Д. Братья-богатыри // Олонецкие губернские ведомости. 1900. № 30. С. 2 – 3.
С. 2 |
Братья-богатыри.
_____
Было лѣто. Дни стояли жаркіе. Пользуясь хорошей погодой, я рѣшилъ сходить побродить съ ружьемъ. Съ вечера я приготовилъ ружье и патроны, чтобы утромъ, какъ можно раньше, по холодку, отправиться на охоту. Всталъ я утромъ въ 3 часа и отправился. На этотъ разъ райономъ охоты я избралъ небольшую рѣчку Ягъ, въ береговыхъ заросляхъ которой, я надѣляся найдти выводки утокъ. Но, должно быть, я отправился въ недобрый часъ, такъ какъ прошелъ уже больше
С. 3 |
трехъ верстъ, а не встрѣтилъ не только ни одного выводка, но и никакой птицы, кромѣ одной вороны, которая, какъ бы на зло, полетѣла надъ голову и закаркала. „О, чтобъ тебя!..“ сорвалось у меня.
Хотя и былъ я обезкураженъ неудачей охоты, но всетаки рѣшился подняться еще версты двѣ вверхъ по рѣчкѣ. Поднялся съ версту, усталъ, да и солнце начало припекать. Думаю – надо посидѣть. Смотрю, впереди поднимается дымокъ на берегу рѣчки. „Эге, да тамъ, должно быть живая душа[1]; дай пойду туда“, рѣшилъ я. Подхожу. Дымится нѣсколько полѣньевъ, а надъ ними на „моторѣ“ виситъ жестяной чайникъ, но изъ людей никого не оказалось. Я сѣлъ и закурилъ. Въ сторонѣ въ лѣсу послышались удары топора и кашель. Чрезъ нѣсколько времени оттуда вышелъ старикъ, очень старый, весь обросшій длинными волосами, какъ мхомъ. Въ немъ я узналъ жителя нашего села дѣла Степана. Этому дѣду было больше 90 лѣтъ.
‒ „Здравствуй, дѣдушка!, что ты тутъ подѣлываешь?“
‒ „Здорово, кормилецъ, здорово! А я тутъ огороду починяю около пожни“, отвѣтилъ мнѣ дѣдъ.
‒ „Да неужели у васъ некому, кромѣ тебя-то? Могли бы старика и замѣнить?“
‒ „Это вѣрно, кормилецъ, что могли бы, да и есть кому, ‒ да вѣдь я самъ пошелъ-то: не пускали, да пошелъ: не могу сидѣть безъ дѣла, да вѣдь и дѣла то тутъ немного… А ты что, охотишься?“
‒ „Да, дѣло-то плохо: вишь ничего“…
‒ „Да гдѣ тутъ и быть: вонъ до тебя лишь старшина съ собаками и съ ружьемъ пробѣжалъ“…
‒ „А, вотъ почему я то ничего не встрѣтилъ“, подумалъ я.
Чайникъ закипѣлъ. Дѣдъ снялъ его и всыпалъ туда щепотку чаю, изъ берестяннаго кошеля взялъ глиняную чашку и краюху чернаго хлѣба.
‒ „Вотъ, не угодно-ли чайкомъ позабавиться“, пригласилъ дѣдъ, „бѣда только, что чашки другой нѣтъ. Ну, да я подожду“, добавилъ онъ.
Я успокоилъ дѣда, что чай я пилъ и больше не хочу. Дѣдъ перекрестился и принялся за чай. Я спустился къ ручью, чтобы освѣжить голову. Наклонившись къ ручью, я замѣтилъ, что дно устлано каменными плитами четырехъугольной формы. Плиты были положены правильными рядами. Это меня удивило. Я началъ разсматривать дно. Настилка простиралась отъ берега до берега сажени на три и ширины, имѣла около 4 арш. Далѣе ея не было. По всему было видно, что она искусственная. Зачѣмъ вотъ только она сдѣлана? Не зная, какъ объяснить себѣ это, я рѣшился спросить у дѣда – не знаетъ-ли онъ? И дѣдъ разсказалъ мнѣ слѣдующее:
„Давнымъ давно это было. Тогда, когда былъ царь на Русской землѣ Петръ Великій… Далъ царь Петръ приказъ, чтобы забрать со всей земли нашей богатырей, а этихъ богатырей засадить въ крѣпости да и держать ихъ тамъ до войны, а какъ будетъ война, такъ и выпускать этихъ богатырей биться съ непріятелемъ. И стали забирать на нашей землѣ всѣхъ богатырей, и стали сажать ихъ въ крѣпости… Худое житье было въ крѣпости, главное – воли нѣтъ, все взаперти, а гдѣ же богатырю сидѣть на запорѣ… И стали богатыри бѣжать въ лѣса и далекія мѣста, гдѣ бы ихъ найдти не могли. Наше мѣсто тогда было еще очень глухое: всего-то десятка два домовъ, а кругомъ все лѣсъ, да лѣсъ. Прибѣжало и къ намъ два богатыря въ тѣ поры. Были тѣ богатыри родные братья. Звали одного Иваномъ, а другого Васильемъ. Порѣшили братья укрыться у насъ. Въ деревнѣ жить они побоялись, а задумали жить въ лѣсу. Почему-то вмѣстѣ жить братья не хотѣли. И вотъ, одинъ, Иванъ, поселился здѣсь на этомъ мѣстѣ. Онъ-то и устроилъ тутъ каменный мостъ вотъ этотъ самый, теперь онъ въ воду просѣлъ, а мой отецъ его помнитъ еще поверхъ воды. Другой, Василій, поселился на Шапшѣ рѣкѣ, отсюда верстъ десять напрямикъ будетъ. Каждый братъ построилъ избушку и стали жить. Каждое утро братья провѣдывали другъ друга: выйдетъ одинъ братъ утромъ изъ избушки, да и крикнетъ: „здорово-ли, брате, поживаешь?“ Ему на это другой крикнетъ: „все по добру по здорову!“ И начнутъ братья такъ толковать другъ съ другомъ. Вѣстимо, богатыри были, такъ и могли такъ далеко говорить. Долго жили тутъ братья, а потомъ царь всѣхъ бѣглыхъ простилъ – они и ушли домой… Такъ вотъ что тутъ было“, закончилъ дѣдъ.
Я еще разъ осмотрѣлъ это мѣсто и, поблагодаривъ дѣда, пошелъ впередъ.
М. Д. Митрошкинъ.
___________
[1] Исправленная опечатка. Было: «должно, быть живая душа», исправлено на: «должно быть живая душа» ‑ ред.
