Укрепляя сердечную мышцу (стр. 1 )

НАУМ БРОД

УКРЕПЛЯЯ СЕРДЕЧНУЮ МЫШЦУ…

Кладбище. Одна из аллей, разделяющих кладбище на участки.

В основном памятники на этом кладбище посажены довольно густо, но есть места, где их не видно - либо еще не освоенные, либо заросшие кустами вперемежку с деревьями. Появившиеся слева на аллее Дина Григорьевна и Николай (Ника) оказались в районе именно такого участка. Причем одно из деревьев, справа, повалено под углом к аллее, вглубь участка.

Дина Григорьевна - женщина в годах, но старой ее не назовешь: высокая, прямая походка, язвительная, во всем остающаяся «при своем мнении». Не из красавиц и, кажется, сама не обольщается на этот счет, но чувствуется, что успехом у мужчин пользовалась. Чуть прихрамывает, опираясь на палку.

Ника тоже уже не мальчик, но о том, что ему за пятьдесят, посторонний может догадаться, только вычислив из разговора, потому что внешне выглядит он моложаво. Этому впечатлению еще способствует его одежда - джинсовый костюм, футболка, кроссовки. В руке – дипломат.

У обоих с внешним видом и поведением всё очень просто. Место, где они оказались, не добавило им ни важности, ни торжественности. Вроде как рядовое событие.

ДИНА. А водителя все-таки надо было отпустить. Тебе это влетит в копеечку, ты знаешь?

НИКА. Ничего страшного.

ДИНА. Если тебе это не страшно, то я за тебя спокойна. Подожди, дай я на тебя посмотрю еще раз. В машине я тебя не разглядела.

Останавливаются.

-  Ну да, теперь какие-то черты проясняются. Но ты о-очень изменился.

НИКА. А ты ждала, что с пятнадцати лет я не изменюсь? (Заглядывает в глубину кустов)

ДИНА. Мы с тобой виделись и позже… Не помнишь? Однажды мы с тобой встретились на улице - тоже уже очень давно, еще до твоего отъезда, - и я тебя узнала. Но ты сделал вид, что не заметил меня.

НИКА. Да?

ДИНА. А ты, как будто, не помнишь.

НИКА. Помню, помню.

ДИНА. Не сомневаюсь. Но я на тебя не обиделась, хотя, на мой взгляд, это было не очень красиво.

НИКА. Наверно.

ДИНА. Ах, Ника, Ника! Но, ладно, теперь уже нет никакого смысла возвращаться к этому. Просто я говорю, что ты очень изменился, хотя при желании узнать тебя можно. Мы можем идти дальше.

Сдвинулись чуть правее.

-  Ты хорошо помнишь, где это?

НИКА( Осматривается) Летом я всегда путаюсь в этих зарослях. Вообще здесь что-то изменилось.

ДИНА. Еще бы! Когда ты последний раз был здесь? Пять лет, шесть лет назад?

НИКА. (заглядывает вглубь кустов) Примерно.

ДИНА. Чему ты тогда удивляешься? Здесь всё изменилось! Далеко не все, конечно, но кое-что изменилось. Ты видел склеп возле входа?

НИКА. Что-то было.

ДИНА. Это «что-то» стоило кому-то не маленьких денег. Многие возмущались: почему поставили у самого входа. Я тоже считаю, что это наглость, хотя именно этот человек заслуживает такого, - что есть, то есть. Он стольким людям сделал хорошего! Но кому-то это не очень понравилось, и его убрали... А ты знаешь, кто это? Ты его мог и не знать, он не местный. Откуда-то приехал, когда тебя уже не было. Чудный был человек. Я его, правда, не видела, но так все говорят. У-умница, молодой – твоих лет.

НИКА. Спасибо.

ДИНА. Конечно, ты молодой. По сравнению со мной? Ты знаешь, сколько мне?

НИКА. Догадываюсь.

ДИНА. Лучше не произноси. Хотя я никогда не скрываю… Ника, я уже хочу куда-нибудь придти.

Оба продвинулись еще на несколько метров вправо.

- Такие долгие прогулки пока еще не для меня - ты понимаешь, о чем я. И эти палки... (отбрасывает в сторону своей палкой корягу) Еще не хватало мне опять сломать ногу. Убери это куда-нибудь, чтобы не сломали другие. Почему они сами не убирают? У нас на днях был жуткий ураган. А как у вас в столице?

НИКА. Тоже бывает. (Пытается заглянуть вглубь очередных кустов)

ДИНА. Жу-уткий! Я думала, у меня дома вылетят стекла. Я, правда, заложила окна подушками, но всё равно было страшно. Ужас, что творилось. У нас во дворе деревья свалились прямо на стоящие машины. Слава богу, у меня нет машины. А что тЫ думаешь по этом поводу?

НИКА. По поводу урагана? .(Ищет)

ДИНА. У тебя же должны быть какие-то мысли на этот счет. Или тебя совсем это не интересует?

НИКА. Ураганы?

ДИНА. Ураганы и вообще. Всё, что происходит.

НИКА. Кое-что интересует.

ДИНА. Ну, хорошо, а что у вас говорят?

НИКА. По поводу урагана? Понятия не имею.

ДИНА. А я уже и не знаю, что думать, чего ждать.

Переместились чуть вправо.

