СТАЛКЕР: Темная Сторона. Начало
Никто не знает, откуда пришла тьма. Никто не помнит, куда ушел свет. Мир ослеп, превратился в нищего бродягу, просящего милостыню у Бога. Я видел его, стоящего у края собственной могилы, моля о прощении. Ветер трепал его грязные лохмотья, сушил скупые слезы. Никто не отвечал на его молитвы. Их смысл был утрачен, слова превращались в пустой, ничего не значащий звук.
Тщедушное, почти прозрачное тело бродяги опустилось на колени. Руки слепо шарили по свежевырытой земле, били по ней костлявыми кулаками, и снова безвольно повисали. Ответа не было. Слез — тоже. И тогда слепец попросил не за себя, он попросил за врага. Попросил так, как просят за сына, рискуя сам стать врагом. Но он не боялся. И получил ответ...
Он падал, падал в какую-то чудовищную пропасть, и боль пронизывала его слабое тело. Он рождался вновь, и ему было страшно. Я знаю это, знаю очень хорошо. Потому что слепец во тьме — это я...
***
Дорогу, кольцами обнимавшую горы, внезапно преградил огромный валун, буквально возникший из-за очередного поворота.
- Все, приехали,- возвестил водитель старенькой «копейки» и выключил двигатель. – Змеиный камень – дальше дороги нет.
Он открыл дверцу, вылез из машины и зашагал вверх по укрытому желтыми листьями асфальту. Остановившись на вершине, у продолговатой выщербленной глыбы, он закурил и уставился куда-то вдаль.
Стало вдруг необычайно тихо, настолько, что после многочасового рычания советского еще двигателя, непонятно как дожившего до этих времен, шелест листьев, гонимых ветром по черной дороге, казался давно забытой мелодией. Музыкой, которую играл Бог.
В салоне этим же Богом забытого транспортного средства сидел лишь один пассажир. Его руки лежали на коленях, голова слегка наклонена вперед, казалось – он спал. Но его глаза, скрытые капюшоном грязной куртки были открыты. Писатель смотрел на карту. Новую дорожную карту.
Казалось, в ней все было верно. Вот некогда Великие Реки, ныне отравленные вязкие ручьи, словно тонкими пальцами цеплялись истоками за вершины дальних гор востока. Вот город Семи Ветров, восточнее – Каменный город, откуда ехал он сам. И вот она – Большая Восточная Дорога, на которой стоял сейчас ветхий драндулет, и на которую изливал нужду не менее ветхий водитель, слегка подпрыгивая и благодушно вопя.
Казалось, все в этой карте верно, точно, красиво и грамотно.
Но не хватало еще одного города. Небольшого - населением не больше десяти-пятнадцати тысяч человек шахтерского городишки, имеющим собственную главную площадь и улицу, имеющим больницы и школы, городка, где вершилось множество разных судеб, просто не было.
Писатель свернул странную карту и аккуратно положил во внутренний карман куртки. Он помнил этот город. Помнил как-то смутно, как увиденный под утро сон или много лет назад черно - белый фильм, но помнил. Он вырос в этом городе. Он жил в этом городе. Город был. Существовал до какого-то определенного момента, но потом исчез. Возможно, всему виной эти провалы в памяти, которые стали случаться с ним все чаще и чаще? Он не знал. Но зато он четко знал причину своей поездки. И она, эта самая причина, лежала сейчас у него в кармане. Новая дорожная карта.
Протяжно заскрипела открываемая дверца, писатель вышел на улицу, достал из багажника свой рюкзак, забросил на плечи.
- Дело сделано,- услышал он вдруг голос старика.
Они смотрели друг на друга: старик - с любопытством, писатель - с безразличием.
- Да,- ответил его странный пассажир и протянул смятую купюру. Во взгляде седого водителя читались не то боязнь, не то сожаление, с каким смотрят на душевнобольных. На какой-то миг эти глаза показались писателю странно знакомыми, но старик уже отвернулся и зашагал к машине.
Его мысли занял камень. Величественный, и вправду похожий на голову исполинского ящера, он словно наблюдал за желтой равниной, стелившейся внизу.
Змеиный камень.
Змеиный камень – а за ним пустота. Ни дорог, ни людей. Так говорила карта. Писатель обошел кусок скальной породы, так напоминавший змеиную голову, и опустился на колени.
Над желтовато-черной долиной внизу колыхалось какое-то странное марево, словно в жаркий полдень над пустыней. Пологий спуск к ней укрывало что-то бледно-серое – не-то пыль, не-то пепел. Красно-желтые листья словно парили над этой загадочной субстанцией, которая жила, казалось, собственной жизнью.
