Название: Путь на Запад
Автор: fandom OE 2013
Бета: fandom OE 2013
Размер: миди (7111 слов)
Персонажи: Гэндальф, Альдо Ракан, Повелители, эльфы
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: G
Дисклеймер: Все герои принадлежат и Дж. Толкину, но мы оставляем за собой право сделать их немного счастливее.
Задание: Кроссовер с fandom JRRT 2013
Для голосования: #. fandom OE 2013 - работа "Путь на Запад"
Властителю Арды
Манве Сулимо
заявление.
Прошу предоставить мне бессрочную командировку в Западный Белерианд с целью инспекции развития рода Атани.
Майя Олорин,
n год Четвертой Эпохи, Валинор
Резолюция: отказать.
«Гэндальф, не Западный Белерианд, а Среднеземье, пора запомнить».
Властителю Арды
Манве Сулимо
заявление.
Настоятельно прошу предоставить мне командировку в Среднеземье или назначить иную спасательную миссию.
Майя Олорин,
Четвертая Эпоха, Валинор
Резолюция: отказать.
«Подателю сего рекомендуется отпуск с путевкой на курорт».
Манве — Лориен
«Ирмо, сделай одолжение, займи Гэндальфа чем-нибудь, он тут всех уже достал».
Ирмо — Манвэ
«Бесполезно. Лучше сразу в Мандос».
Мандос — Манвэ
«Братья, я все понимаю, но лучше отберите у Бильбо вечное перо. Гэндальф притащил с собой все тома Алой Книги, Феанор его после третьего чуть не убил, даром что дух».
Манвэ — Намо
«Бильбо уже пол-Эпохи обещает, что следующий будет последним».
— Во имя Эру, чего тебе не хватает, Олорин?! — Манвэ восстал с трона, на ясное небо Валинора наползли облака. — Алатириэль и Келеборн спокойно живут в Альквалондэ, Элронд который век не может наговориться с родственниками, Трандуил третий век пытается выселить Гимли из дворца, твои хоббиты — и те всем довольны, один ты не успокоишься! И слезь с подоконника, наконец, здесь тебе не Имладрис!
— Имладрис, — мечтательно вспомнил Олорин. — Я даже на Сумеречье согласен, в крайнем случае, Харад.
Манвэ выдохнул, разгоняя облака, и сел обратно.
— Чем тебе плохо с сородичами и эльфами?
— Всем хорошо... но скучно, Владыка! Дождь — и тот идет по расписанию и согласованию с Ульмо, а путешествовать вовсе некуда.
— Не пущу в Среднеземье, — твердо сказал Владыка. — Твое время там закончилось. Отчет по командировке сдал, кольцо, Нарью, сдал, отпуск получил...
— А не в Среднеземье? — хитро спросил Олорин.
— Уйди с глаз моих! — окончательно потерял терпение Манвэ. — О Эру Всемогущий, что мне с ним делать?..
Ответ пришел мгновенно:
— Эа большое, возлюбленный сын мой.
— Что?.. — изумился Владыка Арды. — Но там же... Моргот?
— Не тревожься, сын мой. Есть у меня один мир, который как раз надо спасти.
Осень 397 К. С.
Почему-то поездка к морю считается едва ли не визитом в Рассветные Сады. Ты любуешься простором синего неба и не менее синей воды, проплываешь каждое утро столько, что дельфины завидуют, знакомишься с прекрасными купальщицами, внезапно оказавшимися на побережье… Альдо вздохнул и запустил в волны камнем — они явно показывали принцу пенистый язык. Из купальщиц за все время ему встретились лишь собственная бабушка и две рыбачки, похожие на вяленную еще при Эрнани Святом треску. Вода была холодная, и, едва успевая влезть по пояс, ты покрывался пупырышками, как ощипанный гусь, и желание окунаться совершенно пропадало. Небо оказалось блекло-серым, а вода — зеленоватой. Матильде же явно нравилось уединение, маленький домик на семи ветрах, в котором завывало даже в штиль, прогулки по мокрому песку и прочее, что бабушка называла словом «отдых». Тоска зеленая, точнее не скажешь.
Сегодняшнее прибрежное путешествие не предвещало ничего нового. Ракушки Альдо собирал вчера, гладкие морские камни — позавчера, пугал чаек два дня назад, завидовал Роберу, который уехал в Кагету, а нового занятия придумать уже не хватало воображения. Принц медленно брел по песчаной тропинке, всматриваясь в горизонт. Пираты уж, что ли, напали бы… Или шторм разыгрался. Чтобы не выть от тоски, Альдо начал придумывать план того, как разочарует бабушку в ее упоении отдыхом. План быстро застрял на пункте «необходимая для осуществления сумма».
Из-за поворота тропинки показался старик монах. Трость, серая ряса, длинные космы… вот ведь принесли кошки навстречу! Высматривает что-то или попрошайничает? Старик остановился, вытер лоб платком и явно ждал, пока Альдо подойдет ближе. Разговаривать с ним принцу не хотелось, но деваться здесь некуда, разве что в море головой.
Первым, что услышал Гэндальф, было море.
«Море?! Опять Валинор? Эру, нееет!»
Он осторожно приоткрыл глаза и вздохнул облегченно, потому что море было совсем не валинорским и даже на Серые гавани не очень походило. Присутствия Ульмо также не ощущалось. Нет, это определенно был другой мир.
Гэндальф припомнил все знания, ниспосланные свыше, при стремительном и одновременно очень долгом путешествии между мирами.
«Кэртиана держится на Раканах и Четверых. Раттоны стремятся захватить ее. Времени будет мало. Станет совсем плохо — бросай чеку... то есть кольцо. Инструкции по применению на том берегу».
— Бросать кольцо — это я понимаю, — пробормотал старик себе под нос.
Что ж, задача была знакомой и понятной. Осталось найти, что и куда бросать.
— Где ты, Арагорн, друг мой, — вздохнул он, неспешно шествуя вдоль берега. Чьим бы ни было это море, любому уроженцу Амана оно радовало глаз игрой зеленоватых оттенков. Воздух был холодноватым, но бодрящим. — Нельзя спасать мир без наследника престола в изгнании. Так, что там было про Раканов...
Впереди показалась человеческая фигура.
«Контакт с местными населением», — обрадовался Гэндальф и заспешил навстречу.
Представитель местного населения отличался весьма примечательной для человека внешностью: он был высок, золотоволос и голубоглаз. Рохан? Нет, пожалуй. Гондор? Точно нет.
— Мой юный друг, твое чело несет следы благородного происхождения. Не Ракана ли я зрю перед собой?
