Виртуализация социальной действительности и социальная практика

На правах рукописи

БОЛДЫШЕВ ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ

ВИРТУАЛИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ И СОЦИАЛЬНАЯ ПРАКТИКА

09.00.11 – социальная философия

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Нальчик - 2006

Работа выполнена в Северо-Кавказском социальном институте

Научный руководитель: доктор философских наук, профессор

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Унежев Кашиф Хаждаутович

кандидат психологических наук, доцент

Ведущая организация – Военно-воздушная инженерная академия имени профессора

Защита состоится 07 декабря 2006 г. в 14-00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.076.07 в Кабардино-Балкарском государственном университете им. , 73.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Кабардино-Балкарского государственного университета им.

Автореферат разослан 06 ноября 2006г.

Ученый секретарь

диссертационного совета
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Трансформация общества рубежа столетий характеризуется не только динамизмом количественных или качественных изменений, но и своеобразным «онтологическим сдвигом», радикально изменившим привычный социальный ландшафт, наполнив его многочисленными артефактами, чье существование еще не в столь далекой ретроспективе вряд ли представлялось возможным. Современный социум ощутил себя помещенным в виртуальное пространство, в особую среду, живущую по своим правилам, развивающуюся по своим законам, где безграничные возможности сочетаются с непредсказуемостью результатов, где картезианская рациональность не может ничего гарантировать.

Таким образом, одной из причин обращения к проблемам виртуалистики стало осознание необходимости глубокого философского осмысления самого феномена виртуальности, его онтологических характеристик, перспектив развития, а так же тех возможностей, которые получает общество, оперируя с виртуальной реальностью.

Не только отдельно взятый индивид, но и весь планетарный социум ощущают все большую сопричастность виртуалистики ко всем без исключения аспектам социальной практики. Так, например, в новой тональности прозвучала проблема личностной идентичности. Виртуальные структуры составляют основу современной науки. Виртуальный инструментарий позволил оптимизировать мировую экономику, с его помощью регулируются финансовые потоки и проектируются широкомасштабные акции.

Вместе с тем, нельзя оставлять без внимания и тревожную симптоматику социальных последствий дальнейшего развития виртуальных технологий. К таковым следует отнести, в первую очередь, низкий уровень «виртуальной культуры», о чем свидетельствует даже недолгое пребывание в сети Интернет. Отставание общего уровня технической грамотности подавляющего большинства населения вступает в противоречие с ускоряющимися темпами научно-технического прогресса.

Успешное решение этих и других проблем невозможно без комплексного осуществления философско-рефлексивных и аналитических процедур. Требуется адекватная методологическая стратегия, концептуальный аппарат и соответствующие понятийные средства. Необходимы прогностические разработки, предполагающие вероятностные сценарии социальных последствий дальнейшей интеграции социума в виртуальное пространство. Предметом специального исследования необходимо сделать историко-философские, антропологические и социокультурные аспекты виртуалистики.

Тематизация виртуального контекста социальной практики должна, как предполагается, избежать уже достаточно проявившей себя однобокости, выражающейся либо в беспочвенном алармизме, либо в неоправданном оптимизме, не желающем замечать очевидных издержек процессов дальнейшей глобальной виртуализации. Настоящее диссертационное исследование выполняется в сложной и противоречивой ситуации, когда, с одной стороны, феномен виртуальности признается как на уровне обыденного сознания, так и философской мыслью, а с другой – отсутствует его полноценное методолого-мировоззренческое обоснование.

Наконец, актуальность работы состоит в выявлении адаптивного потенциала, как индивида, так и общества в целом к существованию в условиях распада прежних коммуникативных связей, деконвенциализации традиционных социальных практик, усиливающейся эмансипации личности, институциональной гибкости и открытости всех без исключения социальных систем.

Степень разработанности проблемы. Виртуалистика, в качестве отрасли научного исследования, сравнительно нова. Подавляющее число публикаций имеет узконаправленный прикладной характер, и лишено какой бы то ни было философичности. В свою очередь, собственно философские работы малочисленны, и при всей своей добротности не в состоянии охватить всей широты проблемы.

