СВЯТИТЕЛЬ ТИХОН ЗАДОНСКИЙ О ДОБРОДЕТЕЛЯХ
КАК НРАВСТВЕННЫХ ОРИЕНТИРАХ ВОСПИТАНИЯ
Олеся Васильевна Шпак,
редактор журнала «Православный паломник» (г. Москва)
Исследователи трудов святителя Тихона Задонского давно определились во мнении, что его творения носят нравоучительный характер и имеют практическую направленность [13, 4-5]. Ведь в них изложены взгляды святителя на человека как существо нравственное, на его жизнь, отношение к Богу и миру, на цель истинной христианской жизни и средства к ее стяжанию. Для нас важное значение имеет учение о добродетелях как нравственных ориентирах воспитания и пути их приобретения, поскольку без наставления и воспитания в добре ребенок теряет способность формироваться как личность. Нравственное воспитание определяют как «процесс формирования моральных качеств, черт характера, навыков и привычек поведения, осуществляемый в ходе повседневных нравственных отношений; формирование нравственного сознания, развитие способностей нравственного мышления и ответственного выбора. Нравственность, нравы поведения буквально с момента рождения становятся содержанием воспитания» [33, 45-46].
Но для того чтобы жизнь стала действительно нравственной, необходимы некие ориентиры, то есть представления о цели и смысле жизни, о ее направленности. В сочинениях святителя Тихона показано, что нравственными ориентирами являются христианские добродетели. Они входят в жизнь человека через «доброделанье, конкретные результаты которого и принято называть добродетелями. При этом имеются в виду не просто конкретные поступки, которые могут иметь случайный характер, а устойчивые склонности к доброделанию в различных отношениях (например, добродетель милосердия, добродетель кротости и проч.)» [34, 47]. Добродетель, по учению епископа Тихона, «есть всякое слово, дело и помышление, закону Божию согласное» [8, 305], плод духовной мудрости, признак духовно живущего человека. Она состоит «в победе себе самого, делать не тое, что растленное естество хощет, но что святая воля Божия хощет; покорять волю свою воле Божией, и побеждать благим злое… Сего требует от нас Бог… (Рим. 12, 21)» [8, 305]. Добродетель имеет великую ценность, содержит в себе «истинное и многоценное добро», поскольку «тлению не подлежит… от нас не отлучается, с нами в мире живет и на оный век отходит, и нас к Богу, высочайшему нашему Добру приводит» [34, 259].
Последовательно рассуждая о христианских добродетелях в сочинении «О Истинном христианстве», святитель Тихон выстраивает их в следующем порядке. От веры, как от корня, произрастают добрые дела и добродетели: надежда, любовь, терпение, молитва, смирение, страх Божий. Ни одна из них не бывает истинной без покаяния [30, 24].
Итак, во главе всего – вера, она корень и стержень всех добродетелей, от нее происходят все прочие. Без веры, как и без какой-либо другой христианской, евангельской добродетели невозможно воспитание во Христе человека, его спасение. Святитель, изначально следуя в своем определении веры апостолу Павлу, так раскрывает это понятие: «вера есть тое, чего не видим, или умом не постигаем, но веруем тако быти» [30, 6]. И далее – «вера спасающая, евангельская есть не иное что, как утешительное Евангелия восприятие в сердце соделываемое Духом Святым; или есть сердечное упование и несумненная надежда благодати Божия, туне, ради Христа обещанныя, то есть отпущение грехов и вечного живота» [30, 7]. Если мы верим во Христа как Искупителя, Он избавляет нас от диавола, греха, ада и других бедствий, в Его имени для христианина сокрыто убежище и безопасность» [30, 8]. Однако, одно рассудочное познание «тайн святых и догматов православных» по размышлению святителя Задонского спасти не может [30; 7, 20]. Как пишет схиархимандрит Иоанн (Маслов), здесь «под словом «познание» необходимо понимать само восприятие умом вещей, не подлежащих