«Так и есть, — поморщился Альдо, — сейчас начнет просить». В разной степени святые и героические радетели за Великую Талигойю считали, что потомки Эрнани должны оплачивать свое проживание на чужом берегу щедрым подаянием. Хотя цена их славословий едва ли была выше дырявой монеты раз в сто лет на одного проходимца. Альдо упрямо тряхнул головой и задрал нос повыше. Пусть почувствует себя ничтожеством и отвяжется сразу…
— Да, я потомок Эрнани Святого.
Старик разве что не засветился… Морщинки в уголках глаз, цепкий и хитрый взгляд, который поначалу кажется доброжелательным. Определенно, величием Раканов такого пройдоху не напугаешь.
— О, значит, я на верном пути. Да будет тебе известно, что этому миру грозит серьезная опасность! Длань Врага уже тянется к его жителям, чтобы превратить их в рабов, вытащить из глубины души все злое и гадкое, а потом сделать так, чтобы они сами уничтожили друг друга. Но мир еще можно спасти, и только потомку древних королей…
— И сколько же стоит сегодня спасение мира? — поинтересовался Альдо. Духовные проповеди монахов его интересовали мало, проще было сразу перейти к делу и быстрее избавиться от знакомства, еще более неприятного, чем одиночество.
Старик мгновение помедлил. Видимо, задумался о суммах и судьбах. Что-то в его облике настораживало. Какое-то несоответствие между внешностью и исходящим от него ощущением опасности.
— Цена у спасения мира всегда одна: ты ставишь на кон жизнь и делаешь, что должен, пока есть силы. Или ты, мой юный друг, считаешь, что победить зло — дело простое?
— Смотря какое зло… Если вас послушать, то для Золотых земель наступают последние времена.
— Так и есть. — Старик достал странную штуковину с круглой чашечкой на конце, насыпал в нее какой-то приправы и поджег. Альдо смотрел, как он выпускает изо рта колечки дыма, и не мог скрыть удивления.
— Это… тоже способ бороться со злом, только мелким, вроде мошкары?
— Табак, мой юный друг, помогает собрать разбредающиеся мысли перед важным решением. Я вижу, ты не особенно веришь мне, но время идет, Враг приближается, а у нас пока нет и мысли, как защититься от грядущей войны.
Ветер с моря стал свежее и с удвоенным рвением затрепал прибрежные кустики. Пряди волос постоянно лезли в лицо, отбрасывать их назад надоело безумно, а старику как будто дела до ветра не было, даже его глупую шляпу с головы не сдувало.
— Как я успел понять, вы хотите защититься от нее моими руками, — заворчал Альдо, но остановился на полуслове.
Старик выпрямился, больше не опираясь на свою серую палку. Порыв ветра ударил принца в лицо, заставляя зажмуриться.
— Я не для того прошел сквозь Ожерелье миров, чтобы сделать своим щитом юного грубияна! Если путь твой предначертан и война твоя на пороге, то бесполезно прятаться. Лучше умереть с чистым сердцем и с оружием в руках, чем изгрызенным сомнениями, дрожа от страха под кустом!
Альдо подумал, что укрытие — не самая плохая идея, но куста, способного спрятать крупного мужчину, на побережье не найдешь. Монах был в ярости страшен. Сейчас изогнутая суковатая палка больше напоминала магический жезл. Старик поднял ее, и редкие тучи над морем стали сбиваться в стадо, а им на помощь от водной глади поднялся вихрь. Небо резко потемнело, а вдалеке блеснул рыжий хвост молнии, потом еще один.
От резкого грохота заложило уши. Старик был очень высоким, и оттого ли, что среди бела дня вокруг потемнело, или от отблесков молний, казалось, его фигура светится белым. Вдруг над головой вспыхнула такая яркая молния, что принца на мгновение ослепило.
— Будешь ли ты слушать меня, Альдо, сын Анэсти? Примешь ли мою помощь? — Голос звучал резко и властно. — Ты слушаешь то, что говорят, и отвык верить тому, что видишь. Ты привык к лживым языкам, и любое слово считаешь дешевым. Ты ищешь опору в силе, но не знаешь, где ее найти. Идти путем предначертания — не легкая прогулка, но если ты укрепишься сердцем, то сможешь спасти свою землю во времена отчаяния!
Смотреть было жутко, но отвести взгляд от резких льдистых серых глаз Альдо не мог. Этому человеку не было сил отказать.
Происходящее превращалось из фарса в мистерию. Только Альдо пока не разобрался, какую ему норовят предложить роль. Гоганы желали первородства, что же нужно этому? Прожившему двадцать три года в Агарисе с трудом верилось в бескорыстных мироспасателей.
Старик задумчиво наблюдал, как четыре чайки, вереща по-бабьи, делят одну дохлую рыбину.
— Мы не поймем своего пути к будущему, пока не заглянем в прошлое.
Альдо поморщился от высокопарности, но после рыжих куниц его было не удивить пафосным слогом.
— Хорошо оно или плохо, но оказаться в прошлом нам не по силам.
Перед глазами принца во время обряда пронеслись видения об Экторе Придде… Да, не хотелось бы оказаться в осажденной Кабитэле, слишком жутко все это было... А кто сказал, что отвоевывать Талигойю будет легче, чем спасать ее тогда?
Старик сдвинул кустистые седые брови, пожевал губами, потом разочарованно вздохнул:
— Нам придется искать правду в книгах, иного пути нет.
Альдо представил себе хранилища знаний в Агарисе. Сумрак, сырость и рясы, рясы, рясы... Любопытные крысиные взгляды из-под капюшонов... Его передернуло.
— Путешествие будет не из приятных. В библиотеках монашеских орденов Агариса можно, не спорю, найти хоть письма Леворукого к любимой, но они так между собой грызутся, что любого примут за шпиона, и пробраться в библиотеку будет не легче, чем взять цитадель.
Старик молчал, вздыхал, выслушал все, что Альдо знал о монахах. Потом хмуро надел свою смешную широкополую шляпу.
— Не впервые мне придется отыскивать крупицы правды в бочке человеческих суждений о том, что было.
— Что в летописях правда, и Создатель уже не вспомнит!
— Правду, мой юный друг, можно выудить даже в озере лжи. Если ты настроен искать и не боишься в глубине души того, что найдешь.
Он выпустил последнее кольцо дыма и, взглянув на горизонт, посоветовал Альдо закончить прогулку побыстрее. Альдо обернулся к морю, ища признаки надвигающегося шторма. В это время старик исчез. Вокруг пахло терпким дымом, на песке остались следы сапог и палки, на которую опирался незваный гость. Что ж, увертюру выслушали. В трагедии «Возвращение Ракана» начиналось первое действие.
