Тема 8. Социология политики и экономики
Цель и задачи: цель темы – показ специфики политики и экономики в социальной жизни, их взаимовлияние друг на друга. К задачам относится формирование объективных критериев при оценке политических и экономических процессов в обществе с точки зрения социологии. |
Оглавление
Предмет социологии политики. 1
Политические системы современности. 7
Политика и экономика. 9
Социология экономики. 10
Особенности развития современной капиталистической экономики. 13
Выводы.. 15
Вопросы для самопроверки. 15
Литература. 15
Предмет социологии политики
Включение вопросов, посвященных проблемам политики, в курс социологии обусловлен стремлением показать, что формы политической практики определяются не только волей и мудростью политиков, но и объективной логикой социального процесса.
Концептуальная систематизация социологии политики предполагает сравнительный анализ специфики производства, управления и потребления политических ценностей в трех подсистемах современной политической организации – в среде ученых (юристов, политологов и пр.), в среде профессиональных политиков и в сфере представителей непрофессиональных, политически ангажированных организаций, союзов, объединений, групп, «движений» и пр. Предметом социологических исследований политики выступают взаимосвязи групповых и общественных (всеобщих) интересов и политических ценностей, а также модели человека как гражданина, способы осознания гуманистической составляющей политики как формы демократизации политического управления.
Одной из сложных задач, решаемых социологией политики, является выделение и анализ специфики политических функций, операций и т. п. Не меньшие трудности заключены в исследовании взаимоотношения политики как организации и как субъекта-объекта организационного политического управления, так как распространенная трактовка политики как «надличностного управляющего субъекта» имеет вполне реальные основания, особенно, когда речь идет о формировании идеологии самостоятельного развития, требующего создание сильного государства, персонифицирующего общенациональные, а не частнокорпоративные и клановые интересы. В этом случае власть, составляющая ядро политики, выступает безразлично «к политике белой или красной, демократической или коммунистической, экономической или физической. Она не может быть хорошей или плохой». Она должна действовать как «гравитационное поле», не быть собственностью или завоеванием кого бы ни было. Она призвана служить тому, кто постигает ее законы и способен использовать их в интересах общества (Юрьев и методологические проблемы политической психологии, с. 96).
Социология политики (или политическая социология) анализирует политику и связанные с нею проблемы в их социальных измерениях, на фоне специфических социальных взаимоотношений. Её предметом являются механизмы взаимодействия социальных институтов и процессов с миром политического. Она рассматривает политику в «перспективе анализа социальной структуры и неформальных социальных институтов, общественного мнения и поведения, всего комплекса социально-политических процессов, норм и отношений, через исследование личности и малых групп во всем многообразии их психологических и социокультурных характеристик» (Современная западная социология: Словарь, с. 267). И начать это рассмотрение следует с выяснения сущности политического.
Когда Аристотель писал, «что человек по природе своей есть существо политическое»; вне государства (полиса) человек – «либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек», т. е. человек «без роду, без племени, вне законов, без очага», то он полагал, что политическое состояние человека органично его социальной природе, ибо предназначение политического – не разделять, а объединять людей. Не случайно между функцией царя, или магистрата, и функцией отца семейства и владельца рабов он не видел качественного различия (Аристотель. Политика, с. 388 – 379).
Идеи Аристотеля относительно того, что политическое представляет собой функцию социального состояния, разделяют и просветители XVIII века (Локк, Руссо). В концепциях общественного договора («естественного мира») они рассматривают политическое состояние (государство) как производное от естественной социальности, т. е. от социальной саморегуляции и самодеятельности людей, которые способны решать свои повседневные проблемы вне политики. Государство – это всего лишь «ночной сторож», призванный поддерживать сложившийся социальный порядок.
Марксизм, отождествивший естественное социальное состояние с экономической деятельностью, также относит политику к области «надстройки», отражающей и обслуживающей экономико-производственный базис. С точки зрения марксизма, у политического нет своей истории, нет собственной логики развития. Логика политического развития всецело определяется социально-экономической целесообразностью.
Другая линия, идущая от Платона, который рассматривал «идеальное государство» в качестве модели приведения естественного состояния людей к самодостаточной и совершенной организации, провозглашает приоритет политического над социальным. Становление социальности связывается с возникновением государства, которое выступает средством объединения естественно сложившихся изолированных общностей людей. В результате политическое как искусственное, обезличенное, формально-бюрократическое противопоставляется естественному, неформальному тяготению людей, обусловленному родством, традицией или взаимными симпатиями.
Идея, согласно которой не существует и не существовало аполитического или дополитического общества, получила развитие и в наше время (Ж. Фрёнд, Н. Пулантзас, М. Фуко). Например, по мнению Ж. Френда, политическое начало органично и присуще всем видам человеческой деятельности. Поэтому неправомерно утверждать как первичность политического по отношению к социальному, так и выводить политическое из других социальных начал: экономических, нравственных или религиозных. Политическое всегда есть средоточие социального начала. Будучи одной из форм господства человека над человеком, политическое в обществе и в человеке равно самому себе во все времена. Его функцией является приведение в единство современного общества, разделенного на группы, классы и прослойки, так как само по себе общество не представляет собой единства. Оно приобретает его, когда организуется политически, т. е. становится совокупностью конкретных организаций и учреждений, за которыми закрепляются определенные политические функции.
