- д. э.н., профессор
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ РОССИИ И ПОДХОДЫ К АНАЛИЗУ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ*
Есть нечто мистическое и обреченно национальное в постоянном догоняющем развитии России. По крайней мере, в течение трехсот последних лет задача преодоления отсталости не теряет для нас своей актуальности. Соответственно, все это время страна пребывает в особом, хронически реформируемом состоянии, которое весьма угнетающе действует на социально-экономические процессы и очень часто приводит к развитию по принципу: “шаг вперед и два назад”. Причин тому несколько.
Во-первых, при догоняющем развитии текущие интересы людей подчинены неким целевым установкам будущего: жизнь здесь и сейчас откладывается, передается по наследству, озвученная приговоркой: “мы не пожили, так пусть наши дети поживут”. Подобное самоотречение сродни духовному подвигу и свидетельствует о проявлении высших начал человека - его способности отказаться от себя ради других. Но не может подвиг длиться 300 лет и не может его совершать все население страны. Инстинкт самосохранения, - более мощный и общий регулятор человеческих действий, заставляет вспомнить о собственных потребностях и сопротивляться всему, что мешает их реализации. Возникает конфликт интересов государства и населения, реформаторских преобразований и текущей жизнедеятельности, новых и старых социально-экономических форм. Процесс реформ не получает внутреннего источника движения, не воспроизводится в широком масштабе, не находит своего субъекта и массовой поддержки в обществе. Результатом становится низкая эффективность преобразований, неустойчивость новых внедренных форм и вымирание части населения.
Во-вторых, внешнее, порой насильственное, внедрение новых социально-экономических форм способно охватить только часть общественной системы, поэтому в процессе реформирования задействуются лишь отдельные ее сегменты, часть ее потенциала, что не только тормозит сам процесс развития, но и порождает диспропорции в социально-экономической структуре общества, обусловливает незавершенность преобразований. Одновременное существование передовых и исторически отсталых технических, технологических и экономических отношений усложняет управляемость страной, увеличивает издержки связей между субъектами этих отношений. Конечно, с позиции общечеловеческого развития многообразие форм служит залогом продолжения прогресса, поддержания жизнеспособности социума, осуществления наилучшего выбора и т. д., но с точки зрения интересов развития конкретной страны такая многовариантность, такие поиски эффективных структур и новаторских форм - весьма затратны. Чем больше возможностей выбора, тем больше вмененные издержки. Для догоняющей экономики шанс преуспеть предоставляется только в том случае, если она держится уже опробованных другими странами форм. Кроме того, искусственное насаждение новых форм сохраняет потенциал развития старых форм: они не успевают доказать свою недееспособность и порождают опасную иллюзию конкурентоспособности в дальнейшем развитии. В результате, при неэффективности и ослаблении новых форм возникает возможность активизации отживших форм, что приводит к возвратному движению страны. Существует также опасность того, что перенесенные социально-экономические формы, свойственные более развитым этапам, не найдут себе механизма адекватного воспроизводства и нормально функционировать в данной системе смогут только при государственной поддержке и контроле. Как только процесс попытается выйти на уровень самовоспроизводства, возникнут проблемы, - привнесенные извне формы или уничтожаются, или трансформируются, или мутируют. Возникают псевдоформы, внешне похожие на свои образцы, а по сути - нечто непредсказуемое. К примеру, банковская система не обеспечивает нормальное кровообращение денег в экономике, а высасывает их, перекачивает за рубеж, выступая в роли финансового вампира. Естественно, эти псевдоформы не могут функционировать так, как то требуется, и государство начинает следующий цикл реформ.
В-третьих, сам централизованно-вертикальный характер преобразований создает особый механизм развития общества - внешний. Государство, взяв на себя функции поддержания экономического процесса, вытесняет естественные механизмы, не дает им вызреть, сформироваться. Поэтому, как только государство прекращает или ослабляет прямое и масштабное руководство экономикой, так хозяйственное развитие затухает и ждет следующей порции государственного воздействия, следующего толчка извне. Если же государство пытается заниматься этим на постоянной основе (при планово - централизованном ведении хозяйства), то возникает другая проблема: невозможность переработать всю информацию, поступающую от многочисленных хозяйствующих субъектов, вследствие чего не обеспечивается эффективность и адекватность управления экономическим развитием, накапливаются ошибки, увеличиваются диспропорции и страна опять отстает.
В итоге, догоняющее развитие приобретает рванный характер движения, с периодами застоя, отката назад, с высокими издержками функционирования, с доминированием политических интересов и самодовлеющей ролью государства, которое выступает основным фактором развития страны. Догоняющее развитие опосредует, поддерживает и воспроизводит самое себя. Человек в таком обществе чувствует себя некомфортно. Самопожертвование или выживание, - вот основные модели поведения в хронически реформируемом социуме. И в том и другом случае - картина аномальная и безрадостная.
