Возрастная церковная педагогика

Возрастная церковная педагогика (третье занятие)

Прот. Анатолий Гармаев

Файл: A0080

Добрый вечер. Сегодня у нас с вами третье занятие по возрастной церковной педагогике. Мы сегодня будем говорить о формировании индивида, ну вот, надо отличать от индивидуальности, индивид – это в обиход церковного богословия вошло со времен Владимира Лосского. Хотя при этом под словом индивид он разумеет то же самое, что иным словом самость обозначает святитель Феофан Затворник, или же апостол Павел в своих посланиях это же явление падшего человека называет просто падшим человеком или же душевным человеком, или человеком тленным. Или говорит о плотском человеке – грех обитает в нем. Вот это все – речь идет об одном и том же: индивид, самость, душевный или падший человек, или тленный плотской человек – об одном и том же.

Более ярко, вернее конкретно, что ли индивид или самость описывает святитель Феофан Затворник в книге «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Как только произнеслось внутри праотца, т. е. Адама, так я сам – так самость внедрилась в него. Сей яд и сие семя сатанинское. Из нея потом развелось все полчище страстей: гордость, зависть, ненависть. Скорбь, уныние, любоимание, чувственность со всеми их многочисленными и многообразными порождениями. Т. е. если брать образ дерева. То самость – это ствол, из которого затем пошли главные ветви, а на этих главных ветвях еще пошло множество различных многообразных порождений. Расплодившись внутри, они еще более возмущают и без них уже смятенное так в душе состояние.

Почему мы будем говорить об этом сегодня именно в возрастной педагогике? Потому что собственно, начало самости, коль оно совершилось еще в Адаме, то совершается в каждом из нас с вами с самого зачатия, еще в утробе матери уже идет формирование индивида или самости. После рождения проявления индивида становятся достаточно явными, явственными, особенно в наше время. Как-то это все сильно беспокоит благочестивых родителей, вообще является делом серьезного беспокойства сегодня в Церкви, потому как все-таки дети – наше будущее. Действительно, они составят следующее поколение взрослых людей, которые будут созидать и Отечество наше, и хранить в Отечестве семьи, и хранить, и развивать Церковь и развиваться, как народ Божий или как Церковь. Поэтому конечно же, каковы будут семья, Отечество и Церковь в недалеком будущем, зависит от того, каковы будут сейчас, каковыми будут возрастать сегодня наши дети.

В то же время мы сегодня что увидим в детях? – Индивидное проявление в ребенке, ну прежде всего вот в тех бесчисленных капризах, упрямствах, упорствах детских, которые проявляются сейчас в очень многих детях. Затем такая ничем не остановимая подвижность детская, т. е. когда ребенок делает все то, что он хочет и вообще не считаясь ни со взрослыми, ни с обстоятельствами, в которых он находится, порою – видишь ребенка там допустим, ну, мне приходится часто в поезде ездить, и вот дети, которые вообще не видят рядом никаких взрослых – еще мама, которая вместе с ними, еще как-то может иметь какое-то влияние на ребенка, и то – от крика и цыканья на него. А так он вообще не видит и не слышит никого. И поэтому даже сделанное какое-либо замечание со стороны другого человека воспринимается как некое явление неожиданного шкафа, появившегося на пути у ребенка, он поглядел на этот шкаф – никак не отреагировав, двинулся, обошел этот шкаф и пошел дальше делать то же самое, что делал. В общественных местах, в храме, например, сейчас дети вообще ведут себя самым непроизвольным образом, вернее, самым произвольным образом, так, что порою дивишься, насколько ребенок вообще не считается не с чем, т. е. он даже не слышит обстановки храма, не слышит присутствия людей, не видит – он настолько вольно движется в пространстве храма и использует его в свою пользу, в своем интересе и своих увлечениях, что практически, что на песочнице он играет на улице, что в храме он пользуется всеми обстоятельствами храма – так только лишь людей замечая как некие стволы в лесу, которые надо обходить и обегать и все.

Помимо такой вольности в движениях, в движности детей какая-то очень выраженная в детях нечувствие к различным предметам, к их сущностному или же к такому, т. е. я о чем говорю – когда ребенок не умеет обращаться с предметами – он их не благоговеет перед ними, не лелеет их, поэтому игрушки могут быть все разобраны, разодраны, разломаны, ну иногда говорят, что это вот ребенок исследует, испытует – у него такая вот естественная испытующая сила детская, поэтому. Но в действительности, да, конечно же, это есть такая сила в каждом ребенке, но она не поставлена в благородство, она не схвачена и не вложена в чувство красоты и вообще в благородное чувство, т. е. ребенок раз, ну вот говорят – расхристанный, а здесь в данном случае ребенок разблагороженный что ли – вот разделенный вообще со всяким эстетическим чувством. Поэтому так запросто обходится со всеми окружающими предметами, в том числе это и неаккуратность и неопрятность детская, нечистота, нечистоплотность, которые очень сильно сегодня проявляются в детях и при этом ребенок настойчив в своих таких действованиях. Затем эта сила, с которой ребенок вообще утверждает свое бытие и свое существование – сила каприза, сила обид, сила упрямства, сила истерики, когда немало сейчас детей, которые просто до посинения готовы настаивать на своем, выгибаясь буквально дугою, – это же какая сила должна быть в ребенке, чтобы давать такой образ поступков и поведения. Попробуйте кто-нибудь из нас, взрослых, сейчас вот до такой степени бы упрямилась жена перед мужем или муж перед женою, что выгибался бы дугою перед ними, прямо вот так вот и усиливался бы в своем, на своем до синюшности, в конечном итоге до обморока. Есть, правда, конечно, взрослые, которые говорят, что если ты сейчас не сделаешь по-моему, то я сейчас вот тут прямо умру. Ну и действительно, в обморок падает, есть такие случаи, когда взрослый падает в обморок от того, что не сделали по нему. Ну, это ведь некий остаток навыка, который сформировался в детстве, и вот из детства принесен сейчас во взрослое состояние.

Более поразительные вещи и наиболее такие удручающие что ли происходят часто сейчас на службе, особенно при таинствах. Ну, я уж не говорю об этом оре и крике, который стоит во время таинства крещения со стороны детей. Причем поразительно – ну, можно это объяснить тем, что ребенка отняли от матери, вот он с крестными, он в незнакомой обстановке, вот там какие-то действия.

Тем нее менее их вот родители, желающие обязательно покрестить там, по разным своим, к сожалению, в большинстве своем, суеверным всяким мотивам, вбрасывают в крещение, вот как в горящую печь, и ребенок в конечном итоге, бывает крещен. Со стороны Бога действие таинства совершилось. А вот усвоилось ли таинство ребенком – это вопрос. И потом в дальнейшем потому как в церкви ведут себя эти крещенные дети, мы можем видеть, усвоилось ли таинство самим ребенком. Вот дети, которые причащаются. Поразительно, до момента причастия ребенок может сидеть на руках родителей или крестных родителей достаточно спокойно, ну, там временами он может волноваться, капризничать, еще что-то такое. Но все-таки это капризы и волнение ребенка – они в пределах его естества детского. Но вот родители начинают приближаться к причастию, вот осталось два метра, метр до чаши. И надо видеть, что происходит с ребенком – противление, отторжение, нежелание, всякое упирание, лишь бы только не подступиться к чаше, становится настолько невероятным, настолько невероятно сильным и усиленным, таки самостным что ли, именно от ребенка совершающимся. При этом никакие уговоры родителей, ни, ну, иногда думают, что, вот батюшку испугался, – да нет же. Он и не смотрит на батюшку, он всеми силами отпирается от чаши. И вот вся его обращенность именно к чаше. И противление именно против чаши. В конечном итоге начинаем его причащать, вот лжица с Телом и Кровью Христовой приближается к нему. Что тут происходит с детьми! Ребенок начинает отворачиваться всеми силами – откуда только берутся причем эти силы – двое мужчин, – дьякон и отец, не могут удержать ребенка, он отворачивается. Другие дети прямо сжимают губы плотно, плотнейшим образом сжимают – ведь еще не поднесли еще даже ко рту, даже еще губ не коснулись, еще ничего не произошло – но почему губы-то сжимаются? Зачем именно губы сжимать? Нет, сжаты губы, сцеплены зубы. Кое-как тогда вот, ну так пытаешься все-таки такого ребенка ободрить, пробудить от этого индивидного сна, от этого греховного сна. И потому, конечно, ни о каком Теле, про причастие Телом речи нет, но просто берешь кровь и то даже ее просто омоченную в Крови лжицу подносишь к губам, потом аккуратненько вводишь к язычку ребенка, и тут начинается ор, крик, рот открывается, ребенок выпихивает лжицу изо рта языком, то, что там попало, небольшой вкус Крови Господней он начинает выплевывать, омывать слюною, выплевывать эту слюну наружу, ну тут прямо какое-то сатанинское буквально вот такое борение против Причастия. А вот вчера буквально было тоже причастие ребенка – так он тоже кричал, плакал, орал, ревел в руках родителей, но потом успокоился, причем вот где-то родители, сначала они, видя такое поведение ребенка, взяли его и увели, и через некоторое время успокоив, подвели его опять, – ну, думаю, причем, по виду родители очень такие благообразные, хорошие, добрые. Правда, потом мне сказали, что они только-только воцерковляются – сами родители.