Получить доступ в монастырские библиотеки «скромному страннику, жаждущему знаний», было не так-то просто, но Гэндальф имел в этом большую практику еще со времен Денетора. Поэтому древние манускрипты оказались в его распоряжении, и маг принялся знакомиться с историей этого мира.
Так... Абвении... Повелители... Стихии, фамильные кинжалы, перстни — на этом месте он мысленно сделал пометку. Волны, Молнии — к этому дому Гэндальф, сам некогда бывший Хранителем кольца Огня, заранее проникся симпатией, Ветер...
— Скалы, — удивленно пробормотал он, — очеловеченный вариант потомков Аулэ?..
После изучения летописей Гэндальф пришел к выводу, что Эру заложил в этот мир иную числовую систему. Келебримбор и Саурон в свое время работали по принципу башни, один-три-семь-девять — красиво, стройно, символично. Кстати, о башне тоже что-то мелькало...
— Квадрат в основании, меньше на ярус, один-четыре-шестнадцать. — Маг прямо на столе начертил концом трубки план. — Прочнее, устойчивее, основательнее. Люди или все-таки гномы?
Дальнейшая схема работы была ясна. Найти чужеродный элемент, вредящий миру, уничтожить его и возвести на престол Истинного Короля Людей. Гэндальф перешел к менее древним хроникам, изучая историю наследника Раканов.
Послевкусие было неприятное, не помешало бы выкурить трубочку, но среди хрупкого пергамента это грозило небольшим апокалипсисом.
Раканы пали, Оллары узурпировали трон. Судя по хроникам, будущий повелитель нынче был страшно далек от народа и войска.
— Значит, Талиг, — подвел он итог.
Единственное, что продолжало тревожить Гэндальфа, — Альдо Ракан. Во-первых, магической силы в нем чувствовалось не больше, чем в пролетающих чайках, да и силы духа, свойственной, к примеру, Арагорну, не наблюдалось. Старик предположил, что дело было в отсутствии необходимых реликвий: короны, меча и прочего; с другой стороны, если верить легендам, из древних Раканов магия хлестала сама по себе, артефакты только помогали концентрировать ее и направлять.
Кроме того, и это было значительно хуже, в самом изгнанном наследнике была некая червоточина.
— Люди, — ворчал маг, — люди... Эру, почему ты не поселил в этом мире пару симпатичных хоббитов?
Надеяться на ответ из такой дали не приходилось. Маг аккуратно вернул на место свитки, однако последний почему-то не вмещался. Пришлось разобрать «башню» и сложить заново.
Когда маг, кряхтя, завершил работу, на полу остался один даже не свиток — обрывок. Гэндальф сунул его в кисет — раскурить трубочку.
Агарис, по-человечески нарядный и грязноватый, выгодно отличался от Минас-Тирита близостью к морю. Ветер сдувал бороду в сторону. Прикрывая крохотный огонек ладонями, Гэндальф раскурил трубку и, затягиваясь, бросил взгляд на полусгоревший обрывок.
«Ракан» — от огня полустертые буквы стали видны четче.
Торопливо сбив пламя и отряхнув обгорелые в уголь края, маг осторожно расправил уцелевшую часть. Текст и так был еле виден, в пятнах копоти и прогоревших дырах...
«Греховная связь... Бланш... Раканы... ложь...»
Из прыгающих слов понятно было одно: Зло прокралось в этот мир, отравив его изнутри, а он чуть было не совершил страшную ошибку, полагаясь на глину вместо золота.
Вершина башни была разрушена, но, может быть, камни основания уцелели... Необходимо было ехать в Талиг.
10 Осенних Молний 398 К. С.
Монотонно тянулась по холмам дорога и заставляла дремать. По ту и другую сторону открывались изъеденные овцами блекло-рыжие холмы, на зубах похрустывала пыль, а солнце, разуверившись, что сможет напечь голову обладателю столь шикарной шляпы, грозило изжарить коня прямо под седлом. Гендальф раскурил трубку, но зеленобрюхие мухи по прежнему наворачивали круги, стремясь приземлиться то на шею лошади, то на нос всаднику.
Очередное колечко обхватило злобно жужжащую тварь поперек живота и свернулось бантиком, как на хоббитских подарках. Потерявшая способность летать муха шлепнулась в дорожную пыль, и конь припечатал ее копытом к красноватому песку. Остальной десяток гибелью соратницы не впечатлился. Гендальф же в свою очередь решил, что так можно перевести весь табак, вздохнул и смирился.
Старик привык к путешествиям, но на этот раз его длительность не скрашивалась магией. Единственным плюсом можно считать неторопливое знакомство с окружающим миром и время на размышления. Как там писал Бильбо? В истинном золоте блеска нет. Блестели лошадиные бока, блестел от пота лоб, и надо всем нестерпимо блестело солнце. Местная история отчетливо показывала, что золото здесь искать не легче, чем в выгребной яме. Хороши, нечего сказать.. Франциск-Завоеватель, Рамиро-Вешатель... А из всех святых святая разве что Октавия... Кто мог подумать, что возникнет недостаток в такой ерунде, как герои?!
Придорожный трактир незатейливо назывался «Под горой» и тем привлек мага. Угощение оказалось незамысловатым, но по-хоббитски обильным. Увы, странствующих дунаданов в уголке не наблюдалось: торговцы, путешественники, местные, зашедшие на кружечку пива, суетящийся хозяин — обычные люди.
Гэндальф ощущал сильнейшее желание запустить парочку фейерверков или как-нибудь еще тряхнуть этот мир.
По дороге он тайком проверил посох: искры из него по-прежнему сыпались, но больше — вряд ли. Да и искрам вряд ли обрадуются, еще примут за колдуна. Не то чтобы майару мог повредить костер, но шум, гам, погоня... Хлопотно.
На дворе завопили так, словно уже кого-то ловили. Старик, бросив недоеденный обед, вслед за прочими выскочил наружу.
«Фейерверк»?! В небе творилось что-то неслыханное. Солнца, сердца, короны, мечи, радуги... И это в мире, где магия ощущалась лишь слабыми, еле различимыми следами!
Гэндальф попытался уловить «почерк» неизвестного, запустившего это представление, но безуспешно. Небесные явления, казалось, происходили сами по себе, никем не созданные...
Маг возвышался среди шумящих людей, суровый и неподвижный, а краски на небе гасли и исчезали, пока гладь не стала вновь чистой и безоблачной.
Из его чашки, пользуясь безлюдьем, торопливо ела небольшая серая кошка. Гэндальф согнал наглого зверя со стола, отодвинул посуду и попытался сделать выводы из увиденного.
Что ж, его предупреждали, что времени до конца мира будет немного. А значит...
— Сломанный меч вернется на рукоять, корону король обретет, — пробормотал он.