непосредственному наблюдению человека, рассудочное принятие евангельских истин на основании Слова Божия. Это «познание» есть начало истинной веры, так что вера необходимо предполагает знание, а знание переходит в веру» [7, 223]. Истинная, евангельская вера появляется в сердце после познания собственной немощи (гибельности пути своей жизни), она – дар Святого Духа [30, 7]. Через осознание (до определенных границ) тайн домостроительства Божия «в сердце верующего восстает горячая к Богу любовь, и тако вера самохотно творит добрые дела» [30, 10]. То есть продолжением веры всегда будут богоугодные дела, это ее живое проявление. Кроме этого, верующий человек всегда исповедует свою веру, твердо уповая на милосердие Божие. Вера способна очистить человеческое сердце от мирских пристрастий, надежды на знакомства, материальное благосостояние, на самого себя и свое благочестие [30, 10-11]. Радость и веселие царит в сердце верующего христианина, он становится духовно свободным, ведь вера умягчает всякие бедствия и страдания. Истинная вера содержит в себе страх Божий, сопряженный с любовью, который отвращает от всякого греха. Вера имеет свойство соединять душу человека со Христом: «в вере все существо христианского блаженства состоит, яко кто истинную и живую веру имеет, тот имеет Божие благословение, правду Христову, святость, избавление, свободу духовную, вечный живот и блаженство» [30, 15]. Потому каждый верующий родитель и педагог заботится о воспитании детей в вере. Вера, являясь средоточием добра в человеке, дает христианину ясное и полное представление о происходящем в мире и его собственной душе.
Следующая рассматриваемая нами добродетель (согласно сочинению «О Истинном христианстве») – надежда. По учению святителя Тихона, это «такая добродетель, которая подвизается против диавольских козней, мечтаний, противу упования на самого себе, на предстателей, князей, сынов человеческих, словом: противу упования на все тое, что кроме Бога есть, – и в едином токмо человеколюбии, всемогуществе, истине Божией утверждаться тщится» [26, 296-297]. Значит, если верой мы исповедуем, что Бог есть, то надежда дает нам уверенность, что Он никогда не оставит. Причем познается надежда только в приключившейся скорби [26, 295]. Случившаяся неожиданность, внезапная потеря, болезнь близкого человека открывают христианину глаза – на кого в действительности он надеялся. Русский Златоуст здесь же перечисляет причины, почему нельзя надеяться на создание Божие: 1) это грех против первой заповеди; 2) надеющийся на человека, по слову пророка, пребывает под клятвой; 3) в таком состоянии невозможно правильно молиться, получается, что человек лицемерит (одно имеет на сердце, другое на языке) [26, 296]; 4) кроме того, так он никогда не обретет внутренний покой; 5) надежда на создание Божие – суетна; 6) если мы надеемся на Бога во время земной жизни, Он не посрамит нашей надежды в день смерти. «Сего ради и Святое Писание так сильно запрещает нам надеятися на князи и на сыны человеческия, и прочее создание, понеже надежда сия от Бога отвращает и прельщает человека, к пагубе ведет, хотя того он и не примечает» [26, 296]. Надежда укрепляется и питается чтением и слушанием Слова Божия, а также размышлением о Божиих благодеяниях. Надежда тесно связана с терпением, ведь для того, чтобы обрести просимое, необходимо подождать, то есть потерпеть. Так, терпение и надежда, соединенные вместе, приводят «к некоему постоянству духовно-нравственного опыта, который, в свою очередь, рождает упование, ориентированное исключительно на Божественное содержание» [34, 547]. Эта добродетель, как и вера, показывается на деле, исполнением добрых дел и последованием воле Божией [26, 298]. Возрастание надежды в детях дает маленьким христианам внутреннюю, небесную уверенность и покой, основанный на твердом уповании на помощь Божию.