Ну коль такие родители, я вот смотрю, ребенок, папа говорит: открывай рот, – и ребенок открыл рот, я положил Тело Христово в рот. И тут началось. Вдруг сцепились губы, вдруг этот ребенок начал, уткнулся в грудь мамы – уже второй раз мама поднесла. И я говорю, а нет, папе, это папа был сначала. Потом подозвали маму на помощь, потому что ребенок не принимал причастие, было видно, что он не вкушал, не принимает ни Крови, не сглатывает, ни причастия. Срочно вызвали запивку, принесли запивку, подаем ему в рот, он кое-как все-таки в перерывах между этими криками, когда рот открывается, заливаем запивку, он запивает запивкой, вроде бы запил, но я вижу, что при этом Тело Христово он продолжает держать во рту, причем держит не за зубами, а перед зубами, между губами и зубами. Причем и папа ему говорит: скушай, ну вот, ну там всякие разные слова были уговаривающие. – Нет. Причем поразительно, – не сжимает Тело. Тело же мягкое – оно же пропитанное все. И поэтому под этим давлением бы казалось бы губ и зуб оно должно было бы смяться – ничего подобного, как был квадратик, так и остается, т. е. ребенок при этом где-то внутренне боится это Тело – с ним что-то сделать. Но отправить его дальше в рот не хочет, активно не хочет. И один раз запили, второй раз, третий раз запили – вот нет, – и все тут, – держит и все Тело никак не пускает. Ну вот тут еще и маму подозвали, мама уговаривает его. В конечном итоге я вижу, что он не примет Тело. А если мы сейчас его отпустим, он еще его глядишь – и выплюнет его. И тогда я лжицею пытаюсь выловить это Тело у него изо рта. И с некоторым, так удалось подхватить и вынуть Тело. Ну и после этого еще раз запика и ребенка увели.

Ну вот, это же уже не какие-то там чисто физиологические явления, это конкретная, реальная борьба с духом, которая совершается вот в духе ребенка. Ребенок борется со Христом.

Где и как еще индивид проявляется вот на Богослужениях? Ну, замечено, например, как много детей, которые в важнейших, благодатных местах Богослужения вдруг начинают себя очень беспокойно вести. Кто-то начинает плакать, кто-то начинает верещать, кто-то начинает вдруг говорить вслух, причем как-то так очень нарочито, вдруг говорить вслух, причем громко, чуть ли не на весь храм, при этом обращаясь к маме. До момента, как это событие благодатное наступает, вроде бы ребенок вел себя нормально, и если имел какие-то разговоры с мамой, то в общем в пределах нормы звуковой. А тут вдруг такое вот повышение звука голоса. Где, когда это происходит? Замечено, что это происходит часто во время чтения Евангелия – Евангелие начинают читать, и тут оживляется немалое количество детей. Затем особенно это происходит в момент, когда, во время Евхаристии на литургии, во время молитв, призывающих Духа Святаго и сошествия Святаго Духа на Престол и на Дары, когда прелагаются предложенные Дары в Тело и Кровь Христову. В этот момент тоже беспокойство детей происходит. Затем на Херувимской некоторые дети вдруг начинают себя очень активно как-то противно вести, какие-то дети вдруг начинают бегать по храму, какие-то вдруг дергать друг дружку, какой-то шум между детьми начинает быть, какая-то заигранность, игривость детей начинает появляться вот такая. Т. е. вот такие разные проявления, как некое борение духа, в котором ребенок явно узнает, правда, не безотчетно, не отдавая себе отчета, но явно узнает моменты благодатных движений во время Богослужения.

В быту, вот сейчас очень много разных проявлений индивидных детей, такие, в разных таких неприятных для, конечно и для родителей, и для всех детей свойствах характера, там, например, непослушание, непослушливость там детская, да, потом жадность, вредность, потом некая такая драчливость, обидчивость, потом склонность к воровству, потом сейчас различные плотские какие-то вот такие ранние проявления детей, очень выраженные очень много в обилии совершаются, происходят – не сразу это обнаруживают родители, но потом, когда обнаруживают, хватаются за голову, но вот да, дети – еще им там всего лишь два и три годика, а уже проявляют самые разные плотские интересы друг ко другу, да еще и мало того – и обильно и активно и всякие разные занятия и действия.

Ну вот, это все то самое индивидное проявление. Теперь, если мы возьмем возраст все-таки наш, вот сейчас мы находимся в пределах возраста от рождения до 3-х лет, то поведение в храме вот такое по отношению именно к таинствам, причастию особенно, – это больше как раз – именно этот возраст младенческий.

В чем еще индивидность проявляется? Это различная детская сегодня вот младенческая болезненность. Дети настолько много сегодня болеют, настолько нежны по отношению к различным условиям жизни и при этом складывается постепенно навык этой болезненности, т. е. дети, проболев однажды какими-то разными болезнями, в том числе и простыми простудными болезнями, почему-то имеют постоянную склонность заболевать, еще и еще и бесконечно. Помимо этого, одно из вот таких серьезных индивидных проявлений ребенка в младенчестве, которое особенно закладывается как будущий характер вообще человека, в том числе и взрослый. Как взрослый характер. Это различные зависимости, страстные зависимости от родителей, от бабушек, от дедушек, от своих старших братиков и сестер. Особенно от тех чувственных людей, которые пребывают в общении с ребенком и в этой своей чувственности наиболее выраженные активные и деятельные по отношению к ребенку. Иногда таким чувственным человеком может быть мать, иногда и может быть бабушка, – она более такая вот деятельно-чувственная что ли вот. Редко, но иногда бывают и отцы таким с ярко выраженным чувственным импульсивным свойством в характере, активный живой энергичный отец, но весь чувственный и поэтому он может доставлять ребенку массу разных удовольствий от своего обращения с ним и игры, заигрывания там или и песенки, и разговоры, и игра с ручкой, с ножкой, с тельцем, подбрасывание и всякое такие – масса различных таких движений и действований, а в действительности идет глубокая внутренняя связь родителя с ребенком. И при этом эта связь чувственного характера. Ну, по естеству в этом казалось бы, нету ничего худого, если бы не было поврежденности самих взрослых людей. Да, в действительности, в чувственном, т. е. душевные отношения и чувственные, чувствующие или чувствительные отношения ребенка со своими родителями – они должны быть, более того, ребенок через них развивается активно и в чувстве и в телесной подвижности, и в смекалке ума и подвижности духа, и поэтому без таких вот живых активных действий и общений и обращений с ребенком, игрой с ним, живого разговора с ним, конечно же, не может быть развития ответного или же встречного развития ребенка. Но, к сожалению, в силу нашей страстности взрослый человек не только живет тем, что видимо. Но под этим невидимым он еще имеет некоторое услаждение того невидимого своего страстного характера и страстного человека, как раз падшего индивида своего, который получает совсем иного рода удовлетворение.

Ну вот, я сейчас на них особенно останавливаться не буду, по поводу мам, например, эти различные искаженные отношения с ребенком и с детьми и отсюда неверный смысл отношений с детьми, которые возникают у матерей – они описаны в книге «От зачатия до рождения», вот там в самом начале были от 20 различных состояний матерей, в которых они формируют в ребенке неправильные отношения с собою. К этому единственно, можно только сегодня прибавить, что у бабушек еще больше таких завязывающих отношений, совершенно извращающих и искажающих всякое вообще будущее ребенка, поэтому при таком неправильном состоянии бабушек и той бабушкиной близости – душевной близости с ребенком, которая она по своей природе, бабушка особенно и отчасти дедушка, имеют в своем возрасте таком вот, старости. И поэтому ребенок очень легко открывается, не зря говорят: что стар, что млад, да, по строю души они где-то становятся схожими. И эта естественность, непосредственность и простота вот в старости – она позволяет ребенку быть очень близко с бабушкою, а иногда и с дедушкою. Ну вот и вот эта близость – она оказывается опасной, если в тех случаях, если вот за душой у бабушки не сознаваемые ею ее собственные страсти и грехи. Ну а так как большинство сегодняшних бабушек нецерковны, у воцерковляющихся их собственных детей и воцерковляющихся внуков, то получается, что многие бабушки эту свою страстность как раз и несут в общениях со своими внуками и внучками. И тогда различные виды и типы вот таких ну, просто вредительских что ли обращений с ребенком, вредительских по отношению ко всему его будущему, потому что ведь надо памятовать, что от рождения до 3-х лет идет формирование наиболее глубоких и наиболее существенных черт характера, которые потом, при воцерковлении труднейшие, труднее всего как раз исправляются, все, что мы обрели до трех лет и потом еще отчасти до пяти лет еще добор идет – оно подлежит в дальнейшем воцерковлении очень серьезному, серьезной аскетике, на которую в большинстве сегодняшних людей из нас с вами просто не готовы, и поэтому живя сегодня в религиозном чувстве и практически не ведая веры в той данности, которой говорит апостол Павел в своих посланиях, мы этого не знаем и сейчас, мы настолько далеки от такого устроения, чтобы быть верующими по апостолу. Поэтому мы живем вот остатком этой веры, памятью этой веры, чисто религиозным чувством. И по этому религиозному чувству у нас остаток сил религиозных, которых недостает для того, чтобы преодолевать себя в тех напечатлениях или же в тех проявлениях и формирующегося характера и формированиях характера, которые образовались до трех лет нашего детства. В этом формировании характера первейшее значение имеет для современных вот большинства детей – это душевное общение со взрослыми, особенно с родителями и ближайшим – это ближайшим кругом – это бабушки и родные, старшие сестры, братья. Ну и дедушки в том числе, я почему все время говорю о дедушках немножко как бы вслед за бабушками, потому что большинство дедушек не касаются своих внуков и внучек в той мере, в какой ну, желательно было бы. Равно как и отцы сегодня почти не участвуют в воспитании своих детей, хотя являют для них вполне явственные и очень восприимчивые для со стороны детей образ. Вот. И от того, что, ну, я иногда так думаю, такой пример привожу, что, когда детей воспитать в условиях города и ни разу не вывозить на природу, то формируется некий определенный стереотип характера, сознания, который потом оказывается, вообще невосприимчивым к природным явлениям. Ни к красоте ландшафтов, ни к жизненности цветов, животных, растений, вообще ребенок индифферентен в природе, он вообще ничего не слышит там. Если он выезжает на природу там, со своими друзьями и потом товарищами в юности, во взрослом состоянии, то он везет с собою весь город, либо машину со всем там оформлением, необходимым в квартире домашней, ну, а как минимум, он обязательно магнитофон, сегодня ноутбук и в конечном итоге он там вообще не видит и не слышит никакой природы, разве что только воду, потому что купается. А так ко всему индифферентен.