Значит, где-то все же есть истинный король. Видение показалось со стороны Талига — по крайней мере, он идет по правильному пути.
Пройдя несколько городков и деревень, Гэндальф заметил, что окружающие относятся к нему с каким-то странным, не всегда доброжелательным любопытством. Разгадка оказалась проста: привычный для мага серый балахон ассоциировался у населения с эсператистскими рясами, а агарисских монахов в Талиге видели нечасто.
Удручающее отсутствие магии заставило искать другой выход.
— Сударыня, — спросил он у хозяйки очередного трактира под самой столицей, — не найдется ли у вас черной краски?
— Как не быть, господин! За деревней черного воронца растет много, летом заготовили.
Вскоре в печи закипал большой котел с подозрительно поблескивающей жидкостью, трактирщица гоняла от ядовитого настоя детей, Гэндальф в подштанниках ожидал в комнате, мрачно размышляя, чем и как красил свою одежду Саруман в былые времена.
За окном то и дело раздавался стук копыт. Трактир был большим, кто-то приезжал, кто-то уезжал, иные останавливались на дни и недели, иные — на часы, необходимые, чтобы напоить лошадей и отдохнуть. Сейчас у коновязи виднелось сразу около десятка примерно одинаковых коней, принадлежавших, вероятно, воинам, обедавшим внизу.
Маг позвенел колокольчиком.
— Принесите горящий уголек, — попросил он у вошедшего слуги. Без трубки было совсем скучно.
Парень не торопился, а вернувшись с углем, так и норовил выглянуть в окно. Гэндальф посмотрел туда же: отряд, возглавляемый юношей в черно-синем, удалялся прочь.
— Люди Ворона, — восхищенно пояснил слуга. — Ну, Алвы. А впереди — оруженосец его, Окделл.
— Что?!
На пороге трактира Гэндальф опомнился и поторопился вернуться к себе. Маг не смутился бы догонять верховых в одних подштанниках, но рассчитывать после этого на разумный разговор не приходилось. Увы, черный с вороным отливом балахон едва вынули из котла.
Ведро воды отразило вполне пристойного седого олларианца. Гэндальф утешил себя, что на Окделле Излом клином не сошелся. Впереди была столица и Повелители Волн и Ветра.
Особняк Спрутов выглядел древним и мрачным. Казалось, будто оттуда вот-вот выползет Червослов.
Из привратницкой высунулась подозрительная рожа.
— Мне к... хозяину. — А теперь маг сам почувствовал себя Червословом.
Привратник скрылся, ничего не сказав. Некоторое время Гэндальф рассматривал ворота, но слова «мэллон» на них не обнаружилось. Зато магу очень захотелось написать что-нибудь менее благозвучное, но осуществить свое намерение он не успел: ворота с лязгом распахнулись.
Повелитель Волн был не молод и не стар. Он не спешил задавать вопросы, выжидая, пока гость назовется. Игра в гляделки затянулась. Потом Гэндальф спохватился, что должен соблюсти местные обычаи.
— Во имя Создателя.
— И именем Его, — отозвался герцог Придд.
— Обличие, в котором вы меня видите, не есть мое истинное. Прежде я носил серое, потом белое....
«Эсператист? Эсперадор?!»
— Ваше Высокопреосвященство Юнний, я представлял вас иначе, — осторожно заметил герцог.
— Но прошел огонь, дабы надеть здесь черное, — углубился в воспоминания маг.
«Леворукий»...
— И ныне призываю тебя, Повелитель Волн, послужить Раканам ради спасения мира.
Сомнения по поводу Альдо Ракана Гэндальф временно оставил при себе.
— Многое было утеряно за долгие годы, — многозначительно заметил Придд.
— Многое, — согласился маг, — но истинное золото не тускнеет.
«Если это не позолоченная медь, — подумал Вальтер Придд. — А то позеленеет».
— Я видел, как рушатся и восстают города, видел многих королей. — Гэндальф увлекся и по привычке вырос, спохватившись, когда уперся головой в достаточно высокий потолок.
— И я намерен спасти этот мир любой ценой, — маг поддернул полы рясы, заметив выбивающееся свечение.
Вальтер Придд оказался стойким человеком. Он не побледнел, не позеленел, не позвал стражу, а только уточнил:
— И какова должна быть моя роль в спасении мира?
— Их Четверо. Вечно Четверо, но Сердце у них одно. Сердце Зверя, глядящего в Закат, — заклинания этого мира Гэндальф уже выучил наизусть, а про себя добавил: «Чтобы всех отыскать, воедино созвать... Саурону было проще!»
В кабинете было достаточно света, но хозяин зачем-то зажег еще свечу. Теперь перед ним на столе пылали четыре.
— Пусть четыре Волны смоют зло, сколько бы его ни было, — Вальтер встал, отодвигаясь к окну, — пусть четыре Скалы укроют от врагов, сколько бы их ни было. Пусть четыре Молнии...
Герцог Придд всмотрелся в гостя и покачал головой.
— Кто вы?
— У меня много имен в разных странах. Митрандиром я зовусь среди эльфов, Таркуном — среди гномов; на Западе, в дни моей юности, теперь забытые, я был Олорином, на Юге меня зовут Инканусом, на Севере — Гэндальфом, а на Востоке я не бываю.
Услышав имена незнакомых народов, Вальтер Придд убедился, что против бирюзовоземельских демонов у него заклинаний нет. Осталось понять, зачем провинциальному демону спасать Талиг.
— Я готов оказать услугу миру, но, как верный сын церкви, вынужден воздержаться от языческих клятв. Если вы поверите слову Человека Чести...
Гэндальф торопливо закивал. При таких Повелителях даже сомнительное согласие было удачей.
— Мы встретимся, — произнес он у порога.
— Обязательно встретимся, — согласился герцог Придд.
«В последней битве», — подумал Гэндальф.
«В Закате», — подумал Придд.
«Хрен вы встретитесь», — подумали авторы, но героям об этом было знать не дано.
Мрачный особняк, несмотря на кажущееся безмолвие, был обитаем. Гендальфу открыли, едва он успел подойти к двери.
— Соберано ждет вас наверху. — Немолодой, темный, как иссушенная солнцем вишня с макушки дерева, этот мужчина явно не был простым дворецким. Цепкий взгляд и расчетливые движения изобличали в нем воина. Не забывая играть монаха, Гэндальф произнес положенное благословение, но в ответ лишь склонили голову и сжали висевший на шее амулет.
Дом Первого маршала был чем-то похож на людские крепости: камень, холодное величие и ожидание будущего, растянутое на годы. Хозяин кабинета даже не встал из-за стола поприветствовать гостя, лишь обернулся, смерив монаха взглядом, и усмехнулся. В доме носились слуги, здесь же была нерабочая пустота. Судя по всему, герцог почти собрался в дорогу и торопился разложить последние бумаги.