Третья добродетель – любовь. «По своей сущности любовь неопределима словами, потому что она имеет Божественное происхождение [32, 148]. Это плод духовный и дело Святого Духа; познать любовь могут только те, кто вкусил ее сладости» [19, 276; 15, 230]. Задонский святитель говорит о любви к Богу, ближнему, врагам. Тот, кто любит Бога, ведет себя особым образом. Он старается исполнять волю Божию не ради страха, а ради любви, уклоняется от всякого зла и греха, всегда имеет в сердце память о Боге, желает соединиться с Господом, стремится подражать Христу, уклоняется от любви к миру, ищет Божией славы, терпит без ропота и уныния случающиеся напасти, если согрешит, скорбит, что прогневал Бога [24, 255-256]. Наконец, всякий, кто действительно горячо любит Бога, непременно явит свою любовь делами, и пропорция этих дел будет зависеть от степени любви. Есть причины, помогающие человеку поддерживать и воззогревать в себе любовь к Богу. Это размышление о Боге, катафатических свойствах Божественной природы, о создании мира и человека и о том, что Он все сотворил ради любви «туне» [24, 256-258]. Размышляя так, искренний боголюбец приобретает нетленные сокровища: радость и утешение сердечное, которые не могут отнять ни притеснения, ни заключение под стражу, ни нищета и болезнь, ни телесные раны, ни сама смерть; они переходят в вечную жизнь [24, 260].
Но не только на любви к Богу созидается дом христианской души, а и на любви к ближнему. Ради любви к Богу должно любить и всякого человека «ведая, что всяк человек есть Божий, и Бог его любит» [24, 255]. Святитель учит, что «всяк человек друг другу ближний» [28, 306]. Ближним, родным делает не родство по крови, а союз любви и милосердия, причем образом (примером) любви к ближнему должна стать любовь к себе. «Как любиши себе, так и ближнего твоего люби» [28, 311]. Епископ Тихон выделяет несколько обстоятельств, призванных поощрять людей к взаимной любви. Первая из них – все люди между собой братья, так как созданы от Единого Бога, один у нас прародитель – Адам, а у христиан к тому же – [28, 311-312]. К тому же, признак истинного христианина и последователя Христова заключается в любви к ближнему. Только тот, кто любит ближнего, пребывает во свете и может ожидать жизнь вечную, ведь без любви никакие духовные дары «не пользуют нам» [28, 313]. Больше того, от любви к человеку зависит спасение собственной души. Нелюбящий ближнего назван в творениях святого отца человекоубийцей [28, 313], пребывающим в духовной смерти, лишенным благодати Божией.
Наше отношение к врагам, по мысли святителя, становится неким мерилом любви к ближнему. «Враги зде разумеются те люди, которые нам словом или делом какие-либо являют озлобления, которые клянут нас, ненавидят нас, творят нам напасти и изгоняют нас. Сих нам Христос велит любить» [29, 336]. Великое нравственное воздействие содержится в каждой из христианских добродетелей, но ярче всего оно проявляется в любви к врагам. По-человечески сверхъестественно и противоестественно любить тех, кто тебя ненавидит, проклинает и творит зло. Но Христос заповедал – любите – и Сам исполнил заповеданное (то есть соделал это возможным и для нас). Повеление Христово о любви к врагам и рассуждение о том, Кто есть Христос, помогает примириться с мыслью об «оскорбленном достоинстве», сменить обиду и негодование на оправдание и… полюбить. Действительно, лишь «единыя, христианския души свойство есть врагов любить. Любящих бо себе любят грешницы, мытари и язычницы. Христианам же в высшей любве степень должно восходить, то есть не токмо любящих любить, но и ненавидящих, не токмо благотворящим благодарить, но и злотворящим; не токмо благословящих, но и клянущих благословлять; не токмо молитися за добро творящих, но и за творящих напасть и изгонящих» [29, 337]. По учению святого, любовь к врагам приводит к победе над собой, собственной гордыней, злобой, тщеславием и самомнением. Победить же лютую ненависть возможно только любовью и кротостью. «Как огнь огнем не гасися, тако гнев гневом не побеждается, но паче разжигается… А кротостию и любовию часто и самые свирепые враги преклоняются и примиряются» [29, 338]. Причина умножения ненависти и озлобления в людях кроется в коварстве врага рода человеческого. Поэтому «на него убо должно нам всю вражду нашу обратить… а людям, которые хитростию его прельщаеми гонят, духом любви соболезновать» [29, 339]. В отношении человека, одержимого духом злобы, святитель советует: «Устремляйся убо на ненависть его, а не на него самого; и гони злобу его, а не его самого; и гони злобу его, которая, как хлад огнем, любовию и благосклонностию изгоняется, – и тако, или его лучшим сделаешь, или когда не то, то сам лучшим будеши» [29, 342].
