МОМЕНТ УЖАСА
Случай этот произошёл в геологической партии, которая проводила поиски в районе озера Айке, расположенного на границе Южного Урала и Тургайского прогиба. Озеро большое, диаметром несколько километров. Наш коллектив состоял из 15 человек: начальник партии геолог ВСЕГЕИ Павел Александрович Литвин, геологи Тамара и Анатолий Степановы, техники-геологи Нерика Круткова и Ольга Чувилова, радиометрист Антон Ткач, шофер Гена Реплин и несколько рабочих; они копали шурфы на местах, которые задавали геологи по результатам своих поисков. Рабочие были сезонные, наш начальник выезжал к ближайшему руднику Джетыгара в 150 километрах к северу от нас, где заключённые под строгой охраной и контролем НКВД добывали золото. Там он предлагал освободившимся из заключения гражданам временную работу, которая, впрочем, оплачивалась в геологии довольно высоко. Среди них встречались люди с самыми различными судьбами. Помню, как один из них на наш вопрос: «За что отбывал срок?», ответил: «А, так, за мелочь, в конце войны ездил в Германию, брал кое-какие вещи и увозил всё к нам. Нас отследила милиция, ну, я бросил в них гранату, вот и попался». Были и бандиты-рецидивисты, и люди, судимые за кражу с колхозных полей несколько килограмм овощей.
Берега степного озера Айке
Местность в районе наших работ была полупустынной: ковыльная степь, да иногда по берегам озера росли небольшие кустарниковые берёзки. Вода в озере Айке была хоть и солоноватой, но годной для питья, поэтому мы и выбрали свою стоянку на берегу этого большого озера. Со всех сторон его берега заросли высоким камышом. На озере было много птиц: гуси, утки, лебеди и даже замечательно красивые розовые пеликаны. Птичий гомон мы слышали каждое утро и вечер. Была у нас мелкокалиберная винтовка, но подстрелить из неё далеко плавающую птицу практически было невозможно. Мы любовались дикими птицами, особенно пеликанами, в бинокль: близко к берегу, они не подплывали.
На берегу озера был небольшой пустующий охотничий домик из самана и камыша, в нём мы поселили женщин, там же была наша «камералка», т. е. место, где мы обрабатывали наши полевые наблюдения, описывали образцы найденных горных пород и минералов, строили первые варианты геологических карт. Все мужчины поселились в палатках неподалеку от этого домика.
Заброшенный домик охотника; наша база и «камералка» геологов.
Каждый вечер после ужина Литвин собирал в камералке геологов, вместе обсуждали результаты работ за день, рассматривали найденные образцы руд и намечали план работ на следующий день. Партия проводила геологическую съёмку масштаба 1: т. е. геологи проходили свои маршруты параллельно друг от друга на расстоянии 2 километра. Утром шофер Гена развозил геологов на начало их маршрутов, а вечером подъезжал к местам, где маршруты заканчивались, собирал всех и отвозил на нашу «базу» к домику охотника. Он же развозил рабочих-шурфовщиков к местам, намеченным геологами, и они целый день копали шурфы, горные выработки типа неглубоких колодцев, геологи, рассматривая и документируя стенки и дно шурфов, могли делать свои предположения о возможном залегании рудных минералов. Иногда шурфы вскрывали рудные жилы, и это было большой удачей, признаком того, что, возможно, где-то неподалеку может быть впоследствии обнаружено месторождение.
Так в повседневных трудах проходила наша полевая геологическая жизнь.
В воскресенье, обычно, все отдыхали, купались, ездили ловить рыбу, благо неподалеку протекала небольшая речка Ак-Карга с плёсами, в которых было довольно много рыбы.
Однажды, когда наш начальник привёз зарплату и роздал заработанные деньги всем сотрудникам и рабочим, люди выразили желание в следующее воскресенье съездить в районный центр Джетыгару, походить по магазинам, закупить что-нибудь из одежды, обуви, продуктов, ну, и, конечно спиртного. Да ещё там, в кинотеатре шла картина «Карнавальная ночь», где блистала в своей первой роли Людмила Гурченко.
