ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
КОЗЛОВЦЕВ ФЕДОР ЛЕОНТЬЕВИЧ (род. в 1930 г.)
Я из простой казачьей семьи, отец колхозник, потом бухгалтер элеватора, а мать всю жизнь грузчицей проработала. Навсегда врезалось в память проводы мужчин на фронт, в том числе и моего отца. Моя мать 35-летняя с нами, тремя детьми, провожала мужа, и таких было много с нашего хутора, практически они прощались со своими мужьями навсегда. Мужчины держали себя, часть из них выпила на проводах, женщины все плакали, но обреченности, душераздирающих криков не было, хотя все знали, что в район Сталинграда провожают. Запомнилось нам всем, что больно отец просил: «Мать, будет трудно тебе одной, но ты учи детей». Когда наступило слишком трудное время, так ей говорили: «Лукерья, зачем ты ребят учишь, пусть ребята работаю трактористами и живут», но мать заповедь отца соблюдала, несмотря ни на что, нас учила.
У нас в войну было много беженцев, вглубь России они ехали отовсюду. Один у нас преподаватель был немецкого языка, человек очень грамотный, у него не было кистей обеих рук, и он всем женщинам писал письма на фронт мужьям, писал протезами, да так красиво. А жена у него была актриса, это было необыкновенно для нашего хутора Троицкого, что в Михайловском районе. Мы все любовались, как он галантно выходил вместе со своей супругой, причем никогда не чувствовалось что он без кистей. Вот теперь, когда прошла жизнь, я благодарен этому человеку, который к нам приехал, что он меня и моих одноклассников так заботливо наставлял. А что касается наших соседей казаков, то Яков Петрович Багров хороший хозяин был, председатель колхоза, а вот читать не умел. Я работал в колхозе, зерно возил в войну на элеватор, а потом работал кучером у председателя колхоза, Якова Петровича, и он говорил всегда: «Надо учиться, у тебя получится».
Возили мы женщин 4-5 километров на поля на лошадях, на быках, вот они наплачутся за дорогу, попоют песни, рассказывают что-то, подтрунивают друг над другом, нас подростков разыгрывают. Я навсегда это запомнил, мне неудобно вам рассказывать.
Правил ими в то время пенсионер Никифор Иванович Чернов, казак. Они над ним подшучивали, так, по-бабьи, смотришь, одну отругает: «Вот ты непутевая, лупоглазая, только вот и думаешь». Плюнет, повернулся и пошел. Это я потом стал понимать, это они Никифора Ивановича разыгрывали, уважая его, он же председатель, он один, а кругом только женщины. И так вот эти люди перерабатывали зерно, работали над зерном, ковали победу фронту.
Эти женщины, ровесницы моей матери, остались навсегда в памяти своим трудолюбием. Одна из них хорошо умела готовить, к ней все шли с удовольствием обедать, она каждому и нам, пацанам, всегда найдет, дать что-то, и такое слово скажет, что всегда все были ей благодарны. А ведь у них у всех по трое, по четверо детей, и они с ранней зари до позднего вечера работали, чтобы все, что выращено, спасти, причем руками мешки ворочали, все одни, ребятишкам ведь не давали харч, надо же было их накормить, одеть, обуть в школу. Я ведь специально говорю про Никифора Ивановича Чернова, потому что был человек простой, мудрый хозяин.
В войну пришел по ранению Павел Яковлевич Багров, сын бывшего председателя. И ему было очень тяжело одному среди женщин. Если какая-нибудь что-то чисто по-женски выполняет, он скажет только: «Немоляевы улежаты». Все знали, что он никогда не заругается, никогда черное слово не скажет. Он понимал, что такое женщина, жена без мужа 4 года, потому каждой, детям всем помогал, внимательно относился ко всем просьбам, берег, как мог. Еще Ларина Якова Ивановича, который хотел оставить меня в колхозе учетчиком, вспоминаю с особой теплотой. Ведь учетчик - это была большая должность в полеводстве, для этого много надо было всего знать, учиться, как того хотел и я, и отец мои с матерью.
,
г. Волгоград, 2000 г.