В любви заключена преобразующая и воспитывающая сила, способная изменить человека к лучшему, значит, любовь является «основой и главным руководствующим началом христианской нравственности» [7, 227].
Следующая добродетель, духовно-нравственный ориентир в деле воспитания – терпение. Святитель Задонский раскрывает так ее значение: «добродетель, которая во всякой противности, печали и скорби приключающейся, предается воли Божией, и изволяет все страдати паче, нежели пред Богом согрешати. Или, терпение есть добродетель, укрепляющая сердце в подвиге крестном, и сохраняющая от негодования и роптания, и научающая на волю Божию во всем предаватися; и не иное что есть, как самая вера, подвизающаяся противу самолюбия плоти и покоряющая ее в послушание воле Божией» [25, 271]. В данном определении святой отец подчеркивает практический смысл добродетели. Всякие беды обрушиваются на человека во время его жизни, от материальных и телесных, до внутренних, душевных. От испытаний не может быть избавлен ни один человек на свете. Но «противу вского бедствия есть изрядное врачевство – терпение» [25, 270]. Терпение познается (как и надежда) в великодушном, безропотном перенесении скорбей и обид, послушании воле Божией, поскольку все приключившееся не воля «злого рока», а воля Господа. И так же, как и надежда, происходит терпение, по слову святителя, от веры [25, 271]. Терпением человек закаляется в испытаниях, становится опытным, готовым к различным трудам и лишениям, настоящим воином Христовым. В своей статье «О терпении» из сочинения «О Истинном христианстве» святитель называет целый ряд причин, помогающих терпеть: 1) все, что случается с нами, бывает по Промыслу Божию; 2) если и наказывает Господь, то из-за любви; 3) Бог терпит нас, а нам следует терпеть случившиеся испытания; 5) помнить о вечном воздаянии за гробом; 6) нашего терпения требует Божия слава и правда и Крестный подвиг Спасителя; 7) от нетерпения последует только вред; 8) терпением же облегчается создавшееся положение; 9) полезно размышлять о том, что если терпел до сего часа, то и дальше найдутся силы потерпеть; 10) нетерпение и ропотность есть хула на Создателя; 11) терпение сравнимо с якорем для корабля нашей души или с мечом духовным; 12) кроме того, в подвиге терпения состоит все существо христианского подвига; 13) в беде следует помнить о вечных мучениях, о страданиях мучеников и Самого Христа [25, 272-277]. Терпение как добродетель приносит свои плоды, терпеливые, по слову святителя, делаются «сообразными Христу Сыну Божию» [25, 277]. «Терпение мужественным и непобедимым делает человека. Может терпеливый лишен быти всего, может изгнан быти, может биен быти, может в темнице заключен быти, может убиен быти, но победим быти не может» [25, 275]. Крепость его имеет духовный характер, поэтому победить его, сломить никому не под силу. Перечислив причины, по которым христианин призван терпеть, святитель Задонский останавливается и на том, что способствует укреплению терпения. Во-первых, это молитва, далее – покаяние, духовные песнопения, ожидание небесного избавления и, наконец, чтение Священного Писания. Без терпения тоже невозможна жизнь христианская. Практическое воспитание терпения, знание характеристик и свойств этой добродетели, познание ее опытно помогает легко нести «иго Христово» в своей жизни.
