Из главы “Доброволец, ребёнок и Бог между ними”
Отвечая на вопрос, почему Бог не пресекает зло, видя страдания людей, особенно невинных детей, отец Александр Мень сказал:
Он (Бог) присутствует в мире и страдает в каждом из нас. Страдания в мире – это и Его страдания. Он страдает вместе с нами с тем, чтобы и нас всех вывести на свет из тьмы. А малые дети, которые страдают, — это призыв! Это вопрос Божий: как мы поступим здесь? И в этом будет настоящий наш ответ.
Милосердие – это то, к чему мы призваны. Когда самарянин из Христовой притчи проехал по дороге и увидел лежащего иудея, он не стал философствовать над ним: откуда зло? Не стал спрашивать: “Какого ты рода-племени? Какого ты вероисповедания? Какой у тебя пятый-шестой пункт?” – он просто помог ему. И когда фарисей, спрашивавший Его, согласился с Ним, Господь Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же. Вот нам ответ.
, руководитель Группы милосердия:
В самом начале, после очередной смерти ребёнка в больнице, я сказала отцу Александру, что не могу это принять, руки опускаются. Он ответил: или помогать, чем можешь, или читать Фёдора Михайловича. В устах отца Александра это прозвучало очень сильно: выбор между путём деятельным и созерцательным. В то время, в нашей ситуации это означало – иди и работай. Как в Евангелии: “Вера без дел мертва”.
Множество вопросов возникает перед добровольцем, пришедшим в больницу. Чем именно он может помочь? Безусловно, есть много тяжёлой работы, но при хорошем финансировании и правильной организации всё это должен обеспечивать персонал. Доставать дорогостоящие препараты или деньги, на которые их купить? Это забота министерства здравоохранения. Обеспечить больным детям обучение? Для этого существует министерство образования! Однако на практике оказывается, что вся больничная и государственная система не справляется: в 1990-е не хватало лекарств, кровозаменителей, не хватает их и сегодня. Благотворительные организации не в состоянии взять на себя решение этих проблем полностью, но кое-что удаётся. Добровольцы принимают на себя трудную ношу. Почему? Что они получают взамен?
Отец Георгий говорил так:
… Я прихожу к больному ребёнку, и оказывается, что все проблемы мира, все проблемы жизни человечества в этот момент концентрируются в нём – в маленьком мальчике или маленькой девочке.
Здесь, наверное, очень важно, чтобы было больше сердца и больше сострадания. Что я могу, в конце концов? Только “взять его на руки”. Но, наверное, если я “возьму его на руки”, именно этим я выполню ту задачу, которую в данной ситуации не может выполнить никто другой.
… Поскольку доброволец приходит из внешнего мира, у него есть свои проблемы, свои неприятности, свои нерешённые вопросы. И зачастую ребёнок становится тем врачом, который помогает добровольцу справится с проблемами, преодолеть их и решить. Здесь никогда не ясно, кто берёт на себя трудную работу Господню, а кто ощущает, что “иго Его благо и бремя Его легко”. Мне кажется, до предела важно никогда об этом не забывать…
Здесь много любви и очень много боли. Много беды и много удивительной радости, много человеческого и много Божьего, очень много страшного. Здесь, конечно, всё обнажено до предела – все чувства человеческие обнажены, все переживания. Когда отсюда уходишь, сердце болит, чудовищно болит, и вместе с тем уносишь особую радость, потому что наши дети, в отличие от многих здоровых детей, обладают огромной глубиной, огромной внутренней силой – каким-то очень большим духовным потенциалом, который всё время реализуется. Поэтому мне такое служение даёт очень много. Забирает много сил, приносит много боли, но и даёт очень много.
Больные и их родственники иногда воспринимают болезнь как наказание. Что ответить на вопрос ребёнка или его родителей: кто виноват в этой болезни? За что меня наказали?
Отец Георгий так размышлял по этому поводу:
Для современной практики православия объяснение болезни и беды наказанием не так уж необычно – недаром в народе говорят: “Бог наказал”. И люди, когда с ними что-то случается, нередко ищут этому объяснение, спрашивая себя: за что мне послана болезнь или беда, почему болеет мой ребёнок? Вместо того, чтобы прорываться сквозь беду или болезнь, человек погружается в своё прошлое и действительно находит причины, поскольку, как и все мы, делал что-то дурное. Однако от этого ничего не меняется. Вот почему поиски ответа на вопрос “за что?” – один из самых страшных тормозов, не только мешающих нам разумно относиться к жизни, но и не позволяющих Богу беспрепятственно в нашей жизни действовать.
Представление, будто та или иная болезнь есть наказание Божие, – одна из ярчайших форм прямого непонимания того, чему нас учит Иисус. Мы должны отказаться от такого видения болезни и беды. Если же пойдём этим путём, мы никогда не справимся с тоской и унынием, которые, как правило, сопутствуют болезни и беде… Но из Евангелия ясно, что Бог не наказывает, а милует, не карает, а спасает. Образ карающего, убивающего Бога пришёл к нам из языческих религий и Ветхого Завета.
Много лет в больницу ходила художница Анна Гноенская, которая сейчас живёт в США, – руководила студией живописи. Вот её воспоминания, написанные в 2000 году:
…Всем известно, что существует арттерапия, замечательная вещь. В нашей стране она почти не практикуется, а на Западе очень распространена. Дети могут излить часть своих переживаний на бумагу и таким образом от них избавиться…
Ну и помимо того, что у нас проходят занятия, мы ещё и друзья. Мы любим друг друга. Мы проводили вместе много времени, разговаривали обо всём на свете…
Что всё это значило для меня? Я думаю, эти дети давали мне значительно больше, чем я им. Они дарили массу таких эмоций, которых от здоровых детей не получишь. Любовь, какую в другом месте найти очень трудно. Совершенно невероятное единение, любовь к ближнему, чистота. Ощущение, что я нужна: я приношу реальную пользу; я родилась не просто для того, чтобы есть, пить и развлекаться, я пришла на эту Землю и кому-то скрасила пять минут жизни (они мне так говорили).
Здесь происходила переоценка всей шкалы жизненных ценностей. Так было со мной, но, я думаю, и со всеми. От благополучия сюда, насколько мне известно, никто не приходит. Приходят после потрясений, конечно. Ну какой нормальный человек придёт туда, где всё его мировоззрение, так сказать, подвергается осаде?
Каждый пришёл сюда работать потому, что в жизни его нечто поразило и ему захотелось что-то отдать. А придя сюда – мы часто это обсуждали, – понимаешь: чем больше отдаёшь, тем больше получаешь взамен. И это даже не прямая пропорция – получаешь на несколько порядков больше.
Часто кажется, будто ты – самый обездоленный человек на свете. Но увидев этих людей – больных детей, родителей, – сразу понимаешь: ты не только не самый несчастный, ты, пожалуй, самый счастливый из всех. В обычной жизни слово “несчастье” до того затёрто, до того часто употребляется: ты что-то потерял, подгорела сковородка, сломалась стиральная машина – и это всё считается несчастьем. На самом деле это даже не мелкие неприятности. Здесь видишь, что такое подлинное несчастье, и научаешься ценить минуты радости, что бывают в жизни, – потому что у многих их не бывает вообще, а бывает такое горе – совершенно непонятно, как они его выдерживают, и не просто выдерживают, но остаются чистыми, добрыми, замечательными людьми.