Однако политическое начало не исчерпывает собой всё социальное, все социальные отношения. Строго говоря, всякое социальное отношение допускает его политизацию, но от этого оно не становится всецело политическим. Недоразумения возникают в связи со смешением политического и политики как вида практической деятельности по созиданию соответствующих отношений.
И хотя политическое начало открывается человеку объективно, его сущность не повинуется его желаниям, не может быть произвольно им изменена, тем не менее это не значит, что человек беспомощен перед его организацией. Демиургом политического является человек как представитель той или иной социокультурной общности, способный воздействовать на политическую среду, свою судьбу и посредством политики изменять свой социальный статус. Не случайно М. Вебер полагал, что политика означает не только стремление к участию во власти, но и оказание влияния на распределение власти, будь то между государствами или внутри государства между группами людей, которые оно в себе заключает.
В обществе политическое обнаруживает себя в трех фундаментальных измерениях:
1. В форме функционально-управленческих связей, появляющихся вместе с зарождением цивилизации и характеризующихся такими признаками, как наличие профессиональной системы централизованного управления, создание государства, т. е. территориальной организации вместо родоплеменных образований, воспроизводящих «естественную» половозрастную иерархию примитивных обществ. В этом качестве политическое осознается в качестве «надличностного управляющего субъекта» организованного общества, избавляющегося от племенной розни и анархии и координирующего свои усилия посредством передачи управленческих функций единому, стоящему над всеми центру (публичной власти).
2. В форме соревнования или соперничества различных социальных групп за власть (А. Панарин); в форме конфликта или оппозиции «друзей» и «врагов» (Ж. Фрёнд). Именно оппозиция сторон или деление общества на друзей и врагов, возникающие из противоположности интересов, целей, методов, воли, идей, порождают необходимость политики, ориентированной на регулирование отношений между социальными группами. Её смысл ничем не отличается от других видов деятельности кроме того, что своей целью имеет подкрепление силой, основанной на праве, внешнюю безопасность и внутреннее согласие отдельной политической единицы с другой, гарантируя порядок в ходе борьбы за расширение своих властных возможностей, возникающей из различия и противостояния мнений и интересов.
В этом смысле деление общества на друзей и врагов – это чисто политическое явление. Оно отличает политику от экономики, этики, права и поэтому невыводимо из них. Под «врагом» понимается «другой», чуждый настолько, что отношения с ним перерождаются в конфликт. Конфликтные отношения по схеме «друг – враг», «свой – чужой» могут возникнуть в рамках любых социальных отношений (экономических, образовательных, религиозных и т. д.). В этом случае мы имеем дело с явлением, которое называется политизацией социальных отношений.
3. В форме отношения двух социальных сфер – приватной (гражданской) и публичной (государственной), которая в капиталистическом обществе принимает «партикуляризированную» форму и возвышается над непосредственным воспроизводством социальной жизни.
Понятие власти (наука о власти – кратология). Власть является основным предметом изучения социологии политики, ибо представляет собой вид социального взаимодействия.
«Власть» – это необычайно емкое и многоплановое понятие. В самом абстрактном смысле власть есть отношение доминирования, командования одного социального субъекта (группы или индивида) над другим.
Власть есть волевое отношение между людьми. Она всегда связана с реальной способностью одного лица осуществить свою волю, желание, намеренное воздействие и навязать их при необходимости другому лицу посредством производства следствий или внесения изменений в его поведение.
Господство над тем, что не имеет воли, не есть власть. Не случайно М. Вебер определил власть как «возможность для одного деятеля в данных социальных условиях проводить собственную волю даже вопреки сопротивлению».
Власть есть социальное отношение, которое проявляет себя как в неформальных, так и в формально-институциональных формах. В первом случае предполагается, что «власть и общество рождаются вместе» (Ж. Белорже). Она пронизывает все сферы социальной жизни, циркулирует вне нас и в нас, наполняя воздух, который нас окружает, в котором мы иногда задыхаемся, но без которого мы не могли бы жить. Власть преследует нас всюду: в семье, школе, университете, в больнице и в клубе. Всюду мы сталкиваемся с асимметрией влияния, выражающейся в том, что А влияет на Б сильнее, чем Б на А (М. Фуко).
Во втором случае предполагается, что власть демонстрирует себя исключительно в политической (государственной) сфере как «способность общества мобилизовать свои ресурсы ради достижения поставленных целей» (Т. Парсонс) и по мере развития гражданского общества постепенно сокращает свои прерогативы. Предполагается, что в конце концов цивилизованный процесс приведет к замещению властных отношений отношениями гражданского партнерства, т. е. к «полному отмиранию» государства и политики (Г. Беккер).
