Выпуск № 30(108) от 01.01.2001 «ЛЮБОЙ ФИНСКИЙ СУД ПРИЗНАЕТ ЛОКАУТ ФОРС-МАЖОРОМ»Лесопромышленники Финляндии извинились перед российскими лесоэкспортерами. Но не спешат возмещать им убытки
Как мы уже сообщали, Конфедерация ЛПК Северо-Запада России обратилась к Федерации финских лесопромышленников с открытым письмом, в котором выразила серьезную озабоченность возможными негативными последствиями для российской лесной промышленности от длительной остановки финских целлюлозно-бумажных производств. В письме был поставлен прямой вопрос: кто компенсирует российским лесоэкспортерам убытки от финского локаута?
15 августа на имя исполнительного директора Конфедерации ЛПК Северо-Запада Дениса Соколова поступил официальный ответ от президента Федерации финских лесопромышленников Тимо Поранена.
Надо сказать, что действия Конфедерации ЛПК Северо-Запада с самого начала вызвали в Финляндии легкий переполох. По словам исполнительного директора Дениса Соколова, финны не ожидали, что кто-то в России будет выражать недовольство по поводу их локаута. Забастовку и локаут они рассматривали как свое внутреннее дело. Никто из финских лесопромышленников ни тогда, ни сейчас не задумывался о том, какие последствия оказал локаут на их российских партнеров. Какое им дело до того, что остановилась заготовка древесины, остались без работы и без средств к существованию целые лесные поселки. И вдруг вмешивается какая-то региональная организация, организовывает «горячую линию» для помощи лесоэкспортерам, пытается их защитить, пытается заострить проблему на государственном уровне. Даже круги, близкие к правительству Финляндии, интересовалась «горячей линией», количеством звонков и причинами, по которым Конфедерация ее организовала.
По «горячему телефону» обратилось много предпринимателей, и не только Северо-Западного региона. Например, были звонки из Твери, Перми, Костромы. Выяснилось, что у всех российских лесоэкспортеров на руках одинаковый, типовой договор с финнами. Контракт составлен так, что финские партнеры могут сделать все что угодно, а наши – абсолютно бесправны. На предложение Конфедерации судиться с финскими партнерами за нанесенные убытки пока что не согласился ни один российский бизнесмен. Все боятся, что после локаута с ними не продлят контракт. В принципе официальный ответ из Финляндии подтвердил опасения российских экспортеров: суды будут рассматривать локаут как форс-мажор, и ничего жалобщикам не выгорит.
Все как в старой поговорке: покупатель всегда прав. Наших фирм – продавцов леса много, а покупатель один – Финляндия. Все финские фирмы защищены Ассоциацией работодателей, Федерацией финской лесной промышленности, Профсоюзом бумажной промышленности Финляндии и, в конце концов, государством. За наших, отечественных лесопромышленников заступилась только Конфедерация ЛПК Северо-Запада.
Во всей этой истории с локаутом странным образом проявил себя Союз лесопромышленников и лесоэкспортеров России. Он никак себя не проявил. Почему? Возможно, это связано с тем, что в него входят многие компании, которыми владеют финны. Ну, например, «Новгородские лесопромышленники» в прошлом году стали
собственностью финского концерна «ЮПМ-Куммене», в котором часть акций принадлежит финскому государству.
Более того, получается, что через Союз лесопромышленников и лесоэкспортеров России финские бизнесмены диктуют индикативные закупочные цены, на основании которых рассчитываются ставки таможенных пошлин. Дело в том, что Правительство РФ передало полномочия по установлению индикативных цен Союзу лесоэкспортеров России. А Союз в значительной мере финский. Теперь понятно, почему он молчит по поводу локаута.
«Локаут отчасти выгоден для финской лесной промышленности», – с самого начала конфликта отмечают в Конфедерации ЛПК Северо-Запада. Положительные эффекты от локаута получили многие финские организации. И профсоюзы, которые добились повышения зарплаты и улучшения условий труда, и бизнесмены, которые теперь будут закупать древесину в России по более низкой, чем ранее, цене. С первых же дней локаута та же «Стора Энсо», сославшись на перепроизводство и возникшие профсоюзные обстоятельства, объявила своим партнерам о снижении закупочной цены и объемов закупок.
Издержки несут российские лесоэкспортеры. По грубым подсчетам, недопоставлено около 1,4 млн. кубометров древесины на сумму примерно 50 млн. евро. Многие наши предприятия до сих пор не возобновили поставки в Финляндию. Лес лежит на складах и портится. Лесорубы сидят без работы.
Локаут стал лакмусовой бумагой, которая выявила позиции всех участников российско-финляндской торговли лесом. О каком долгосрочном инвестировании может идти речь, когда финны реальной цены за древесину на корню не хотят платить?
