правильно. И Правовое управление Госдумы дает свое заключение на законопроект. Причем, нередко его заключение бывает отрицательным. Отрицательное заключение может дать и профильный комитет. Однако законопроект все равно может быть вынесен на пленарное заседание. А там все зависит от того, как законопроект подадут и как за него проголосуют. В результате получаем неисполнимый закон, который сразу надо менять.
Формула «Строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения» требует уточнения. Есть постулат Конституции страны, что закон одинаков для всех. Однако на практике на кого распространяется строгость Уголовного Кодекса? Только на маленького человека. Он украл курицу, за что по всей строгости получил наказание, связанное с лишением свободы. А укравший бюджетные средства чиновник получает смешной срок, не связанный с лишением свободы. Закон строг для одних и необязателен к исполнению для других. Расслоение идет не только по имущественному цензу, но и по значимости людей.
- Наша власть, сотворив и допустив множество всяческих безобразий и обманов, счастливо избежала разоблачений и открытых судебных процессов. Получается, что мы все живем еще не в правовом, а в сословном обществе, где законы обязательны для всех, кроме власти»?
- Необходимо создание нормальной системы сдержек и противовесов, когда ни одна ветвь власти не будет подавлять другие ветви власти. Суд же должен быть совершенно независимым. Тогда власть будет знать, что она подсудна. Ей станет трудно творить безобразия. Двигаться надо в этом направлении.
- Об этом говорят без малого двадцать лет, с начала перестройки, которая проходила под призывы строить правовое государство. Но правового государства у нас как не было, так и нет. Быть может, правовое государство в России в принципе невозможно?
- Формально каждое государство, в большей или меньшей степени, может быть названо правовым. Все дело в степени, так как законы есть даже в тоталитарном государстве. Причем там они исполняются. А вот качество законов и их направленность – другой вопрос.
В основе всего лежит своего рода каркас – Конституция страны. Ей должны соответствовать все остальные правовые акты. Чем больше соответствие, тем в большей степени правовым является данное государство.
Теперь о возможностях. Они бывают краткосрочными и долгосрочными, а бывают зори коммунизма...
- …а бывают еще и тенденции. Либо туда, либо оттуда.
- Да, либо туда, либо оттуда. Тем не менее, если нет понимания, что где-то есть справедливый суд и справедливые законы, то какой смысл заниматься юридической профессией? Ведь получается, что есть обособленные друг от друга реальная жизнь и законы.
Далее. У нас человеку говорят, что он сам кузнец своего счастья. Тот отвечает: «Ну, какой же я кузнец своего счастья? Я – маленький винтик, от которого ничего не зависит». Но ведь в любом механизме есть критические точки. Если оттуда убрать один маленький винтик, механизм встанет. Если мы возьмем общество и государство, то те, кто отмахивается от «винтиков», уменьшают прочность всего государства. Это может закончиться тем, что однажды мы начнем кормить чужую армию.
- А нужны ли независимые суды и честные чиновники олигархам? Ориентированы ли на создание правового государства люди, сконцентрировавшие в своих руках огромные ресурсы?
- Мне кажется, что по достижении определенного уровня, у человека, именуемого олигархом, возникает желание забыть свое прошлое как кошмарный сон и спать спокойно. Он начинает говорить о том, что суд должен быть справедливым, а с коррупцией надо бороться. При этом он забывает о том, что, возможно, сам породил эту систему.
У нас в Гражданском Кодексе есть статья, предусматривающая десятилетний срок исковой давности по признанию сделки недействительной. Уверяю вас, как только эти десять лет пройдут, и процесс станет необратимым, поскольку истекут сроки исковой давности, все олигархи станут горячими поклонниками закона. А пока десять лет не прошли, с целью выиграть время они будут мешать любой проверке.
- Может ли законопослушное общество возникнуть прежде законопослушной власти?
- Образно говоря, это – весы. Если одна гирька сильно перевешивает, то весы опрокинутся. Лучше, если все будут равны перед законом, будут законопослушными. Как может быть общество более законопослушным, нежели власти?
- В этом году исполняется 140 лет судебной реформе Александра II.
Прологом реформы, или ее первым шагом, явилось принятие в мае 1860 года закона о судебных следователях. С того момента судебные следователи числились при окружных судах и были независимы от прокуратуры и полиции. Любопытно, что реформирование всей судебной системы начали именно с этого. Почему?