Далее в числе добродетелей особое место занимает молитва. Она «не только привлекает в душу христианина спасительную благодать, но и соединяет его с Богом… Молитва «есть прошение добра, от благочестивых людей к Богу бываемое» [27, 300]. И далее святитель называет ее виновницей всякого добра (душевного и телесного), исходящего от Господа. По своему происхождению молитва тесно связана с добродетелью надежды [27, 299]. Плоды молитвы безмерны. Ею человек исповедует, что верит в Единого Бога, Который обещал услышать молящегося на всяком месте. Ею же утверждается вера и изгоняется ложное бесстрашие. В молитве содержится христианское оружие против козней диавола, против печали и скорби [27, 300-301]. Поэтому, если оскудевает молитва – исчезает вера, человек не находит в себе сил противится злу и впадает в грех, «от сего последует развращенное и безбожное житие… отчаяние, наконец явная погибель» [27, 301]. Среди характеристик и свойств молитвы святитель отмечает и причины, которые побуждают к молитве. По его мысли, Сам Бог в Священном Писании призывал людей к молитве и милостиво обещал, что все они будут услышаны, Он же научил, как именно следует молиться [27, 301]. К Богу с прошением можно приступать всегда, «всегда двери отверсты нам, когда хощем приступить к Нему; пока в сем веце живем; всегда готов слушать прошение наше» [27, 301]. Он слышит не только нашу речь, ибо Он Всемогущ и Всеведущ, но и тайное желание сердца. Только необходимо стараться о том, чтобы в нас самих не обитала раздвоенность «чтобы сердце согласно было слову, и слово сердцу, и помышление в том упражнялось, что гласом произносится» [27, 302]. Должно молиться прилежно и с верой и праведнику, и грешнику, каждый будет услышан. Сосредоточенности в молитве способствуют: размышление о духовных вещах перед молитвой, просьба к Богу, знание того, что мы молимся Живому Богу и Он рядом с нами [12, 303]. «Такое устроение не попустит уму нашему рассеваться в молитве» [12, 303]. Молиться следует не только за себя, но и за ближних, и за начальников, за священство и тех, кто творит нам зло. Молитва — барометр нашей духовной жизни, если нет желания молиться, значит этому препятствуют: грех, от которого нет сил отказаться, злоба и гнев на ближнего, немилосердное отношение к ближнему и обида, причиненная другому человеку. Итак, «совершенно невозможно дать исчерпывающий ответ о значении молитвы в деле создания в душе христианина Царства Небесного… Она способствует одухотворению жизни… просвещению… ума, очищению сердца, поддерживает и укрепляет силы души в подвиге доброделанья» [7; 254, 251]. Учит молитве Сам Господь, без Его поддержки дело обучения молитве остается бесплодным.
Без добродетели смирения храм христианской души разрушится, подобно карточному домику. Со смирением у человека есть все (для спасения), без него – ничего. Человеческое сердце, по учению святителя Тихона, заражено гордостью, все грехи и пороки мы быстрее находим в ближних наших, но не в самих себе. Против этого великого зла есть только одно противоядие – смирение. Оно рождается у человека разными путями. Кто-то рассуждает о своем недостоинстве и приходит к действительному осознанию собственной негожести и отчетливо видит достоинства других людей на таком мрачном фоне. Кто-то, отягощенный множеством грехов, не смеет поднять глаз на небо и смиряется. Кто-то смиряется от страха, боясь наказания, или от любви [23, 238-239]. Многие причины могут привести к смирению, их подробно разбирает святитель в своих творениях. Например, собственная бедность и окаянство, то есть наше внутреннее состояние, помышления сердечные и дела как продолжение злых помышлений. Ко всему присоединяются злые козни врага, только смиренный имеет силу от них уклониться [23, 240-241]. Смиренному человеку Бог дает благодать, а без благодати Божией он подобен ветви иссохшего дерева. «Богу убо, действующему и хотение и делание доброе, подобает всякая хвала и слава; а человеку стыдение лица и смирение приличествует, ибо не токмо делать, но и хотеть без Бога ничего доброго не может» [23, 241]. Если на смиренного изливается благодать небесная, то она сохраняется в его сердце. Без смирения невозможно ни чисто каяться, ни молиться; истинное смирение не показное, внешнее, оно внутреннее достояние человека [23, 243-244]. Святитель Задонский отмечает некоторые признаки истинного смирения. Они заключаются в неосуждении других ни словом, ни мыслью, в познании собственной греховности, в терпении всего, что посылается свыше, в повиновении и послушании, причем не только начальству, но и младшим по званию и возрасту, в неискании чести и власти, в ожидании Божией помощи. Смирение приобретается размышлением о Христовом смирении и своей испорченности, памятью о грехах, благодарностью за сделанное добро Богу, оправданием другого человека. «Со смирения, таким образом, начинается путь восхождения к Богу, на нем же, как на незыблемом основании, строится весь процесс духовного роста человека» [7, 247]. Поэтому смирение называют азбукой христианской жизни, началом и основанием всех добродетелей [7, 247].