Гендальф понял, что здесь его сан и возраст роли играть не будут, и начал первым:
— Рокэ Алва, я пришел к тебе как к Повелителю Ветра, наследовавшему древнюю силу. Придешь ли ты на помощь своему миру, когда настанет время последней битвы за Рассвет? Зло уже на пороге и с каждым днем все крепнет, наращивая силы, подтачивая людские души, понуждая к подлостям и предательствам.
Герцог отвлекся от письма, взгляд его сделался резче, в негромком голосе послышалось раздражение:
— Сударь, я бы попросил вас немедля отправиться к Леворукому и передать, что сны наяву я смотреть не желаю, они мне по ночам надоели до одури. Спасение мира не входит в обязанности Первого маршала Талига.
Гендальф помрачнел. Нет, это не Арагорн… как же успела здесь выродиться людская порода, будто их полтысячи лет мешали с орками.
— Не лучшее время для шуток! Когда стоишь на краю пропасти, а меч уже занесен…
— Тогда лучше закрыть глаза и прыгнуть вниз, — продолжил Рокэ, запирая ящик стола, — кто же, по-вашему, настолько угрожает миру? Сумасшедший завоеватель? Чудовища гальтарского лабиринта?
— Сила Четверых издавна защищала мир, но сегодня оставшиеся после их ухода Повелители разобщены и позабыли, что сердце у них одно… Враг силен и незрим. Он тихо идет по вашему следу…
Эсператист, проповедующий абвенианство, встретился Рокэ впервые. Рослый старик с бородой и кустистыми бровями нес отборный бред. Хотелось верить, что это городской сумасшедший. Второе предположение грешило против реальности, но человек, лично знакомый с Леворуким, не мог не верить в мистические силы.
— Мне интересно, кто вас послал и с чем, кроме проповедей, вы ко мне пришли. Дело обсуждают быстро, а на проповеди у меня нет времени.
Гендальф понимал: еще немного — и ему захочется хватить этого упрямца посохом по лбу, завернуть в ковер и увезти к… впрочем, пока еще было непонятно, где искать нужную гору, а тем более что туда бросать.
— Я прибыл из Агариса по собственной воле. И уже говорил, что намерен собрать Повелителей для битвы с крепнущим злом.
На этом моменте разговора Рокэ отложил письма и стал вслушиваться внимательнее. Можно было предположить, что Эсперадор сошел с ума, принял абвенианство и взялся создавать совет эориев… Куда вероятнее, что перед ним старик монах, которого постигло прозрение, да так, что он даже рясу недавно перекрасил, — местами еще пачкается.
— С олларианской церковью Эсперадор заигрывает, неужто сейчас дошло дело до абвенианской ереси? Ему понадобился еще один орден?
— Я не говорил с Эсперадором, этот человек ничем не поможет в нашей борьбе… я говорил с юным Альдо Раканом.
Рокэ провел рукой по глазам, потом, откинувшись на спинку кресла, рассмеялся:
— Посланец Раканов пришел за помощью к потомку Рамиро-Предателя? Поистине наступают последние времена. И чем же я так незаменим для этого мальчишки?
— Старые распри имеют над вами слишком большую власть. Сейчас не время ворошить насквозь прогнившие тайны и вспоминать раны тысячелетней давности! Нам еще предстоит узнать, какова сила каждого из вас. Я не уверен в том, что не придется искать истинного короля: то, что я видел в Агарисе, заставляет задуматься.
Рокэ, до этого по-кошачьи лениво сидевший в кресле, резко встал. На мгновение в его глазах мелькнуло беспокойство, но он тут же резко прищурил их.
— Пока вы сами не знаете, для чего я вам нужен, ничем помочь не могу. Меня ждут люди. И вместо разговоров о спасении мира спасем хотя бы Талиг. Малость для ваших грандиозных планов, но куда действеннее болтовни, не находите, святой отец? А если вам хочется поговорить об истинности, королях и Раканах, то любителей этой темы проще отыскать в надорском замке. Эрэа Мирабелла будет вам рада.
***
Вряд ли стоило доверять совету, данному таким тоном, но герцог Окделл действительно был нужен. А раз он находился в Надоре, значит, путь Гэндальфа лежал туда.
Увы, поговорка «язык до Окделла доведет» уже за Кольцом Эрнани помогала мало. Местные жители были неразговорчивы и косились подозрительно тем больше, чем дальше в горы он заезжал.
Надорские снегопады и крутые дороги живо напомнили Гэндальфу Карадрас. Оттуда мысль сама собой перескочила к Мории.
— Здесь хотя бы барлогов нет, — утешил себя старый маг.
До замка оставалось еще несколько дней пути. Гэндальф оглядел черный подол балахона — точнее, выбеленный снегом, как в старые добрые времена. Перекрашиваться по такой погоде претило. К тому же краска из воронца оказалась удивительно стойкой и не смылась даже после вынужденного купания в ручье. Единственное, что порадовало мага, — ему удалось разжечь костер пламенем из посоха.
— Пламень духа, — многозначительно пробурчал он себе под нос, — вот в чем сила...
Гэндальф мысленно перебирал итоги путешествия. Будущий король вызывал сомнения, Повелитель Ветра и Повелитель Волн отделались уклончивыми отговорками, хоть и в разной манере. Если Скалы и Молнии тоже станут упираться, собрать их будет посложнее, чем усадить на одну лошадь эльфа и гнома. Впрочем, проделывали и не такое — маг развеселился.
Костер уютно подсвечивал метель зеленоватыми бликами, Гэндальф осторожно, чтобы не вытряхнуть, набил трубочку. Табака оставалось немного, потом придется перейти на местные травы — еще одна причина спасти этот мир как можно быстрее.
Неподалеку раздалось тихое ржание. Маг удивился: местные дороги не казались наезженными.
Из струящегося снега сложилась лошадиная морда, пегая, заляпанная хлопьями.
Кляча, понуро опустив голову, побрела к костерку. Огонь сердито зашипел, магия боролась с сырыми дровами — зеленоватые искры взметнулись в воздух. Кобыла заржала и дернулась назад.
— Ха! — следом за лошадью появился мужчина в мундире. Снег, шубой налипавший на одежду, казалось, ему совершенно не мешал, зато искры поднялись еще выше.
— Фу! — завизжала девчонка, прятавшаяся до того за спиной у мужчины. — Фу! Плохой огонь! Не наш!
Тут Гэндальф удивился по-настоящему. К любому жилью, откуда мог прийти ребенок, вела слишком длинная дорога, чтобы пройти по ней в такую погоду в одном платье. Маг сильнее задымил трубкой.