Легитимность и легальность власти
Власть есть легитимное отношение. Широко распространенное истолкование власти как проявления силы с необходимостью порождает вопрос о соответствующей легитимности и легальности этой силы. Её легитимность состоит в единодушном согласии граждан принять власть и правление данной группы, класса, иерархии и т. п. Легитимность не навязывается обществу, она возникает из однородности его политических установок, нравов, традиций, общего духа. Правда, добровольно, а тем более, осознанно и единодушно принятая власть – лишь один из вариантов легитимизации власти и к тому же очень редкий.
Чаще всего легитимность власти оспаривается, поэтому является предметом особых забот правящих сил, связана с созданием определенного доверия между правительством и гражданами, что дает власти право прощать себе ошибки. Например, Аристотель относил к легитимным формам власти монархию, аристократию и политию, а к нелегитимным – тиранию, олигархию и демократию. Как указывает А. Панарин, Аристотель не против демократии как таковой, но он ведает её тайну: склонность вырождаться в анархию, которая может породить свою противоположность – тиранию, если народ демонстрирует неспособность к внутреннему самоограничению и самоорганизованности.
Если легитимность – явление политическое, то легальность, по крайней мере по процедуре, явление юридическое, устанавливается и гарантируется самой властью. Легализация власти предполагает не столько разработку норм или достижение её соглашений с обществом, сколько обоснование её существования, её права на законное насилие и только потом – её методов, прерогатив и самих норм и законов. Наиболее сильной формой санкционирования власти самой властью является законодательство, которое непосредственно легализует власть, возводит её в закон (акты об избрании парламента, образовании правительства и т. д.). Для граждан легальность власти состоит в повиновении законам и их исполнении.
Власть может основываться на применении силы, опираться на авторитет, являть себя в форме голого господства, функции подавления (внушения, убеждения), функции компенсации личностных недостатков, управления, наказания, поощрения, ток-шоу, слежки, обмена, сотрудничества и т. п.
Власть и сила
В каком-то смысле власть всегда опирается на силу. Сила – это применение физического воздействия, чтобы навязать свою волю другим. Однако сила – это более узкое понятие, чем власть. Не случайно власть, опирающаяся на силу, получила название «голой власти». Власть может осуществляться и без применения силы, например, опираясь на авторитет, внушение, убеждение.
Власть и господство
Определение власти как господства было предложено М. Вебером. «Господство, – по его мнению, – означает шанс встретить повиновение определенному приказу». Господство может быть обусловлено интересами, т. е. целерациональными соображениями повинующихся относительно преимуществ или невыгод; оно может обуславливаться просто нравами, привычкой к определенному поведению; наконец, оно может основываться на простой личной склонности подданных, т. е. иметь аффективную базу. М. Вебер выделяет три типа господства: легальный, традиционный и харизматический.
Легальный тип господства опирается на формально-правовое начало. Оно предполагает подчинение не личности, а установленным законам. В чистом виде этот тип господства олицетворяет бюрократия, штаб управления, состоящий из специалистов-чиновников и господствующий посредством знания, компетентности.
Традиционный тип господства обусловлен нравами, привычками, традициями к определенному поведению. Оно основано на вере не только в законность, но даже священность издревле существующих порядков и властей. Чистейшей формой этого господства является патриархальное господство: начальник – господин, штаб управления – слуги.
Харизматический тип господства представляет собой третий тип господства. Понятие харизмы (от греч. – божественный дар) означает некую экстраординарную способность, выделяющую индивида среди остальных. Эта способность не столько приобретается, сколько даруется ему природой, богом, судьбой. К харизматическим способностям М. Вебер относит пророческий дар, выдающуюся силу духа и слова. Ею обладают герои, великие полководцы, маги, пророки, выдающиеся политики, основатели мировых религий: Будда, Иисус, Магомет; основатели государств: Солон и Ликург; великие завоеватели: Александр, Цезарь, Наполеон.
Харизматический тип господства представляет собой прямую противоположность традиционного: если традиционный тип господства держится привычкой, привязанностью к обычному, раз навсегда заведенному, то харизматический, напротив, опирается на нечто необычное, никогда ранее не признававшееся; не случайно для пророка, по М. Веберу, характерен оборот: «Сказано … а я говорю вам …». Он авторитарен. Правда, авторитет харизматика базируется не на грубой, физической силе, а на силе его дара, личного примера, откровения, творчества и даже шоу.
Власть и управление
Власть часто трактуют как функцию по руководству, субординации и координации волевых действий людей. В этом случае власть связывают с организацией определенного порядка отношений, т. е. управлением. Однако власть и управление различаются. Управление более широкое понятие, чем власть, имеет факультативный характер, связано с согласованием. Управление – это координация действий социальных субъектов, для которой момент иерархичности и подчинения не является универсальным, для нее важен конечный результат, тогда как власть всегда имеет императивный, обязательный характер, опирается на приоритет одной из сторон. Чем выше степень согласованности и гармоничности элементов системы, тем в большей мере сглаживается различие между властью и управлением, которое в этом случае носит спонтанный характер. Команда органа управления и её исполнение существуют в органическом внутреннем единстве.