Далее идет добродетель страха Божия. Священное Писание по праву именует эту добродетель началом премудрости (Пс. 110, 10), без нее (как и без других добродетелей) невозможно достичь Царства Божиего. Святитель в своей статье «О страсе Божии» сравнивает страх Господень с верным стражем, хранящим дом человеческой души от всякого зла, с крепкой и высокой стеной «которая воспящает мещемыя стрелы вражия и недействительными делает» [22, 233]. Рассматривая плоды страха Божия (по святительским творениям), удивляешься их величине и многообразию. Страх Божий помогает ровно, по-христиански относиться к славе, богатству и роскоши и все это вменять в ничто по сравнению с вечной жизнью. Даже потребное к жизни (одежду, пищу) он учит употреблять «не к сласти… но к нужде», то есть иметь меру [22, 233-234]. Кроме этого, страх Божий «не дозволяет свободно уму рассеиваться, языку много говорить, глазам всего смотреть, ушам всего слушать; но всегда и от всего берещися и, по подобию птицы, осматриваться научает» [22, 234]. Он же является учителем закона Божия, молитвы, прощения, дает силы уклониться от греха и не бояться страха человеческого – смертного. Наконец, страх Божий «есть истинное училище смирения, которое привлекает Божию благодать» [22, 234]. Поэтому о имеющих такую добродетель святитель Тихон пишет, что они не сравнимы ни с кем по крепости (духа) и твердости (характера) [22, 234]. Задонский святитель называет признаки cтраха Божия в человеке. Христианин, стяжавший страх Божий, всегда находится в присутствии Самого Бога, поэтому старается беречься от тайных и явных грехов и не рассуждать о чужих грехах. Он охотно слушает Слово Божие и всякое наставление о духовной жизни, старается усердно молиться и избегать различных праздных собраний и увеселений, бережет глаза и слух от неполезного, уклоняется от чести и славы мира, не пустословит, не боится временной беды и смерти. Общий путь усвоения страха Божия, как трактует святительские труды схиархимандрит Иоанн (Маслов), и развития его в добродетель состоит в том, что человек должен постоянно осознавать свою греховность пред Богом и стремиться к исполнению Его воли [7, 241].
На своем пути добродетель страха Божия проходит несколько ступенек. Страх Божий может родиться в человеке от размышлений о временных и вечных наказаниях, от мысли о Божием вездеприсутствии, так как «вездесущие Божие показует тебе, что Бог везде с тобою есть и над тобою, и пред тобою» [22, 235]. Рождается и умножается страх Божий от знания о Божием законе, который Он повелел хранить, и о Божией любви, потому что Он не только Бог, повелевающий и наказывающий, но и любящий, причем любовью, которая «не престает никогда» [22, 237]. Не воспитавший в себе и своих детях добродетель страха Божия становится бесстрашным и тем самым «отворяет путь ко всякому злу и беззаконию» [22, 237].
Итак, приведенные мысли святителя Тихона дают возможность еще раз подтвердить, что страх Божий есть начало духовной мудрости [15, 17], источник и основание спасения человека в Боге [31, 330]. Страх Божий является путеводителем человека ко Христу и воспитателем его в Боге [7, 245].