С другой стороны, не догонять передовые страны нельзя, - отставание - верный путь превратиться в сырье для процветания других. Подтягивать себя до уровня развитых стран необходимо, но так, чтобы не попасть в замкнутый круг самовоспроизводящегося отставания. Удается же другим странам, той же Японии, например, из феодализма шагнуть в постмодерн. И всего за сто лет.
В самом общем виде попадание в бесконечное колесо догоняющего развития предопределено самим отставанием (особенно, если оно значительно), поскольку к началу реформ в обществе нет ни субъектов новых отношений, ни самих отношений, ни форм их организации, ни соответствующих интересов, ценностей, норм и правил. В таких условиях реформирование с большой долей вероятности превращается в хроническое. Но заветная тропинка есть и тут, - в среде профессиональных реформаторов она носит название инкрементализма - постепенного изменения социально-экономической системы, с опорой на имеющиеся институты и на исходные условия их функционирования, с непрерывной корректировкой процесса преобразования, с доминированием микроуровня. Происходит выстраивание новых форм и отношений, - соответственно появляются нужные субъекты, интересы, мотивы, нормы, т. е. формируется внутренний механизм воспроизводства, преобразования идут “снизу-вверх”, разрыв между государством и обществом уменьшается, - и, в итоге, новая социально-экономическая модель приживается, самоподдерживается и обеспечивает стране устойчивое развитие.
Подобное выращивание преобразований, при всей своей привлекательности, имеет и недостатки.
Во-первых, требует значительного периода времени. Но не всегда страна может себе это позволить. Чаще всего реформы в стиле “аллегро” осуществляются под воздействием военных неудач, угрозы потери национальной независимости, развала страны, хозяйственной разрухи и голода. Чрезвычайность ситуации при соответствующем идеологическом подкреплении выступает основой единения интересов власти и народа, и “телега реформ” может весьма резво прыгнуть в спасительном направлении. После чего - расслабление от нечеловеческих усилий и пониженная восприимчивость к последующим преобразованиям. На современном этапе чрезвычайность как фактор, определяющий характер реформ, существенно ослабел. По крайней мере, территориальные и национальные проблемы мировым сообществом воспринимаются весьма взвешено. И даже периодическое ракетное недержание добровольного спасителя мира - США, общего принципа приоритета дипломатии над оружием не устраняет. Угроза экономической разрухи и голода, строго говоря, в условиях индустриальной системы с ее генетически заложенным автоматизмом расширенного воспроизводства требует не системной ломки, а восстановления адекватного управления на всех уровнях политико-экономической системы.
Во-вторых, отводит государству ведущую и определяющую роль в преобразованиях. Но не всякая государственная система способна эффективно выполнять обязанности садовника, как из-за того, что может не хватить умения, так и по причине оппортунистического поведения чиновников, успешно конвертирующих государственную власть в личное благосостояние. В этой ситуации необходим контроль за действиями государства со стороны общества. И этот контроль, это препятствие для самого себя, тоже необходимо вырастить государству, поскольку гражданское общество, эффективные институты гражданского контроля - порождение зрелой социально-экономической системы, в которой каждый индивид осознает свою значимость, готов и имеет возможность защищать свои права. Пожалуй, именно эта особость выращивания новых форм и обусловила немногочисленность тех стран, которые смогли вырваться из пут самоподдерживающегося отставания.
В-третьих, происходит в условиях нехватки ресурсов и неизбежно потребует их перераспределения в пользу новых форм. При “насаждаемом” реформировании подобный процесс рассматривается как своеобразная плата за прогресс, и минимизации не подвергается. Другое дело - выращивание, оно требует сохранения микрофлоры. Значит, необходимо решать задачу о выявлении несущих конструкций социума, которые не должны разрушаться ни в коем случае.
В-четвертых, не определяет стратегических целей развития общества. Принцип “малых дел” с их непрерывной коррекцией под меняющиеся условия может породить не менее страшных монстров, чем псевдоформы принудительного регулирования, обладающих, к тому же, более высокой жизнестойкостью.
Таким образом, для успешной реализации проекта “выращивания” процветающей социально-экономической системы необходимы эффективные, способные к самоограничению институты государственной власти, а также выявление и сохранение значимых, генетических свойств данного социума.