Писатель опустил руку в слегка мерцающую пыль и ощутил легкую прохладу. Странное чувство, будто помешиваешь рукой машинное масло. Он вынул руку – никаких следов на ней не осталось. Писатель встал и поставил ногу в жидкую пыль. Заколыхались опавшие листья, и послышался легкий вздох. Или стон. В спину ударил ветер, но через мгновение стих. Он убрал ногу, и в том месте, где остался след его ботинка, увидел кусок старого потрескавшегося асфальта, который уже затягивала собой жидкая пыль.
Карта лгала.
Он поправил рюкзак на спине и уверенно зашагал вниз по склону, буквально чувствуя, как дорога, извиваясь словно змея, спускается следом за ним.
***
Солнце светило ярко, но почти не грело, как всегда бывает осенью. Но мир вокруг не был похож на застывшую на века фотографию. Что-то неуловимое двигалось вокруг постоянно – то пугая, то удивляя, то восхищая. Но главное – поражал тот умиротворяющий покой, та удивительная природная тишина, разливавшаяся вокруг легким шумом ветерка среди голых веток деревьев, пением птиц, которых, как ни старайся, не заметишь.
Дорога уже спустилась с гор, повернула, и, теперь лишь немного извиваясь, тянулась прямо. Точно на восток. Остовы автомобилей, что теснились по обочинам и стояли посреди дороги, напоминали прогнившими кузовами зловещие нарывы на лице прокаженной природы.
Справа, на дне неглубокого обрыва, бежал горный ручей. Дальше за ним величавые сосны зелеными пятнами выступали на желто-черном фоне гор. Слева нависали скалы, сплошной стеной тянувшиеся вдоль дороги. На пронзительно-синем небе бежали легкие, белые облака. Все вокруг было таинственно живо, и мертво одновременно.
Писатель сошел к обочине и сел на пожухлую бесцветную траву. Большое пятно звездной пыли, так он прозвал про себя жидкую субстанцию, которую впервые встретил на вершине перевала, у Змеиного Камня, он видел лишь однажды, преодолевая внушительную, как от взрыва, впадину посреди дороги. Словно чья-то рука поставила знак: «проезд запрещен. частная собственность». Жидкая, серебристо-серая масса медленно вращалась в ней, образуя воронку, откуда слышались тихие стоны.
Писатель открыл рюкзак, вынул жестяную банку, вскрыл ее ножом. Консервированные продукты и сухари – его верные спутники в этом безумном путешествии. Он стремился попасть туда, в затерянный город, и одновременно боялся этого. Стремился потому, что жгучая мысль о том, что его постоянно, намеренно, лицемерно обманывают, не давала покоя вот уже несколько лет. И боялся дойти. Боялся того, что он может увидеть. Его пугала мысль не увидеть ничего.
Руины. Трупы. Искалеченные тела. Висящая в воздухе пыль. Запах гниющей плоти.
Все это в том или ином смешении преследовало писателя в кошмарах.
Навязанных кошмарах – пронеслась в голове четкая мысль. Скорее даже не мысль, а голос. Писатель вздрогнул и огляделся. Он был уверен, что слышал этот голос. Четкий, уверенный.
Но все вокруг оставалось по-прежнему. Никто не возник из-за дерева и не говорил с ним. Природа оставалась спокойна.
Писатель рассеянно повертел в руках пустую банку. Галлюцинации? Возможно. Ему и раньше мерещились голоса, а теперь, в этой странной местности, удивляться было нечему. Он посмотрел в пустую жестянку и бросил ее на траву. И тут произошло нечто очень странное.
Воздух вокруг банки начал светиться, образуя прозрачную сферу, в которой кружились маленькие серебряные огоньки. Затем, словно повторяя очертания банки, вокруг нее медленно возникла серебристо-серая масса, тихонько ухнула и начала свое медленное вращение.
Испуганный и пораженный писатель поднялся на колени, подполз ближе и вгляделся в жидкую пыль. Очертания тонкого металла стали неверными, точнее сказать нестабильными, словно какая-то неведомая сила сжимала чужеродный ей предмет, делая его почти прозрачным, разрушая, уничтожая то, чему здесь не место.
И тут боковым зрением он заметил какой-то блик, лишь на одну секунду промелькнувший среди огромных сосен. Писатель резко повернул голову, ощупывая взглядом каждое дерево вдали, но больше ничего не увидел.