- Здесь тоже повалились какие-то деревья, видишь? Даже на памятники. Я сразу позвонила Руте, попросила ее посмотреть могилу Андрея. Она специально вышла на работу, пошла, посмотрела, сама позвонила мне и сказала: «Не волнуйтесь, Дина Григорьевна, у вас все в порядке». Андрея ты хоть помнишь?

НИКА. Еще бы!

ДИНА. А то, что он тебя учил играть в шахматы? Говорил, что ты очень способный. Ах, Ника, Ника... Это было совсем неплохое время для всех нас, что бы там ни было… Мы идем дальше?

Сдвинулись чуть вправо.

НИКА. По-моему, напротив было дерево... Но не было памятника. (Пытается разглядеть памятник через кусты )

ДИНА. А кто там? Прочти, я отсюда не вижу.

НИКА. Овчаровы. И скорбящие дети.

ДИНА. Овчаровы? Именно ОвчароВЫ? Если это те Овчаровы, то очень печально. Нет, это я должна сама посмотреть. (Подходит. Всматривается через очки, которые держит одной рукой возле глаз) Что-о ты говоришь?! То, что сам Овчаров умер, это я слышала, теперь я вспоминаю. Значит, его жены уже тоже нет? Хотя чему я удивляюсь... Смотри, как у них все запущено. А где их скорбящие дети?

НИКА. Твои знакомые?

ДИНА. Мои знакомые... не мои знакомые... Какая теперь разница, кто это. Просто люди. Его я знала – не лично, конечно, он был очень большой человек, но слышала о нем много. Мой Андрей с ним имел какие-то дела, когда вышел в отставку. Если я что-то не путаю...

НИКА продолжает осматривать могилы, прячущиеся за кустами.

- Я тебе говорю: надо спросить у Руты. Она всегда или в конторе или на территории. Упрямство у тебя, как у отца. Чем больше я на тебя смотрю, тем больше вижу, как ты на него похож. Ой, ты так на него похож! Вот сейчас, когда ты повернулся... Постой минутку.

Ника замирает.

-  Вылитый отец. Вам, наверно, непросто было друг с другом. Особенно после мамы.

НИКА. Не просто.

ДИНА. Я думаю… Но он тебя очень любил. Не знаю, какие у вас были отношения, когда ты стал взрослым, но…

НИКА. Разные.

ДИНА. Ты уехал, он еще был жив?

НИКА. Нет.

ДИНА. Кое-что я слышала. То есть, я слышала многое: и когда умерла твоя мама, и про него мне тут же донесли. Андрея уже тоже не было, так что… Мне было очень весело, Ника. (Пауза) Так, или ты ищешь, или я пока пойду к Андрею. Он лежит недалеко от твоих родителей. Но в какой

стороне? (Осматривается) Теперь я и его не смогу найти, так ты меня запутал. Чем тратить деньги на склеп, лучше бы они поставили указатели. Вы точно договорились, что она сегодня будет? У нее же может быть выходной.

НИКА. Я ей на днях звонил. Сказал, что сегодня приеду. Она обещала привести всё в порядок.

ДИНА. На этот счет ты можешь не беспокоиться. Рута очень обязательный человек, ни о чем ее не надо просить дважды. Я, правда, ей неплохо плачу, но это уже отдельный разговор. Всё равно она чудная девочка и я ее очень люблю.

Еще чуть вправо. Ника углубляется в заросли кустов, скрывающие могилы.

-  «Девочка»... Этой девочке тоже уже... сколько ей лет? Сорок? Или еще нет сорока? Но все равно: молодая, красивая. Я помню ее совсем девчонкой, она еще училась в школе, когда пришла сюда помогать своему отцу. Его уже тоже давно нет. Пьяница был страшный. Когда мы хоронили Андрея, он чуть сам не свалился туда.

НИКА продолжает осматривать могилы, прячущиеся за кустами.

- Я бы вообще уже присела. (Направляется к поваленному дереву) Дерево тоже могли бы уже убрать. Ах… (Садится) Ты не куришь?

НИКА. Бросил.

ДИНА. (достает сигареты) Умница. Но ты мне еще ничего не рассказал о себе. Как ты все эти годы жил?

НИКА. Расскажу.

ДИНА. Надеюсь, не здесь? Я хочу пригласить тебя к себе на обед. Я вспомнила твою маму: какие она готовила обеды! Ты помнишь? Чудесно готовила. Я многому у нее научилась. Когда ты сможешь придти?

НИКА. Решим.

ДИНА. Сегодня вечером у тебя спектакль, это я знаю. А что у тебя после спектакля? Наверно, что-нибудь будет. Я угадала?

НИКА. Как обычно: банкет и всякое такое.

ДИНА. Конечно, конечно, это надо. И закончится это, наверно, тоже не скоро.

НИКА. Часов в двенадцать.

ДИНА. В это время я уже давно сплю. Если удается заснуть. Нет, меня интересует, что у тебя завтра. Я бы тебе приготовила очень вкусный обед, почти, как твоя мама: салат под кисло-сладким соусом, холодный свекольничек с яичком, отбивная в яйце.

НИКА. Мой любимый обед.

ДИНА. Я знаю. Что ты думаешь, я не знаю? Твоя мама всегда мне рассказывала про тебя: что ты любишь, чем увлекаешься. Пока мы были в нормальных отношениях. Да, Ника, так тоже бывает...

НИКА. С кем-нибудь еще из нашего дома общаешься?