Понятие виртуальности, берущее свое начало у Аристотеля и средневековой латыни, традиционно интерпретировалось как мнимое, кажущееся, иллюзорное, лишенное подлинности. Однако существенные достижения высоких технологий, самым радикальным образом изменившие социальный ландшафт, заставили по-новому взглянуть как на сам феномен виртуальности, так и на содержательное наполнение понятия.

Серьезный вклад в осуществление необходимых эксплицитных процедур внесли авторы, подошедшие к исследованию виртуальных объектов с логико-феноменологических позиций. В их числе такие отечественные и зарубежные ученые, как , , Я. Хинтикка, С. Крипке, Д. Льюис, Д. Скотт, А. Садбери, К. Ламберт, Р. Вуйцицкий.

Онтологические аспекты виртуальности нашли свое отражение в трудах , , Дж. Хоргана, , и других исследователей.

Особую популярность тема искусственности, неподлинности, условности в контексте постмодерна получила в работах Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Бодрийяра, П. Козловски, Г. Дебора, М. Фуко, Ж. Делеза.

Констатация эпистемологической ангажированности виртуалистики встречается наиболее часто и содержится в публикациях, чье авторство принадлежит , , Л. Вайдману.

Значительный интерес представляют те немногочисленные исследования, которые имеют прямое отношение к экзистенциальным аспектам виртуалистики. Так, рассматривает виртуальность как человеческую атрибутивность и универсальную предпосылку интеллегибельности. В его работах содержится призыв освободиться от классических механицистских представлений и осознать плюральность природной и социальной действительности.

В ряде работ виртуальные артефакты интерпретируются в качестве феноменов культуры. Автор говорит о ролевом смешении и взаимной заменяемости производителей и потребителей продукции культуры и ставит вопрос о необходимости введения понятия виртуальной реальности в вокабуляр неклассической эстетики.

Одно из ведущих мест в философской разработке проблем виртуальности принадлежит . В круг интересов исследователя включены вопросы, касающиеся психологических виртуальных реальностей (1994), виртуальной парадигмы (1998), виртуальной психологии (2000), перспектив виртуальной цивилизации (1996). Особого внимания заслуживает статья этого ученого, содержащая в себе актуализацию фундаментальных идей виртуалистики применительно к традиционной восточной культуре (Три философии, 2004).

Предприняты и отдельные попытки структурирования виртуальной реальности. Так, ее возможные границы определены . Проблемами образования в информационном обществе занимались , , Ж. Лорьер, , С. Пейперт, .

Значительный интерес представляют результаты, полученные в рамках исследовательских проектов «Концепция виртуальных миров и научное познание» (2000) и «Виртуалистика: экзистенциальные и эпистемологические аспекты» (2004).

Тем не менее, как уже было сказано, по ряду причин как объективного, так и субъективного порядка, проблематика виртуалистики осталась если не за рамками, то, во всяком случае, и не в центре внимания современной философии. Основные англо-американские работы, имеющие какое-то отношение к виртуальности, сохраняют преданность лишенной онтологизма аналитической традиции, в то время как труды континентальных философов сконцентрированы главным образом на критике последствий виртуализации социального пространства.

Таким образом, можно сделать вывод о дефиците фундаментальных, концептуальных исследований по проблемам виртуалистики, восполнить который, и призвана настоящая работа.

Объектом исследования является комплексный анализ феномена виртуальности.

Предметом исследования выступает взаимное влияние виртуализации социального пространства на социальную практику.

Цель исследования состоит в выявлении общественно значимых последствий расширения границ виртуального пространства и определении адаптационного потенциала социума применительно к новым условиям. В работе были сформулированы и решались следующие задачи:

·  анализ и обобщение представлений о природе субъективности в историко-философском ракурсе;

·  исследование виртуальных характеристики человека;

·  выявление способов описания виртуальной реальности;

·  определение цивилизационных последствий виртуализации;

·  исследование виртуальной природы социальной полионтичности;

·  установление степени готовности индивида и общества к существованию в условиях виртуального глобализма.