Ну вот, есть некоторые случаи, когда ребенок был воспитан, сформирован в стенах, четырех стенах закрытой комнаты до 12 или до 14 лет и после этого вышел на волю. И ребенок, который вообще не способен ни к какому общению. Так в общении не смогли его восстановить. Т. е. вот сейчас в таком положении находятся дети в отношениях со своими папами, очень многие папы все равно, что город для ребенка, городские стены, или же еще хуже – все равно, что стены этой закрытой комнаты. Так, что, что с папой, что со стенами этой комнаты – одно и то же, вот да. Поэтому конечно же, а так как это все-таки реальные стены, которые не дают жизненности простора – это реальный папа, который не дает общению никакой возможности жить и быть, и встречно двигаться, то это имеет очень серьезный отпечаток в итоге на характеры такового человека вот, поэтому когда мы сегодня встречаемся все с большим количеством мужского населения, которое все ко всему индифферентно, т. е. безразлично, ко всему живому, красивому, нежному ласковому, чуткому – ко всему этому просто равнодушно. И при этом такая вот некая внутренняя самоуверенность и преданность только своим занятиям, своим влечениям и при этом своим думкам, своим целям, так, что если он имеет определенную цель, наш мужчина движется по пространству, то он кроме своей цели вообще никого может не видеть: ни жены, ни детей, ни бабушку, ни дедушку, ни окружающих людей, сотрудников, соседей и прочих. Ну вот, к сожалению, мы сейчас немало таких вот видим, вот. Равно как и противоположность этому, противоположность такой замкнутости: мужчины наоборот, с такой активной открытостью характера, расположенностью и в этой расположенности веселости и характера, кроме как собственной веселости, собственных целей внутри этой веселости ничего тоже нету. И эта веселость, да, она увлекательная, но потом пообщаешься с этим человеком – ты видишь, что оказывается, она сама для себя – эта веселость, вот, и поэтому ты, он радуется не тебе, а радуется возможности через тебя веселиться дальше, вот. А ты со своими болезнями, со своим настроением, со своими какими-то там предложениями и вопросами, со своими нуждами можешь оступаться и вообще ничего от него не получить. Он просто не заметит ни твоих нужд, ни твоих требований, ни твоих настроений, провеселится вместе с тобою при этом час, два, вообще не заметив тебя, ну, разве что только твои ответную веселости, твои ответные шутливости, в которые ты тоже войдешь, благодаря его такой активности, вот и все. Ну вот такое время вот весело пройдет, это все равно, что вот как по басне Крылова: лето целое пропела, оглянуться не успела, как уже зима катит в глаза – тут пора уже расставаться – расстались, да, а ты же ему что-то там сказал, в чем-то его попросил, – он вообще об этом не помнит ничего. Но зато вы весело провели время. Т. е. вот такое состояние мужского населения – это индивидное состояние. Но оно рождается и формируется там, вот в детстве – это вот первые три года жизни ребенка, где в нем как раз должно бы получить свое развитие не индивидные состояния, т. е. замкнутости в себе самом и жизни от себя и для себя, не самостные, а как раз как минимум, в образе Божьем, т. е. тот отраженный образ Божий, который дан человеку в виде жизненных или естественных призваний, да, вот его сыновство – а это же любовь к родителям.

Индивид, ребенок, выраженный индивид-ребенок, он родителей использует для себя и никакого сыновства по отношению к родителям у него не будет. У него сыновство только в меру того, что он узнает родителей, как более должных ему, как более обязанных, как тех, с которых он может точно скапризничать что-нибудь, что ему надо. Поэтому конечно же, он капризничать там, перед соседом не будет – годовалый или двухлетний малыш, а вот перед мамой он устроит такую истерику и каприз, что в конечном итоге он всего своего добьется. И вот это прямо такое извращение сыновства, до прямо наоборот, от сыновства-то осталось только лишь одно – узнавание матери, как обязанной или должной ему – этому ребенку. Равно, как узнавание отца, как обязанного и должного этому ребенку. Ну, отцы в этом случае проще обходятся – они сдают ребенка матери, и говорят: будь с ней, или забери его, что ты мне тут его оставила, сколько можно с ним, он мне мешает, забери. И все, значит, вот мать забрала – она и рада в большинстве своем, не подозревая, что она при этом делает. А отец остался при своих занятиях. В итоге, но тем не менее, есть возраст детский, когда ребенку нужен отец, – это от пяти до семи лет и ребенок со властью будет заявлять свое право на отца, вот. И тут начинаются первые скандалы между детьми и отцами, потому что отцы вовсе не привыкли за пять лет жизни ребенка он все время его отдавал матери, и поэтому он не привык, чтобы как-то посвящать себя ребенку, тем более, что это отец сам по себе из индивидной семьи и индивидно там сформировался в своем детстве. Ну и понятно, что ему этот ребенок мешает. А ребенок настаивает на своем. И начинается такой скандал. В результате которого, который заканчивается потом некоторыми обидами, ребенок выходит из возраста семь лет с глубокой обидой на отца. Есть случаи, когда выходят с ненавистью к отцу, – ему еще всего лишь шесть-семь лет, а уже ненависть к отцу. Кто в этом виноват? Отец. Поэтому, конечно, это вот моменты правдивого обращения с ребенком, – это конечно же обращение мимо собственной индивидности, т. е. мимо своей самости. Но тогда это обращение собственно, в личности, т. е. значит, надобно восстанавливаться в личности, да.

Тогда мы сейчас давайте посмотрим еще один момент, еще один ряд – вот мы видели, индивид, самость и душевный человек или падший или тленный человек, да, плотской. А тогда что же должно быть в действительности в естестве? Должно быть: личность, потому что человек – образ и подобие Бога. Бог троичен, три Лица во Святой Троице. И поэтому сотворив человека, Бог сотворил каждого, как лицо, не Божеское, человеческое, не Сам Бог, но творение Божие. Но при этом лицо, т. е. личность. Наделив его теми дивными дарами, которые Он Сам имеет – это и свобода, это и особенно первейшая способность – это любовь. Личность наделена любовью. Собственно личность и есть любовь, только в человеческом его исполнении. Личность имеет по причине любви имеет и Божеской к нам имеет свободу. Бог настолько любит нас, что Он ни в чем не обязал, ни в чем не утеснил нас, бесконечная, совершенная любовь Его дает нам полную свободу.

Личность свободна в своем развитии и личность желает своего развития, желает усовершения, поэтому вложено в личность еще и подобие, т. е. стремление уподобляться Богу, поэтому-то и Господь и говорит одну из заповедей: это будьте совершенны, как Отец ваш Небесный и эта заповедь – она имеет в нас начаток – вот, это наше подобие, это наше стремление уподобления т. е. быть похожим на лучшее, большее, чем мы сами. Это исконное и естественное стремление личности.

Как личность называет святитель Феофан Затворник, если он индивида называет самостью, да, то личность в своих трудах он называет человеком, который решился жить по духу новой жизни. Человек, решившийся жить по духу новой жизни. По духу – значит, по благодати, в конечном итоге и по благости Христовой. А как апостол Павел называет личность? Т. е. в трудах апостола Павла слова личность нигде нет по отношению к человеку. Но тогда он вместо этого применяет другое слово – он называет личность сокровенный сердца человек. Значит, три этих наименования – личность, сокровенный сердца человек или же по святителю кто решился жить по духу новой жизни – это все наименования одни и те же. Это все об одном и том же, т. е. о том первоадаме, которого сотворил Бог и который жил в пределах рая.