ДИНА. Ника, признаюсь тебе честно, я даже не знаю, кто из них еще жив. Таубкин умер, помнишь Таубкина? Жирный, отвратительный, всегда приставал ко мне в лифте. Фу!

НИКА. Он ко всем приставал.

ДИНА. Да? Тогда он не зря прожил. Где-то он здесь, недалеко от Андрея. Пусть лежит. С Никитиным встречаюсь почти каждый день, когда вывожу гулять Чуню. Они тоже переехали, но значительно позже нас, живут недалеко от меня. «Здрасте.- Здрасте». И всё общение. По-моему, он уже давно не понимает, с кем он здоровается. Жаль, интересный был человек. Остальные в том доме, наверно, все новые. Им я совсем не нужна. А теперь скажи мне: почему ты вдруг решил меня разыскать и встретиться?

НИКА. Так, решил.

ДИНА. Но почему вдруг?

НИКА. Не совсем вдруг. Давно хотелось.

ДИНА. Давно? Почему же ты не звонил мне, не давал о себе знать? Тем более, что ты, как я поняла, бываешь здесь.

НИКА. Иногда не складывалось. Иногда сомневался: не знал, как ты среагируешь.

ДИНА. А как я могла среагировать? Вот же я среагировала. Я хорошо среагировала?

НИКА. Отлично.

ДИНА. Ну? Тогда я не понимаю. Или просто позвонить - ты не мог? Мне было бы очень приятно. Мне и теперь приятно, но почему бы это ни сделать значительно раньше? Ты мог не успеть.

НИКА. Успел же.

ДИНА. Но мог не успеть.

НИКА. Но успел же!

ДИНА. Спорить ты всегда любил. Ну и как ты меня нашел: я очень изменилась? Сейчас ты подумаешь, что старуха совсем спятила: как можно не измениться за столько лет? Лично я сегодня себе совсем не нравлюсь. И ты мне даже не дал как следует привести себя в порядок.

НИКА. Отлично выглядишь.

ДИНА. Ай, не выдумывай. Ты так считаешь?

НИКА. Вот тебе зуб (Соответствующий жест)

ДИНА. Ты шутишь, я поняла. Одна эта палка чего стоит.

НИКА. По-моему, очень кокетливая деталь.

ДИНА. Не дай бог. Но скоро я от нее избавлюсь. Я ее беру для подстраховки. Нет, ты действительно считаешь, что еще ничего?

НИКА. Дина... Клянусь!

ДИНА. Я тебе все равно не верю. Я же вижу себя каждый день в зеркале. Правда, моя подруга выглядит еще страшнее, но от этого мне не становится веселей. Я тебе расскажу про нее кое-что смешное. Тебе, как режиссеру, это должно быть интересно. Она все время забывает выключить газ и у нее все сгорает. Я ей говорю: «Если у тебя такая память, пока у тебя что-то варится, сиди на кухне. Какая тебе разница, где ты будешь находиться?» На днях она мне рассказывает: «Сижу на кухне, как ты мне сказала, и не могу понять: что это пахнет горелым? Оказывается, это сгорела каша, про которую я забыла». Вот такие мы уже все, Ника. (Встает) Ну, я уже пришла в себя.

НИКА. А вот они, мои лапоньки! (Шагнул чуть вглубь кустов к едва виднеющемуся верхнему краю памятника).

Дина тоже пытается разглядеть могилу.

- Смотри-ка, все так аккуратненько, кусты подрезаны. Отлично, отлично.

ДИНА. Рута замечательная, я же тебе говорила это. Я тебе даже больше скажу: она мне посоветовала посадить траву - я забыла, как она называется, - и я очень довольна. Она сама потом ее купила, посадила. Я ей, конечно, заплатила, по-моему, даже больше, чем она стоила на базаре, но я совсем не жалею. Сейчас я вспомнила, что не взяла с собой ни грабель, ни лопатки, ни ведра.

НИКА. А ведро зачем?

ДИНА. Маленькое ведерко я всегда беру. Иногда оно очень кстати. Но ты поднял меня чуть ли не с постели, я ничего не успела сообразить. Ника, разве так поступают с больной старой женщиной? Цветы мы с тобой тоже не купили.

НИКА. Ты же не хотела у ворот.

ДИНА. По-моему, там они продают с могил. Нет?

НИКА. Я вообще не люблю цветы на могилах.

ДИНА. А как иначе?

НИКА. Никак.

ДИНА. Что значит – никак? Совсем без цветов?

НИКА. Пришел, постоял, погрустил – этого достаточно. Цветы вянут, зачем еще добавлять смерти?

ДИНА. Ника, перестань выдумывать. Что ты выдумываешь? Я немного посижу с тобой, потом пойду к Андрею, раз уж ты меня вытащил. Я же несколько месяцев почти никуда не ходила. И с ногой и вообще… Что говорить. Курить мне уже тоже запретили в категорической форме. Но я, как видишь, курю. Будь что будет, теперь уже все равно.

НИКА. А как насчет этого? (извлекает из дипломата бутылку; пристраивается рядом с Диной на поваленном дереве).

ДИНА. Что у тебя там, выпивка? Ой, что ты! Нет, конечно. Ника, я же совсем не пью. О-очень редко. Хотя сегодня, наверно, такой случай. Как ты считаешь?

НИКА. Еще бы!

ДИНА. А что ты мне предлагаешь?

НИКА. Коньяк.

ДИНА. Коньяк? Хороший?