Методологической базой диссертации явились труды классиков отечественной и зарубежной философии, а так же работы современных исследователей. Диссертант использовал методы компаративистского анализа, системный подход, субъект-объектный анализ. В работе используются концепты и идеи, нашедшие свое признание в наиболее авторитетных философских исследованиях, включенных в широкий контекст междисциплинарной эвристики.

Научная новизна работы состоит в следующем:

·  дана характеристика виртуальности как экзистенциалу социума;

·  указаны содержательные и смысловые границы понятия виртуальности;

·  исследованы онтологический и аксиологический аспекты виртуальности;

·  проанализировано влияние виртуальных феноменов на специфику институциональных процессов;

·  выявлен амбивалентный характер последствий виртуализации социального пространства;

·  виртуальность проанализирована как детерминанта полионтичности;

·  выявлен механизм адаптации социума к интеграции в виртуальное пространство.

Исходя из указанных пунктов новизны, на защиту выносятся следующие положения:

1. Фактор субъективности, всегда занимавший одну из ведущих позиций в жизни общества, в настоящее время стал доминирующим. Доминанта субъективности обусловлена возникновением искусственной среды, существующей параллельно природной и оказывающей на последнюю значительное влияние. Субъективность определила появление информационной цивилизации, полностью зависящей от человеческого интеллекта, выступающего в качестве основного ресурса социального развития.

2. Субъективность является атрибутом автономной саморазвивающейся информационной структуры, самореализующейся в различных нормативных проектах и объективациях. Субъективность результируется особым интериоризированным пространством, выражающимся в языке, символах и знаковой системе. Всякая деятельность субъекта направлена, в первую очередь, на себя, на собственную пользу, на удовлетворение своих потребностей, в состав которых входят материальные и виртуальные ресурсы. Соотношения между ними изменяются в зависимости от этапов и стадий развития.

3. Для человека, как и для общества в целом, необходимость в виртуальных ресурсах выступает в форме первоочередной потребности в совокупности со всеми факторами, сопутствующими ее удовлетворению. Такая потребность существовала всегда и без ее удовлетворения в той или иной форме субъект существовать не может. Исходя из этого, можно сказать, что виртуальная реальность представляет собой суммарный результат жизнедеятельности субъектов социальной практики.

4. В контексте социальной практики виртуальная реальность имеет двойственную, амбивалентную направленность. С одной стороны, не может не вызывать опасений высокая степень иллюзорности, достигаемая на виртуальном пространстве. Другая опасность, связанная с виртуальностью, заключается в возможности манипулирования сознанием человека. Виртуальные технологии создают иллюзорные объекты, практически неотличимые от подлинных, что затрудняет распознавание истинности получаемой новой информации. Однако с другой стороны, как показывает анализ возможных негативных последствий развития виртуалистики, такие опасности представляются преувеличенными, ибо большинство виртуальных эффектов в современных условиях могут быть достигнуты и другими уже имеющимися средствами, для борьбы с которыми, если они будут представлять опасности, уже имеются или разрабатываются соответствующие профилактические меры. Что касается пользы, получаемой от оперирования с виртуальной реальностью, то она очевидна.

5. Продолжающаяся виртуализация и порождающие ее структуры являются одной из функциональных систем современного общества, которая делает последнее более эффективным и производительным. Распространенность и общедоступность виртуального пространства унифицируют цивилизационное развитие, преодолевают асинхронизм исторического пути различных народов и регионов, дают шанс «аутсайдерам» провести ускоренную модернизацию.

Одновременно можно говорить о виртуальности, как о стимуляторе своеобразной «индустрии познания». Виртуалистика продуцирует не только новое, но и лучшее знание, жизненно необходимое для его дальнейшего воспроизводства. Инструментальность знания приобретает в настоящее время статус императива, в массовом порядке подчиняя когнитивный дискурс целесообразности возможного наилучшего исполнения.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в возможности создания на его основе программы дальнейшего изучения проблем виртуалистики средствами социально-философского инструментария. Эксплицированы основные понятия, относящиеся к рассматриваемой проблематике, исследован механизм адаптации социума к условиям динамично развивающейся виртуальной реальности.

Полученные результаты могут найти свое применение в практике социального управления, составить теоретическую базу разработки учебных, специальных и факультативных курсов по философии.