Эти условия некоторым образом связаны между собой: достигнуть вышеобозначенного качества власти невозможно без осознания самоценности общества, воплощенной в каждом ее члене. Естественно-исторически подобная самоценность обреталась индивидом в процессе его приобщения к собственности, ибо собственность, если рассматривать ее шире рамок предмета юридической или экономической науки, - есть следствие существования и развития человека в единстве трех его сторон - физиологической, духовно-волевой и общественной. Соответственно, степень самореализации и самоутверждения личности явно коррелирует с масштабом ее включенности в отношения собственности. В свое время институт частной собственности стал основой для осознания индивидом своего собственного обособленного интереса, для признания значимости отдельного человека, для развития массовой рефлексии, что и обусловило не только производительную мощь капитализма, но и возникновение контроля общества над государством. Соответственно, для отстающего общества, с неразвитым институтом частной собственности (который сам по себе включает не только права собственника над тем или иным объектом, но и его ответственность, определенные обязательства перед обществом, структуры общественного санкционирования действий собственника и т. д.) эффективный контроль над государством невозможен.
Следует отметить, что развитие института частной собственности как способа массового обретения сознания собственной значимости и исторической ответственности, опиралось преимущественно на активизацию первичной стороны существования человека - физиологической, на стремление к удовлетворению утилитарных потребностей индивида. По мере снятия этих потребностей, задействуются, начинают интенсивно реализоваться и определять развитие человечества (подчиняясь до поры до времени законам экономического общества) другие ипостаси человеческого существования - духовная и общественная. Подобная поэтапность активизации массовой субъектности порождает привычный соблазн перепрыгнуть через ступеньку (возможно, любая периодизация человеческого развития подспудно подталкивает отстающие страны на подобные спортивные упражнения). Чем больше отставание от передовых стран, тем большую популярность получают идеи опережающего развития, питаемые здоровым человеческим желанием успеть пожить не хуже, чем другие, а также коварной схожестью текущего печального бытия с некими теоретическими принципами будущего общества благоденствия. Если не хватает сил противиться соблазну - страна падает в объятия опережающему развитию, которое через короткий медовый месяц превращается, по уже приведенным причинам, в до боли знакомое догоняющее.
Массовая субъектность устойчиво воспроизводится только при снятии утилитарных потребностей, и никакая идеология не сможет переориентировать все население на интерес к духовно-общественной сфере без удовлетворения первичных физиологических потребностей.
Соответственно, эффективность и адекватность действий государства в условиях неразвитой массовой субъектности контролируется обществом слабо, и шансы удачного реформирования с воспроизводством достигнутого в дальнейшем - незначительны.
Единственное, что возможно в этих условиях - задействование общезначимых регуляторов, системных правил, которым подчиняются все институты данного общества, в том числе и особый институт - государство вместе со своим наполнением - служилым людом (отечественного, между прочим, происхождения). Эти общие регуляторы воздействия представляют собой те самые генетические, общезначимые основы, свойственные данному обществу: его социально-экономический генотип. Данный генотип не только определяет особенности страны, ее отличие, своеобразие, потенциал по сравнению с другими странами, но и является единственным регулятором действий государства в условиях минимального контроля со стороны общества. Здесь сдерживающим фактором выступает само сохранение данного социума, нравственные устои, привычки, система ценностей людей, осуществляющих руководство страной.
Не смотря на традиционно скептическое отношение действующих реформаторов к поискам национальных особенностей страны, ее генотипа,- выявлять их все же надо, - это основа стратегического целеполагания развития страны, ее самопознания, обретения своей значимости в ряду других стран, это - обращение к генетическим связям, которые в условиях хаоса доминируют над функциональными. Причем в практическом плане, в конкретных макроэкономических преобразованиях выявленные генетические особенности, возможно, главной роли играть не будут - страна продолжит выращивать нужные институты по образцу развитых стран, но уже - с другим чувством, с пониманием зачем и почему она это делает, от чего может отказаться, а что нужно сохранить во что бы то ни стало. В результате появится механизм селекции реформаторских действий, позволяющий осуществлять не просто догоняющее выращивание, а восстанавливающее развитие, которое даст возможность обрести смыслы своей страны, свою сущность как жителей данной территории и как части разнообразного человечества, в котором у нас есть своя функция и своя роль.
Для выявления основ восстанавливающего развития и генотипа страны следует вспомнить, что человечество весьма изобретательно в осознании путей своего развития. При определенной системе координат можно утвердиться в мысли, что и догонять никого не надо, - Россия уже впереди планеты всей. Ведь помимо показателей ВНП на душу населения, индекса экономической свободы и уровня благосостояния существуют и другие подходы для оценки развития человечества, которые основываются на не менее значимых показателях - душевном комфорте, качестве общения, количестве свободного времени и т. п. Для создания объективной картины необходимо обратиться к основным подходам оценки и анализа человеческого развития, существующим на данное время. Таких подходов, сложившихся на основе разных наук, можно выделить шесть: формационный, цивилизационный, эволюционный, институциональный, экзистенциональный и синергетический (См. Таблицу 1).