— Присаживайтесь погреться, — предложил он гостям. — Неподходящее время для путешествий, верно?
— Не хочу! — Девочка топнула ножкой по снегу, зеленоватый отсвет заплясал на ее лице и одежде. — Плохой огонь, жжется! Плохо пахнет!
Кобыла вновь тихо заржала, обходя огонь по кругу.
— Ты не наш, — мужчина встал напротив, широко расставив ноги. — Нам тебя не взять. Только если сам придешь.
— Куда я должен прийти? — осведомился Гэндальф, пытаясь понять, не снится ли ему это все. — Я еду в Надор...
— Ха! Унар Ричард ничего не понимал! Он глуп и не способен никого понять. И тебя не поймет тоже.
Хлопья снега стали не такими густыми, но при этом будто отсырели. Трубка забилась, и тяга испортилась. Гэндальф недовольно вытряхнул табак: набивать новую значило снова тратить скудеющие запасы.
— Мы тоже придем к нему! — Девочка приложила руки к ушам и растопырила пальцы, прыгая вокруг. — Придем и заберем! И короля заберем! Всех!
— Цилла, — мужчина потянул носом, словно принюхиваясь, — пойдем!
— Бэээ, — странное создание скакало вокруг, будто не замечая холода, — все будут мои! И ты!
Девчонка ухватила мага за рукав, пытаясь подтянуть к лошади; из посоха прыгнули искры не хуже, чем из костра. И тут, когда она оказалась рядом, Гэндальф разглядел наконец, что весьма упитанный ребенок не оставляет на снегу следов.
— Цилла! — Неизвестный, которого не получалось назвать человеком, попытался поймать девчонку. Теперь была видна его творожистая, неживая бледность и чувствовался странный запах, свойственный, скорее, зарастающему пруду, чем путнику, даже очень немытому.
— Наур эдрайт аммен! — Как управляться с порождениями Смерти, Гэндальф помнил прекрасно. А огонь годился для этого в любом мире.
— Айрэ Тари! — Королеву Звезд маг призвал скорее по привычке, чем надеясь на помощь. Но резкий порыв ветра рванул завесу туч, отогнав снежную пелену, и на дорогу глянули звезды.
Где-то далеко слышался топот кобылы, и казалось по звуку, будто у нее слетела подкова. Ни плача, ни смеха больше не доносилось, а на тропинке были только его следы и рассыпавшиеся угли прогоревшего костра.
Конец Зимних Скал 399 К. С.
Замок Окделлов предстал перед Гэндальфом ясным зимним утром. Серые башни и стены, из которых кое-где росли деревца, давно нуждались в починке. Из замка, должно быть, давно заметили одинокого путника — черную фигуру на белой дороге: над воротами каменным изваянием торчал такой же серый силуэт.
«Дол Гулдур после битвы, — сравнил про себя маг. Оглянулся на только что пройденную рощицу, корявые сучья которой причудливо выпирали из-под снежного покрова, и добавил: — Над Лихолесьем».
Гэндальф привык, что в этом мире на него необычно реагируют, но толкавшиеся у крыльца слуги перешептывались и косились как-то вовсе странно.
— Я должен видеть герцога Окделла, — повторил он.
Должно быть, кто-то все-таки убежал доложить, потому что на крыльцо выплыла женщина в серых одеждах. Высокая, бледная, тонколицая, она могла бы походить на эльфийку — после долгих лет заточения в том же Дол Гулдуре.
Женщина прямо-таки источала смертный холод; не вымолвив ни слова, она величественно спустилась и прошла мимо, словно не замечая его. Гэндальф, видя, что дело застопорилось, поднялся на крыльцо, чтобы доложить о себе самостоятельно.
— Сударь, — теперь навстречу выкатился полный человек, размахивающий руками; как и прочие, вытаращил глаза на его черное одеяние, но быстро опомнился. — Ричард… герцог Окделл в Гербовой башне, но… может быть, вы подождете его…
— Я преодолел путь из Агариса. — Гэндальфу надоело торчать столбом. — Как-нибудь преодолею и лестницу в башню.
— Из Агариса?! — Вот теперь полный человек усиленно закивал и помчался вперед, не прекращая болтать даже на лестнице:
— Эреа Мирабелла очень рассердилась. Ричард, он был на войне и привез коня...
В башне магией веяло, но слабо: словно она выветрилась сквозь узкие высокие окна, забранные сейчас деревянными ставнями. Гэндальф пристально посмотрел на стоящего перед ним Повелителя Скал.
— Вижу ли я потомка Алана Окделла?
— Ричард — прямой потомок святого Алана, — сунулся вперед проводник и наткнулся на выставленную ладонь мага.
— Удели мне полчаса для беседы о крайне важном. — Гэндальф все чаще ловил себя на том, что закаленное эльфийскими советами и хоббичьими пирами терпение давало сбой. Поэтому проводник оказался за дверью, а та как-то сама по себе закрылась, пока герцог хлопал глазами.
«Слишком юн, — отметил маг. — Самому молодому из хоббитов и то было за тридцать, а эти так мало живут…»
— Шар Судеб стронулся с места, — на этот раз он начал без обиняков. — Ричард Окделл, что ты знаешь о своей роли среди Четверых?
— Четверых? — соображал герцог не слишком быстро. — Я... Окделлы служат Талигу и Ка… королеве!
Гэндальф вздохнул. Разговор обещал быть долгим.
Ричард не верил своим ушам. Если странный гость говорил правду, то он прибыл из Агариса с посланием от Альдо Ракана, который призывал Людей Чести объединиться. Год назад это было заветной мечтой Ричарда, но теперь, после войны… Еще невероятнее было, что к ним якобы примкнул герцог Алва. Сперва юноша помотал головой, потом задумался, потом просиял:
— Я всегда знал, что эр Рокэ… И что теперь будет? Мы свергнем Дорака и Фердинанда? Возродим Талигойю?!
Гэндальф чуть-чуть попятился. В этом мире энтузиазм пугал больше недоверия.
— Принц на самом деле Борраска, — теперь герцог размахивал руками, как ветряная мельница, — а у Алвы меч Раканов. Когда мы вернулись с войны и Фердинанд подарил ему меч, на небе вспыхнули четыре солнца…
— На помощь, — завопил на лестнице все тот же полный проводник, — Ричард, Бьянко плохо!
Белый красавец катался по полу, жалобно всхрапывая. Истинным зрением Гэндальф видел темное пятно внутри коня, там, где по протокам текла отравленная кровь. «Эх, люди…»
Радагаст пришел бы на помощь любому животному, невзирая ни на какие запреты. Гэндальф колебался, но конь слишком напоминал оставленного когда-то в Гаванях Сполоха.