Государство
Политическую организацию общества можно определить как совокупность институтов и идеологий, формирующих и поддерживающих административно-функциональные связи в обществе. Её основу составляет государство – такой политический институт, который выделился из общества и осуществляет суверенную власть при помощи специального аппарата принуждения как официальный представитель всего общества.
Признаки государства:
· деление населения по территории;
· публичная власть, конституирующая административно-функциональную структуру отношений;
· налоги;
Сторонники теории конфликта и функционалисты высказывают разные точки зрения относительно того, как государство использует власть и взаимодействует с обществом.
Сторонники первого подхода утверждают, что государство является орудием насилия, сдерживания конфликта между общественными классами и социальными группами, между которыми неравномерно распределяются основные ресурсы общества.
Марксистская парадигма рассматривает конфликт в форме борьбы классов, а государство как орудие экономически господствующего класса. Например, в капиталистическом обществе буржуазия, будучи экономически господствующим классом, находится в более привилегированном отношении к государству, чем пролетариат, так как осуществляет контроль над экономикой. Поэтому государственная политика в целом выражает её коренные интересы, поддерживает выгодный для неё капиталистический порядок.
Функционалистская парадигма исходит из того, что в XIX веке складывается новое отношение между обществом и государством. Государство обособляется от экономики и от членов экономически господствующего класса, сохраняя за собой лишь ряд необходимых для общественного воспроизводства функций, в частности, целеполагания от имени всего общества и координации усилий всех политически ангажированных групп для достижения общих целей (Т. Парсонс).
Обособление государства от общества приводит к формированию такого социального института как гражданское общество, которое основывается на самоуправлении и саморегуляции социальных отношений. Гражданское общество – это сфера социума, поле внегосударственных отношений, структур и институтов, созданных и создаваемых помимо, а иногда и вопреки, воли государства. Термин «гражданское общество» возник в XVIII веке, когда первичным социальным субъектом стали рассматривать личность, свободную от средневековой общины и пришедшую в мир для реализации своей уникальности.
Между государством и гражданским обществом существует сложная система отношений. Формы воздействия государства на общество:
· интеллектуальная экспансия;
· правовое регулирование;
· экономическое принуждение;
· физическое насилие, вплоть до «смерти» граждан: политической (прекращение карьеры), физической (осуждение или террор), профессиональной (запрет на профессию), моральной (дискредитация в средствах массовой информации, литературе).
Тоталитаризму государства, уподобляющему общество единой большой фабрике и насаждающему «социальную однородность» и «монолитность», и авторитарному режиму, оправдывающему монополию правящей верхушки на государственную власть, ссылаясь на единство интересов общества как большой семьи во главе с Отцом (лидером), строгим, но справедливым, гражданское общество может противопоставить:
· плюрализм групповых интересов;
· свободное волеизъявление граждан и групп посредством независимых средств массовой информации;
· организованность для защиты своих интересов.
Политические системы современности
Сравнительный анализ различных посттрадиционных обществ позволяет выделить несколько типов отношений между политической системой и системой гражданского общества, отражающих как особенности культурно-цивилизационного пространства, так и особенности исторического времени:
· классический либеральный, или представительский;
· модернизационный;
· постмодернистский.
Каждому из этих типов взаимоотношений между государством и обществом соответствует и свой тип политической системы.
Представительский тип политической системы характеризуется установлением между обществом и государством своего рода «базисно-надстроечных» отношений. Общество выступает в качестве первичного «базиса», складывающегося независимо от государства и задающего ему «программу». При этом либеральная парадигма определяет индивидуальные и групповые интересы и потребности в качестве «естественных» – никем не формируемых и не направляемых какой-либо системой пропаганды и манипуляции.
На основе её нормативной модели функционирует политическая система США. Согласно с ней политические субъекты, персонифицированные партиями, лидерами, депутатами и президентом, выступают не в качестве вождей и учителей общества, а в качестве «слуг общества», не имеющих собственной воли, но обладающие одной лишь представительской волей.
Модернизационная политическая система
Модернизационные политические системы предполагают совершенно иной стиль в политике, ибо отвергают основные постулаты классики о суверенном индивиде и самоорганизующемся обществе. Модернизационная система рождается вместе с новым слоем людей, который Дж. Бернхейм назвал «классом-модернизатором», а переворот, учиненный ими в мире, – менеджерской революцией. Речь идет не о профессиональных управленцах предприятиями, которые пришли на смену буржуа, о слое людей, дерзнувших управлять обществом и даже историей.
С их точки зрения, мир должен быть модернизирован, и они знают как это сделать, так как имеют в своем распоряжении открытые наукой универсальные коды истории и её финал. В таком случае общество не может рассматриваться как самодеятельное и суверенное образование. Оно – объект модернизаторской воли, авторитарно-догматической по своей сути и не склонной ориентироваться в своей деятельности на наказы избирателей. Здесь не общество принимает решения, а политическая система навязывает инновационные проекты гражданскому обществу, не организованному и не имеющему своего субстанционального содержания. Народ воплощает собой прошлое, в лучшем случае настоящее, тогда как модернизаторы – будущее истории.
