Письмо служащего рядового Фёдора к матушке
 |
Здравствуйте, матушка!
Пишет Вам сын, Раб Божий Фёдор, служащий рядовой Лейб-гвардии Преображенского полка.
Вы просили почаще уведомлять Вас о службе моей, сослуживцах моих и о военных новостях наших. Хотя при моей трудной службе времени у меня мало, но отказать Вам не могу.
Пришёл к нам басурман Бонапарт. Пришёл не один, а с невиданной армией. Армия та собрана была в двадцати заморских странах. Сила огромная! Вот от той силы несметной отступили мы к Смоленску. Смоленск не отстояли. Снова отступили, теперь уж к Бородино. И тут на наше счастье приехал к нам новый Главнокомандующий. Ему враги стреляли в голову, уцелел только один глаз. Это Кутузов, дай ему Бог здоровья! Приехал Кутузов бить французов. За Веру, Царя и Отечество!
Не знаю, матушка, как и рассказать Вам о побоище с французом. Хоть и воевали мы на родном Бородинском поле, но и это не помогло. Сущий ад! Громы, стук, трескотня. Бонапарт хитёр, такие штуки выкидывает, Боже сохрани! Французы хоть и басурманы, но храбрые. Ровными колоннами шли на нас, в барабан гремели. Не успеем мы одного французика положить, как тут как тут ещё два появляются. Призываешь на помощь Господа и снова в бой! Скажу Вам, матушка, полк наш не уступил ни куска земли. Где начали сражение, там и закончили. Помню я Ваше наставление, матушка, что лучше сто раз умереть, нежели сделать один только шаг назад! Кому же из нас охота быть хуже Дьявола в войне за Отечество? В нашем полку миродёров – негодяев, из сражения удалившихся, - не было.
Накануне сражения пришло к нам Московское ополчение. Не успели подойти, так сразу в бой. Кровь у них горячая, ружьём владеть мастера. Командиры у них из отставных, с порохом знакомы. Изрядно они французиков потрепали. Но и из них мало кого осталось, потому что не за спиной нашей прятались, а воевали, как звери. Стояли мы насмерть за Веру, Царя и Отечество! Пришло такое время, когда и князья, и графы, и великие генералы, и простые солдаты за одно дело умирают, про Отечество думу думают. Все на славную смерть в бою за Отечество смотрят как на светлый праздник. Все мы родились с тем, чтоб отразить француза, на святыню нашу посягнувшего. Все мы по призыву отца Царя и матери России явились на это поле. Много было радости от побед и много горя от смертей.
С самого утра и до глубокой ночи воевали мы без продыху. Но вот закончился великий бой. Огляделись мы, вокруг мёртвые, и чужие и наши. Страшное дело! Всё поле Бородинское устлано было телами людскими. Даже земли видно не было. А если и была, так залита кровью русской и французской. Жаль до смерти наших славных ребят, как офицеров, так и простых солдат. Кого убили, кому руки и ноги снарядами поотрывало. По всему полю стоны людские. Стали собирать раненых. А мы, живые, пока передышка, закусили и горло промочили. Стали ружья протирать, переменили кремни, поправили штыки, запаслись патронами. Ведь ждали мы нового нападения басурманов французских. Но в тот же час был отдан приказ идти к Москве-матушке. Так приказал Кутузов. Горько нам с победою отходить к Москве. Но приказ есть приказ! Мы не торопимся и сбираемся с силами. Москва недалеко.
После узнали мы, что наш Багратион, Тучков, Кутайсов и другие-прочие генералы положили живот свой за Царя и Отечество, более тысячи офицеров убито. Я уж не говорю о нашем брате, солдате. Дорого заплатили мы на Бородинском поле.
Точим штыки, которые притупили в Бородинском сражении. Уповаем на Бога. Исполнять буду свято Христову веру, не изменю присяге, честному слову, люблю всем сердцем государя нашего, думаю об Отечестве больше, чем о себе, за честь и правду умру!
Сейчас, матушка, пойду в сторожевые. Всю ночь стоять буду, надобно тут соблюдать такую осторожность, чтоб в одну минуту быть готовым стрелять и колоть. Боже упаси оплошать! Сам пропадёшь и других погубишь.
Шлю Вам, матушка, земной поклон. Помолитесь за нас, грешных. Идём к Москве.
С почтением к Вам сын Ваш, Раб Божий Фёдор, служащий рядовой.