Гэндальф не был уверен, что Слово Силы подействует, но Благие вняли. Темные пятна начали светлеть, конь перестал биться.
— Помер, — охнул конюх.
Конь — как же его назвали, Бьянко? — негромко заржал.
— Колдовство, — зашептал кто-то, — волшба как есть…
— Сила, — теперь Ричард Окделл сам ухватил мага за рукав, — значит, и сила Раканов существует! Я с вами, и с Альдо, и с эром Рокэ! Вы им передайте…
Гэндальф кивал и пятился к выходу из конюшни, откуда несло стылым морозом. Оглянувшись, он почти не удивился, обнаружив там герцогиню в сером.
Пожалуй, маг ошибся. Таким шелестяще-скрипучим голосом обладали только потомки Унголиант, когда они еще умели менять облик.
— Если через час в замке еще останется что-то, принадлежащее Олларам… или Дораку, — прошипела женщина, особо отметив взглядом черную рясу.
— Я еду в Олларию! — объявил Ричард. — Я буду нужен эру Рокэ.
— Дикон! — не замеченная до того девушка повисла у него на шее. — Я тоже не хочу оставаться здесь.
Маг понял, что, если он ничего не предпримет, причем немедленно, его путешествие сильно осложнится.
— Меня призывает долг, — поторопился он попрощаться. — Окажи мне услугу, Повелитель Скал. Лошадь…
— Она не оставит в покое Бьянко, — хрупкая девушка с неожиданной силой отодвинула герцога в сторону. — Заберите его в Олларию, иначе матушка его отравит!
Гэндальф опешил.
— Пожалуйста. — Дочь герцогини на эльфийку не походила совсем, но так смотрела бы Эовин, если бы ей пришлось просить.
Белый конь быстро оставлял за собой дорогу, по которой маг незадолго до того шел пешком.
Гэндальф оглянулся назад. Замок все еще был виден, но расстояние скрыло щербины и трещины. И это место ему описывали как средоточие скуки, уныния и чопорности?!
Летние Скалы 399 К. С.
— Эру, создай меня обратно, — ворчал Гэндальф, спускаясь по очередной горной тропе.
Безусловно, хватило бы и отпущенной в этом мире магии, чтоб перенести себя вместе с Бьянко сразу к месту назначения. Однако первый закон Сил повелевал: будь тем, что ты есть, обходись наименьшим. И потому как в Шире в свое время Гэндальф обычно не позволял себе ничего серьезнее фейерверков, так и теперь он не отступал от избранного облика пожилого монаха.
А Стихии, создававшие эту часть Кэртианы, явно позабавились, выгибая земную кору причудливыми нагромождениями камней и уступов. Сверху они покрыли горы высокими елями, внутри, вероятно, прятались какие-нибудь самоцветы. Однако гномов, способных с киркой разобрать любую гору по камушку, сюда не заселили, так что Черная Алати хранила свои богатства.
Гэндальф обратился мыслями к грядущему разговору. Повелитель Молний все еще оставался неизвестным для него. И, однако, он был последней частью...
Размышления оборвались: внутренний голос очень настойчиво рекомендовал магу покинуть дорогу. Вряд ли что-то в этом мире могло представлять для него опасность, но лучше было послушаться.
Едва Гэндальф успел скрыться за деревьями, как на тропе показался всадник на белом коне. Он был один, без доспеха, с непокрытой головой...
— Морготова сила, — маг изумленно наблюдал, как мимо него проезжает, насвистывая, Альдо Ракан.
Расспрашивая о дороге к Роберу Эпинэ, он как-то упустил из виду, что рядом с Робером могут оказаться и другие... знакомые. А роль Альдо в происходящих событиях была еще слишком непонятна, более того, подозрительна.
Когда стук копыт затих, маг выпутался из колючих веток и спешно продолжил путь. Вести разговор с Повелителем лучше наедине...
Чернобровая пышная женщина выговаривала что-то привратнику. Гэндальф спешился у раскрытых ворот.
— Добрый день. — Опыт показал, что на загадки в этом мире реагируют плохо, поэтому маг приступил сразу к делу: — Не будете ли вы столь любезны подсказать, где мне найти герцога Эпинэ?
— Робер уехал, кажется, — женщина с подозрением посмотрела на его черный балахон.
— Не уехали они, гица, — вмешался привратник. — Гици Альдо уехал, а гици Робер опять, как кот, наверх забрался. Я пошлю Вицу, позовет?
— Благодарю, — поклонился Гэндальф.
Роберу было дурно. Дурное настроение, дурные предчувствия и полное одурение от любви, которая более чем недоступна. Зато Альдо не уставал таскать его за собой по всем окрестностям и успел окончательно замучить своими рассуждениями о Талигойе и о великих целях... Может, оно и к лучшему, что раньше об этом только говорили?
— Гици, — Вицушка улыбалась с порога, — там до вас монах какой-то.
— Монах? Из Агариса? — Робер вскочил, обеспокоясь, не во дворе ли Мэллит, которая может захотеть спросить...
— Нет, — девушка с неохотой уступила дорогу, — черный.
Олларианец?! Робер заторопился вниз, и тут ему стало дурно совсем. В этом человеке было что-то неправильное. Он … он был не похож на олларианца… то есть похож был, но не более. За ним опять пришли? Кто? Куда хотят утащить?
— Добрый день, — монах приподнял видавшую виды шляпу. — Где я могу сообщить вам о крайне важных вещах?
— Да где угодно, — решительно вмешалась Матильда. Принцесса Ракан тоже, за редким исключением, не любила монахов, хоть черных, хоть серых. — Если Альдо уехал, вас разве что Клемент подслушает.
Гэндальф не успел спросить, кто такой Клемент, как по плечу Повелителя Молний взобралась упитанная крыса. Человек, не испугавшись, подставил ей ладонь, и крыса перебралась на нее, усиленно принюхиваясь.
Маг помнил Хуана феанорингов, кошек королевы Берутиэль и прочих больших и малых творений, но крыс на его памяти в домах держали редко. Он не успел еще решить, к худу это или к добру, а Эпинэ уже приглашал его присесть на каменную скамью под навесом, где царила приятная тень.
Будь что будет, Лэйе Астрапэ!
— Что привело вас ко мне?
Странно, но Клемент не боялся и не собирался с визгом и шипением искать убежище в кармане хозяина… скорее, наоборот, гость ему казался любопытным.
По человеческим меркам Повелителя Молний можно было назвать молодым, противоречила этому лишь седая прядь. Было в нем что-то, располагающее к откровенному разговору без хитростей и уверток.
— Скажи, друг мой, что ты знаешь о своей древней крови и прошлом своей земли?