Что за странное место? Он слышал много историй, рассказываемых в грязных барах Каменного Города, об огромных территориях, где мир живет собственной странной жизнью, не подчиняясь никаким известным законам, где происходят странные и зловещие события, о том, как много людей не вернулось из тех мест, уходивших туда за истиной, верой, или просто влекомые беспечным любопытством. Ходили легенды, что некоторых призывали идти туда, и они уходили, никогда не возвращаясь назад. Рассматривая мир сквозь мутное стекло граненых стаканов, было чертовски приятно представлять себя одиноким путником, упорно идущим вперед сквозь непознанные земли, в надежде обнаружить истину, открыть тайну рухнувшего мира, переписать историю и войти в нее навсегда. Укрыться от смрада грязного неба, сбежать от непонятных устоев, где людей превращали в рабов, давая им желанную свободу. Почувствовать себя чистым, как телом, так и духом.
И вот он здесь. Один. Он перешел границу.
Страх перед неизвестным сменился тяжелой сонливостью. Глаза закрывались сами собой, разум отключался, маня его в глубины блаженного забытья. Он устал, он очень устал. Один Бог знает, сколько ему пришлось пережить, прежде чем добраться сюда. С трудом поднявшись на ноги, писатель спустился к ручью, забрался под куст, ветки которого были украшены мелкими красными пожухлыми ягодами, положил рюкзак себе под голову и моментально уснул.
***
Не помню, сколько я пролежал на холодной земле, вслушиваясь в незнакомые мне доселе звуки. Это были голоса другого мира, который мне предстояло познать. Вдыхая прохладный воздух, чувствуя запахи страха и крови, я осторожно открыл глаза. Среди рваной завесы облаков мерцали звезды, далекие, опасные и в тоже время прекрасные, как и все, созданное Им. Но главная красота заключалась не в них, а в том, что я могу их видеть. Я вновь обрел глаза, я мог видеть, слышать и чувствовать. И я чувствовал. У меня есть тело.
Радость надежды засияла во мне, разгоняя ночную мглу. Я - человек? Неужели это случилось? Я заключил сделку с Ним, и получил свою долю. Смертен — распишитесь вот здесь, и здесь.
Я рассмеялся. Лежал и хохотал как сумасшедший, которым я однажды был. Где-то вдали завыл волк, видимо его слух не привык к таким звукам. Может быть, я его напугал. Может быть, он собирает стаю, чтобы загнать меня и разорвать на кусочки. Сегодня в меню свежая человечина — прошу к столу.
Моя грудь все еще подрагивала от спазмов подавляемого смеха, когда я сел и посмотрел на свои руки. Света хватало, чтобы разглядеть их. Длинные тонкие пальцы, грязно-желтые кисти, торчащие из черных рукавов рваного балахона.
- Еще никто не выигрывал процесс против Господа Бога, сынок. И некому подать апелляцию,- вспомнил я слова адвоката, которым когда-то был.
Я встал и посмотрел вниз с высокой горы, на которой зажглась и потухла надежда. Был ли я разочарован? Взбешен? Не думаю. В тот момент я не испытывал никаких эмоций, ибо Ничто не испытывает эмоции. Моя надежда - лишь краткий миг заблуждения, не более.
Я не знал, кто я. Пока не знал. Единственное, что у меня было, это ответы. Ответы на вопросы, которые еще никто не задал.
***
Над невысоким холмом, что лежал недалеко от подножия моей горы, взошла ущербная луна. Стало заметно холоднее. Все острее ощущалось чье-то присутствие. Глухое, частое дыхание мой слух уловил несколько раз. Но никого не было видно. Я еще раз взглянул на город, лежащий впереди, в долине. Ни единого огонька, только черные спины домов. Будто исполинские твари устроили там свое логово, и теперь спят.
Я начал спускаться, преодолевая заросли колючих кустарников, пока не заметил бегущую в метре от меня тропинку. Светлая полоска во тьме, уходящая вниз. Каждый мой шаг сопровождал тихий звук, словно позвякивают монеты в кармане. Я остановился и посмотрел вокруг, безнадежно вгрызаясь взглядом в темноту. Звук повторился. Я осмотрел себя, поднял руки. На правой кисти висел браслет, массивная цепь, цветом, вторящим цвету луны. Серебро. В оправе, напоминающей клыки волка, блестел небольшой шар, такой же серый в лунном свете.
Где-то я уже видел эту вещь, но не мог вспомнить, где и когда. Очередная загадка, одна из многих на моем пути. Долгом пути.
Четвертинка луны выбралась из-за своего укрытия за холмом, и висела теперь посреди неба. Призрачные очертания кустов и карликовых берез стали более четкими, слегка поблескивая влажными листьями. Я преодолел уже половину спуска, как вдруг впереди хрустнула ветка, и я опять услышал частое дыхание.
- Кто здесь?
Дыхание прервалось. Существо, прятавшееся в темноте, затаилось.
- Я тебя слышу. Выходи.