НИКА. Средний. «Белый аист».

ДИНА. «Белый аист»? Я даже не слышала о таком. Дай понюхать. (Нюхает) Пахнет неплохо.

НИКА. А о каком ты слышала?

ДИНА. Твой отец очень любил какой-то французский, я уже забыла название. Но он вообще был, что называется, денди. И вкус у него был во всем, к чему бы он не прикасался. Но если ты считаешь, что это можно пить, то я тебе доверяю. А у тебя есть из чего пить?

Ника достает из дипломата пару пластмассовых стаканчиков.

- Конечно, это не очень аристократично, но будем считать, что никто не видит. Ты вообще пьяница?

НИКА. С чего вдруг?

ДИНА. Среди людей искусства очень многие пьют.

НИКА. Надеюсь, что нет.

ДИНА. Я тоже надеюсь. Хорошо, а чем мы будем закусывать? Подожди, что-то у меня есть. (Погружается в свою сумку. Достает апельсин) Вот, хорошо, я захватила с собой. А кто у тебя следит за твоим здоровьем? Жена?

Ника жестом подтверждает догадку.

- Какая по счету? Третья? Четвертая? (достает несколько конфет) И вот это тоже. Твою первую жену я иногда встречаю. Мне она никогда не нравилась. Теперь об этом можно уже говорить. Или тебя это еще задевает? Хорошенькая она была, – этого у нее не отнимешь, но... (Морщиться, выражая недовольство) Она уже тоже не молодая, я тебе скажу. Замужем, дети. Твоих там нет?

НИКА. Вроде бы нет.

ДИНА. Ты, наверно, сегодня ничего еще не ел. Где ты питаешься, Ника? Я имею в виду у себя дома. Дома? Жена хорошая хозяйка?

НИКА. Нормальная.

ДИНА. Я как-то встретила твою вторую жену. Ты с ней видишься?

НИКА. Раз в десять лет.

ДИНА. Она хорошо выглядела, хотя это было… сколько лет тому назад? Тоже немало. Я спросила: «А как Ника?»- «Не знаю» «Ка-ак? У вас же сын?!» Я, правда, это не сказала, но действительно, у вас же сын, как так можно? Или ее новый муж так ее перевоспитал? Ты его знаешь?

НИКА. Они уже разошлись.

ДИНА. Ах, она разошлась? Тоже не позавидуешь женщине. Так, здесь мне неудобно. Почему у тебя нет скамейки?

НИКА. Кому сидеть?

ДИНА. Мало ли, вот так кто-нибудь придет.

НИКА. Можешь сесть сюда. (Показал на место возле соседнего памятника, где из-за кустов действительно виднеется скамейка).

ДИНА. К чужим людям? Нет, это совсем неприлично. У всех есть, на чем сидеть. Даже у Овчаровых есть. У меня есть – я специально заказала через Руту их работнику. Содрал он с меня дай боже, но скамеечка замечательная. Сделай себе тоже. Сейчас она, может быть, тебе не нужна, но пройдет немного времени и она тебе понадобится. Ты даже не успеешь оглянуться. Поверь мне.

НИКА. Мне она уже вряд ли понадобится.

Пауза.

ДИНА. Что это значит?

НИКА. Я и так приезжаю сюда редко. Думаю, дальше будет еще реже. Если вообще приеду.

ДИНА. Ты куда-то уезжаешь? Заграницу? Любая заграница теперь тоже рядом.

НИКА. Заграницу я не уезжаю, но… Всё, хватит.

Пауза.

ДИНА. Это мне надо объяснить. Что значит «всё»? «Всё» – это когда уже всё. Когда человек уже здесь. А что у тебя? (Пауза) Ника, у тебя какие-то проблемы со здоровьем?

НИКА. Пока нет.

ДИНА. Слава богу! Сплюнь - тьфу-тьфу - и не морочь мне голову. Если ты не приедешь, кто в таком случае будет ухаживать за твоими родными?

НИКА. Рано или поздно все равно все это приходит в запустение.

ДИНА. Приходит, конечно. Всё приходит, ничего нового ты не сказал, но есть же какие-то человеческие... Ника, я очень рада тебя видеть. (Пауза) По-моему, этого достаточно для тоста. И если ты не возражаешь, я выпью.

Пьют.

- (Гримаса отвращения) Фу! (Прислушиваясь к вкусу напитка) Совсем не так плохо. Ты сказал «Белый аист»? Впервые слышу. Надо будет купить. Но это, наверно, очень дорого.

НИКА. Я тебе подарю.

ДИНА. Не-ет, что ты! Я совсем сказала не для того. Но если ты мне хочешь подарить, я не откажусь. И мы выпьем его завтра же у меня дома. Я тебе покажу, как я теперь живу. Во сколько ты сможешь придти?

НИКА. Завтра много разной суеты. Разные встречи.

ДИНА. Женщины?

НИКА. Женщины. Но не в том смысле.

ДИНА. А в каком еще смысле надо встречаться с женщинами?

НИКА. В данном случае, это интервью для телевидения и издатель моей книги.

ДИНА. Ну хорошо, у тебя, значит, всё замечательно. Но я надеюсь, ты все-таки выделишь немного времени для еще одной женщины. (Показывает на себя) Ты мне утром позвони. Только не очень рано, ты меня слышишь? Ты можешь позвонить и в семь утра, я не возражаю. В это время я гуляю с Чуней. Но после этого я опять ложусь спать.