Современная (постмодернистская) политическая система
Постмодернизм – это одно из самых модных течений в современной культуре. С ним ассоциируют новые тенденции в современном искусстве, философии, методологии, в том числе и в политике, которые связаны с тотальным скепсисом, отвергающим сознание, в котором наука выступала в роли ядра и была его доминирующей силой.
Представительская парадигма отвергла автономию политики, так как полагала, что последняя должна отражать и представлять разнообразный мир гражданских интересов. Модернистская парадигма наделила политическую систему правом командовать обществом, но не от своего собственного имени, а от имени высшей исторической необходимости (прогресса, развития, модернизации и т. п.).
В постмодернистской парадигме мир политического наконец-то получает автономный статус: события, происходящие в нем, не отражают ни волю гражданского общества, ни волю исторического прогресса, а выступают как самостоятельное производство власти. Иначе говоря, не политика выступает в качестве средства выражения и защиты экономических, социальных и моральных интересов и максим, а, напротив, все они становятся средством для политики как системы производства власти классом профессионалов-политиков. Ключевым понятием постмодернистской теории политической системы выступает понятие политического производства: производства политических событий как товара (выборов, митингов, политических скандалов и телесенсаций).
Политика в такой системе выступает как игра профессионалов, сделкой которых является выиграш как таковой, т. е. власть в качестве самоценной категории. В результате их внимание всецело поглощается не избирателями, а партнерами по игре – держателями политического капитала (дефицитного знания, прочных связей с предпринимателями, прессой, депутатским корпусом, законодателями).
Для получения «прибыли» – политического влияния – постмодернистская политическая система должна непрерывно генерировать спрос на него, т. е. сознательно провоцировать события, требующие в глазах публики политического вмешательства и политических решений. События – это новые социальные, этнические, конфессиональные и международные трения, генерируя которые политический класс «размножается» и расширяет производство своей специфической прибыли – политических статусов, влияния, карьер.
Политика и экономика
В капиталистическом обществе связь между господствующим классом и государством является менее прямой и явной, чем в докапиталистических обществах. В докапиталистических формациях, в частности при феодализме, члены господствующего класса непосредственно присваивают государственную власть и средства физического насилия для того, чтобы эксплуатировать непосредственных производителей. Напротив, при капитализме господствующий класс не имеет прямого доступа к государственной власти и средствам физического насилия. Они ему не нужны, ибо капиталисты могут подчинять и эксплуатировать непосредственных производителей путем «экономического принуждения». Капиталистическому обществу присуща «партикуляризация» государства, обособление от класса капиталистов.
Однако это не означает, что государство теряет зависимость от экономики. Эта зависимость носит как материальный характер (доходы государства зависят от налоговых поступлений), так и политический (от состояния уровня жизни зависит степень поддержки государственных лидеров электоратом).
Находясь в зависимости от процессов накопления капиталов, государственные руководители заинтересованы в успешном его развитии и в том, чтобы всячески ему способствовать. Серьезный экономический спад может серьезно подорвать их финансовые возможности и легитимность. Государство в большей части отстранено от непосредственной организации накопления капитала: процесс организуют капиталисты, но в чрезвычайных ситуациях оно вмешивается в этот процесс. Показательным примером вмешательства государства в экономику является деятельность правительства США в период Великой депрессии.
Рыночная экономика США, не испытывающая до 1929 года почти никакого противодействия со стороны государства и ориентирующаяся исключительно на свои узкоэкономические интересы как непременное условие развития гражданской свободы и самодеятельности человека, привела к возникновению столь мощных производительных организаций, что их монопольные интересы стали выдаваться за интересы всего американского общества. Один из американских лозунгов тех дней гласил: «Что нужно Форду, то нужно Америке». Следствием создавшейся ситуации стала кричащая социально-экономическая дифференциация общества, которая поставила под вопрос само существование американского общества как рыночной организации. Рынок как стихийный механизм координации индивидуальных целей и отношений показал свою социальную неэффективность.
Как известно, выход из этой ситуации был предложен Франклином Рузвельтом, который вошел в историю не только как президент США, но и как реформатор стихийной рыночной организации общества. Отвлекаясь от детального анализа его «Нового курса» экономического развития, обратим внимание читателя лишь на то, что его основу составила либерально-демократическая идея «переструктурализации развитого капитализма», включившая в себя политизацию рынка, подчинение целей его свободного развития социальной справедливости и интересам политической нации: общности индивидов, основу которой составляет гражданская идентичность.
Реализацию этой идеи Ф. Рузвельт возложил на государство. Ему были вменены в обязанность «разработку общей стратегии экономического развития и осуществление регулятивной деятельности, направленной на воплощение данной стратегии в жизнь, предотвращение кризисов, конфликтов и стабилизация финансового положения в своей стране, а затем и на мировом рынке, стимуляция «большой» науки и высокой технологии». Оно внесло существенные изменения в политико-правовую базу, которая была направлена, с одной стороны, на утверждение в обществе принципа солидаризма, социального партнерства («социоэкогосударство»), а с другой – на стимулирование не столько предложения, сколько спроса, формирование структур которого стали связывать с факторами социально-психологического характера. Об этом, в частности, можно судить на основе теоретического наследия Джона Мейнарда Кейнса. Его идеи о необходимости государственного регулирования экономики надолго становятся программой практических действий для всех правительств западного мира.