Рождается ли ребенок с личностью? Есть ли вообще в ребенке личность? Ну, если бы не было личности, то тогда и не было бы и ни образа, ни подобия Божьего в ребенке. А так, как каждый человек, все-таки будучи сотворенный во образ и подобие Божие, вот, идет от самого Адама, по этой причине естественно, что мы – те же самые по творению, каковым был Адам. Другое дело – что по грехопадении Адама произошло падение вообще всего человечества, т. е. всех поколений вслед за ним, вплоть до того, что в допотопное время или к период, к моменту потопа человечество пришло в такое состояние, что в Священном Писании есть слова Господни, что Бог раскаялся за то, что сотворил человека. И дальше идут слова глубокой печали Божьей за содеянное Им творение. Ну, а самого человека в этот момент характеризует и Священное Писание как совершенно отпавшего и извратившего все естество, в котором он был сотворен. И поэтому Бог в итоге, в итоге совершается гнев Божий над этим человечеством, кроме одного – семейства Ноя, все человечество подвергается потопу, т. е. Бог не захотел иметь дела с таковым человечеством. А тем не менее в общем-то в Ное, в его потомстве, в его семействе сохранилось человечество, и от Ноя пошло вновь. И дальше уже, так как Господь уже, Бог обещал уже более не сотворять такого лютого уничтожения человеков, отпавших от Бога, но всяким образом сейчас содействовать тому, чтобы из остатка, от Ноя идущего, все-таки восстановить число падших ангелов в раю, да, вот, из остатка людей. Ну и поэтому с того времени и вот в том человечестве, которое расплодилось от Ноя, Господь постоянно болезует и постоянно участвует в тех, кто способен откликнуться и быть с Богом. Быть едино с Богом. К сожалению, все время не успевает Господь, потому что человечество, к сожалению, имея свободную волю, а в своем естестве повреждение, отпадение, повреждение грехопадения, сам по себе неспособный восстановиться в единении с Богом, т. е. у человека нету личных собственных сил для восстановления себя в единстве с Богом. Даже Адам не мог этого сделать, поэтому был изгнан из рая. И, но, вот склонение воли все-таки вот и склонение его человеческого произволения в сторону быть едино с Богом, вот это памятование этого единения с Богом – оно только единственно и может быть со стороны человека возгреваемое, как его личная потребность. Кстати, индивид этой потребности вообще не имеет. А вот личность – она в том-то и заключается, что и в том-то она и слышна в человеке, что именно в личности человек, в остатке своей личности и в дыхании своей личности человек все-таки имеет эту память уединения с Богом и эту потребность быть с Ним едино. Увы, в числе нарождающихся людей, как показывает дальше история человечества, все меньше становится личностно живых и все больше становится индивидно укрепленных людей, вплоть до того, что в последнее время индивидная или самостное жительство людей настолько становится ведущим и самоопределенным, что человек вообще ни о каком воцерковлении даже и не думает, более того, входит в ожесточение, как вот эти малые дети, которые воюют с причастием, так и взрослые сегодня – посмотрите – в огромном количестве своем откровенно воюют с Церковью, со Христом и со всякими явлениями святости, причем узнавая на дух – на дух узнавая и сразу вооружаясь своим духом в активнейшее противление и в борьбу, в уничижение, отвержение, борьбу и брань. Это конечно, ужасно.

Значит, на сегодняшний день получается, что дело спасения Божьего вот в наше время подлежит, делу спасения подлежат собственно имеющие в себе остаток личности. И там, где личность совершенно отставлена в пользу индивида, там уже ни о каком воцерковлении речи быть не может. Как узнать нам эту способность к воцерковлению и неспособность к воцерковлению? Ну, я сейчас подробности не буду об этом раскрывать, потому что проповеди последних трех воскресных дней – в них как раз эта тема более развернута, поэтому я всех слушающих нас сейчас отправляю к проповедям, начиная с вот три воскресенья назад, прошлое воскресенье и вот прошедшее – 8 мая воскресенье. Мы сейчас, в 2011 году, 8 мая последняя проповедь из этих трех или четырех. Так как эти все проповеди выставлены на сайте, то можно там послушать и там более подробно об этом можно будет узнать.

Сейчас же мы с вами посмотрим все-таки к теме индивида – каким образом уразуметь нам индивида в отличие от личности, где мы в опыте или же в знаниях своих можем разницу эту углядеть? Ну, прежде всего обратимся к крещению, в крещении, так как мы все – люди крещенные, вот, но вот вопрос – распознали ли мы в крещении индивида и восстановились ли мы в крещении в личности. Вопрос существенный, потому как вообще-то древняя Церковь собственно приготовление к таинству крещения и само таинство крещения производила, и Господь благословил именно это таинство как первейшее, именно ради восстановления человека в его правах личности, т. е. в силах личности. Перед Богом это как бы права, вот иметь вполне открытую, прямо к Богу обращенную жизнь, прямо, от личности к личности обращенную жизнь. Ведь индивид такого обращения к Богу не имеет, потому как наоборот же, с падения, во время падения Адама случилось такое событие, когда Адам, будучи едино с Богом, впервые совершил проступок, где он без Бога его делал, один, сам по себе. И вот это вот сам по себе сделал поступок – осталось в нем как страшное повреждение его природы. И с этим повреждением, которое уже самому ему преодолеть уже нельзя, он был изгнан из рая и в итоге началась, зародилась в нем самость – сам поступил, без Бога совершил по самости своей – сам, – так святитель Феофан говорит. Ну и в результате зародилась самость. И дальше эта самость начала активно забирать все силы человеческие в свое осуществление, т. е. дальше вся последующая жизнь собственно говоря человечества – это из поколения в поколение – это упражнения в множестве различных поступков, которые тоже подобным же образом могут быть сделаны самостоятельно от Бога. Значит, с одной стороны, это умножение разных поступков в течение жизни каждого человека, с другой стороны – это освоение разных областей жизни, в которых все больше и больше областей, где я буду поступать сам, без Бога, самостоятельно от Бога, вообще во всяком нечувствии Бога и вообще во всяком неверии в Бога в конечном итоге, да. Т. е. количество областей это умножалось, в конечном итоге дошло до сегодняшнего атеизма, когда вообще все области жизни человека сделались самостными, т. е. без участия Бога, без всякой потребности Его присутствия в деяниях человеческих. Ну вот, мы с вами собственно говоря, постоянно этим занимаемся и до сих пор, да, вот все мы взрослые люди, мы, если вот так попробовать повести – еще одна такая форма дневника, где пишутся две колоночки: в одной колоночке индивидные или самостные поступки дня, а в другой колоночке – личностные поступки дня. Самостные – они были сделаны без Бога и без всякой памятования о Боге и без всякого благословения и испрашивания участия Его, а личностные – они вот как раз искали этого благословения, эти личностные – можно еще на три колоночки разделить – одни по содействующей благодати, где ты явственно был в ней, по благодати, т. е. един с Богом. Другая колоночка – где в сознании веры, а третья колоночка – ты просто ну, произвел действие, внешние действия, там, благословился, попросил прощения, вернее, попросил, помолился Богу так – чисто внешне, формально, но хотя бы формально, но все-таки сделал это. Вот тремя этими колоночками. Попробуйте такой дневник повести – вы увидите ужасную картину. Сегодняшний человек преимущественно индивидный. Кстати, такой дневник вам поможет увидеть свою индивидность, да. Но если мы – такие индивидные родители, вступаем в общение со своими детьми, то мы же от индивида общаемся с ребенком. А в ребенке есть зачаток индивида, потому что он тоже от Адама, как и мы. И тогда если индивидно к нему, то чем, кем отвечает ребенок? Личностью или индивидом? Да, есть дети, которые отвечают личностно. Бывает такое, да, вот в родах ведь по-разному, да. Так бывает, нет семей без урода, без урода нет семьи – как там пословица, да? В семье не без урода, так и бывают семьи, где бывают удивительные дарования и без всяких заслуг родительских, казалось бы, ну, родители вообще никакие, а сегодня очень много людей, где семья родительская вообще неверующая, а вдруг родился ребенок, да еще и монахом стал, или монахиней. Откуда это? Это родовые обретения, это действие молитвы рода. Бабушки, прабабушки, оказывается, если внимательно начинаем расспрашивать родовое, родовую причину, то обнаруживается, что у всех, кто сегодня верует – у всех обязательно в роду были кто-то молитвенники. Там, где не было молитвенников, там уверовать нечему и неоткуда, индивид непреодолим по человеческому естеству поврежденному индивид непреодолим. Преодоление индивида возможно только по дыханию благодати, но тогда эту благодать должен кто-то испросить для нас. Первый, кто испрашивает эту благодать для нас – это Матерь Божья. Вслед за Нею бесчисленное множество святых угодников, особенно наши близкие святые, те, которые какими-то путями открылись нам, как наши покровители, а в нашем чувстве это мы имеем к ним какое-то расположение – вот мы выделяем же среди многих святых кого-то именно близкого своему сердцу. Это не мы его избрали – святой нас прежде избрал и дал нам встречу с собою, по которой теперь у нас такое теплое отношение к нему. И вот молятся за нас святые угодники. А помимо них еще очень близка и очень важная молитва – это молитва наших древних родственников – да, прабабушек, бабушек особенно, да, иногда дедушек. Недаром говорят, что вот монах, ну, истинный монах, – сейчас мало стало монахов настоящих, то вот. Но если настоящий монах, то его монашество дает сразу же благодатные дары как на семь поколений вперед, так и на семь поколений назад. Ну, число семь такое примерное, вот да, ну, просто раскрывающее значение монашеской посвященности Богу, близости к Богу, т. е. это значит, его молитва близка к Богу, если он действительно монах. И молитва близки к Богу и тогда вот эта близость молитвы к Богу и дает в поколениях память Божью о всех, кто имеет родство с данным монахом или родство с данной бабушкой, прабабушкой. Правда, вот опять же, да, не все ветви, идущие от данной бабушки, родовые ветви да, имеют равную благодать, ею собранную. Очень много значит, все-таки произволение личное каждого следующего потомка и последующих поколениях вот потомков, потому как все-таки личное произволение – оно остается все равно личным, и оно не зависит ни от бабушки, ни от дедушки, ни от прабабушки. И можно, имея очень именитых и очень даровитых духовно прабабушек и прадедушек, а лично ни во что их не ставить – да, к сожалению, индивидная свобода имеет на это право. И человек часто в этой индивидности своей сегодня этим пользуется.