Эти подходы дают разное понимание места России в мире, целей ее существования, причин отставания и перспектив развития.
При формационном подходе положение России определяется противоречиво. С одной стороны, мы до недавнего времени ориентировались на довольно высокую ступень в развитии человечества - социализм. Многие развитые страны только к концу XX века выработали и смогли позволить себе те формы социально-экономической жизни, которые присущи социализму. Нацеленность на развитие человека получило название социально-ориентированной рыночной экономики и стало следствием долгого и противоречивого развития капитализма, преодоления им многих своих ограничителей и кризисов. С этой точки зрения современная Россия осуществляет некоторым образом регрессивное движение, возвращаясь к исторически неактуальному этапу - капитализму. Но следует учесть, что наша принадлежность к социализму была, скорее, плодом идеологической и политической декларации, нежели реальным состоянием. Если обратиться к основе формационного подхода - степени развития разделения труда, обмена, стоимостных отношений, собственности, то реальное состояние России обозначится где-то на подходах к капитализму. По сути, проблема первоначального накопления капитала, проблема индустриализации страны, превращения ее в единый машинный, индустриальный комплекс с одинаково развитыми технологиями во всех отраслях народного хозяйства так за 300 лет реформирования страны и не была разрешена.
Таблица 1
Подходы к анализу общественного развития
Подходы | Формационный | Цивилизационный | Эволюционный | Институциональный | Экзистенциональный | Синергетический |
Время, причины возник-новения или активиза-ции | Сер. 19 века, марксизм - промышленный переворот и вызванное этим разорение мелких товаропроизводителей, рост без-работицы, обнищание широких масс, - активизировали стремление к общественному переустройству, к построению справедливого общества; - доминирование в общественной мысли идеи прогресса, посту-пательного развития, вера в преобразовательные возможности человека | Нач. 20 века, историческая наука (Тойнби, Ясперс) - комплексное рассмотрение обще-ственных процессов при домини-ровании социокультурных феноме-нов; - практицизм, удовлетворенность современным общественым устройством | Сер. 19 века, дарвинизм, маржинализм - влияние естественных наук, желание придать обществоведению объек-тивный характер, поли-тическую нейтральность; - идеология конкурен-ции, контактов в эконо-мике контрагентов | Нач. 20 века, институционализм (Т. Веблен) - желание связать воедино экономи-ческие и социально-культурные факто-ры; - следование тради-ции естественных наук - обнаружение простейшего эле-мента, ядра общест-ва - институтов и исследование их развития | Традиционный философский подход - рассмотрение чело-века как центра всех процессов | Нач. и сер. 20 века, представители естественных наук (И. Пригожин) - развитие системного подхода и кибернетики, возникновение информационной парадигмы, трактующей потоки информа-ции как универсальный способ связи; - попытки объективизировать познание общественных про-цессов |
Цель развития | Свободный гармонично развитый индивид; социально справедливое общество с рациональным утили-таризмом, с доминирующими со-циально-культурными потребно-стями | Сохранение организованного ха-рактера общества и многообразия мира | В качестве неявной цели задано сохранение чело-вечества, общества как такового | Эффективные, дее-способные институ-ты, минимальные издержки связей между людьми | Превращение чело-века во всемогущее существо, концепция Человека-Бога, бес-смертие | Постоянная победа над энтро-пией |
Меха-низм, основа развития | Источник, импульс развития - противоречие между производст-венными отношениями и произво-дительными силами Основа развития - развитие разде-ления труда Методологическая основа - процесс освобождения человека от всяких зависимостей | Источник, импульс развития - вызовы истории, проблемы дальнейшего развития человечества Основа развития - деятельность человека, рост численности насе-ления, приводящая к усложнению условий его существования Методологическая основа - решения, принимаемые человеком, обществом, их эффективность, аде-кватность историческим вызовам. Прорывы человеческого духа, способность творить новое | Источник, импульс развития - инстинкт са-мосохранения Основа развития - за-коны естественного от-бора Методологическая осно-ва - усложнение и приспособление живого организма к окружаю-щей среде | Источник, импульс развития - рост из-держек функциони-рования Основа развития - закон минимизации трансакционных из-держек Методологическая основа - долгосрочный про-цесс минимизации издержек функци-онирования инсти-туциональной сис-темы | Источник, импульс развития - дух и воля человека Основа развития - удовлетворение по-требностей человека в саморазвитиии, са-моиндентификации, в победе над смертью, над небытием Методологическая основа - самореализация человека, проявление всех сторон его су-ществования | Источник, импульс развития - рост энтропии, неспособность системы эффективно пере-рабатывать информацию, на-рушение основных параметров существования Основа развития - само-организация, противостояние хаосу эффективной пере-работкой информации Методологическая основа - колебание систем от роста хаоса и дезорганизованности к росту упорядоченности и организованности |