НИКА. В одиннадцать? Двенадцать?

ДИНА. Лучше в двенадцать.

НИКА. Хорошо.

ДИНА. Но можешь и в одиннадцать. Чтобы тебя ни в коем случае не обременять.

НИКА. Дина...

ДИНА. Тогда звони в два. Пока я встану, приведу себя в порядок... Так что мне тебе приготовить?

НИКА. Что хочешь.

ДИНА. Нет, так я не согласна. Я тебе обещала приготовить то, что тебе готовила мама.

НИКА. Отлично.

ДИНА. Но если ты не возражаешь, свекольник я готовить не буду. Я, конечно, могу приготовить, но для этого мне надо будет идти на базар, потом свекла долго варится. Пока я завтра встану, пока разное другое... Я могу сварить вечером, но вечером я могу забыть это сделать.

НИКА. Давай без свекольника.

ДИНА. Но какой-нибудь супчик я тебе все равно приготовлю… Сырный суп ты помнишь? Этому меня тоже научила твоя мама. И быстро. Его очень любил твой отец. Андрей, кстати, тоже. Как это ни смешно сегодня звучит.

НИКА. Дина, вполне можно обойтись без супа.

ДИНА. Ты говоришь это искренне? Тогда что? Отбивная?

НИКА. Можно и без отбивной.

ДИНА. Отбивную ты тоже не хочешь? А что же ты хочешь? Я уже не знаю, чем тебе угодить. Я же должна принять тебя как следует. Как следует я уже не могу, но хотя бы...

НИКА. Не ломай голову, что-нибудь сымпровизируем. Я принесу.

ДИНА. Что ты принесешь?

НИКА. Что тебе нравится?

ДИНА. Нет, принеси то, что нравится тебе. Мне ничего не надо. Если найдешь, купи мне ленинградский рулет. Еще он называется «шинка». Всё, больше мне ничего не надо. У нас он редко бывает.

НИКА. Договорились.

ДИНА. Но это только, если ты сам его любишь. А рыбку ты любишь?

НИКА. Смотря какую. Миноги, семгу.

ДИНА. Я тоже очень люблю миноги. Я не ела миноги... сейчас я тебе скажу, сколько я не ела миноги. Я уже забыла их вкус.

НИКА. Напомним.

ДИНА. Но они очень дорогие!

НИКА. Ну...

ДИНА. Но только если ты сам очень хочешь.

НИКА. Хочу.

ДИНА. Ника, получается, что это не я тебя угощаю, а ты меня.

НИКА. Ерунда.

ДИНА. Нет, так не годится. Я что-нибудь испеку. Печь я, правда, так и не научилась, хотя Андрей очень любил сладкое. Твой папа тоже был сладкоежкой – еще поискать такого. Твоя мама пекла чудный шоколадный торт. Они оба меня просили: «Пусть она тебя научит». Оба! Разве это не смешно? Ника, всё в этой жизни смешно, так или иначе.

Пауза.

-  Ты можешь купить торт. Сама я сладкого почти не ем.

НИКА. Я тоже.

ДИНА. А что же ты ешь, я не пойму? У меня есть соленые огурчики. Моя подруга каждый год закатывает по множеству банок. Пара банок у меня сохранилась. Ты любишь соленые огурчики?

НИКА. Под водочку?

ДИНА. Наконец-то я тебе угодила. Одну банку я, правда, выбросила, но может быть эта будет хорошая. Нет, водку я не пью. Ты знаешь, о чем бы я тебя попросила? Я не знаю, как он называется, но однажды меня угостили ликером, он в такой странной бутылке: в одной половине белый, в другой – светло-коричневый. Как он называется?

НИКА. Я понял, о чем ты. Заказ принят.

ДИНА. Но только, если не дорого.

НИКА. Разумеется.

ДИНА. Если дорого, то ни в коем случае, ты слышишь? Но он о-очень вкусный... Но после кладбища мы еще не расстаемся, я правильно тебя поняла? Выпить хотя бы по чашке кофе.

НИКА. Где-нибудь пообедаем.

ДИНА. Ах, даже так? Это меня вполне устраивает. Сегодня я, как видишь, живая и могу составить тебе компанию. И ты мне еще обещал в машине какой-то сюрприз.

НИКА. Сюрприз? Я так сказал - сюрприз?

ДИНА. А ты уже не помнишь? В машине ты сказал, что покажешь мне кое-что интересное для меня.

НИКА. Это другое дело. Да, покажу. В кафе. Там поговорим, повспоминаем…

ДИНА. Ты меня заинтриговал. А куда ты меня приглашаешь?

НИКА. Выбирай. У вас столько нового, я не знаю.

ДИНА. А ты думаешь, я знаю? Куда я хожу? Погулять с собачкой и в магазин. И раз в месяц – сюда. Это в лучшем случае. Вот и вся моя светская жизнь. И куда я могу пойти на свои копейки? Ты знаешь, сколько я получаю? Лучше тебе не знать. Я получаю столько, чтобы не умереть с голоду. Хорошо, у меня есть друг, который мне иногда помогает.

НИКА. Друг?