Социология экономики
Одной из последних среди отраслевых социологий появилась экономическая социология. Свое право на существование она получила лишь во второй половине XX века. Очень многое для её становления сделали Т. Парсонс и Н. Смелзер. Наиболее известны такие их работы, как «Экономика и общество» (1956) и «Социология экономической жизни» (1962). Среди российских социологов вклад в разработку экономической социологии внесли и («Экономическая социология и перестройка», 1989), («Воспроизводство общества и человека», 1988) и («Экономическая социология: история идей», 2000).
Как известно, чисто экономическая теория изучает общество с точки зрения производства, обмена, распределения и потребления материальных благ и услуг. Однако область экономического воспроизводства не существует изолированно от социального контекста, тесно взаимодействует со всеми областями общественной жизни: политической, правовой, нравственной, религиозной и т. д. Взглянуть на экономические процессы и действия с социальной точки зрения, показать связь экономики и общества, взаимообусловленность экономических и внеэкономических действий и ориентаций социальных субъектов и пытается экономическая социология.
Экономика как процесс обеспечения людей материальными благами есть во всех обществах, но по-разному институционализирована. В докапиталистических обществах экономический процесс укоренен, по преимуществу, в неэкономических институтах. Производство и распределение являлись побочным продуктом функционирования этих институтов. Так, в первобытных обществах экономика была институционализирована, преимущественно, в терминах родства и соседства. В рабовладельческих, феодальных обществах, при азиатском способе производства (в бюрократических империях Шумер, Вавилона, Персии) экономическое было укоренено главным образом в политических и религиозных институтах, которые организовывали производство и распределение. Поэтому феодалом являлся не всякий владелец земли, а лишь тот, собственность которого обусловлена набором установленных властью юридических обязанностей по отношению к зависящим от него крестьянам (воинская защита, суд и др.), а также по отношению к своему сеньору, от которого сам феодал зависел в качестве вассала, обязанного службой. Собственность, оторванная от этих функций, не является феодальной; точно так же не являлись феодальными функции, оторванные от данного типа собственности. Так, губернатор на службе правительства, исполняющий обязанности, которые во многом совпадали с обязанностями феодального властелина, далеко не всегда являлся таковым.
Мы живем в капиталистическом обществе, в котором наблюдается как автономизация экономического: возникает особая экономическая сфера в виде системы рыночно-капиталистических институтов, занятых производством, распределением, обменом и потреблением товаров и услуг, так и активное воздействие неэкономического (политики и культуры) на экономические условия воспроизводства жизни.
К. Маркс свой взгляд на отношение экономического и неэкономического в обществе изложил в «Предисловии. К критике политической экономии»: «В общественном производстве своей жизни, – писал он, – люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обуславливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их общественное бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание» ( Соч., т. 13, с. 6).
Однако инструменталистская модель общества, в котором экономическое (материальное производство) господствует над обществом, подчиняет логике своего развития все его институты (политику и культуру), по мнению некоторых исследователей, дает «чрезвычайно однобокое видение общества и человека», исключает из теоретического исследования конечные цели (результаты) производства, их связь с желаниями и стремлениями людей повысить уровень своей свободы в мире, его ценностные качества. Все, что относится к максимизации коллективного существования, вплоть до высших духовных запросов, она якобы лишает какой-либо автономности по отношению к сфере экономических интересов и относит лишь к числу средств, обеспечивающих и оправдывающих корыстолюбие и утилитарный прагматизм человека.
И все же, критикуя Маркса за чрезмерный экономикоцентризм, за превращение неэкономического в груду денег, нельзя забывать, что в отличие от Смита Маркс не ограничивал область экономического богатства буржуазного общества исключительно теми ценностями, которые были фиксированы в материальных субстанциях, и не вычеркивал «из книги производства все безграничное множество нематериальных ценностей, дочерей духовного капитала цивилизованных наций» ( Соч., т. 26, ч. 1, 157).
Их производство он связывал с творчеством свободных от общества предпринимателей, о чем свидетельствует исходное противоречие буржуазного общества, носителем которого является товар и с анализа которого Маркс начинает свое исследование. Речь идет о товаре как носителе противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью, конкретным и абстрактным трудом, частной (индивидуальной) формой его производства и общественной (социальной) формой присвоения.
Разорвать это противоречие человеческого бытия в капиталистическом мире на два самостоятельных момента нельзя. Сконцентрировав внимание на первом моменте противоречия – самодеятельности, автономности производителя, – с необходимостью придется критиковать товарность, денежность капиталистического отношения, лишающего человека социальной сущности и загоняющего его в монастыри или в революционные партии. Напротив, преувеличив значимость второго момента противоречия, мы попадем в объятия чистого социологизма, превратим человека в функцию господствующих в обществе социальных структур, стремящихся исказить смысл экономического отношения в свою пользу.