Наш начальник , был отзывчивый и добрый человек, он прошёл всю войну на фронте и понимал, что людям нужен отдых от тяжелой повседневной работы. Итак, через несколько дней почти весь коллектив во главе с начальником, выехал в районный посёлок Джетыгара. Договорились, что к вечеру все вернутся обратно. На базе остались Нерика Круткова, которую кое-как уговорил начальник подежурить в нашей камералке с геологическими материалами, среди которых были топографические карты, считавшиеся в то время секретными документами и радиометрист Антон Ткач, заядлый рыбак.
в геологическом маршруте.
Что произошло после отъезда сотрудников в Джетыгару, я описываю со слов техника геолога Нерики Крутковой. Кстати, мы спрашивали её: «Что это у тебя за имя такое: Нерика?». Она говорила, что родители у неё были геологи, и она родилась в геологической партии в далёком сибирском посёлке Усть-Нера, на берегу реки Нера, вот её и назвали «Нерика».
Итак, вот её слова: «Как только все уехали, мы с Антоном стали разбирать образцы горных пород и минералов, потом я обрабатывала свои геологические наблюдения в маршрутных пикетажных книжках, а Антон строил карты радиометрических наблюдений в документации шурфов. После обеда мы отдыхали, потом снова продолжили нашу работу. Ближе к вечеру Антон сказал, что хочет сходить половить рыбу на речку Ак-Каргу, которая протекала в трёх километрах от нас.
Я осталась одна, вечерело, я зажгла лампу и продолжила описание найденных горных пород и минералов. Стало темнеть, и я зажгла лампу, опасаться мне было нечего: вокруг только степь и поросшие высоким камышом берега озера; ближайший казахский аул был километрах в пятидесяти, да и то, кочевые казахи со своими отарами кочевали где-то далее к югу, ближе к Аральскому морю.
Наступила ночь; тишина нарушалась лишь стрекотом кузнечиков, да кваканьем жаб. Внезапно из темноты я почувствовала за спиной чей-то взгляд. А через минуту стала медленно открываться дверь нашей хижины. Я замерла от неописуемого ужаса. В двери появился здоровенный мужчина, и не отрывая взгляда от меня, он медленно подходил к столу, за которым я сидела, и тут я разглядела его. Это был один из наших рабочих, которого только недавно приняли к нам на работу. Подойдя ко мне вплотную, и пристально глядя мне в глаза, он произнёс зловещую фразу: «Молилась-ли ты нынче на ночь, Дездемона?».
Я оцепенела как кролик перед удавом: ведь эту шекспировскую фразу Отелло произносит перед тем, как задушить свою возлюбленную. Я даже кричать от ужаса не могла, не то, чтобы как-то ответить на этот страшный вопрос.
Всё-таки, наверное, Бог существует. Окошко нашей хижины осветил свет фар автомобиля и послышался звук мотора нашего «Газ-51», а через мгновенье вошли наши геологи и с ними . На его вопрос: «Чего тебе тут нужно Морозов?» спросил он незваного гостя.
Только тут я пришла в себя и разглядела этого Морозова; его приняли на работу всего три дня тому назад, денег он ещё не заработал и поэтому не поехал вместе со всеми в посёлок. «Мы репетировали драму Шекспира «Отелло», ответил он, нисколько не смущаясь. За этот проступок на другой день Литвин уволил его и отвёз обратно на рудник. Больше он у нас не появлялся, и я его никогда не встречала. А что бы могло быть, если бы машина не приехала во время? Даже и сейчас мне подумать страшно.
А наш радиометрист Антон Ткач пришёл ещё позднее со своей рыбалки, хоть и принёс он хороший улов, но тоже получил нагоняй от начальника. Вот прошло уже много лет, а я никак не могу забыть пережитого ужасного страха и той фразы уголовника: «Молилась-ли ты нынче на ночь, Дездемона?».
Признаться, и всем нам было тяжело слушать эти слова Нерики Кругловой.
Вот такой случай момента ужаса пережила эта молодая двадцатилетняя девушка в страшную для неё ночь в безлюдной степи.