ДИНА. А ты думаешь, у меня уже не может быть друга? Может, может. Правда, это не то, что ты подумал, но, с другой стороны, почему нет? Я была бы совсем не против. Да, мой миленький, сама удивляюсь. Он старше меня, но палки ему еще не требуется, ходит самостоятельно – уже хорошо. Твоего папу он тоже знал. Он его не любил. Не знаю, почему. А вот то, что он не звонит уже второй день, э-т-то уже не хорошо. Такого с ним еще не бывало… На этот счет у меня есть кое-какие соображения, но я пока промолчу. О, я уже знаю, куда мы пойдем. Когда-то мне очень нравилось кафе возле часов. Говорят, оно стало теперь совсем шикарным. Твой папа его очень любил. Он вообще был большой любитель таких заведений. И его все знали, куда бы он не приходил. Ему это нравилось. А как у тебя с этим?

НИКА. Насчет заведений? По настроению. По деньгам.

ДИНА. Если твои возможности это не позволяют, ты скажи, не стесняйся. Я могу обойтись и куда более скромным местом.

НИКА. Нормально, нормально.

ДИНА. Можешь не волноваться, я тебя не очень разорю. Но что-нибудь вкусненькое я себе позволю. Почему ты не ешь конфету?

НИКА Ты считаешь, это можно есть?

ДИНА. Что тебе не понравилось? Дай сюда.

НИКА. Старая.

ДИНА. (серьезно рассматривает конфету) Где она старая? Что ты болтаешь, Ника? С чего ты взял, что она старая?

НИКА. Вся чем-то покрыта.

ДИНА. Покрыта и что? Чем она покрыта?

НИКА. Видишь: серый налет.

ДИНА. Это же шоколад, он должен быть таким. Он, конечно, не сегодняшний и не вчерашний, но еще очень хороший. Мне принесли эту коробку на мой юбилей.

НИКА. На какой?

ДИНА. Оставь в покое. Я утром съела и ничего, до сих пор жива. Ты такой привередливый?

НИКА. Не сказал бы.

ДИНА. Твой отец был очень капризный. Я всегда поражалась терпению твоей матери. Ты, наверно, характером в него. Что говорят твои жены на этот счет?

НИКА. Разные по-разному.

ДИНА. Я думаю, им было нелегко с тобой. Так я поняла из разговора с твоей третьей женой. Я ей сказала: «Чему вы удивляетесь? Надо было знать его отца». А он был – о-го-го! Слова ему не скажи поперек. Однажды врезал мне по физиономии.

НИКА. Да ты что!

ДИНА. Чтоб я так жила. Не к этому месту будь сказано Так врезал!... Рука у него была - настоящая мужская рука.

НИКА. И за что?

ДИНА. За что? Наверно, было за что.

НИКА. И все-таки?

ДИНА. Ты мне не хочешь рассказывать о себе, я тебе тоже не буду все рассказывать. (Пауза) Я тоже была не подарок в молодости. Сказала ему... Что-то сказала, что ему не понравилось. Но я ему тоже ответила, не думай.

НИКА. Ударила отца?

ДИНА. Еще как! Он, правда, мне тут же влепил повторно, но тут уже я одумалась: чего доброго, убьет.(Пауза) Да, мы друг друга любили. Что было, то было. (Пауза) Я хочу думать, что он сегодня сказал бы то же самое.

Пауза

НИКА. Наверно.

ДИНА. Ты так думаешь? (Пауза) Мне тоже так кажется. (Пауза) А почему ты так думаешь?

НИКА. Знаю.

ДИНА. Ника, что ты можешь знать? Тебе ведь было так мало лет. И мы были очень осторожны.

НИКА. Ну, не так уж и мало. И не так уж вы были осторожны. Я, например, вас видел.

ДИНА. Где ты мог нас видеть?

НИКА. В кино.

ДИНА. Ты шутишь!

НИКА. Отца в зале заметил мой приятель. «Смотри, говорит, твой отец какую-то бабу мацает».

ДИНА. Мацает?! Что это за выражение? Кошмар! Мы ходили в кино? Не помню. В кафе – да, еще куда-то, но в кино? «Мацает»... Как вам это нравится?! Что это означает, поясни мне?

НИКА. Тискались.

ДИНА. Фу!

НИКА. Ты просила.

ДИНА. Но уточнять было совсем не обязательно. Нет, я должна еще выпить, налей мне. А что ты еще знаешь о нас?

НИКА. А вот и Рута.

ДИНА. Где? Я не вижу.

НИКА.(Машет рукой) Рута! (Свистит).

ДИНА. Ника! Разве так можно? Ты забыл, где ты находишься? Я смотрю, ты как был хулиганистым, так и остался им. Возраст тебя совсем не сделал солидным. Но, может, это и хорошо. Ну, где она? Она увидела?

НИКА (машет рукой) Привет! (Жест «к нам?») Идет.

ДИНА. Вот вы мне оба напомнили: мне уже тоже надо будет что-нибудь сделать с могилой.

НИКА. Что именно?

ДИНА. Не знаю. Но что-то уже пора. Ника, ведь прошло уже почти тридцать лет, как ушел Андрей! Даже больше. С ума сойти. И что? Ушел и всё. Диссертация его тоже не спасла. Остались какие-то цацки, хотя бы за это спасибо. А что мне надо сделать? Я тебе скажу, что мне надо сделать. Я хочу сделать общую плиту, как ты считаешь? Место я уже купила, Рута мне помогла все оформить, как следует, остается набраться сил и… немножко этого (потерла между пальцами, намекая на полное отсутствие денег), совсем немножко, и сделать. И так некому будет следить, и так. Так уж пусть лучше мы будем под общей плитой. Я имею в виду Андрея. В жизни я была с ним не очень, что уж тут говорить. Может быть, там ему со мной будет немного получше. Что ты на это скажешь?