Апробация работы. Основные положения и выводы работы обсуждались на ряде методологических семинаров, 4-ой Межрегиональной научно-практической конференции «Развитие личности как стратегия гуманизации образования» в Северо-Кавказском социальном институте (Ставрополь, 2005), 3-ем годичном научном собрании СКСИ (Ставрополь, 2006) Некоторые аспекты диссертации были включены в разработку спецкурса по социальной философии в Северо-Кавказском социальном институте. Диссертация принята к защите на заседании кафедры истории и культурологии СКСИ. Материалы исследования изложены в четырех научных статьях.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения, а также списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «Ведении» дается обоснование темы диссертационного исследования, анализируется степень его разработанности, формулируются цели и задачи диссертации, определяются теоретико-методологические основы, научная новизна работы, излагаются тезисы, выносимые на защиту. Рассматривается теоретическая и практическая значимость работы, ее апробация.

Первая глава – «Виртуальность как экзистенциальная характеристика индивида и общества», состоящая из трех параграфов, посвящена анализу основных представлений в отношении природы субъективности в философско-историческом контексте, исследованию феномена интериоризации, а также описанию инигмативного пространства.

В первом параграфе первой главы – «Историко-философский анализ феномена субъективности» исследованы представления о субъективности, чей генезис относится к периоду античности, а также развитие этих представлений в историко-философском континууме. Предметом особого внимания стала интерпретация субъекта в качестве информационно-виртуальной единицы и его экзистенции в этом качестве. Основное содержание параграфа определяется компаративистским анализом, сопоставляющим самые различные концептуализации субъективности. Интеллектуальное преимущество в понимании субъективности остается за феноменологическими и аналитическими направлениями, разрабатывающими проблематику субъекта, диалектики субъективного и объективного, вопросы интенциональности. Отмечается плодотворность разработок осуществленных такими отечественными учеными как , , и др.

В параграфе подчеркивается значение знаков и знаковых систем, как в усложнении содержания сознания, так и в конституировании социальной реальности. Высказывается мысль относительно необходимости ревизии соответствующего понятийно-категориального аппарата, что связано с эволюцией представлений в отношении природы субъективности, с усложнением сферы интериоризации.

Рост влияния фактора субъективности имеет системный характер и в дальнейшем такого рода тенденция не только сохранится, но и усилится. Субъективность все больше оказывается интегрированной в искусственно созданный виртуальный мир, чье влияние превышает детерминацию естественной среды. Констатируется амбивалентность современной информационной цивилизации, отмечается вероятность возникновения рисков, связанных со спецификой общественного развития.

В заключение параграфа содержится вывод о необходимости осмысления роли субъекта в эпоху новых информационных технологий, в условиях, когда он взаимодействует с новыми информационными технологиями, обнаруживает себя в окружении условных конструкций, непроясненных символов, полиипостастных сценариев и перманентной трансформации социальной реальности.

Во втором параграфе первой главы – «Интериоризация как условие виртуализации» личность тематизируется как автономная саморазвивающаяся информационная структура, наделенная самосознанием, самоценная и самодостаточная.

Диссертант анализирует рефлексию в качестве базового принципа личностного начала человека, представляющую собой триединый процесс восприятия внешней и внутренней среды, а также совокупность ответных реакций.

Проблемным представляется отставание ответных реакций от процесса формирования информационной картины, накопления и переработки информации. Такая специфика интериоризации затрудняет адаптацию личности к быстро меняющимся реалиям информационного общества. Стремление к выработке навыков единства оценок и действий должно лечь во главу угла функционирования современной воспитательно-образовательной системы.

С другой стороны, способность к индивидуально-личностной интерпретации позволяет адаптировать внешние изменения к собственной «внутренней» реальности, а значит, субъект получает возможность меняться, адаптируясь к конкретике ситуации, то есть выживать.

Проблема интериоризированности имеет самое непосредственное отношение к вопросу удовлетворения человеческих потребностей. Будучи имманентными интериоризированной сфере, потребности обнаруживают себя как величину знаковую и переменную, коррелируемую с типом рефлексии, специфическими свойствами субъекта, социокультурной ситуацией и т. п.