Если Маркс при анализе капиталистической экономики приоритет отдавал материальному производству, то Кейнс – потреблению и его регулярному увеличению как источнику экономического роста. Для осуществления данной цели государству отводилась функция сплочения общества в национальных масштабах, т. е. объединения рабочих с директорами предприятий, и справедливого распределения доходов между ними. В результате получила развитие идея государства всеобщего благоденствия, основу которого составляла социально ориентированная экономика.
Следует заметить, что кейнсианская модель восторжествовала не столько благодаря интеллектуальной компетенции, сколько социальному миру – сплоченности всех слоев общества после войны в рамках национальных государств. Как известно, к 1945 году, пережив одно из самых страшных испытаний, государства оказались необычайно сплочены. Вторая мировая война до предела обострила чувство национального единства. В каждой стране, будь она победительницей или побежденной, общие страдания, чувство общей счастливой или трагичной судьбы сблизили все слои и классы общества.
Однако в условиях глобализации экономики или интернационализации хозяйственной жизни идея социально ориентированной экономики показала свою экономическую несостоятельность. Необходимость в социальном партнерстве отпала, так как теперь совокупный спрос могли поддерживать потребители других государств.
Функциональный подход отделяет экономическое от неэкономического и определяет его через ту функцию, которую оно выполняет в общественной жизни, а именно, функцию адаптации к окружающей среде (Т. Парсонс).
Мир-системный подход (Ф. Бродель, И. Валлерстайн) исходит из того, что любое общество включает в себя три автономных области: экономическую, политическую и культурную как «три ножки социального стула» (three legs of social stool).
Ключ к пониманию их отношений следует искать в организационной структуре общества, которая может воспроизводиться, как минимум, тремя моделями: по типу культурных, властных и рыночных отношений. Первый тип опирается на традиции и обычаи и предполагает уважение возраста, мудрости, опыта предшествующих поколений, второй – на принуждение, третий – на добровольный обмен товарами и капиталами. Исходя из этого, речь, соответственно, может идти о трех mode of production – образцах, моделях организации социальной жизнедеятельности.
На этом основании все общества могут быть подразделены на «миры-культуры», «миры-империи» и «миры-экономики». Первые поддерживают самовоспроизводство организационной структуры общества на основе религиозных образцов, вторые – на основе политики, права и идеологи, третьи – посредством рыночных механизмов.
Особенности развития современной капиталистической экономики
1. Современная капиталистическая экономика представлена несколькими уровнями, т. е. она ступенчата. По свидетельству Ф. Броделя существует «так называемая рыночная экономика, т. е. механизмы производства и обмена, связанные с деятельностью людей в сельском хозяйстве, с мастерскими, лавками, с биржей, банками, ярмарками и, разумеется с рынком. Именно с этих ясных, даже «прозрачных» реальностей и с легко улавливаемых процессов, которые их питают, и началось складывание понятийного аппарата экономической науки», которая «с самого начала замкнулась, ограничив себя неким избранным полем зрения и исключив из рассмотрения все другие». Однако экономика не ограничивается только рынком. Под рынком «простирается непрозрачная для взгляда зона материальной жизни, или материальной цивилизации». А «над обширной поверхностью рынков – а не под нею – возвышаются активные иерархические социальные структуры. Они искажают ход обмена в свою пользу, расшатывают установившийся порядок» ( Структуры повседневности: возможное и невозможное, с. 33 – 34).
2. Современная капиталистическая экономика – это экономика организаций. Как заметил Н. Смелзер, «организации всюду», «большинство из нас начинают свою жизнь в организации – родильном доме» и завершает её в мире при активном участии организаций (Н. Смелзер, с. 169). Поэтому в современном обществе рыночные отношения между людьми опосредованы организационно. В рыночных отношениях люди представляют уже не себя, а организации, субъектом рыночных отношений выступают не люди, а представляющие их организации.
3. В современном обществе экономика уже не ограничивается производством материальных вещей. Её производством становится все общество. Наиболее простыми, эмпирически фиксируемыми результатами экономической деятельности становятся «социальные вещи», иными словами, экономические, политические и культурные ценности в их «вещной форме». Вещи служат инструментом, объектом производства, обмена, распределения, потребления, отчуждения, освоения и т. д. Они говорят о социальном бытии человека, замещают его, даруют субъектам смысл их жизни, освобождают от сомнений и неопределенности, свидетельствуют о вкладе человека в созидание окружающего мира.
4. Корпоративность современной экономики. Господствующей формой организации капиталистической экономики выступает корпорация. Как заметил Чарльз Рейч, в наши дни сложилось организованное общество, в котором не рынок, народ или абстрактные экономические законы определяют, что мы будем производить, потреблять и каким образом все это будет размещено в обществе, а корпорации и поддерживающее их государство.