Тишина, только деревья тихонько перешептывались друг с другом. Я сел на землю и закрыл глаза. Я искал. Мой разум вытянулся, словно щупальце гигантского осьминога, обшаривая кусты вокруг, обвивая кроны скрюченных деревьев. В темноте справа, я уловил пульсацию. Почувствовал, как щупальце вытягивается, подбирается к ней все ближе. Я открыл глаза. Мир вокруг изменился. Чернота окрасилась зеленым и белым, краски колебались, но я отчетливо видел пса, притаившегося на земле.
- Подойди, я тебя не трону. - В ответ чувствовал лишь страх, смешанный с голодом. Страх, словно потоки воды, стекал через щупальце в мою грудь. Питал меня. - Не бойся, подойди ко мне.
Я словно впал в некий транс. Мои действия были не осознаны, рефлекторны. Мое тело делало то, что требовалось, независимо от меня. Возможно потому, что делало это не раз, возможно потому, что ничего другого делать не умело.
Пес зарычал, но поднялся на ноги и неуверенно, осторожно приблизился. Я протянул к нему руку, ту, на которой сейчас светился браслет.
- Я не трону тебя, скиталец.
Пес подошел и обнюхал мою руку. Зеленое наваждение исчезло. Я погладил зверя по голове. Он лизнул мои пальцы, и тихо заскулил. Пес был огромный, темная жесткая шерсть, тупая морда, лишь отдаленно похожая на собачью.
- Не волк, и не пес. Кто ты, бродяга? - Зверь сел на задние лапы. Я потрепал его за ухо и поднялся. - Возможно, нам по пути. Идем.
***
Небо на западе стало бледно-оранжевым, когда мы вышли на старую дорогу. Подул легкий ветерок, подхватил опавшие листья и закрутил их в танце. Пес принюхался и побежал вперед, уперев морду в потрескавшийся асфальт. Он уже бывал здесь, я понял это по уверенности, которая чувствовалась в животном. Он остановился посреди дороги, обернулся и залаял, приглашая меня за собой. Он знал куда мне нужно идти, и я пошел следом.
Пятиэтажное здание стояло ко мне торцом. Желтые, обшарпанные временем стены, прогнившие черные балконы, высохшие кусты смородины под окнами. Я остановился и осмотрел двор. Две огромные березы стояли рядом, переплетаясь ветками, словно погибшие любовники. Между ними чернела скамейка, на которой когда-то укрывались от солнца старики. Детская качеля замерла навсегда, песочница превратилась в бассейн, наполненный камнями. Я поднял голову и посмотрел наверх. В окнах пятого этажа я увидел лицо. Лицо человека. Женщины.
- Жди здесь,- сказал я псу и вошел в темный подъезд.
Пахло сыростью, пахло могилой и грязными телами. Стальные двери, деревянные, распахнутые, запертые. Я поднялся наверх и повернул направо. Две цифры на обитой металлическим листом двери «58». Я взялся за холодную ручку и толкнул дверь. Не заперто. Я вошел в маленькую прихожую и посмотрел направо. У окна стояла худая маленькая женщина. Копна седых волос, руки подпирают голову. Она не обернулась.
- Ты пришел, чтобы убить моего сына?- спросила она сухим, надтреснутым голосом.
- Я не знаю.
- Нет, ты знаешь. Я жду его уже много лет. Смотри, я вся превращаюсь в глаза! - Женщина обернулась, и я увидел ее огромные черные глаза, ввалившиеся, но занимающие большую часть худого, бледно-желтого лица.
Я прошел в кухню и сел на шаткий деревянный стул.
- Ты дашь мне воды?
- Я не даю воду убийцам.
- Я не убийца. Иначе не пришел бы сюда.
- А куда ты идешь? Разрушить то, что осталось?
- Возможно, ты права. Мне нужно привести сюда твоего сына.
Женщина взяла со стола стакан и подошла к раковине. Кран зашипел, но вода потекла тоненькой, умирающей струйкой. Я утолил жажду.
- Спасибо тебе, мать, но я должен забрать тебя. Сейчас.
Тонкие руки женщины затряслись, она выронила стакан, и тот разлетелся на куски. Протяжно завыл на улице пес, ему вторило эхо, блуждавшее меж заброшенных домов.
- Они идут, опять! Я слышу их! - Дрожащей рукой женщина указала на стену. Я услышал какой-то гул, словно приближался огромный осиный рой. Я все понял и бросился в комнату за закрытой дверью. Они сидели там, на плетеных креслах, мужчина и женщина. Я несся на них с огромной скоростью, я стал кем-то или чем-то, что настигало их. Я испугался. Поверить не могу, но я испугался. Я заметил свой страх, отразившийся в линзе. И тогда я увидел ЕЕ. Видение оборвалось, люди исчезли. Видели ли они меня? Не уверен.