Ну, вернемся все-таки к крещению, вот да, в крещении мы с вами можем и должны были бы уразуметь в себе и опытно пережить разницу между индивидом и личностью. В древности так именно и происходило, причем так приуготавливались люди к крещению, столько времени так серьезно и глубоко. И столь искренне в него входили, что не только внутренне преображался человек в крещении, но и видимым образом это было, так, что даже восклицали: Христос Воскресе! А все, кто были свидетелями этому, в ответ на это первое возглашение, первые, кто быстрый. Самые быстрые – они вскричали, увидев, а те подтверждая, отвечали: Воистинну Воскресе. Сейчас от этого только лишь остаток формальной памяти и наши крестные ходы перед Пасхой – вот, все, что осталось у нас от этого реального свидетельствования.

Ну вот, обращаемся к преподобному Максиму Исповеднику, и вот книге о нем и о его трудах – это книга Епифановича Сергея Леонидовича – известный в прошлом, книга 1915 года – , Византийское Богословие. – один из известных богословов того времени. Значит, прилагая Максима Исповедника, говорит его слова: Крещение связывает нас с благами воплощения Христова. Оно дает безгрешное духовное рождение взамен плотского – духовное рождение, т. е. личности взамен плотского, т. е. самости и усыновляет Богу, истребляя силу греха и освобождая от осуждения смерти. Но как в безгрешном рождении Христа оставлена была тленность плоти, т. е. страдательность плоти, способность страдать, Господь воплощаясь, воплотился, как совершенный человек, но при этом все-таки в человечестве Господа была сохранена ради нашего искупления тленность плоти, т. е. страдательность плоти, не греховность, а страдательность плоти, способность воспринимать страдания. Была оставлена тленность плоти для цели спасительных страданий. Так и в нас после крещения тление естества остается в силе, поэтому и болезненность плоти и склоняемость к греху и страдание телесное и душевное – все остается в силе. Впрочем, не как осуждение греховного естества – здесь очень важная мысль – не как осуждение греховного естества, ибо грех смывается, а как средство очищения от грехов. Поэтому все наши телесные немощи или же болезненность наша или же в итоге склонность ко грехам и к плотяности, в действительности, да вот так вот, – оно все не ради того, чтобы осудить нас за это все и не ради того, чтобы нам тем более впадать в них, а ради того, чтобы очищением от этого греха, своим произволением войти в подражание Христу, т. е. чтобы воспитательная цель сохранена – это тленность естества человеческого в крещении, хотя мог бы Господь и в крещении сразу подать на всё полноту спасения. Нет. Остается, все-таки еще человеческое произволение – оно должно произойти от нас самих. И ради того, чтобы это человеческое произволение воспиталось, научилось держаться единения с Богом и стремления к этому единению, да, оставляется тленность естества в крещении, которая, к сожалению, если тленность естества во Христе не давала греха, а только давала ему восприятие страданий, то тленность, оставленная в человеке в крещении, дает нам еще и склонность ко греху, к обратному падению в грех. Ради чего оставлена эта тленность? Ради нашего человеческого произволения, ибо только свободным произволением, возвратившиеся к единению с Богом, они только и входят в итоге в рай и тем более подлежат дальше вхождению в Царство Небесное, ибо в Царство Небесное надо войти человеку, а не просто Богу ввести его в Царство. Поэтому начаток Царства Небесного дается здесь, в крещении, но как залог, обрести который и сочетаться с которым – задача уже самого человека. Поэтому вот и Максим Исповедник и говорит: оставляется это тление естества, как средство очищения от грехов, принимаемое нами с намерением подражать чрез умерщвление плоти вольной смерти Господа.

Потенциально крещение, как новое рождение, дает сверх того силу к нравственной чистоте и обожению. Нравственной чистоте, т. е. восстановлению нашего естества, как минимум, естества призваний любви, – гражданства, сыновства, затем супружества и родительства, а как максимум, того естества, которое имел Адам, т. е. взойти в естество Адама, – это еще более высокое назначение. К сожалению, мы сегодня практически, этого никто, наверное, не имеем возможности достигнуть, мы слишком далеко пали, и поэтому это не наш удел – восстановиться в естество Адама, хотя кто-то и это, ну, тот, кто знает и кто имеет к этому силу – он так и будет все равно идти, независимо от нас с вами, но мы с вами вот в большинстве своем – дай Бог нам хотя бы восстановиться в естестве жизненных призваний. Да, т. е. быть нормальным супругом и супругой, быть нормальным гражданином без всякой корысти и без всяких этих грехов и самовластия, быть нормальным сыном, дочерью, нормальным родителем без всяких таких психопатических завязок на своих детей. Но для осуществления этой цели произволением человека нужна еще особая благодатная помощь и именно относящаяся к уврачеванию произволения, т. е. видите, воспитание произволения – а оно у нас тоже повреждено. И вот мало того, что мы в этом, этим произволением навстречу Богу и желанием единения с Ним должны научиться восставать против тленности, оставленной в нас после крещения, да, более того, надо же еще само произволение уврачевать, – оно оказывается, у нас совсем не ищет Бога.

Но вот, тем не менее все-таки вот в крещении большинство из людей ныне вот или же после крещения в призывающей благодати вдруг узнают в себе это падшего индивида, т. е. узнают в себе грехи и поэтому начинается обычно воцерковление человека в период призывающей благодати вот с такого очень активного покаяния, причем совершенно неожиданного и непроизвольного для человека, сам человек такого покаяния родить в себе не может, оно рождается свыше и дается как образец, как пример, как восстанавливающий жизненность личности человека. Но личность восстановлена этим примером, этою жизнью в начальное, а дальше, а дальше произволение должно быть воспитано, дальше должно войти в действие само произволение личности и его необходимо воспитать, как совершающее это единение с Богом. И тут начинаются падения переходного периода, потом тление переходного периода, потом восстание из этого переходного периода и, наконец, начало наших навстречу Богу трудов, т. е. начало воспитания своего произволения, т. е. начинается аскетика церковная, начинается сугубо церковная жизнь по церковному году, так как Церковь это задает, а не так как нам это удобно и так далее. Ну, к сожалению, сегодняшняя Церковь в это во все почти не хочет идти, да и просто не идет, т. е. оставшись в некотором удовлетворении своих религиозных чаяний, совсем не уведав в себе веры, ну и оставшись при своих земных удовольствиях и целях. Тем не менее вот в крещении мы все-таки это различение узнаем с вами.

Теперь в Адаме. Ну вот, в Адаме мы сейчас частью с вами уже проговорили да, о что произошло, откуда явился индивид, откуда явилась самость, вот. Но при этом нам важно еще посмотреть, а личность-то Адама какова. И вот Максим Исповедник описывает Адама. Это то естество, которое содержится в каждом человеке, до которого нам надобно добраться нашим воцерковлением. Не все из нас с вами мы с вами доберемся до него, но хотя бы до тех вот жизненных призваний, до чистоты жизненных призваний, вот. Но тем не менее, конечно же, куда идти и что в себе мы носим, надо знать, вот. Соответственно вот дети наши, которые рождаются и от рождения до трех лет непроизвольно какие-то отзвуки или отблески этих свойств производят в себе, да, показывают, открывают какими-то отдельными моментами.

Первому человеку было все дано, что могло облегчить ему задачу объединения всего в Боге. Ну, речь идет о объединении в Боге через человека, тварного мира и Бога. Человек – средостение между миром тварным и Богом, и вот одна из его задач – это соединение тварного мира с Богом. Это так, потом внутри самого человека соединение своего, своих тварных естеств, трех естеств воедино, ну и т. д. он не имел нынешнего грубого и тленного животного состава тела. Ибо элементы его тела еще не были подвержены противоборству, этому источнику разложения, тления, страдания. Состав тела его был легким и нетленным. И человек мог не обременять себя заботой о подражании его чувственным питанием. Человек не был также подчинен закону скотского рождения от семени. Первоначально намерение Божие и не входило размножение человека путем брака. И если человек и создан был как мужчина и женщина, то лишь по предведению падения. принадлежит к той плеяде Святых Отцов, которые держатся вот такого мнения по о возможностях рождения. У Святых Отцов есть еще другие варианты. Не увлекаемый бременем тела и плотской жизни, человек имел все силы для жизни духа. Очень важный момент – имел все силы для жизни духа. Дальше: задатки добра естественно влекли его на путь добродетели. Добро – это задатки души, да, душевное устроение человека влекло на путь добродетели, а дух имел все силы к жизни едино с Богом. Задатки добра естественно влекли его на путь добродетели, и чистый от страстей дух, а страсти обретались в душе, – чистый от страстей дух не нуждался для этого ни в каких тяжелых подвигах. Ум его без труда созерцал сущность вещей и достигал духовного ведения. В него наконец, вложена была любовь к Богу, естественное влечение к Нему, которое нуждалось только в движении, в осуществлении, чтобы человек мог из рая земного зайти в рай мысленный в непосредственное общение с Богом, в экстазе, в обожении, т. е. войти в Царство Небесное. Таково было блаженное состояние первого человека.