Транснациональная корпоративная экономика колонизует рынок, переориентирует национальную экономическую деятельность с производства ценных и полезных по своей природе товаров и услуг, на производство денег или финансов с последующей эрозией исторически сложившегося производственного капитала. Финансовая составляющая корпоративной экономики начинает определять «все и вся», вытеснять традиционную экономику, где деньги представляли вещи-товары и были их тенью или знаком, а рынок был приближен к человеку и его реальным потребностям.
Деньги, дающие их владельцам право предъявлять спрос на реальное богатство общества, паразитировать на его реальной плоти, в условиях глобализации можно делать в обход непосредственного производства товаров и услуг, перекладывая экологические и социальные издержки экономического роста на плечи людей, повсеместно и в фантастических масштабах воспроизводящих свою «материальную жизнь» или «материальную цивилизацию».
5. Превращение современной экономики в «финансовую экономику». О чем свидетельствует тот факт, что производство стоимости как «идеальной субстанции», как «экономической субстанции экономики», общей для всего комплекса экономических феноменов-параметров: цены, денег, капитала, прибыли, процента, ренты, дохода, заработной платы, бюджета, налогов, ценных бумаг и т. д., уже не так сильно, как прежде, привязано к материальному производству, производству материальных благ, овеществлению труда, к хозяйствующему человеку. Факты свидетельствуют, что производство благ (овеществление труда) и производство стоимости не совпадают.
Вменение стоимости представляет собой многоуровневый, многоэтажный процесс. Первичную позицию в производстве стоимости занимает её производство в процессе непосредственного производства потребительских благ и услуг. Наряду с существованием первичных позиций существуют вторичные, третичные и иные (надстроечно вверх) позиции, вплоть до совершенно субъективно-игровых, где стоимость определяется исключительно целеполагающей деятельностью людей, где господствует чистое её вменение как, например, в рамках фондового хозяйства (на рынке ценных бумаг). Важно лишь понять, что вторичное производство стоимости невозможно без первичного, а третичное – без вторичного и первичного, и т. д.
Такой взгляд на экономику не только позволяет объяснить происхождение «виртуального богатства», т. е. капитализированной стоимости, намного превосходящей размер балансовых активов многих фирм и компаний, но и свидетельствует о переходе современной экономики от вещно-центристской модели её организации к человеко-центристской, в которой явно выражено доминирование гуманистической (субъективно-человеческой) составляющей. Главным для такой экономики становится не столько воспроизводство вещей, сколько воспроизводство целостного человека.
6. В ремя одиночек-предпринимателей уже прошло, современная экономика – это высокоорганизованная сфера деятельности, которая осуществляется профессионалами-менеджерами. Если в эпоху индустриального развития общества в качестве субъекта его целостной организации выступает капитал, так как именно его технико-технологическое строение и закономерности функционирования в основном определяют структуру деятельностно-производительных коллективов, политических организаций и культурных ориентаций людей, то в эпоху НТР, начиная с середины 50-х годов ХХ столетия, системообразующий, организационно-управленческий центр социального прогресса перемещается от технико-технологической системы к совокупному организационно-статусному субъекту – «техноструктуре» (менеджерам, административно-управленческому аппарату, ученым, непосредственным исполнителям).
Господство технократии свидетельствует о превращении социальных организаций в корпоративные деятельностно-производительные организации, преследующие свои собственные интересы посредством нейтрализации функционирования капитала на рынке и подчинения политико-правовых и социокультурных ориентаций людей корпоративным интересам с помощью средств массовой информации, в частности, рекламы.
Выводы
1. Рассмотрение политики и экономики с позиции социологии позволяет раскрыть их производность от запросов общества, показать полное значение этих сфер общественной жизни.
2. Социальное значение политики наиболее оптимально при соотношении правового государства и гражданского общества.
3. Современная экономика в условиях глобализации – многоуровневая структура, стремящаяся к самодостаточности через деятельность транснациональных компаний и рынки ценных бумаг, подменяющих производство материальных благ как таковое.
Вопросы для самопроверки
1. Что изучает кратология?
2. Каковы основные измерения политического?
3. Перечислите основные характеристики государства.
4. В чем особенности гражданского общества?
5. В чем суть экономической сферы общества?
6. Основные особенности развития современной экономической системы?
7. Как осуществляется связь политики и экономики в обществе?
Литература
Основная
1. Социология: Уч.-метод. пособие. Ч. I-II/Под общ. ред. . СПб., 2005.
2. Кравченко . Учебник для студентов вузов. СПб., 2004.
3. Социология. М., 1994.
Дополнительная
1. Этапы развития социологической мысли. М., 1993.
2. Социология. М., 1999.
3. , , Семенов теоретическая социология. СПб., 1996.
4. , Кейзеров собственность. М., 1993.
5. , Шкаратан стратификация. М, 1996.
6. Социология науки: Энциклопедический социологический словарь. М., 1995. С.330 — 332.
7. , Социология: Вводный курс: Пер. с англ. М., 1998.
8. Фролов . М., 1999.
9. Энциклопедический социологический словарь / Под ред. . М., 1995.