Я быстро вышел из комнаты и закрыл дверь.
- Ты видел их? Они приходят ко мне часто. Что им нужно?
- Мне нужно спешить. Я ошибся. - Тут мою голову пронзила боль, тонкая, как игла, и мимолетная. Я посмотрел на осколки стакана на полу. Вошел в кухню. Рука, несшая на своей кисти древний серебряный артефакт, дрожала. Я прикоснулся к крану и закрыл глаза. Прозрачное щупальце вновь возникло перед моим мысленным взором. Опутало трубы. Издалека я услышал, как вновь завыл мой пес, торопил меня. Мои глаза открылись, я отдернул руку.
- Ты больше никогда не будешь испытывать жажды, мать, - сказал я и вышел за дверь.
***
Запад. Мне нужно на запад.
Я шел быстро, но мой пес бежал быстрее. Я прибавил шаг, но все равно не поспевал за ним. Оглянулся я лишь однажды, чтобы увидеть большие черные глаза, полные горя. Но не увидел. Она не заходила в Ту Комнату. И тогда я побежал.
Бросая вызов ветру, бьющему мне в лицо, я бежал все быстрее и быстрее. Мы неслись вдоль дороги, лучи восходящего солнца били нам в спины. Я заметил красноватый отлив шкуры пса. Его мышцы двигались сильно и уверенно, но он начинал отставать. Затем свернул и убежал куда-то на север, быстро растворяясь в желто-черном пейзаже. Я взлетел на холм, и увидел высокий прямоугольный камень, рукотворный столп ушедших людей.
И тогда я оторвался от земли. Я пролетал многие сотни шагов за один прыжок. Приземляясь, я отталкивался вновь. Но я уставал. «Я не даю воду убийцам», - так сказала женщина. Эта фраза вновь и вновь повторялась в моей голове. Что это значит? Она не похожа на призрака, но знает многое. Возможно, я еще встречусь с ней. Потом...
Я окончательно выдохся и остановился. На западе высились горы. Первое препятствие на моем пути, я это чувствовал. И впервые почувствовал, как сильно я голоден.
Я лег на землю, дал солнцу согревать себя, пропускал его лучи сквозь тело. Я отдыхал. Останавливаться надолго было нельзя. Время - самая жестокая плеть Бога. И в этот момент я услышал свист.
Вскочив на ноги, я огляделся. Никого. Поля, поля, и еще поля, до самого горизонта. Свист исчез, потом повторился снова, сильнее.
«Кто ты?»
Низкий голос прозвучал прямо в голове. Как и отвратительный свист. Какие бы усилия я ни прилагал, увидеть того, кто задает вопросы, я не мог.
«Откуда ты пришел?»
Я закрыл глаза.
«Я пришел один. Со мной бродячий пес, но он выбрал другую дорогу».
«Ты пришел Оттуда?»
Вероятно, вопрос я понял.
«Да».
«Это моя земля. То, что ты увидишь впереди, тоже мое. Но я пропускаю тебя. Иди».
Моим ориентиром стал невысокий холм вдали. Я шел не оглядываясь, и чувствовал на себе чей-то взгляд. Кто-то или что-то следило за мной. Довольно долго. Но потом чувство исчезло. Я вновь остался один.
«То, что ты увидишь впереди, тоже мое»,- сказал голос. И я увидел. Высокие бетонные столбы, колючая проволока, на которой висел большой деревянный щит. Вероятно, он был такой же старый, как и голос, говоривший со мной. Краска выцвела, но я смог прочитать ничего не значащие для меня слова: санитарный кордон.
Там, впереди, были люди. Много людей. Они стояли на вышках, ходили между бараков, приезжали и уезжали. Много людей, много оружия, много техники.
Я сидел на вершине холма, скрестив ноги, и наблюдал. Не более трехсот метров отделяли меня от базы, но я не боялся быть обнаруженным. Я был идеально замаскирован, я понял это только сейчас. Я просто сливался с местностью. Черный балахон, желтая кожа. Именно такими красками был раскрашен мир вокруг.
Кто они? Откуда? Друзья или враги?
Ответ пришел ночью. И пришел не один.
***
Я открыл глаза. Меня трясло. Не от холода, не от злобы, не от знания. От предвкушения. Артефакт стал угольно-черным, излучал тьму. Кто-то лизнул мне ухо. Я повернулся, справа от меня, часто-часто дыша, сидел мой пес. В его глазах горело зеленое пламя. Он готов. Как и я.
- Зови,- это был приговор.