Феномен интериоризированности рассматривается в двух аспектах: как производная виртуальной реальности (например, имидж) и как потребитель виртуальности. Данный феномен позволяет производить и получать необходимые виртуальные ресурсы (понятия, знаки, эмоции и т. п.), а также «нейтрализовать» вероятностный виртуальный негатив.

Интериоризация предоставляет неограниченные возможности для так называемого «экспансионизма», под которым следует понимать качественный, количественный и пространственный рост, расширение жизненного пространства. Предрасположенность субъекта к экспансии является важным фактором его жизнеспособности в изменяющихся условиях существования.

В параграфе анализируется не только индивидуально локализованная интериоризированность, но и интериоризированность социетального уровня. Становясь ассоциированным членом социальных субъектов, индивид обнаруживает себя в качестве «ресурса интериоризированности» для подобных консорций, становится частью общего интериоризированного пространства. Унификация психологии и поведенческих моделей продуцирует корпоративную ментальность, объективированную в специфических субкультурах, идеологиях и жизненных воззрениях.

Именно специфическая интериоризированность коллективных субъектов стимулирует возникновение гипертрофированных потребностей в природных ресурсах, что обостряет и без того остро стоящие перед человечеством глобальные проблемы. Автор актуализирует требование о необходимости поддержания гармонии между личностью и предметом (П. Козловски) и предлагает рассматривать его в качестве императива цивилизационного развития.

В третьем параграфе первой главы - «Феноменология виртуального» указывается на стремительное расширение виртуального пространства, вместившего в себя весь планетарный социум.

В параграфе исследуется генезис и применение понятия «виртуальная реальность» в различных интеллектуальных традициях, осуществляется его экспликация. Подчеркивается преимущественно операциональный характер данного понятия, посредством которого традиционно обозначалась та или иная условность. Особо отмечается контраст между практическим применением и распространенностью виртуальной реальности и способами ее описания.

Автор выступает против редукционистского толкования природы виртуальности, сводящей ее к схеме «образ - прообраз», поскольку таковая включает в себя также мнимые, кажущиеся, иллюзорные, искусственные, псевдо – и квазиреальности.

Выявляется аксиологическая трансформация, которую претерпело данное понятие. Изначальный ценностный знак, присущий понятию виртуальности, в последствие был элиминирован. Отрицается статус виртуальности как ложного или несуществующего. Указывается на многообразие форм и локализаций виртуальности.

Феномен виртуальности рассматривается через понятие имагинации (), позиционирующее первый в качестве некой невещественной реальности. Виртуальное пространство, в первую очередь, отражает не вещные образы, а образы идей и смыслов. Оно способно не только каким-то образом репрезентировать уже существующее, но и создавать новое. Подчеркивается значение работ , постулирующих т. н. «абсолютную», «неаристотелеву» реальность виртуального пространства. Автор солидарен с Лосевым в его требовании обнаружения иной системы координат, чем та, к которой мы привыкли при описании реальности.

Особое внимание в рамках параграфа уделяется опыту интерпретации виртуальной реальности с точки зрения психологического подхода. Диссертант ссылается на , допускающего субъект-объектное сосуществование в виде психических конструктов. Заявленная позиция позволяет рассматривать психологическую реальность объективированной средой определенной социальной активности и воспринимается как тривиальная эмпирическая реальность.

Характеристика рефлексии в контексте виртуалистики потребовала введения понятия условно актуального восприятия реальности. Данное понятие выражает одновременную реакцию, как на текущие изменения внутренних состояний субъекта, так и на соответствующие внешние изменения. В этом случае виртуальность есть источник альтернативности в процессе реакции на возникающие изменения и фактор детерминации социальной полисценарности.

Подчеркивается константная потребность индивида и социума в виртуальных ресурсах. При этом отмечается широкий спектр такого рода ресурсов, начиная от философских учений и идеологий, и заканчивая программным компьютерным продуктом. Всю историю человечества можно рассматривать как непрерывную смену разновидностей виртуальности, оказывающих самое непосредственное воздействие на состояние социальной эмпирии. О фундаментальности такого влияния могут свидетельствовать хотя бы события всемирной истории в двадцатом столетии, когда виртуальные (идеологические) схемы самым радикальным образом воздействовали на ход цивилизационного развития.