- Независимые судебные следователи стали очень важным звеном создания независимой судебной системы. Предполагалось, что в ее рамках каждая структура должна была честно и независимо оценивать ситуацию. Независимый следователь должен будет говорить, есть ли основания возбуждать уголовное дело. Потом независимый прокурор проверит, законно ли следователь вел данное дело. Независимый адвокат получит возможность честно помогать подзащитному. Наконец, независимый суд, выслушав сторону обвинения и сторону защиты, станет принимать независимые решения.
- Применим ли тот опыт сегодня?
- Ненормально, когда в одном месте собрано и следствие, и надзор за этим следствием. Люди сами себя контролируют! Я считаю, что идея создания следственного комитета – правильна. Тогда прокуратура будет только надзирать. Идея выделения судебных следователей актуальна как никогда.
- Некоторые депутаты предлагает отменить особый порядок привлечения адвокатов к уголовной ответственности, установленный федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Что Вы думаете об этой инициативе?
- Когда приняли данный закон, в котором впервые было зафиксировано, что адвокаты независимы, что предусмотрена адвокатская тайна, особый порядок привлечения к ответственности, то все эти нормы были направлены на то, чтобы адвокаты могли без оглядки работать со своими подзащитными и доверителями.
Однако закон – это одно, а его исполнение нечто иное. Тому есть масса подтверждений, когда сотрудниками правоохранительных органов нарушались права адвокатов. Предложение депутата Волкова – из той же серии. Как и заявление руководящего работника прокуратуры: «Жаль, что только можем дать семь лет этому преступнику!». Хотя прокуратура не дает сроки! Кстати говоря, в Законе о Конституционном суде и регламенте его работы, четко прописана обязанность судьи не высказываться публично по поводу того дела, которое принято Конституционным судом к производству. И это очень правильная норма. Во-первых, она удерживает судью от преждевременных оценок, и, во-вторых, повышает его авторитет. В противном случае граждане будут считать, что все предопределено.
- В России воссозданы суды присяжных. О них говорят разное. Знакомый прокурорский работник жаловался, что порой присяжные оправдывают тех, кто, по его мнению, совершил преступление. С другой стороны, суды присяжных упрекают и в прямо противоположном «грехе». Им ставят в вину малое число оправдательных приговоров. Чья позиция ближе к истине? И вообще, так ли сегодня нужны нам суды присяжных?
- Я считаю, что по уголовным делам они необходимы. Впрочем, сейчас высказывается идея, что надо бы ввести суды присяжных и в гражданских делах. Правда, как это будет выглядеть, я не представляю. Ведь решение по гражданскому делу, это не просто «виновен – не виновен», «заслуживает снисхождения – не заслуживает снисхождения». Там вывод суда – совершенно иной. И говорить, что разобраться в хитросплетениях имущественных отношений могут присяжные, нельзя. Идея явно надуманная.
Теперь что касается претензий к суду присяжных по уголовным делам. Пусть авторы провернут их на себя. Есть определенная процедура формирования суда присяжных. Кандидатам в его члены задаются вопросы. Можно, как говорится, отсечь тех, кто может быть предвзятым или чрезмерно эмоциональным.
Здесь, кстати говоря, мог бы очень пригодиться американский опыт. Процедура отбора присяжных была хорошо показана в фильме «Адвокат дьявола». Нам предстоит этому учиться. А когда говорят, что набрали не тех присяжных, напрашивается вопрос: а кто в этом виноват? Или когда утверждают, что суд присяжных вынес не то решение, то, может быть, это прокурор не смог убедить суд присяжных? В той же мере это касается и адвоката. Он должен заранее просчитать реакцию на его слова, попытаться затронуть какую-то струнку в душах присяжных. Все это требует тщательной подготовки и ответственного отношения. Когда я слышу, что присяжные оказались плохими, то думаю, что к работе с ними подошли спустя рукава. Проще всего валить свою вину на других.
- Вы упомянули американский опыт. Что еще следует перенять у американцев. Что общего и что отличает российские и американские ассоциации адвокатов?