Этапы общест-венного развития | Первобытнообщинное (полная за-висимость от природы) - Рабство (безусловная личная зависимость)- Феодолизм (условная личная за-висимость) - Капитализм (эконо-мическая зависимость) - Комму-низм (свободная личность) | Исторически возникавшие цивили-зации, способные эффективно отве-чать на вызовы времени, собираю-щие вокруг себя остальные страны, задающие направление историчес-кого развития, концентрирующие основные запасы ресурсов, богатств и силы данного периода (Египет - Индия - Китай - Греция - Рим - Испания - Англия - Америка и т. д.) | От простейших общест-венных форм к сложней-шим, к специализиро-ванным и диверсифици-рованным | От простейших, од-нородных и неэф-фективных инсти-тутов к сложным, многообразным и эффективным | Человек - тварь, Человек - творец, Человек - Бог | Колебание от хаоса к порядку с постоянным усложнением системы |
Границы применимости | - в рамках экономического об-щества; - при наличии идеи прогресса в обществе, стремлений его пере-устройства; - при диалектико-материа-листической философской пара-дигме | - при наличии неравенства в развитии стран, при международ-ном разделении труда, неэквива-лентном обмене; - при наличии ограничений в развитии человечества и обособлен-ных государственных образований; - при тяготении к индуктивному методу исследования | - при парадигме интегра-ции общественных и естественных наук; - при наличии идеологии конкуренции | - при наличии по-нятия эффектив-ность; -при интеграцион-ной парадигме об-щественной мысли | - при гуманисти-ческой парадигме; - преимущественно в сфере реализации че-ловеческого духа и воли - т. е. социо-ку-льтурной сфере | - информационная парадигма |
Преиму-щества | - линейность, причинность, про-стота, ясность - гуманистическая направленность | - явления даны во всей их конкретности, национальной опре-деленности; - развития трактуется не как бо-рьба, а как способность к творчеству | - объективный и универсальный характер | - комплексный под-ход к анализу со-циально-экономи-ческого развития | - универсальный и гу-манистичный подход | - возможность формализовать процессы, математизировать их, т. е. придать им объекти-вность и прогнозируемость - создание универсальной и связной картины мира в виде потоков информации |
Недо-статки | - процесс абстрагирования упрощает изучаемое явление, создает опасность получения ложного знания; - классовая борьба как движущая сила развития актуальна только в обществе противоречий, в об-ществе согласия - другие источни-ки развития; - идеолого-политическая напра-вленность конъюнктурна и не срабатывает при изменении со-циально-экономической ситуации | - данный подход не является способом познания, он способен только дать информацию, предста-вление, а не постижение; - трудно обнаружить общее в раз-витии стран и направленость да-льнейшего развития человечества | - предугадать дальней-шее развитие сложно, т. к. цель в явной форме не задана, - необходимо моделировать процессы, что ведет к упрощению, к возможным ошибкам | - многообразие свя-зей и институтов, переплетение их действия затрудняет выявление направ-ления развития | - не учитывается воздействие природы, ее ограничители; - познание ограничи-вается возможностя-ми рефлексии челове-ка | - не учитывается субъектив-ность общественных систем, их возможная нерациональ-ность |
До сих пор у обществоведов наблюдается некое славянофильски трепетное отношение к специфическим хозяйственным формам - общине в сельском хозяйстве и артели в производстве, которые являются, по сути, проявлениями общинного, коллективного способа хозяйствования, свойственного народам на ранних этапах их развития. Но в силу насильственного их замещения в России новыми формами, они полностью свой потенциал не раскрыли и не смогли четко обозначить границы своего эффективного применения. Отсюда - рождение “нечистых” экономических форм, неких своеобразных сплавов традиционного ведения хозяйства с его рыночными формами, которые интегрировались в национальное хозяйство сообразно его внутренней логике и генотипу.