Вторая глава - «Символизация и виртуализация социального пространства современности», состоящая из трех параграфов, устанавливает амбивалентный характер виртуальной доминанты социальной реальности, рассматривает феномен полионтичности, исследует адаптивный потенциал социума в условиях глобальной виртуализации.

В первом параграфе второй главы – «Виртуальная доминанта социальной реальности и ее амбивалентность» рассматриваются последствия развития виртуализации для человека и общества. Отмечается множественность источников формирования виртуальных пространств, продуцируемых конкретными социальными практиками. Констатируется автономность символических реальностей и виртуальных систем, эмансипирующихся от вышеуказанных практик.

Диссертант апеллирует к позиции , связывающего развитие виртуалистики с многообразием человеческих потребностей и расширением технологических возможностей. Симптоматична тенденция стирания сенситивных различий между виртуальным и эмпирическим. Человек становится не только объектом, но и субъектом виртуальной реальности. Он не ограничивается ее пассивным восприятием, а, напротив, активно участвует в процессе ее создания.

Одновременно общество сталкивается с новыми для себя трудностями, непосредственно связанными с усложнением виртуальной реальности. Одним из аспектов проблемы является высокая степень иллюзорности, достигаемая современной виртуалистикой. Прямым следствием этого становится рост манипулятивных возможностей как в отношении массового, так и в отношении индивидуального сознания. Существование неотличимых от подлинных, иллюзорных объектов, актуализирует проблему отделения истины от заблуждений, причем данная проблема переходит из плоскости сугубо теоретической в плоскость практической деятельности.

Вместе с тем, в параграфе содержится предупреждение и против неоправданного алармизма. Виртуальная реальность всегда являлась атрибутивной характеристикой социума, чья история со всей очевидностью свидетельствует о сохранении баланса между реальным и виртуальным. Нарушения же этого баланса носили, как правило, фрагментарный характер. Общество априорно не может существовать вне виртуальной среды. Другое дело, что необходима периодическая коррекция виртуального пространства, необходимо чтобы регулярно поступающие информационные сигналы были адаптированы к рациональному восприятию, стимулировали созидательную деятельность. В свою очередь, виртуальные ресурсы, подпитывающие существование общества, с успехом могут заменять естественные ресурсы, тем более в условиях информационного общества.

В заключение параграфа делается вывод о том, что при всей амбивалентности социальной природы виртуалистики, последняя служит средством стимуляции рефлексии, порождается и результируется таковой. Инструментальные свойства виртуальности позволяют ввести процесс виртуализации в нормативное русло.

Во втором параграфе второй главы – «Виртуальность как фактор полионтичности» рассматриваются концептуальные основания онтологического плюрализма в социально-философском контексте, а также исследуется проблема онтологического статуса виртуальной реальности.

Отказ от восприятия виртуальных феноменов в модусе иллюзорности проблематизирует вопрос разработки «новой фундаментальной онтологии» (М. Хайдеггер). Основанием для подобного вывода является развитие виртуалистики, радикально изменившей топологию социального пространства.

Подчеркивается необходимость пересмотра соответствующего категориального аппарата, осуществления ревизии фундаментальных понятий. В частности речь идет об отказе традиционной трактовки понятия свободы в пользу свободы, обеспечиваемой условиями виртуального мира.

В параграфе подробно анализируется феномен мультипликации социальных реальностей и связанная с ним проблема личностной идентичности, обусловленная конвергенцией социальных и виртуальных сфер. Высказывается предположение об иррелевантности общепринятых градаций социума, поскольку различные типы обществ существуют интегративно, а не дискретно. Технологии, продуцирующие виртуальные ресурсы, позволяют осуществлять произвольный выбор искомого модуса социального бытия. Так, уже сегодня существуют вполне сформировавшиеся Интернет-сообщества, объединенные по тому или иному признаку. Сюда же следует отнести неограниченные креативные возможности построения виртуальных миров.