НИКА. Не знаю.

ДИНА. А почему ты не знаешь? Ты же должен такие вещи знать.

НИКА. Хорошо ли двоим под общей плитой? Надо попробовать и так и так. И выбрать.

ДИНА. Он опять надо мной смеется. А ведь для меня это вопрос серьезный. Я говорю об этом без всякого лишнего пафоса. У женщин, Ника, все совсем по-другому, чем у мужчин, ты это уже знаешь? Я уверена, что да… Я могу воспользоваться твоим телефоном? Хотя в таких случаях женщина не должна первой проявлять инициативу, но у нас это совсем другое. Набери мне, пожалуйста, вот этот номер (дает визитку)

НИКА. Солидная визитка.

ДИНА. Все в прошлом. Когда-то он было весьма влиятельным человеком. Но тогда его не было со мной. Лучше было бы наоборот. Хотя я и сегодня не жалуюсь. Ты набрал? (Прикладывает к уху) Никто не подходит. Гуляет со своей таксой. Нас познакомили собаки. Больше некому было нас знакомить. Спасибо и на этом

Справа подходит Рута: руки в рабочих перчатках, в одной грабли, в другой – ведро.

- Вот пришла наша любимая Руточка. Рута, вы знакомы с этим молодым человеком? …(Возвращает телефон) Позвоним позже. (Руте) Здравствуйте, прежде всего.

РУТА. Здравствуйте. Руки подать не могу. Немножко знакомы.

ДИНА. Еще бы. Чтобы он пропустил хорошенькую женщину... (Нике) Я не права? Права, конечно, потому что он вылитый папа. Руточка, у меня к вам будет просьба

РУТА. Слушаю вас, Дина Григорьевна.

ДИНА. Но не сейчас. Тем более, я забыла. Сейчас помогите этому молодому человеку, он о чем-то хочет вас попросить. Присоединяйтесь к нам. Ника, угости Руту.

РУТА. Спасибо. Я работаю.

ДИНА. Ну да, вы же работаете. Все здесь отдыхают, а вам приходится работать. Тогда вам ни в коем случае нельзя. .(Нике) Пригласи Руту на свой спектакль, ей это будет приятно.

РУТА. Уже пригласил.

ДИНА. Когда ты успел? О, так и надо. Правильно. (Руте) Вы, вообще, знаете, с кем мы имеем дело? Ника стал известным режиссером. К нам привезли его спектакль. Я ничего не перепутала?

НИКА. Почти. Я, вообще-то, драматург.

ДИНА. Это не одно и то же? Сказать тебе честно, до гастролей я о тебе ничего не слышала. Но это не потому, что ты такой. Я уже давно ни за чем не слежу. Хотя раньше!.. (Руте) У его папы была чудная библиотека, он вообще был о-очень начитанным. И всегда давал мне новинки. Ему очень хотелось, чтобы я в этом разбиралась. Хотя книг из своей библиотеки он давать не любил. (Нике) Надеюсь, ты сохранил ее? А я этого юношу знала еще вот таким. (Показывает совсем ребенка).

НИКА (уточняет, показывает чуть побольше) Таким.

ДИНА. Впервые я тебя увидела таким (показывает свое), ты просто не помнишь. Твой отец делал зарубки на книжной полке, можешь посмотреть дома и убедиться, кто из нас прав. (Руте) Спорщик он был еще тот! И ребенком он был не самым образцовым. Я не права? Вслух он это, конечно, не признает. Он, наверно, уже не помнит, но он вырывал у меня дверные звонки. (Нике) Ты это помнишь?

НИКА. Еще бы!

ДИНА. «Еще бы…». Сейчас он улыбается, а тогда мне было совсем не до смеха. Но я его все равно очень любила. К сожалению, своих детей у меня не было. Но, знаете, что я вам скажу, мои молодые друзья? Раньше я об этом жалела, но с возрастом поняла, что лучше так, чем знать, что у тебя есть дети, но они про тебя скоро забудут. Как вы считаете? Всё, теперь можете общаться.

НИКА. (Извлекает из дипломата прямоугольную фарфоровую пластину) Это надо вставить сюда. (Прикладывает пластину к верхнему правому углу).

ДИНА. Что это? Покажи мне.

НИКА. (Отдает пластину Дине. Руте) Можно?

РУТА. Почему нет? Всё можно.

ДИНА. Ой, а ты знаешь, когда была сделана эта фотография? И кто ее снимал? О-ой, Ника, сейчас я сойду с ума. Это же я снимала! Сейчас я вспомню, что это было. Это бы-ыло... подожди, подожди! – то, что мы отмечали что-то связанное с диссертацией Андрея, это я помню очень хорошо. (Больше поясняя Руте) Собралось много народу с его кафедры, а у нас тогда была всего одна комната в коммуналке и его мама предложила отметить у вас. О-ой, держите меня! Я посадила твоего папу в кресло, а маму попросила обнять его сзади. Я тоже должна была быть на этой пленке вместе с Андреем, но кончилась пленка. А почему у меня нет этой фотографии? Я же просила твоего отца. Ах, негодяй! (смеется) Н-да, тогда только всё начиналось. Руточка, вы видите, какие мы были молодые? Даже я.