Пес задрал голову к небу и протяжно завыл. Сама луна вторила его призыву. И тогда они пришли. Они бежали сотнями, может, десятками сотен. Огромные, сильные, их гнал звериный зов боя. Множество пар светящихся зеленых глаз. Я посмотрел вперед, на колючую проволоку, и поднялся на ноги. Псы накатывали волнами, и застывали за моей спиной. Моя несокрушимая армия. Я понял, что не замечаю тьмы. Мои глаза тоже стали зелеными. Я вытянул руку перед собой, серебро на ней зловеще сверкнуло.
- Вперед!
Океан, полный убийц, заколебался, закипел, и начался прилив. Заревела сигнальная сирена, послышались хлопки взрывов. Звери неслись по минному полю. Их тела разрывало на куски, отбрасывало назад, их головы отлетали, спиленные проволокой, но остановить их было невозможно. Затрещали очереди пулеметов, люди вступили в бой. Неожиданный и неравный. Я видел, как желтые зубы впиваются в человеческую плоть, терзают ее. Слышал визг моих воинов, с пробитыми выстрелами дробовиков телами. Они пробирались всюду. Разбивали окна, выкалывая себе глаза осколками стекол. Бросались на ножи. Смертники. Они все смертники.
Уцелевшие люди закрепились на вышках и крышах бараков. Прицельным огнем, они валили зверей одного за другим.
«Тот, кого ты ищешь, под землей».
Я обернулся. За моей спиной стоял не человек. Не был он и демоном. Он был порождением этой земли. Он пришел тогда, когда все изменилось. Когда прежний мир рухнул, когда я погиб.
Невысокий и плотный, лысая голова, узкие глаза, голое тело покрыто шерстью.
«Это были мои жертвы. Но твоя дорога важнее моей».
Он подошел к краю холма и устремил свой взгляд на тех, кто выжил. И я услышал свист. Выворачивающий на изнанку душу сигнал, звенящий в голове. Захотелось бежать без оглядки, прятаться в самых диких уголках. Умереть. И я видел, как хватались за головы люди, как роняли оружие из безвольных рук. Как бросались с вышек и крыш обезумевшие солдаты. А внизу их поджидали псы.
Кошмар закончился. Тело получеловека - полудемона обмякло. Руки висели плетьми.
«Кто ты? Почему помогаешь мне»?
«Я тот, кем не должен быть».
Он развернулся, и медленно зашагал назад, едва волоча ноги.
«Что ж, возможно, и я помогу тебе, однажды».
Ответа не последовало.
***
Зеленая пелена спала с моих глаз. Поле боя напоминало теперь церковный зал, наполненный трепетным пламенем сотен свечей. Прихожане мертвы. Они принесли мне свои души.
Надрываясь, гудела сирена, разрывая тишину ночи. Сигнал опасности, сигнал о помощи, направленный в никуда. Я поднял руки к небу и закричал:
- Призываю вас, всех тех, кто не нашел покоя на этой земле! Тех, кто не нашел правды! Тех, кто встал на моем пути!
Мой голос гремел над долиной. Сотни огоньков взлетели в небо, закружились вихрем над моей головой, а затем обрушились на меня светящейся лавиной. Они пронизывали меня, души тех, кого я убил сегодня ночью. Мое тело трясло, каждое проникновение буквально прожигало меня, но я смеялся. Я становился сильнее.
Сфера на моей руке засияла на миг и погасла. Они все там. Внутри. Артефакт стал тяжелым, и я чувствовал его мощь. Его сила — моя сила. Я шагнул вперед.
Одним ударом я вывернул из земли бетонный столб. Земля под ним вскипела, натянутая как струна колючая проволока, окрашенная кровью псов, лопнула и улетела вдаль.
Я шел вдоль бараков, и звери уступали мне дорогу. Они были повсюду, с окровавленных морд стекала красная слюна. Остановившись под рупором, я раскрыл ладонь. Я чувствовал в руках холодный ревущий металл, хотя он был в десятке метров надо мной. Мои пальцы медленно сжимались, послышался тихий скрип, рупор в моих руках стал горячим, и я сомкнул ладонь. Сирена затихла, к моим ногам упал искореженный железный ком.
- Найди Его, бродяга,- сказал я. Пес, неотступно следовавший за мной, втянул воздух и побежал к западной стороне периметра. Там, у самого края, под колючей проволокой, он остановился и залаял, разрывая лапами землю. Несколько псов присоединилось к нему. Они копали быстро, исступленно, до тех пор, пока их когти не начали скрести по дереву.
Тот, кого я искал, лежал там, внутри крепко сколоченного ящика, с торца которого под землей тянулся тонкий провод. Я наклонился и сдернул крышку, наглухо приколоченную большими гвоздями. Человек внутри не шелохнулся, возможно, он уже умер.