Ну вот, после грехопадения, т. е. после совершения события без Бога явилась самость или индивид в Адаме. И с этого времени так как это было произволением сделано, т. е. волей действием воли, действием души в Адаме – Адам так сделал, то поэтому произволение и должно сейчас быть уврачевано. Едино с Богом, объединяясь с Ним, произволение, будучи свободным в своей личностной природе, не могло быть без Бога. В своем воцерковлении нам должно услышать это свойство нашего произволения. Это особое свойство воли и ее сердцевина, ее сокровенная часть воли, где воля соединяется с духом и несет в себе дыхание его нашего духа. И тогда это единение воли и духа дает это произволение. Послушайте еще раз: Едино с Богом, объединяясь с Ним, произволение, будучи свободным, в своей личностной природе не могло быть без Бога. Таково оно было в Адаме. Но искусил Змий, и в итоге случилось падение.

Где мы еще и в ком мы можем еще увидеть личность в отличие от индивида? Ну, естественно, во Христе. Ведь Христос был совершенный человек, правда, личность во Христе – Божеская, потому что Христос по природе Своей человек, но при этом Он личностью остается Сыном Божьим. И как Сын Божий, посланник Отца Своего Небесного, пришел на землю в Духе Святом и в зачатии Матери Божией воспринял природу человеческую, всю совершенную природу, воспринял совершенным образом и совершенную природу. Т. е. на человеческую телесность, душевность и человеческий дух, вот то, что принадлежит природе, три состава природы человека. Но личность над этой природой осталась все равно божеская. Поэтому Господь наш Иисус Христос личностью является Сыном Божиим, а пребывает при этом человеко-Богом по природе, ибо несет в себе две природы, два естества – человеческое и божеское.

Значит, Христос есть личность в двух природах. В этом смысле, конечно, как личность, Он совершенно иной, нежели человек, мы с вами все-таки тварь, личность – тварь, а Христос – личность-Бог. Но зато среди людей кто есть прежде всего личность? Матерь Божья. А кто еще? Иоанн Креститель. Значит, Матерь Божия Чистейшая Богородица, да, Чистейшая из всех людей на земле. Что значит Чистейшая? Значит, свободная от всякой индивидности, от самости. Давайте посмотрим, а по какой причине такое могло случиться? Посмотрите, все от Адама, в том числе Ной, как заново родитель следующего числа людей после потопа, в том числе такие поразительные праведники, как Давид, да, царь Давид, – все индивидны. Царь Давид настолько индивиден, что совершает эти ужасные грехи. И тем не менее пробудившись как личность, дальше вопит Богу: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Это личностное пробуждение царя Давида. Но Матери Божией ни в чем не надо было пробуждаться. Как могло такое случиться? При том, что человеку невозможно преодолеть индивида в себе. И тогда мы смотрим на всю историю приуготовления родителей Пресвятой Богородицы к этому нарождению в ней в итоге Господа. Как Господь пестует все предыдущие поколения, пока в итоге не явятся и не родятся Иоаким и Анна. Но даже и когда они уже стали супругами и ждали ребенка, Господь проводит их через такое горнило покаяния, в котором происходит глубочайшее очищение их от всяких глубин, каких бы то остатков самости. Было уже за 90 обоим. Сколько претерпели они всякой хулы со стороны всех вокруг за то, что у них нет ребенка, прежде чем у них родилась Матерь Божия. Сколько покаяния они принесли Богу, хотя при этом искренне говорили Богу: Господи, не знаю, в чем уже согрешаю, но Ты не даешь дитя, а значит, видимо, в чем-то я еще не согласна с Тобою, прости меня. В чем главная сила и глубина этих молитв и этого обращения, хождения перед Богом Иоакима и Анны? В чем главный признак отсутствия индивидности и самости? Ни тени, ни намека на какой-либо ропот по отношению к Богу. Более того, бесконечная верность, доверие Ему, глубочайшее сыновнее в вере отношение к Богу. Хотя по всем внешним житейским обстоятельствам ну полное, казалось бы вот поношение со стороны Бога попускаемо, избиение буквально со стороны Бога. А уж особенно когда уж первосвященник не принял от них жертву в храм, и облил их там всякими разными поносными словами, да еще принародно, это же все время происходило принародно. И ничто не поколебалось по отношению к Богу в их обращениях с ним, к Нему, в бесконечной верности, бесконечной любви к Нему, бесконечной такой сыновней преданности Ему. Вот удивительное свойство личности, как свойство творения. Это творение так может, когда мы придем в эту меру свою себя, как творения Божьего и будем видеть и знать, что всем мы обязаны Ему, вот это всем обязаны – и жизнью своею, и своим обликом, и силами, и всеми условиями жизни, – когда это услышится, вот та глубина сокровенного человека и этим придем в отношения с Богом, все посвященные Ему, все обязанные Ему, все благодарные Ему, всегда Егошные(?), принадлежащие Ему, от Него произошедшие, для Него живущие, в Нем пребывающие, Им оживляемые, Им дальше развиваемые и от Него пребывающие, вот хотя и вот, да, у Иоакима и Анны дитя не рождается, а вокруг все поносят, в конечном итоге все их считают какими-то ужасными тайными греховодниками и поэтому вообще даже общаться, даже руки боятся дать им, в конечном итоге, люди вообще бегали от них, как от оскверненных людей. При всем при этом вот оставаться такими вот верными Богу – вот вам состояние глубочайшей очищенности от индивида, от самости. Кто производил это очищение? Господь. Чем? Своими Промыслами, т. е. обстоятельствами жизни, которые попускал для Своих искомых чад. Видите как.

Вот другой человек – Иоанн Креститель, за полгода раньше зачатый, на полгода старше Господа Иисуса Христа, а с его родителями – Захария и Елисавет – та же самая история – рад того, чтобы родился тот, выше которого не рождался никто на земле, то значит, свободный от индвида, потребовалось опять такое воспитание его, во-первых, рода всего, идущего в глубину родовых поколений, и особенно последней четы – его же собственных родителей, тоже в древности, они же в старости его родили, тоже имея массу всяких поношений, а будучи родственниками Иоакиму и Анне, вообще полагались, считались окружающими как два семейства одного рода, значит, какой-то вообще род поврежденный и всякое такое. Вот каких серьезнейших усилий требуется преодоление индивида, требует преодоление индивида. Неудивительно, что и в традициях Православной Церкви всякое рождение благочестивого ребенка тоже имело такие в поколениях величайшие труды родителей, прародителей, т. е. я имею в виду бабушек, дедушек, прабабушек, прадедушек и только там, где были таковые труды Богу по преодолению индивида, по восстановлению в себе личностного единения с Богом, там только и возможно было нарождение ребенка, потом который в итоге становится святым. Либо есть еще какие-то совсем неведомые для нас пути Господни, по которым милость Божья все-таки отыскивает, каким образом и какая тайна этого отыскания, когда вдруг воцерковляются люди, совсем неправославных народов, вот. Например, Индия с ее пятитысячелетней историей вообще полного отпадения от Бога, Троицы, выдумка своего троического Бога, демонического и природы, и в итоге поклонение ему и вдруг – царь Авенир и его сын, да. И целый народ его княжества или царства там, небольшой конечно, по сравнению со всем остальным индийским народом, там, разные княжества были. И вот вдруг становится его маленькое княжество становится все православной и 34 года человек правит, будучи православным царем и весь народ идет вместе с ним и за ним в православие, потом разом все это кончилось и после этого Индия уже не возвращалась ко Христу ну в каком-то массовом порядке.

Или сейчас во всех народах обнаруживается тот или иной вдруг человек, который принимает крещение, особенно, конечно, серьезный подвиг, когда из мусульманских народов, да еще каких-нибудь таких родов, где, ну, прямо такой крайне мусульманский дух жизни – и вдруг являются кто-то, кто принимает крещение и искренне дальше воцерковляется – как это, откуда это, каким образом, какими путями это все происходит – неведомо. Ну вот, еще действие милости Божией. Хотя и при этом одно только можно сказать, что все-таки естество человеческое при этом обязательно было приуготовлено, т. е. нету случая, когда вдруг в каких-то там народах неправославных родился бы ребенок, пожелавший креститься и в итоге став человеком церковным, а при этом родители были нечестивыми по своей нравственной природе – такого не бывает. Значит, какое-то приуготовление естества обязательно происходит в народах. Другое дело, что приготовление духа не было.

Вот, еще какой мы пример с вами знаем и можем как-то сложить для себя, что какая же, где же разница между – я все о ней – разница между личностью и индивидом, чтобы ее как-то внутренне услышать. Ну, яркий пример – преподобный Сергий Радонежский. В утробе матери на три момента схождения Святаго Духа на Богослужении преподобный вскрикивает из утробы матери, как раз на чтение евангелия, на сошествие Святаго Духа и на момент Херувимской. Это еще младенец в утробе, уже личностно свободный от индивида. Как такое могло быть? Смотрим родителей: родители – преподобные Мария и Кирилл. Ну, понятно теперь, почему так. И множество других святых, которые тоже являют именно такой же пример, что каким-то образом были приуготовлены их родители и благодаря этой приуготовленности родителей тем или иным путем вот, сами родители имели в духе силы и потребность быт едино с Богом, и это именно передается младенцу. В добре, т. е. в душе – стремление к добродетелям, и это и передается младенцу. В теле движность, которая происходит не от еды, а от нравственных и духовных стремлений. И это тоже передается младенцу. Но значит, желая народить дитя, надобно как-то вот самим себя в этом воспитывать, как родителей, потому и вот. Если мы вернемся к предыдущему периоду от зачатия до рождения, то вот в этой книге, ну, она есть на сайте у нас, вот в разделе «Воспитание детей». Там целый ряд обычаев, как приготавливались благочестивые родители к нарождению своих церковных детей. Время, к сожалению, у нас уже совсем все исчерпалось, а тем не менее целый ряд еще тем. Ну, я так спешно, хотя бы перечнем скажу о них.