Отличительной особенностью России является отношение к труду как к добродетели, как нравственному деянию, как к бремени, данному Богом, что изначально могло вызываться неэффективностью труда в условиях сложной природно-климатической среды (отсюда и коллективное ведение хозяйства, и круговая порука, выступающая условием выживания членов общины). На это священное уважение тяжелого труда наложились дальнейшие способы зарабатывания хлеба насущного, и все то, что легко, без физического труда доставалось почиталось безнравственным, греховным. Отсюда - недостаточное уважение к богатству как таковому, его более низкое положение в иерархии ценностей русского человека, предпочтение нравственного совершенствования, самоограничения, досуга, в конце концов, перед добыванием все большего количества благ и богатства. Власть денег никогда не была в России самодовлеющий. Русский человек зачастую довольствовался малым и не желал “морить душу” для накопления богатства. Некоторым обоснованием этого, помимо представления о собственноручном труде как богоугодном деянии, как способе нравственного самосовершенствования, служила и незащищенность богатства перед лицом власти. В России не деньги дают власть (как в Европе, например), а власть дает деньги. Кроме того, трудовой ритм, задаваемый православием, а также определенная им трудовая этика изначально ориентировали на невозможность праведным трудом разбогатеть, и богатство рассматривалось как грех. Обусловлено это тем, что православие, в отличие от католичества, сумело сохранить дух и идеологию феодального общества, не отказалось от крестьянского мировоззрения. Неким подобием западноевропейской Реформации, создавшей религию “экономического человека” и трудовую этику предпринимательства, могло бы стать старообрядчество. Но в условиях экономического господства сельского хозяйства с природно обусловленной регламентированностью человеческого поведения, модель инициативно и самостоятельно хозяйствующего индивида распространения не получила.
Уважение к труду и силе в немалой степени объяснялось и способом приобретения собственности на Руси, - значительные свободные пространства становились владением тех, кто был способен освоить их своим трудом. Первичные формы завладения стали основой формирования собственности общин, - покупка земли была делом бессмысленным и аморальным. С одной стороны потому, что хватало еще свободных земель, с другой - из-за понимания, что земля - не продукт труда, она дана Богом, и делать ее объектом купли-продажи греховно.
Характерная для доиндустриальных экономик неразделенность труда, малая его специализация одновременно является одним из свойств творческого труда - основы постиндустриального общества. Подобное сходство порождает уже обозначенный рефлекс опережающего развития, выражающийся в стремлении государства стимулировать развитие наукоемких технологий. Но в условиях общей индустриальной неразвитости хозяйственного пространства и незрелости рынка, который еще не способен работать с интеллектуальной собственностью, инновациями, научными продуктами, - подобное стремление оборачивается не экономическим ростом, а потерями: научные разработки не востребуются народным хозяйством, выращенные научные кадры уезжают за пределы страны и т. п. Только по мере развития хозяйственных субъектов, роста их инвестиционной мощи, усиления конкуренции на рынке прикладные научные исследования включаются в воспроизводственный цикл и качественно преобразуют его.
Задача государства - развивать фундаментальные исследования и создавать благоприятный климат для технологических инвестиций (снижать налоги, увеличивать норму амортизации и т. д.). Возможна и селективная поддержка прикладных наук, с ориентацией на возможный экспорт их результатов (как, например, делает Индия со своими фильмами и компьютерными программами).
Таким образом, с позиции формационного подхода Россия находится в самом начале индустриального, капиталистического развития с неизбежным наличием характерных для доиндустриальной стадии социально-экономических форм, способных порождать иллюзии опережающего развития. Но реальная стратегия с точки зрения этого подхода будет заключаться в стимулировании естественного развития вертикально интегрированных концернов, в создании государственных “силиконовых долин” с последующей коммерциализацией результатов их деятельности.
Положительным моментом с позиций этого подхода является то, что Россия узнала и опробовала развитые формы общественной организации, и против всецелого поглощения в стоимостном мире у нее есть прививка. Общество потребления пока не поработило нас окончательно, у нас еще есть возможность вывести линию рационального потребления - весьма перспективную в свете будущего постиндустриального общества и обострения глобальных экологических проблем.
Цивилизационный подход утверждает, что каждая страна обладает неким своеобразием, которое рано или поздно будет востребовано. У данного подхода довольно мощные корни в отечественной науке. Идея о том, что различные уровни развития – это не проблема опоздания, а результат особенностей культуры, способа и темпов развития, - имеет много сторонников.
Россия при этом рассматривается как совершенно особая цивилизация, существующая в своей системе ценностей и координат, делающей ее несравнимой с остальным миром.
Большинство русских мыслителей - и эта традиции ведется с появления государственности на Руси - считало, что у нашей страны есть особая духовная миссия - быть спасителем мира, служить основой для слияния мировых сил с космосом для рождения всеединства. В этом смысле нахождение на периферии мирового развития не должно оскорблять и побуждать к преодолению себя и своего своеобразия, - нужно ждать той трубы, которая призовет страну к духовному подвигу, а текущую жизнь строить так, чтобы сохранить свою духовную особость.
Идея мессианства, избранности русского народа для свершения некоего духовного подвига сформировалась еще в 11 веке. Тогда эта идея стала способом идентификации России как государства, выступала как заявление об ее отличии от западных государств, как некий охранительный ордер от поглощения католичеством с одновременным признанием России страной европейской, христианской.