«Многое, но я бы предпочел, чтобы это оказалось сказками», — подумал Эпинэ. Увы, сказками можно было считать все до Сагранны, Адгемара, магнуса Клемента, сгоревшей ары.
— Откуда вы? Из Талига? И что вам нужно?
К счастью, Дик еще не встал, а Альдо куда-то уехал. Уж он бы поддержал разговор о прошлом с энтузиазмом.
— Я видел многие страны, и звали меня по-разному, — туманно ответил старик. — Я хочу поговорить с тобой о давних, очень давних временах, Повелитель Молний...
— Я еще не Повелитель, — Робер возразил не столько смыслу чужих слов, сколько их мягкому, убаюкивающему течению. Это не было похоже на колдовство истинников, но могло развязать язык куда быстрее.
Робер исподтишка глянул на запястье, но шрам не кровоточил и не болел.
— Я чувствую, — гость покачал головой, мудрые, глубокие глаза смотрели на Эпинэ. — Я был... я умею видеть владеющих стихиями.
На что намекал гость? Он не мог видеть того же сна с гвоздиками и мертвецами!
Робер выхватил шпагу.
— Говорите, что вам надо! Кто вас послал?
Агарис, Оллария, гоганы, — он, маркиз Эр-При, не хочет больше быть марионеткой в чужих играх.
— Оружие не причинит мне вреда, — старик спокойно отвел острие рукой. Несмотря на седину, он вовсе не казался дряхлым и бессильным. — Я мог бы явить тебе чудеса, но, как говаривал когда-то мой друг, когда долго проделываешь это, хочется иногда, чтобы поверили просто так... Твоя тревога свидетельствует о том, что тебе дорог этот мир. Послушай же, даже если мои слова будут казаться тебе странными.
В третий раз Эпинэ слушал о создании мира, в чем-то история совпадала с гоганской и даже церковной, в чем-то противоречила.
— И что от нас, то есть Повелителей, надо?
— Встреча в месте силы.
— В Гальтаре?! Вы не понимаете, Альдо нельзя пускать в Талиг. Он...
— Я больше твоего знаю об Альдо Ракане, — уверенно заявил старик. — А в Гальтаре мне нужны четверо: ты и Повелители Ветра, Волн и Скал.
«Только Дика там не хватало», — нахмурился Робер. Все это не случится хотя бы потому, что Алва никогда не вступит в сговор с Приддом, а тем более — с Эпинэ. Раз так, его обещание ни к чему не приведет, а судьбы мира даже у гоганов решала не столько магия, сколько золото. Интересно, что сказала бы Мэллит, — но он не имеет права вмешивать ее в это, тем более девушка будет рада всему, что приближает Альдо к трону.
— Хорошо. Я согласен, но все равно не могу сейчас уехать из Алата.
— Этого пока не требуется. Сперва я отправлюсь в Гальтару один. Такие места редко остаются неизменными...
Что бы это ни значило, Робер не переспрашивал, а старик, так и не назвавший своего имени, поднялся наконец.
— Намариэ! — непонятно произнес он на прощание.
— Лэйе Астрапэ, — машинально ответил Эпинэ.
Гэндальф вышел со двора и уже не видел, как на крыльце показался проснувшийся наконец Окделл.
Дело было сделано. Четверо Повелителей поручились словом, и их услышали. Теперь они не смогут противостоять призыву — если только между ними за это время не прольется кровь или не случится предательства...
Алва, словно бы невзначай, шагнул ближе к Гэндальфу и негромко спросил:
— Как у вас положено обращаться к большому числу... посетителей?
— Квэнди, — удивленно ответил маг.
Повелитель Ветра умудрился поклониться всем разом — и вышел.
— Владыка! — опомнился Эонве. — Остановить его?!
— Не надо, — посреди зала возник Мандос, на его лице играла улыбка. — Будет интересно.
Алва был ниже любого эльфа, но, когда он стоял на верхней ступеньке, этого не было заметно.
— Квэнди, я случайно оказался здесь и ни во сне, ни наяву не мог бы представить себе волшебство вашего мира. Должно быть, вам, живущим здесь, неведомы волнения и тревоги.
Мой мир далеко не столь прекрасен, и его постоянно раздирают войны. Он стоит на краю гибели, но он — мой, и мое сердце исполнено любви к нему.
Я давал слово беречь жизнь своего короля — но мой король погиб. Я обещал спасти свою страну — но моя страна горит. Я дал клятву прийти на помощь своему миру, но я всего лишь человек. Я не могу просить вас о помощи, поскольку у меня нет ничего взамен, но если вы знаете, что такое клятва, вы поймете меня...
А за его спиной бурно выясняли отношения братья-валары... впрочем, и сестры тоже.
— Намо, ты сошел с ума! Там, в толпе, половина бывших феанорингов!
— Не половина, а все, начиная с Феанора.
— Что?! Ты его отпустил?!
— Мандос невозможно запереть перед тем, чей срок исполнился.
— О нет, — зарыдала Ниенна. — Средиземье закрыто для них, и Сильмариллы недосягаемы...
— Как он говорит! — расхохотался Тулкас и взмахнул мечом. — Я бы взял к себе такого воина!
Гэндальф, в безмолвном удивлении, оглядывал происходящее.
— Я не отказывал никому, кто приходил ко мне с мольбой о помощи, — высокий эльф поднялся по ступенькам.
— Финарато, — укоризненно покачал головой другой, поднимаясь следом, — кажется, ты снова собираешь совершить ту же ошибку.
— У меня больше нет венца, чтобы его снять, Тьелкормо, — улыбнулся первый. — А ты вдруг полюбил людей?
— Посторонись, сын, — третий, такой же черноволосый, как Алва, обогнал обоих.
— Феанаро! — ахнули все.
— Эру, нет, — простонал Манвэ.
— Да, — возразил Мандос. — Все, что происходит — происходит по Замыслу и во славу Его.
— И второй Исход?
— Почему нет? Они идут не ради мести, и их путь не будет обагрен кровью сородичей, а тот мир, также созданный Эру, будет спасен...
А перед дворцом уже строились ряды, и было видно, что мифрил кольчуг за столетия нисколько не утратил блеска.
— Это комедия, — хмуро проговорил Манвэ, наблюдая, как небольшая черная фигурка уверенно движется среди сияющих воинов. Ниенна украдкой смахнула слезинку, Варда скрестила руки.
— Все повторяется, брат мой, — Намо положил руку ему на плечо. — Сначала как трагедия, потом как комедия. Смотри, вот уходят они, и солнце другого мира скоро заблестит на их доспехах...
— А почему не звезды? — съязвила Варда.
— Или звезды. Или луна...