Его тело, не больше пушинки на вес, я уложил на разбросанную лапами псов землю. Он не дышал. Сердце его не билось. Я мог видеть его насквозь, кровь не текла более в этих жилах, она застыла, но не превратилась в камень. Я сел рядом и положил руку ему на грудь. Псы расположились вокруг, образовав живое плотное кольцо.
- Ищи,- сказал я бездыханному телу. - Ищи ее.
Артефакт словно приковало к груди человека. Сама земля и сам воздух дрожали вокруг. Сфера, зажатая в волчьих клыках, сияла, переливаясь от черного к белому. - Ищи ее,- повторил я. - Только ты сможешь это сделать.
От моей руки отделилась маленькая светящаяся точка, и замерла в воздухе.
- Возвращайся домой, твое время еще не пришло,- сказал я, набрал в легкие воздух и подул на его лицо. На его душу.
Светлячок задрожал, и быстро, в мгновение ока скрылся в груди мертвеца. Человек распахнул глаза и резко, хрипло вдохнул. Закашлялся, сухо, словно заскрипело древнее дерево в бурю. Бешеный взгляд заметался из стороны в сторону, он попытался встать, но я удержал его.
- Успокойся. Я не причиню тебе вреда. Кивни, если понимаешь меня. - Едва заметный кивок. - Хорошо. А теперь слушай. Тебе нужно уходить отсюда. Чем быстрее ты это сделаешь и чем дальше уйдешь, тем безопаснее для тебя. Возьми все что нужно. Одежду, оружие, еду. Уходи на запад. Там ты встретишь одного человека. Дальше вы пойдете вместе. Тебе необходимо его дождаться, ты понимаешь меня?- Человек моргнул. - Удачи тебе.
Я убрал руку. На человека из под земли я не смотрел. Не пытался понять, что он чувствует. О чем думает. Я должен уединиться, должен понять, что делать дальше. У меня были ответы, но они для других. Ответить на мои вопросы было некому.
***
Писатель проснулся от липкого страха. Грудь ходила ходуном, он часто-часто дышал. Кошмар, преследовавший его всю жизнь, повторился снова. Он бежал, прятался, и снова бежал по темным лабиринтам, спотыкаясь, пытаясь укрыться за грязными стенами. Он слышал шаги. Кто-то преследовал его, неумолимо сокращая расстояние. Иногда это были несколько человек, иногда один, а порой этот кто-то и вовсе превращался в нечто, невидимое, но, безусловно, ужасное. Он всегда был под землей. Страх сковывал его перед железными ступенями, лестницами, разбитыми окнами, но всегда пути вели под землю. Туда, где темно, где бесконечные коридоры и комнаты, комнаты, комнаты с облезлыми стенами, с оборванными кусками выцветших обоев. Но дорога была только одна, и страх заблудится в этих бесконечных лабиринтах, лишь усиливал панику. И нечто, гремящее цепями, шаркая по мокрому полу, идет за тобой, нагоняет тебя и...
И ты просыпаешься...
Холодный ночной воздух пусть медленно, но приводил его в чувство, заставляя мелко дрожать. Что-то случилось. Что-то страшное. Его хотят убить. Кто-то ищет его. Незримый охотник еще далеко, но он знает куда идти. Он чует его след, как пес. И этот пес чует, что добыча ушла. Ушла далеко. И он страшно зол. Он бесится и рвет на части чью-то плоть. Просто так, от злобы. И не приснился ли ему этот жуткий вой, от которого кровь превращалась в лед?..
Подпрыгнуть и замереть на месте его сердце заставил звук. Звук потрескивающих в огне веток. Писатель медленно приподнял голову и увидел недалеко от себя небольшой костерок и фигуру человека, сидящего к нему спиной.
- Вот молодец, живой пришел,- чуть насмешливым голосом сказал человек и обернулся.
Писатель, не помня себя от страха, встал на колени и выбрался из-под куста, не сводя глаз с худого лица незнакомца. Не прибавляла бодрости и винтовка с оптическим прицелом, лежащая рядом с ним.
- Топай к огню, согреешь задницу,- предложил незнакомец, видимо понимая немое выражение, застывшее на лице писателя. – Приставать не буду, чесслово.
Не подходи к нему близко, ты его не знаешь.
Писатель встал, и на ватных ногах подошел к костру. Сел. Будь осторожен. Незнакомец поджаривал на палочке кусок хлеба и посматривал на него с легким удивлением.
- Что… - начал было писатель, но незнакомец оборвал его.
- Я ждал тебя. Мне сказали, что я найду тебя здесь. - Отблески костра мелькали в его глазах.
Лицо писателя исказило, словно в душевных муках. Он ничего не понимал. Ему было страшно. Вскочить, один сильный пинок в лицо, затем схватить винтовку. А если она не заряжена? Предохранитель... Слыхал про такие?