Свойства индивида. Мы выделим три их, хотя их можно выделять множество разных, но в ведущих все-таки выделим три. Это особность, затем утверждение себя и сила. Особность или обособленность, да, особность, когда ребенок потом взрослый и еще ужаснее, когда дед или баба считают себя особенным человеком и держат себя особно по отношению ко всем окружающим, – особность. Т. е. это некое свойство самости, которое родилось вместо быть едино с Богом, да, по духу особность, отъединенность от Бога. Адам имел потребность уподобления Богу, да, образ и подобие Бога, образ – это любовь к Нему, а подобие – это стремление быть совершенным, как Отец Небесный. И в силу этого быть едино с Богом – вот центральное, помните, Господь, когда прежде чем выйти на крестные страдания, молится в Гефсиманском саду Отцу Небесному – последняя Его просьба о нас с вами: Отче, тех, кого Ты Мне дал, да будут в Нас едино, едино будут в нас, в Троице. Это главнейшее, важнейшее свойство, которое составляет собственно образ и подобие человека, образ и подобие Богу. Поэтому отсюда это вообще с Богом непременная потребность быть едино с Ним и вообще ничего не делать без Него, вот, потребность всегда быть освященным во всех своих движениях души, духа, тела, освященным благодатью, подвинутым благостью Христовою, исполненным благостью Христовою. И возрастать в этой исполненности благости Христовой, как сказал апостол Павел: возрастать в меру возраста исполнения Христа. Ну, вот это к сожалению, свойство было попрано в момент падения Адама и явилось другое, совершенно другой опыт поступка без Бога, вне Бога, вопреки Богу. И этот опыт стал опытом особности, особности или собственно самость зародилась в человеке. Самость – это уверенность в жизни и уверенность в действиях, которые человек совершает без Бога. Это свойство особности, ну вот, в детях видите, в младенческом возрасте оно вот проявляется вот таким образом, как мы сейчас в начале нашей беседы говорили о поведении детей на Богослужениях, вот эта их беготня по храму, эта их совершенно неожиданная активизация каких-то таких страстных движений во время схождения Духа Святаго и это борение с таинством, с причастием, которое выражает какая-то часть младенцев – это ужасно. Ну, это вот как раз прямое, видимое проявление особности или самости в детях до трех лет.

Дальше в душевности, вот особность проявляется в отношениях с людьми уже, вот. Ну, мы об этом уже с вами тоже говорили на примере отцов, потом на примере матерей, которые, ну, я правда, не привел этих, двадцать с лишним, порядка тридцати различных неправильных состояний обращений с детьми, где вместо единения с ребенком в духе и в чистом естестве проявляются разные особные единения, т. е. извращенные единения с ребенком. Ну и вот и тогда получается, как и в отцах прежде всего, затем и в матерях вот замкнутость, нечувствие, холодность, равнодушие в обращениях с людьми. Вот это такая вот душевная особность по отношению к людям.

И наконец, особность, которая проявляется в телесном, уже в телесных отправлениях жизни – это скотоподобие, животность, сейчас очень много таких людей, практически кроме как зрелища и вот животный блуд, еда и телесный комфорт, в том числе и всякие дорогие машины, отели и прочее – ничего больше нету у человека, т. е. это чистое скотоподобие, чистая животность. Хотя она вот, видите, в дорогих иномарках, в богатых коттеджах при таких супер телевизорах и интернетных всяких развлечениях происходит и производится, но вот чисто телесная особность. Ну, отсюда конечно же, всякое в манерах, в поведении грубость, невежество и потеря всякого благородства. Что из всего этого как особность духовную мы с вами уже разобрали, а вот это особность душевную и телесную, ну, можно, конечно, так вот понаблюдать за своими детьми с рождения до трех лет как раз идет формирование либо индивида, либо личности, либо перемешанности того и другого. И в каких-то проявлениях ребенок все-таки идет как личность, а в каких-то идет как индивид, чего больше? Ну, к сожалению, на сегодняшний день мы можем констатировать, что индивид – это практически почти все сто процентов детства. Сквозь этот индивид чуть-чуть только светится личностные проявления детей, как детское естество, как детское их такая нравственная чистота и красота. Но это мы воспринимаем это как удивительно умиляющее добро, но это настолько малые остатки, крохи добра, что конечно же, мы к сожалению, с вами почти не ведаем детей настоящих, вот, ну, разве что может быть те, кто имеют по своей профессии постоянное общение с множеством детей и через кого проходит много детей, там допустим, врачи-педиатры, мы, священники, потом могут быть разные ясельные воспитатели, детсадовские воспитатели – через кого проходит много детей – они могут в своем опыте еще сказать, что имеют какие-то примеры, редчайшие примеры удивительного естества детского, вот.

Итак, это первое свойство индивида – особность. По второму свойству – утверждение себя. Тоже посмотрим в трех моментах: утверждение себя перед Богом, перед людьми и в телесном проявлении. Перед Богом – этот отвержение Бога, доходящее до откровенного атеизма, а в конечном итоге – до сатанизма. Ну и самые различные свойственные сегодняшнему человеку – это непослушание Богу, т. е. неведение заповедей, хотя мы все в общем-то знать-то их знаем, но никто не ведает заповеди Его, сейчас Церковь находится в таком состоянии, когда повальное неведение заповедей при очень даже может быть, Богословски именитом знании заповедей и всякого толкования, изъяснения заповедей, но в жизни неведения заповедей. Причина – индивид, утверждающий себя. Там, где идет утверждение себя, там откуда заповеди – их может просто, их им нет места. А коли нет заповедей, то тогда соответственно, все поведение, вся жизнь человека, даже церковно совершаемая – это ест сплошное непослушание Богу.

Когда мы слышим пророчество о последних временах, где говорится: и придет Бог и найдет ли веру на земле, при том, что будут храмы благолепно устроены, в храмах будет полно народа, – найдет ли веру на земле – речь идет о непослушании, т. е. о нечувствии заповедей, а в заповедях нечувствие Самого Бога. Причина? Причина – утверждение себя, индивидное утверждение себя в том числе богословское, церковно-традиционное, т. е. утверждение себя в традициях Церкви, где утвержденный в традициях может запросто учить всех подряд, там, особенно новичков церковной жизни, да и меж собою постоянно всякий раз превозникает, когда более ревнующие о традициях вдруг вступают в ссору с неревнующими, с малоревнующими – там всякие разные проявления вообще преступления заповедей происходит. Но человек этого не подозревает, он весь увлечен отстаиванием каких-то традиций, какой-то святости по его представлениям, но не подозревает, что в этот самый момент он топчет заповеди. Он не отдает себе в этом отчета. И находится просто в прямом непослушании Святому Духу и тем более Христу. Такое состояние перед Богом, если ты, человек находится в индивидном утверждении себя.

Перед людьми в чем проявляется это утверждение себя? В трех проявлениях: в самолюбии, а в естественных призваниях в оскудении любви, т. е. оскудевает гражданская любовь, она практически сейчас вся изменена, замещена всякими разными, всякой корыстью, почти потерялось сыновство, мы почти не знаем его сейчас. Ужас, что происходит с супружеством. Ну и катастрофа с родительством сегодня, оскудение любви в естественных или жизненных призваниях.

И наконец, третье – в характере упрямство, пререкание и следование себе. Это в характере. Итак, самолюбие как утверждение себя, затем оскудение любви в естественных призваниях жизненных, и наконец, в характере – это пререкание, следование себе и упрямство – вот проявление утверждения себя перед людьми. Ну вот, многое из всего этого начинает активно проявляться с самого рождения ребенка. Вопрос здесь даже может быть и не в том, что в ребенке проявляется, сколько в том, что мы, взрослые в нем поддерживаем, хуже того, развиваем. Помните, да, что мы говорим всегда о здоровье, а соответственно, о развитии и закалке, да. Так вот, развитие, а потом уже дальше идет воспитание ребенка. Так вот, прежде развитие, развитие того, что в ребенке есть. Так вот, может развиваться индивид, не личность может развиваться, а индивид. Можно создавать условия для развития, но не личности, а индивида. А так как важнейшим условием для и причем подвигающим условием для ребенка, для развития ребенка в возрасте до трех лет являются сами взрослые, т. е. живые люди, прежде всего родители, то чем ты обращен к ребенку, то ты в нем и развиваешь. Поэтому это очень важно, очень серьезно.