В 15-16 веке идея богоизбранности России актуализировалась. Образование Русского централизованного государства требовало идеологического обоснования. Теория “длящегося Рима”, утверждавшей нескончаемость Римской державы вплоть до завершения земной истории использовалась для подтверждения “родства” своего государства с “римским царством” общественной мыслью разных народов Европы. Россия не стала исключением. Падение Константинополя - оплота истинной веры и обретение независимости от Востока стали дополнительными факторами возникновения идеи о третьем Риме. Первоначально эта идея имела только теологический смысл, связанный, главным образом, с определением новой роли русской церкви в христианском мире, с обретением ею международного статуса. Потом акценты сместились, - и предназначение Русского государства быть хранителем истинной веры стало связываться с силой и величием русского государства, с исключительным значением русского царя. Создается идеал Великой России.
В первой половине 19 века мессианские мотивы, подкрепленные победами русского оружия над Наполеоном, опять набирают силу. Формируется идея об особом призвании России служить звеном между Западом и Востоком, быть спасением Европы, способствовать прогрессу мирового духа, эстафета которого передается на от одного народа к другому.
Славянофильство дало толчок развитию и актуализации “русской идеи”. Россия, согласно ей, должна была указать человечеству дорогу к истинному братству и истинному единению - соборности (как выражению свободы в единстве).
Мощный всплеск мессианский мотивов наблюдался в конце 19 - начале 20 века в русле концепции всеединства, которое понималось как синтез знания и веры. Отпавший от Бога мир должен через долгую череду свободных актов возродиться в форме абсолютного организма - идеального человечества. В каждом человеке сокрыт идеальный абсолютный человек и каждый выражает часть этого абсолюта. Но человечество раздирается склонностью к подчинению единому началу и анархией (мусульманство и Европа). Нужна третья сила, которая бы освобождала бы первые две от односторонности и примиряла единство высшего начала со свободной множественностью частных форм. Народ, на который Провидением возложена эта ответственность (славянство), действует не от себя, осуществляет не свое. писал по этому поводу: “От народа - носителя третьей божественной силы, требуется только свобода от всякой ограниченности и односторонности, требуется, чтобы он не утверждал себя с исключительной энергией в какой - нибудь частной, низшей сфере деятельности и знания, требуется равнодушие ко всей этой жизни с ее мелкими интересами, всецелая вера в положительную действительность высшего мира и покорное к нему отношение. Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности”[1].
Апофеозом утверждения особости России стала концепция евразийства, которая трактует Россию как особую цивилизацию, не сводимую ни к Западу, ни к Востоку.
Таким образом, у России есть, что предложить миру, но проблема в том, что это предложение пока не востребовано, поскольку мир до этого еще не созрел. В этой ситуации и у самой России данные потенции не развиваются. Выход может состоять в коммерциализации духовного потенциала, в превращении его в товар, как это и полагается в экономическом обществе. Тогда то, что мешает России интегрироваться в экономическое общество, превратится в основу ее специализации и средство развития.
Эволюционный подход не определяет какой-либо цели в развитии. Закон естественного отбора в гуманитарном преломлении означает, что выживают те формы деятельности, которые доказали свою эффективность Особенность нашей страны состоит в слабом действии механизма естественного отбора, что обусловленно централизованно-реформаторскими действиями, заменяющими и подавляющими данный механизм. Развитые страны пришли к необходимости дополнения механизма естественного отбора и к направлению эволюции в результате долгого естественного развития. Планирование жизни, осознанное направление процессов своего развития - свидетельство зрелого отношения человека к среде, в которой он живет. Для эффективности подобных действий требуется развитая саморефлексия, наличие обратной связи с естественным механизмом экономики.
С точки зрения эволюционного подхода все беды России заключаются в неверных действиях государства, которое неэффективно регулирует экономику, принимает неадекватные решения, а также - в отсутствии внутренних механизмов саморегулирования и селекции, способных без особых издержек корректировать, подавать сигналы о неверных действиях или не допускать их. Данные внутренние механизмы основаны на массовой субъектности, которая формируется по мере экономического развития. Первоначально способностью быть субъектом исторического процесса, направлять его, обладали немногие - они и становились вождями, предводителями, господствующим классом. По мере развития рыночных отношений, которые экономическую власть и право принятия решений распространяли на все общество, количество инициативных, способных принимать решение индивидов увеличивалось. В результате конкуренции определялись те из них, кто решения принимал правильные и эффективные. Именно они богатели и приобретали власть в обществе. В России подобного массового отбора и тренировки в принятии эффективных решений не было - власть общины подхватило государство.
Таким образом, у России есть мощный сознательный механизм , но практически не функционирует естественный, основанный на постоянном принятии микрорешений массой субъектов.