Святитель, определяя покаяние как добродетель, пишет: «Покаяние убо есть печаль по Бозе, которая покаяние нераскаянно во спасение соделывает, по словам апостола» [20, 212]. Сердечная печаль о собственных грехах и беззакониях, стремление начать новую жизнь, осознанное желание покаяться и есть покаяние. Оно дано нам только во временной, земной жизни для внутреннего обновления. На примерах из Нового и Ветхого Заветов святитель раскрывает силу, значение покаяния [20, 211-212]. И объясняет после, как может в человеке зародиться покаянное чувство. По слову святителя, этому способствует «рассуждение и размышление о Боге, грехами прогневанном» [20, 212]. Мысль о великом милосердии Создателя, Который питает и охраняет нас, «Которого ангели со страхом и благоговением поют, почитают и покланяются, мы, земля и пепел, не почитаем; и Его, Иже есть вечная любовь и благостыня, не любим» [20, 212], должна умягчить, растеплить ожесточенное грехами человеческое сердце. Человек представит тогда себе неотвратимость суда Божия и, как мытарь, обратится к Небу с молитвой: Боже, милостив буди мне грешному! [20, 213]. И утешится Божиим милосердием к кающимся, утвердится надеждой, восстанет, подобно блудному сыну, и тогда с сокрушением сердца покается. Для тех, кто желает прибегнуть к Таинству Покаяния, святитель Тихон советует: возненавидеть соделанные грехи и беречься впредь от них, вспоминать всегда о том, что прогневал Отца Небесного, стыдиться своего поведения, признавать себя недостойным Божиих благодеяний [20, 213]. Сравнивая покаяние с воскресением духовным [21, 216], святой отец отдельно перечисляет плоды покаяния. Среди них мы видим: отпущение грехов и изменение, обновление сердца и духа в человеке. «Ибо в обратившемся всем сердцем и кающемся истинно все иное является – иные мысли, начинания, намерения, иныя тщания и дела» [20, 214]. В чем же заключается этот «иной» образ жизни? Во-первых, человек начинает более глубоко познавать Слово Божие, почитать Крестные страдания Спасителя, со страхом приступает к Святой Чаше, занимает свой ум небесным, а не земным, радуется, что имеет честь называться христианином, ему тяжело прогневать Бога, если же и прегрешит – искренно просит прощения, являет в жизни нелицемерные дела любви, не осуждает ближнего, в церковь ходит «не ради церемонии», а чтобы прославить Бога. «Словом сказать: у такого человека все иное, как внутреннее, так и внешнее действие и тщание, как прежде было; все же творит добровольно, без всякого принуждения» [20, 215].
Недаром другое имя покаяния – второе Крещение. Через познание и исповедание своих грехов человек имеет возможность начать новую жизнь, изменить худой нрав на добрый, оставить греховный образ жизни, жить жизнью духа, а не плоти. Но «истинное покаяние есть не кратковременное или периодическое воспоминание и сокрушение о своих грехах, но целожизненный подвиг, постоянная душевная настроенность, занимающая исключительно важное место в деле спасения каждого христианина» [7, 272].
Рассмотрев христианские добродетели по сочинению «О Истинном христианстве», отметим, что писал схиархимандрит Иоанн (Маслов): «Между всеми добродетелями существует тесная, неразрывная связь, ибо, совершая одну добродетель, христианин вместе с ней совершает в какой-то мере и ряд других добродетелей. Но это не потому, что в одной добродетели заключаются все другие добродетели по их содержанию, а единственно потому, что всякое добро исходит от одного источника – Бога» [7, 248]. Приобретение добродетелей и совершенствование в каждой достигается далеко не сразу, некоторыми из людей не достигается никогда. Несмотря на это, в мире, где грань порока и добродетели давно размыта, весьма важным для духовно-нравственного воспитания будет даже рассудочное знание о смысле, цели, признаках и пути приобретения добродетелей. Это может подвигнуть идти далее, за Христом, воплощая по силам в жизни то, что опытно познал и описал Воронежский святитель.
Литература:
1. Видякова, З. В. Педагогика и антропология в учении святителя Тихона Задонского / . – М., 2004.
2. Донецкий, Т. А., прот. Педагогические воззрения святителя Тихона Задонского чудотворца // Воронежская старина. – Воронеж, 1912. – Вып. 11. – С. 142-156.
3. Евгений (Болховитинов), митр. Полное описание жизни преосвященного Тихона, бывшего прежде епископа Кексгольмского и Ладожского, и викария Новгородского, а потом епископа Воронежского и Елецкого, собранное из устных преданий, и записок очевидных свидетелей, с некоторыми историческими сведениями, касающимися до Новгородской и Воронежской иерархий / Митрополит Евгений (Болховитинов). – СПб., 1796.