И наконец, утверждение себя в телесном. Оно где появляется? Ну вот, прежде всего это в самочинии во всей природе, например, сейчас что делается с природными ресурсами, природными богатствами земли, земного шара, в этих глобальных масштабах человечество сейчас использует всю окружающую природу для каких целей? Было благословение возделывайте и храните землю, как Едемский сад – с таким благословением был Адам выдворен из рая. При этом это благословение является первым условием его возвращения в рай. Либо он в рай должен вернуться не разорителем рая, а прошедшим опыт даже сквозь свою индивидность, способным созидать рай. И вместо этого абсолютное пользование всего земного богатства для каких-то свих страстных целей и задач. В результате сегодня мы практически на краю катастрофы со всеми природными богатствами на земле и то, что совершается сегодня в ноосфере, это ужасно. Ноосфера – это т. е. новая сфера жизни, т. е. была когда-то биосфера, людей было мало, в основном был растительный и животный мир, – биосфера, из которой пообразовывался еще и состояние определенный воздух, составы воздуха и прочее. А по мере умножения людей, т. е. сейчас масса людская превышает массу животную, благо еще не превышает растительную массу, но животную уже превысило. И в силу этого образовалась уже не биосфера, а ноосфера, т. е. человекосфера, где человек вносит в эту сферу огромное количество самых разных отходов своей жизнедеятельности, начиная от углекислого газа и разных газов, исходящих от человека, особенно от оскверненного грехами, кончая всяких разных промышленных всяких разных вливаний в природу, как в воздух, так и в воду, так и в землю, ну и в итоге разбазаривание всего имущества, не устроение природного богатства земли, а разбазаривание. Т. е. это утверждение себя в телесном – самочиние в природе. А дальше обычаи поперек своего здоровья – телесного, нравственного, духовного и душевного. Мы сейчас вообще устроили жизнь себе вообще без всякого учета тех дарований, каковые вложил Бог в нашу физиологию, в наше нравственное устроение, в наше душевное устроение, в наши отношения души и тела, духа, души и тела – все вопреки, все обычаи, какими сейчас живет современный человек, в том числе и многие из этих обычае продолжают сохраняться и в церковном и при церковной жизни – это вопреки всякому здоровью человека, т. е. самочиние в поперек своего здоровья.

И наконец, утверждение себя в телесном – это по самости пользование прикладными способностями, пользование прикладными способностями – тоже самое интеллектом, музыкальностью, словесностью, способности производить речь, живописная способность, архитектурная, растениеводческая, врачевательная, организаторская способность – все пользуется по самости, т. е. по утверждению себя. Во всем идет одно утверждение себя. И ради утверждения себя в утверждении себя успех среди людей и успех на земле не ради исполнения, успешность не ради исполнения заповедей, успех не в заповедях, а в самости, в утверждении себя. Не в единении с Богом, а в утверждении своей значимости.

Ну и наконец, в результате в телесном полностью животная жизнь – это при дарованиях-то способностей, животная жизнь. Блестящий музыкант, удивительная артистка, кино, эстрады еще чего-то, но совершенно животная жизнь во всем ее влачении, начиная от блуда, кончая едою, мерседесами и коттеджами и всякими знакомыми, друзьями подобного же характера и всяким общением таким же.

При этом может быть человек удивительный талантливый ученый, потрясающий по своим прикладным призваниям архитектор, еще кто-то а в жизни – чистая животная жизнь, скотоподобная даже может быть жизнь. Может вообще быть поглощенным сегодня в интернете во всех блудных программах. Напоившись в них, наевшись в них, потом идти и блестящие труды, работы выполнять, какие-нибудь премии получать. Т. е. все прикладные способности сейчас полностью преданы у такого человека индивидного телесному утверждению себя.

Ну и наконец, третья сила и третье свойство индивида – это сила. Сила индивида. Проявляется она в чувстве жизни, вообще сила проявляется в чувстве жизни, жизненности, живости индивида. Что для человека жизнь? Когда он с самоотдачей, с силой увлеченно живет, забыв про все, самозабвенно живет, да, – вот вам сила. Это же мы называем жизнь – вот жизнь. Жизнь там, где сила, с которой мы живем. Как ты сильно, как ты вкусно, как ты увлекательно живешь! Это вот проявление силы. Какая же сила в индивиде заставляет его так увлекательно, вкусно для всех жить? Можно же и в личности так увлекательно жить для всех, да. А мы сейчас с вами говорим о силах индивида, которые тоже также увлекают и массы за собой ведут. Вон, возьмите этих – выходит одна актриса на сцену – перед ней десятитысячная толпа народу и все живут как она. Это же какая сила должна быть? Какая жизненность, причем приходят все в такой ажиотаж этой жизненности, что все эти два-три часа этого концерта ничем другим не живут, кроме как этим концертом. Или же, ладно там, на сцене, а то ведь на экране телевизора явится какая-нибудь один артист, а миллионы перед телевизором сидят, живут этой его жизненностью. Причем поглощено, так, что попробуй задень и скажи: там бабушка просит таблетку. – Отстань! Уйди! Дождется, подождет. – Бабушка умерла! – Да подожди ты, мне некогда. – Да умерла бабушка! – Что? Бабушка умерла? – И как из тумана будет вылезать человек из этого интернета или же телевизора и в конечном итоге до него дойдет. Вот с какой силою индивида можно сегодня жить. И живут. Причем с таким вообще забиранием в эти действия и дела индивидной жизни, что ни одно время, ни одна эпоха человечества не знала с такой силой жизни индивида, как сейчас это происходит. Даже дочь Иродиады, которая плясала перед царем, да, в итоге, потребовала голову Иоанна Крестителя – даже вот в тот период на этом пиру не было такой силы жизненности индивидов и страстей, как сегодня это происходит у современных людей. Она еще сегодня еще и беспутная же, да. Так вот, сколько таких сил есть. Ну вот, можно выделить четыре такие силы. Первая сила – это животная сила, индивида. Животная сила. Т. е. это сила еды, сила богатства и сила комфорта. Ради комфорта. Ради комфорта, ради богатства, ради еды чего только человек не сделает сегодня. Какие только силы в нем вдруг не родятся и не явятся.

Вторая сила – душевная. Но среди них особенно тоже можно три наиболее яркая и сильная – это молва человеческая, т. е. зависимость от молвы и поэтому сила следовать молве человеческой. И поэтому постоянная ориентация на молву человеческую, желание одобрения этой молвы и известности, знаменитости или же просто о том, чтобы плохо не говорили или же страх и боязнь, что кто-то что-то там узнает и заговорят, и молва пойдет – вот все это составляет некоторую силу, удерживающую человека и даже заставляющую всерьез очень много что-то делать, т. е. что именно? Определенные нормы поведения, определенные правила, определенный порядок своего действования в согласии с толпою. Ну, с современной толпою, правда, образованная, интеллектуальной, закончившей там разные высшее образования, а сегодня необязательно образования, а имеющие разные богатства, вот сегодня не образованием измеряется человек, а богатством, вот и поэтому неважно, что, какая бы среда не была, но вот эта зависимость от человеческой среды составляет очень большую силу в человеке. Ради того, чтобы была молва о тебе приятная, особенно среди всех богатых, в число которых ты хочешь войти или известных, в компанию которых ты хочешь как-то войти или же сегодня ты хочешь своим детям вот-вот у тебя лежит малютка, которой всего лишь полтора годика, а ты хочешь, чтобы она непременно вошла бы в лучшие салоны общества, – чего ты как человек, зависимый от этой среды и молвы, не сделаешь для своей малютки сегодня. Ну, соответственно, и малютка эта тоже вырастая, – она такие же силы проявит, чтобы все это завоевать. И завоевывает сегодня. Ну, малютка начнет завоевывать уже дома. И трехлетний ребенок может уже в этом смысле воевать за одобрение родительское. Одобрение, причем поразительно, это где, в чем проявляется – ребенок очень быстро улавливает, кто его одобряет. Если мама и папа не одобряют, а бабушка одобряет, все – мама, папа ничто, а бабушка – все. И в присутствии бабушки ребенок вообще не обращает внимание на своих отца и мать, потому что попробуй что-нибудь скажи поперек бабушки – и все, бабушка тут же вступится и стерет в порошок своих детей, а для малышки папу и маму.

Еще одно проявление душевной силы – это душевность. Вот послушайте, такие, ряд таких слов. Говорят: от души повеселились. Сегодня мы от души посидели за разговором, за чаем. Ложится это все? Нормально, да. А вот теперь другой ряд слов: от души помогли больному, от души поучаствовали в ком-то. Складывается? Нет, не складывается. Потому что помогли больному и поучаствовали в ком-то – там не от души, а от любви. Там от жизненных призваний, от твоего гражданства, от твоего супружества, от твоего сыновства, от родительства ты будешь участвовать. А вот когда мы говорим – от души поговорили, от души повеселились, – мы непроизвольно говорим о своем индивиде. И обнаруживается, что это действительно некоторые моменты услаждения, это та самая душевность индивидная, которая ищет услад, глубоких, правда, услад с присутствием всей своей души.

Ну и наконец, еще одна такая душевная услада – это праздность, самые разные варианты проведения жизни без всякой путевости, да. Праздность – это телевизионная, интернетная праздность сегодня, это праздность всяких гостеваний, пьяных празднований, веселых танцеваний, баров, ресторанов и прочего-прочего. Вот это вторая сила индивида – душевная.

Третья сила – это гордость. Ну, помимо многих, известных нам всем проявлений гордости – это еще и зазнайство и особенно сегодня развитое многословие. И наконец, четвертое проявление силы индивида – это самолюбие и власть. Самолюбие, а от него происходящая власть, властность.

Ну вот, важнейшие моменты мы подошли, правда, еще к одной теме, но все же тогда придется, видимо, ее в следующий раз – это описание индивида в трудах святителя Феофана Затворника, желательно это знать, потому что это имеет прямое отношение уже потом дальше к воспитанию ребенка, начиная с его рождения и прежде чем мы перейдем с вами к практической возрастной педагогике церковной, надо знать и труды святителя Феофана. Но мы уже два с лишним часа с вами сидим, поэтому придется перенести эту тему на завтра. Прошу прощения за столь долгую нашу беседу, ну как-то короче не получается. Благодарю всех за это терпение, за внимание, помоги Господи, с Богом.