Другим фактором полионтичности является информационный пласт социальной реальности. Существующие разновидности информации и способы ее транслирования в состоянии продуцировать бесконечное число сущностей, усложняя и без того сложные онтологические структуры. В свою очередь, и виртуально-информационные структуры множатся за счет добавления к традиционным онтологиям новых онтологических парадигм, их сосуществования, микширования и мультипликации. Полицентризм современных моделей социального мира дает представление об их открытом характере, взаимосвязи с другими социальными онтологиями.

В пользу теории социальной полионтичности свидетельствует и объективация принципов полиструктурности и радикальной децентрации общественного устройства. Сама социальная мобильность во многом имеет знаковый, символический характер.

Констатация социальной полионтичности строится и на конвенциональном признании когнитивного плюрализма. На смену мира абсолютных истин, ясных и окончательных ответов на все кардинальные вопросы пришел мир «гипотетического, приблизительного и временного». Атрибутом современности можно назвать равноправное сосуществование взаимоисключающего.

Общее содержание параграфа с необходимостью ставит перед диссертантом задачу исследования возможностей общества в ситуации, когда фактор виртуальности становится доминирующим в социальном развитии.

В третьем параграфе второй главы – «Адаптивный потенциал социума в условиях глобальной виртуализации» рассматривается полисценарный вариант общецивилизационных последствий тотальной виртуализации, исследуются возможности адаптации человека к новым социальным реалиям.

Речь в параграфе идет о поиске новых стратегий общественного развития, о специфической «социализации» человечества, позволяющей ориентироваться в постоянно меняющемся мире виртуальных форм. Артикулируется мысль о необходимости пересмотра как социетальных представлений, так и социальной практики.

Дается обоснование необходимости осуществления «лингвистического поворота», призванного обнаружить языковые корреляты, адекватно описывающие процессы виртуализации, способные преодолеть субект-объектную дихотомистичность. В качестве успешного примера подобного реформирования языка могут быть названы исследования, проводимые в русле постнеклассической рациональности. Согласно этим исследованиям языку следует перестать быть носителем объективистских коннотаций и приблизиться к содержанию виртуалистики.

Самому радикальному реформированию должна быть подвергнута система образования. Доступ к бесконечно разросшейся современной информационной базе все меньше напоминает традиционное приобретение знаний. Императивом становится уже сама повсеместная компьютерная грамотность.

Следует использовать потенциал виртуалистики в качестве средства повышения функциональности социальных систем. Виртуальные ресурсы целесообразно направить на преодоление асинхронизма в этнорегиональном развитии, дать шанс цивилизационным «аутсайдерам» провести ускоренную модернизацию. Тоже самое можно сказать и о роли виртуалистики в установлении межкультурного диалога.

Общий вывод параграфа содержит в себе констатацию существования прямой зависимости между сложностью, структурированностью виртуального пространства, его освоенностью и устойчивостью, жизнеспособностью общества.

В «Заключении» подводятся основные итоги исследования, предлагаются перспективные направления дальнейшей разработки обозначенной в диссертации проблематики.

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ

СЛЕДУЮЩИЕ РАБОТЫ:

1.  Болдышев субъективности в условиях информационного общества //Развитие личности как стратегия гуманизации общества. Материалы 4-й межрегиональной научно-практической конференции. – Ставрополь: Изд-во Северо-Кавказского социального института, 2005. – 0,6 п. л.

2.  Болдышев виртуального пространства: личность в современном мире //Современное гуманитарное знание о проблемах социального развития. Материалы 13-го годичного научного собрания СКСИ. – Ставрополь: Изд-во Северо-Кавказского социального института, 2006. – 0,7 п. л.

3.  Болдышев статус социальной реальности //Научная мысль Кавказа – Ростов-на-Дону: Изд-во Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 2006. – 0,6 п. л.

4.  Болдышев виртуального //Общество. Язык. Культура. Сборник научных статей. – Ставрополь: : Изд-во Северо-Кавказского социального института, 20,4 п. л.

Северо-Кавказский социальный институт

8

Типография СКСИ

Тираж 100 экз. П. л. 1,0 Заказ № 000