4. Житие святителя Тихона Задонского. – СПб, 1866.
5. Зеньковский Василий, прот. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии / . – Клин, 2002.
6. свящ. Наследие святителя Тихона Задонского: педагогическая система / . – Елец: ЕГУ, 2002. – Вып. 1. – (Серия «Земляки о земляках»).
7. Иоанн (Маслов), схиархим. и его учение о спасении / Схиархимандрит Иоанн (Маслов). – М., 1995.
8. Иоанн (Маслов), схиархим. Симфония по творениям святителя Тихона Задонского / Схиархимандрит Иоанн (Маслов). – М., 2000.
9. Казанский, святителя Тихона 1-го, епископа Воронежского, по управлению Воронежскою паствою / . – М., 1863.
10. Касаткин, С. Святитель Тихон как проповедник // Воронежские епархиальные ведомости. – Воронеж, 1884. – № 14. – С. 479-509; № 15. – С.509-529; № 16. – С. 534-545.
11. Кратиров, П. как пастырь и пастыреучитель / П. Кратиров. – Казань, 1897.
12. Лебедев, А. Св. Тихон Задонский, его жизнь и писания / А. Лебедев. – СПб, 1865.
13. Николай (Павлык), иером. Грех и добродетель по учению святителя Тихона Задонского / Иеромонах Николай (Павлык). – М.: Русский Хронограф, 2001. Новые материалы к жизнеописанию св. Тихона Задонского // Воронежская старина. – Воронеж, 1912. – Вып. 11. – С. 157-173.
14. Попов Тихон, прот. и его нравоучение / . – М., 1916.
15. Попов Тихон, прот. Св. Тихон как нравоучитель // Воронежская старина.–Воронеж,1912.–Вып.11. C.3-141.
16. Самецкий, И. О добродетелях христианских (по учению святителя Тихона Задонского) // Воронежские епархиальные ведомости. – Воронеж, 1894. – № 18. – С. 641-667; № 19. – С. 691-705, 741-755.
17. Тихон Задонский, свт. Творения: в 5 т. / . – М.: Изд-е Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1994.
18. Тихон Задонский, свт. Инструкция учителям, «како им в должности звания своего поступать» / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 1. – С. 242-244.
19. Тихон Задонский, свт. Инструкция, что семинаристам должно наблюдать // Творения: в 5 т. – М, 1994. – Т. 1. – С. 19-21.
20. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. Что есть покаяние / // Творения: в 5 т. – М, 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 211-213.
21. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О плодах покаяния / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 213-217.
22. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О страсе Божии / // Творения: в 5 т. – М, 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 232-238.
23. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О смирении / // Творения: в 5 т. – М, 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 238-245.
24. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О любви Божией / // Творения: в 5 т. – М, 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 255-266.
25. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О терпении / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 270-279.
26. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О надежде / // Творения: в 5 т. – М, 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 294-299.
27. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О молитве / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 299-306.
28. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О любви к ближнему / // Творения: в 5 т. – М, 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 306-318.
29. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О любви к врагам / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 2, Кн. 1. – С. 335-342.
30. Тихон Задонский, свт. О истинном христианстве. О вере / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 3, Кн. 2. – С. 6-24.
31. Тихон Задонский, свт. Слово в день введения Пресвятыя Богородицы во храм / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 1. – С. 47-54.
32. Тихон Задонский, свт. Слово о сырной седмице / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 1. – С. 37-42.
33. Тихон Задонский, свт. Увещание жителям града Воронежа об уничтожении ежегоднаго празднества, называвшагося «Ярило» / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т.1. – С. 90-96.
34. Тихон Задонский, свт. Что может и должно христианина подвигнуть к убежанию от греха, истинному покаянию, презрению суетных и подвигу в благочестии / // Творения: в 5 т. – М., 1994. – Т. 3, Кн. 2. – С. 222-245.
35. Тучкова, Т. У., Иванчинова-Маринская, о православном образовании / , -Маринская. – М., 2004.
36. Шестун Евгений, свящ. Православная педагогика / . – М., 2001.