- Держи, приятель,- незнакомец протянул ему горячий поджаренный хлеб и фляжку. – Поможет начать соображать.
Это яд. Один глоток и ты труп. А может он заразит тебя чем-нибудь. Твои кишки будут вываливаться из задницы, окровавленные, гнилые.
Горло приятно обожгло и писатель начал жевать свой кусок.
- Если ты про этот вой, то у меня аж яйца со страху скрутило,- выразил его чувства незнакомец. – А сейчас вроде ничего, отпускает уже. Сколько времени уже тут, а привыкнуть никак не могу. Страшно. Еще глаза эти... светятся по ночам...
- Давно ты здесь?- спросил писатель, подозревая, что судьба свела его с психом. А может, он просто спит? Незнакомец не ответил, а выражение его глаз вдруг стало отстраненным. Смешинка из голоса исчезла, и он продолжил дрожащим голосом:
- Не знаю... после того как... они все... после того как меня спасли, две луны видел. Часы тут не идут. Да и вообще... А ты как сюда попал? Старая дорога, там,- он махнул рукой на запад,- заброшена. Давно. Откуда ты про нее знаешь?
Писатель перестал жевать. Вот сейчас он схватит винтовку, и будет орать – отвечай мне, откуда ты знаешь про этот путь? Ты, тупой сукин сын! Отвечай мне! А потом он просто пристрелит меня, потому что территория, разумеется, охраняется. О чем я думал?
- Я помню ее,- услышал он свой голос.
- Помнишь... - тихо сказал незнакомец. - Помнишь... Это хорошо. Мало кто хоть что-нибудь помнит теперь. После этого... - Он помолчал, глядя на огонь. - А причина? Что произошло такого, что тебя понесло сюда? - Писатель, повинуясь какому-то мимолетному импульсу, сунул руку во внутренний карман куртки и достал сложенный вчетверо бумажный лист. Незнакомец долго изучал полученную карту, придвинувшись ближе к свету костра, щурился, водил по ней пальцем. - Когда? - задал он вопрос. Не отвечай ему. Хватай винтовку и беги.
- С полмесяца назад. Купил в магазине, случайно.
- Ясно,- сказал незнакомец, сложил карту и протянул ее обратно писателю. Потом продолжил неожиданно:
- Здесь ночью опасно. Эти проклятые глаза, я не знаю, кто это, но видел, как они охотятся. Жуткие, хитрые твари. Нападают сзади. На одиноких собак в основном. Так что спать будем по очереди. Лады?
- Лады,- сглотнул писатель. – Ты сказал, что ждал меня. Откуда ты про меня знаешь? Он будет врать. Все, что он скажет, ложь. Не верь ни единому слову.
- Мне так сказали.
Писатель помолчал. Сумасшедший или нет? Много психов уходило в непознанные земли, так говорили люди. Они слышали голоса и уходили. В конце-концов он и сам в какой-то мере сумасшедший, ведь он здесь, сидит у костра рядом с незнакомцем, в сотнях километров от дома.
- Кто сказал? - Да хоть говорящее дерево, какая разница? Не верь.
- Я не знаю…
Писатель оглянулся, безнадежно пытаясь увидеть... Кого? Щелчок затвора, холодный ствол упирается в затылок. Покойся с миром, приятель...
- Думаешь, я псих?- писатель увидел, что незнакомец пристально наблюдает за ним. Его рука потянулась к ремню. Вот он, момент истины. Нож или пистолет? Незнакомец вынул из-за пояса пистолет и протянул писателю. - Держи. Это тебе для храбрости. Боишься? Хочешь пристрелить меня? - Стреляй, стреляй черт тебя подери. Он же точно конченый психопат. Хватай пушку, не сиди как идиот.
- Нет. Не боюсь. Не понимаю.
- Я тоже. - Незнакомец продолжал протягивать оружие. - Бери. Никогда не знаешь, что может случиться. Может, пригодится, хотя бы для себя.
Писатель взял пистолет и положил в карман. Надо проверить, заряжен ли?
- Если бы я хотел, перерезал бы тебе глотку, пока ты храпел.
- Почему не убил?
- Потому что ты знаешь, куда идти.
***
Я сидел на земле, глядя на холодные звезды. Перед моим мысленным взором блуждали несвязные образы. Все эти люди, кто они? Что ищут и куда идут? Кто вершит моими руками то, что было сделано? И что еще нужно сделать? Часть моей странной миссии окончена, но есть и другая, неведомая часть, полная загадок рухнувшего мира и тайн человеческой души. Их история, как и моя, только начинается.
- Идем, Бродяга, - сказал я не псу, и не волку. – Время - не ждет.
Роман Аверчук 2010