Своеобразным противлением механизму естественного отбора можно считать и особое отношение к слабым у русского народа. У нас их не презирают, не сторонятся, а жалеют и призревают. Это может быть объяснено осознанием собственной незащищенности перед лицом природы и государства.
Институциональный подход определяет благополучие и эффективность страны по эффективности ее институциональной структуры, которая обеспечивает связь хозяйствующих субъектов и не допускает их деструктивного поведения. В этом разрезе совершенно безразлично, какая экономическая система рассматривается, главное, чтобы ее конструкция, ее нормы и правила обеспечивали процесс развития.
Применительно к России эффективность функционирования институциональной структуры в первую очередь связывается с дееспособностью и эффективностью государства.
Система институтов в России внутренне неоднородна и противоречива.
Нормы и правила качественно разных социально-экономических систем (традиционной, рыночной, планово-административной) сосуществуют и зачастую порождают неопределенность и дезориентированность в поведении людей.
До сих пор не преодолен раскол между институтами макро - и микроуровней. Пантернализм русского человека легко уживается с его отчуждением от государства, с восприятием власти как внешней и враждебной силы, от которой надо обосабливаться в рамках своей узкой и тесной общности - семьи, рода, трудового коллектива.
Отсутствие институционального единства, существование индивида в замкнутой группе, - обусловили приоритет неформальных методов регулирования отношений в России. Конечно, персонификация общения эффективнее обезличенных контактов, но она не может распространяться на большие общности, что, опять-таки, способствует разрушению единства институциональной среды.
Решением проблемы могло бы стать распространение стандартов общения “узкого круга”: доверия, уважения, равноправия, готовности прийти на помощь и т. д., - на весь социум.
Экзистенциональный подход человеческое развитие рассматривает через призму места человека в мире. Этот подход неоднозначен. Можно определить степень зависимости человека от природы, от другого человека, от социума в целом. Можно увидеть насколько больше он стал потреблять. Можно оценить развитие важнейших сторон человека - его телесной, духовной и общественной сущности. Но насколько это будет объективно? Прошлое всегда оценивается нами с позиций собственных предпочтений и привычек, с точки зрения своего самочувствования в тех или иных условиях. Есть ли объективная основа для оценки того, кто более счастлив, кто живет более полной жизнью - дикарь, который потом и кровью добывает себе пропитание и каждый прожитый день рассматривает как дар небес, или мы, отлаженно функционирующие в заданном сегменте общественного разделения труда и развлекающиеся, в основном, посредством телевизора? Где чувствуется полнота бытия острее? Очень часто возрастание возможностей человека делает его своим собственным рабом. Россия в этом смысле имеет некоторое преимущество: тенденции к самоотречению, к слиянию с Богом, к отверзанию чувств у нас более развиты, как в силу отсталости, так и в силу особенностей православия, ориентирующего человека на подобный духовный подвиг. Насколько она сможет сохраниться, если считать ее следствием недостаточной экономической развитости, недостаточного индивидуализма, привычки жить в общине - другой вопрос. Стоит ли ее сохранять, если она мешает текущему развитию - тоже. Но пока она есть, она чувствуется, и она, действительно, может составить преимущество России по сравнению с другими странами в недалеком будущем.
Синергетический подход, несмотря на свой обезличенно-механистический вид, весьма гуманен и полностью подтверждает основополагающую идею как экономики, так и мироздания - зло и добро - обратная сторона друг друга. Победа над хаосом способствует его росту. Разделение труда увеличивает искусственный мир человека и уничтожает природный. Внутренний хаос компенсируется внешним порядком, внешний хаос соседствует с внутренним порядком.
Россия - страна хаотичная, кризисно-реформируемая, и именно потому она обладает запасом особого труда, способного противостоять хаосу - творческого труда. Этот труд по сути свой не разделен, и в системе нормально функционирующей экономики он мало эффективен, но в условиях нарастания дезорганизации, в переходные периоды он становится единственным средством для выживания и развития.
Все выделенные особенности России, определившие ее недееспособность и преимущества в рамках тех или иных подходов к общественному развитию, должны использоваться при построении модели восстанавливающего развития, суть которого - пробудить естественные механизмы саморегуляции и развития, превратить национальные особенности из факторов отставания в основу развития. Не ломать, не уничтожать причины отставания, а определять границы их эффективного функционирования и использовать их в рамках данных границ. А негативное воздействие неактуальных социально-экономических форм нужно снимать через исчерпание их потенциала, что можно ускорить, применяя соответствующий опыт других стран.
Соответственно, лозунгом реформ должна стать идея, что Россия не догоняет развитые страны, а восстанавливает свои преимущества перед ними.
©
* Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект №
[1] Соловьев идея. Соч. в 2 т. - М., 1988, Т.1. - С.220.