- Прежде всего, должен сказать, что я уже много лет член Секции международного права и практики Американской ассоциации адвокатов. Поэтому знаю вопрос не понаслышке и не из книг. Американская ассоциация адвокатов – очень влиятельная структура. К примеру, по ее рекомендации назначаются судьи Верховного суда США. Наряду с общеамериканской ассоциацией, есть ассоциации адвокатов в каждом штате. Для того, чтобы быть допущенным к адвокатской практике в конкретном штате, необходимо сдать соответствующий экзамен. Экзамен принимает Ассоциация адвокатов штата. Человек должен продемонстрировать знание законов данного штата, доказать, что готов помогать своим клиентам именно в этом штате. И я видел, как проходит такой экзамен, когда был на стажировке в Хьюстоне в адвокатской фирме. Должен признать, что это очень серьезное испытание. Не всякий выпускник американской Школы права с первого раза может сдать такой экзамен. Через год приходят сдавать экзамен повторно.
Ассоциация обеспечивает адвокатов литературой, дает защиту и поддержку. Я оттуда регулярно получаю литературу, электронные варианты журналов, приглашения на различные мероприятия, которые Американская ассоциация адвокатов проводит по всему миру. Они делятся опытом со студентами и практикующими адвокатами. Например, для российских студентов-юристов Американская ассоциация адвокатов время от времени проводит здесь учебные суды присяжных. Американцы показывают, как такие суды проходят в Америке. Из числа студентов младших курсов набирают двенадцать «разгневанных мужчин». Другие студенты – стороны обвинения и стороны защиты – доказывают этим «присяжным». А потом независимое жюри делится своими оценками.
- Американские адвокаты проходят курсы повышения квалификации?
- Да, регулярно американские адвокаты должны проходить специальные курсы повышения квалификации. Если адвокат, имеющий лицензию в конкретном штате, переподготовку не прошел, лицензия может быть отозвана. Все это делается для того, чтобы адвокат был в курсе изменений в законодательстве, практики его применения и всех иных новшеств.
- Но во всем ли американский опыт применим в России?
- Там есть вещи, которые не подходят нам потому, что в России другая система права. Англо-американская система права основана на судебных прецедентах как основном источнике права. Российское же право основано на романо-германской системе, на законах. И если при подготовке американских юристов очень много внимания уделяется изучению прецедентов, то у нас – изучению законов.
- Как вообще осуществляется в США подготовка юристов?
- В Америке для того, чтобы стать юристом, человек сначала должен получить общее университетское образование, получить диплом бакалавра. После этого он имеет право поступить в Школу права. Проучившись там три года, он может быть допущен к сдаче адвокатского экзамена. Через семь лет обучения человек становится высоко образованным специалистом. И возраст у него уже не юный.
А что у нас? Во-первых, средняя школа, которую можно закончить в 16 лет. После чего можно сразу же поступать на юридический факультет, где порой допускаются сдачи экзаменов экстерном. В итоге в 21 год человек получает диплом юриста. А как у него с жизненным опытом? Как насчет элементарного сострадания, которое лично я считаю одним из главных условий для занятия адвокатской деятельностью? По-моему, мы не всегда правильно оцениваем последствия получения юридического образования в слишком молодом возрасте. Между прочим, в советское время для того, чтобы быть допущенным на юридический факультет, как правило, нужно было иметь либо два года стажа работы, либо отслужить в армии.
- В последние годы на телевидении появилось немало программ, рассказывающих о преступлениях. Вы их смотрите? И есть смысл их смотреть?
- Иногда, к сожалению, в таких программах описывается механизм преступления. Неподготовленный человек может воспринять увиденное в качестве инструкции для совершения преступления. Важно, что в таких программах грань между осуждением преступных явлений и их популяризацией очень тонка. Между тем некоторые сюжеты сродни шпаргалкам.
Помимо того, в таких программах иногда смакуются сцены насилия и жестокости. На экране цветного телевизора - лужи крови. Такие сцены могут стимулировать агрессию, подтолкнуть человека к неадекватным действиям. Во всем должна быть мера. Для подобных программ это правило особенно актуально, и их авторам необходима внутренняя самоцензура. Журналисты должны четко знать, чего показывать просто нельзя.
- Знаменитый актер Леонид Броневой как-то заметил: «Самое трудное в жизни, особенно в жизни актера, - самоограничение». А что является самым трудным в жизни адвоката?
- На мой взгляд, самое трудное в жизни адвоката - не зачерстветь. Ведь грань между скепсисом и трезвой оценкой ситуации такова, что есть угроза стать циником. По-моему, многие беды начинаются именно с этого.