РУТА. Да, Дина Григорьевна. Но вы и сейчас не старая.

ДИНА. Ах, оставьте. Вы думаете, я это сказала, чтобы услышать ваш комплимент? Уверяю Вас, я все про себя знаю. Но это я не вам в упрек говорю, Руточка.

РУТА(заглядывает через плечо Дины на фотографию) Интересный мужчина.

ДИНА. Ты помнишь, как он курил? (Достает очередную сигарету, закуривает) Я не умею показывать (тем не менее, пытается), но делал он это так… (Выпускает дым, размашисто откидывая правую руку в сторону. Нике) А как он держал сигарету? Ну что вы! Он уже мог больше ничего не делать, этого было вполне достаточно, чтобы отдаться ему. И это не только мое мнение… Ты хочешь поместить ее на памятник? Очень хорошо. Но почему она прямоугольная? У всех же овальные. Опять он делает то, что ему захотелось. Ника, на памятники такие не ставят. Посмотри кругом и если тебе этого будет мало, спроси у сведущего человека. (Руте) Разве так можно?

РУТА. Если человек хочет…. Надо спросить у рабочего. Под овальное гнездо у них есть специальная форма.

ДИНА. Ну, хорошо, делай как ты считаешь нужным, но мне так не нравится. А скажите мне, Руточка, как вам нравится этот склеп?

РУТА. Нормально.

ДИНА. Ничего нормального я в этом не вижу. Когда у многих людей нет своего жилья, то они себе позволяют такое. Что они себе позволяют, скажите мне? Но вы, Руточка, к этому не имеете никакого отношения и можете не отвечать. Но я вас все-таки спрашиваю: это считается уже нормально?

РУТА. Там была свалка: старые могилы, ограды. Так же лучше.

ДИНА. Ну, если вы говорите, что там была свалка, то это совсем другое дело. Я же не против, чтобы было лучше. Я совсем про другое. Но можете не обращать на меня внимание. Разговаривайте дальше. Вот, я вспомнила: Руточка, вы мне оставите это? Вы же знаете, у меня всегда есть с собой и лопатка, и маленькие грабли, и ведро. (Нике) Ты ничего в этом не понимаешь. Он же вытащил меня прямо с постели. «Скорей, скорей». Молодым все надо быстро. (Нике) А ты знаешь, что быстро – это не всегда хорошо?

НИКА. Знаю.

ДИНА. Это другое дело.

Женщины обменялись понимающим улыбками.

- И сколько я вам теперь буду должна за уборку? Меня же давно не было.

РУТА. Вы мне уже достаточно заплатили. Но у вас камень наклонился, надо будет его подравнять, укрепить. Я уже сказала рабочему.

ДИНА. Мне интересно: куда он мог наклониться? Вот же у Овчаровых ничего не наклонилось.

РУТА. У кого как, Дина Григорьевна. Лето было дождливое. Почву размыло. Не только у вас. Видимо, ураган добавил. Плита тоже уже проседает.

ДИНА. Но она еще не просела?

РУТА. Пока нет, но вот-вот.

ДИНА. Ну, значит, хорошо? Или это плохо?

РУТА. К следующей весне, если будет много снега, может просесть.

ДИНА. К весне? До весны еще так далеко, Руточка! Весной мы вернемся к этому разговору. Но если вы, Руточка, говорите… (Окунается в свою сумку). Пока у меня есть деньги… Я совсем это упустила из виду. У нас ведь был жуткий ураган, жу-уткий. (Нике) Я тебе уже говорила. Руточка, сколько он с нас сдерет?

РУТА. Я думаю, долларов двадцать, не больше.

ДИНА. Двадцать долларов? Это же совсем ничего. (Нике) Как ты считаешь, это дорого? Твой водитель тебе обойдется значительно дороже, потом вспомнишь мои слова.

РУТА. Это не дорого, Дина Григорьевна.

ДИНА. По-моему, и не дешево. Но я же не возражаю, Руточка, что вы! Я просто спросила. Он прошлый раз взял с меня за скамейку так, как будто построил мне дачу, почему бы ему так же не взять и на сей раз? Только в этом смысле… Так, вот кошелек… Я же вчера сама положила мелочь. Куда она делась? Или это где-то в другой сумке?

РУТА. Вы не волнуйтесь, Дина Григорьевна, я ему сама заплачу. А потом мы рассчитаемся с вами.

ДИНА. Вы должны будете заплатить из своего кармана? Э-это никуда не годится. (Нике) У тебя есть с собой какие-нибудь деньги?

НИКА. Двадцать долларов найдется. (Достает деньги).

ДИНА. Нет, вначале ты мне скажи, сколько у тебя есть. Потому что я же не собираюсь тебя грабить.

Ника дает Руте деньги.

- Подожди, я же еще ничего не сказала. Мы поступим так. Ты сейчас дал ей двадцать долларов, а потом я тебе отдам, когда ты придешь ко мне на обед. Ты меня понял?

НИКА. Понял.

ДИНА. Но только не забудь напомнить мне.

НИКА. Обязательно.

ДИНА. Ты меня слышишь? Вот, Рута свидетельница. Вы уже уходите, Руточка?

РУТА. Мне надо идти. Сейчас должны привезти…

ДИНА. Что привезти? Ах, э-это... Фуй, это я не люблю. Вот так, Ника, а ты говоришь... Работайте, работайте, Руточка. Делайте спокойно свои дела, а мы – свои.