– Ни одного целлюлозно-бумажного комбината или другого предприятия по глубокой переработке древесины иностранцы в России строить не будут, – убежден Денис Соколов. – Им нужен только ресурс. И «Стора Энсо», и «Метсялиитто», и другие крупные европейские компании давно говорят о намерениях начать строительство ЦБК, но много лет эти намерения остаются лишь на словах и на бумаге. В 1999 году один из российских регионов подписал с финской стороной инвестиционное соглашение, по которому сразу же стали выделяться лесные ресурсы. Ресурс до сих пор выделяется и прямым ходом направляется за границу, а за 6 лет так ни одного кирпичика не легло в основание завода. И таких примеров по всей России можно привести немало.
«Стора Энсо» выбрала Карелию как приоритетный регион вложения инвестиций, объявила о строительстве там ЦБК мощностью миллион кубометров в год. А зачем, когда карельские предприятия сами испытывают огромный дефицит сырья? О том, что новый финский комбинат там никогда не появится, говорит и то, что недавно «Стора Энсо» ввела в строй ЦБК-миллионник в Бразилии, где себестоимость тонны целлюлозы составляет всего 90 долларов. А у нас – 300.
Несмотря на довольно обтекаемый ответ из Финляндии, Конфедерация ЛПК Северо-Запада намерена продолжить переговоры со своими иностранными коллегами. Ну хотя бы чтобы выработать цивилизованный механизм разрешения подобных ситуаций в будущем. Чтобы в следующий раз локаут не был форс-мажором. Конфедерация надеется на то, что ее усилия поддержат государственные и бизнес-структуры федерального уровня.
А по большому счету обеспечить независимость отечественным лесопромышленникам может только развитие глубокой переработки древесины. Что ответил Тимо Поранен
О последствиях для бизнеса:
«Мы понимаем Вашу озабоченность по поводу влияния локаута на лесоэкспортеров Северо-Запада России, но полагаем, что диспут был разрешен очень быстро и, с нашей точки зрения, его воздействия на любой иностранный бизнес могут рассматриваться как очень ограниченные по времени и по объемам».
Об уменьшении закупок российского леса:
«Закупки леса финскими компаниями в России неуклонно росли в течение последних нескольких лет. Лесной импорт Финляндии из России достиг 14 млн. куб. м в 2004 г. В соответствии со статистикой финской таможни объем импортируемых из России лесоматериалов в январе – июне 2000 г. превысил уровень предыдущего года на 26%. По нашим оценкам, финские закупки леса в России достигнут к концу 2005 г. уровня предыдущего года. Очень вероятно, что они даже возрастут, в том случае если власти Российской Федерации не введут новых экспортных налогов или ограничений на экспорт леса.
Мы хотели бы взять на себя смелость заверить Вас в том, что возможные неблагоприятные эффекты волнения трудового рынка будут краткосрочными и скоро сойдут на нет».
Об ответственности финнов:
«Что касается запроса по компаниям – членам нашей федерации, то нам представляется, что все заключенные контракты уважаются и в целом уменьшения в закупках леса в России не ожидается.
У нас есть основания полагать, что основные финские покупатели леса прилагают все усилия к тому, чтобы объемы импорта достигли уровня, заложенного в их бюджетах на 2005 год.
Несмотря на неприятности и связанные с ними издержки, крупнейшие финские покупатели сделали все что могли, для того чтобы получать лес из России в соответствии с их возможностями во время остановки целлюлозно-бумажных комбинатов. У нас есть основания полагать, что основные финские покупатели леса прилагают все усилия к тому, чтобы объемы импорта достигли уровня, заложенного в их бюджетах на 2005 год.
Мы были также проинформированы, что это общее правило в отношении ликвидных контрактов – согласованные количества древесины или цены не были снижены или уменьшены в связи с локаутом».
О юридическом статусе локаута:
«Что касается вашего вопроса о юридическом статусе локаута, то, пожалуйста, отметьте: трудового диспута он будет признан форс-мажором любым финским судом».как юристы, так и эксперты выражают общее мнение, что в соответствии с финским торговым законодательством локаут будет рассматриваться как форс-мажор».
О компенсации убытков:
«Вы подняли проблему компенсации убытков. С нашей точки зрения, этот вопрос не может подниматься между ассоциациями и конфедерациями или на абстрактном уровне. Это всегда вопрос определенных контрактов между компаниями, ведущими бизнес.
Индивидуальные контракты и их условия между продавцом и покупателем могут различаться, но в соответствии с нашей интерпретацией, если это не предусмотрено отдельно в контракте, локаут является форс-мажором».
О нарушениях контрактов:
«В случае нарушения контракта убытки могут быть оценены и доказано, что они имели место, после чего можно потребовать компенсацию убытков через суд от виновного в них партнера.
Мы хотели бы, однако, отметить, что в соответствии с нашим пониманием локаута как легального инструмента Евгений Тюлюлюкин
