Нация как субъект политики

НАЦИЯ КАК СУБЪЕКТ ПОЛИТИКИ

(теоретический очерк)

I. Основные подходы к трактовке термина “нация”. Исторически термин “нация” (от лат. nascor - рождаться) использовался еще в Древнем Риме для обозначения небольших народов. При этом он применялся наряду с термином греческого происхождения “этнос”, обозначавшим племя (общность людей), объединенных родством, сходством языка и территорией. Впоследствии “нация” в основном стала употребляться для характеристики результатов слияния нескольких этносов, произошедшего в результате миграции, захвата территории или объединения земель, ассимиляции. В разных ситуациях термин “нация” может означать и этническую общность, и все население государства, а в английском языке он может еще и служить синонимом понятия государства. Такое положение привело к тому, что в трудах некоторых современных научных школ и даже в международных документах понятия “нация” и “этнос” могут использоваться как взаимозаменяемые.

Современное специализированное понимание понятия нации, непосредственно связываемое с государственностью и гражданской идентичностью, родилось во времена Французской революции XVIII века и отражало начавшийся процесс формирования национального самосознания. Наряду с развитием теоретических представлений, признающих нацию в качестве специфического и весьма значимого политического актора, существуют и точки зрения, согласно которым нация является выдумкой, фикцией. К. Поппер и его последователи, в России группа современных ученых (В. Тишков, Г. Здравомыслов) рассматривают нацию в качестве метафорического отображения этно - культурной реальности.

Несмотря на обилие теоретических трактовок нации в социально-политической мысли, в настоящее время можно говорить о преобладании двух основных теоретических подходов к ее пониманию – конструктивистском и примордиалистском. Приверженцы первого рассматривают нацию в качестве результата сознательной деятельности того или иного субъекта – интеллектуальной элиты, культивируемой государством солидарности и т. д. Э. Гельнер, Э. Хобсбаум считают, что нации своим происхождением обязаны деятельности государства. Такое понимание нации утверждало формулу “один народ – одна территория – одно государство”, которая послужила ориентиром формирования национальных государств в Европе XIX века. Другой образец идеи и практики формирования нации исходил из ее признания в качестве органической общности, спаянной общей для людей культурой. Здесь на первый план выдвигались язык, традиции и обычаи, акцентирующие внимание на общности происхождения, факторах кровного родства. Сложившийся на этой основе примордиалистский подход трактует нацию как объективно сложившуюся общность людей, которая обладает вполне определенными интересами и существование которой не зависит от чьих-либо сознательных действий. Наиболее показательной в этом отношении является позиция известного немецкого ученого второй половины XIX в. Отто Бауэра. С его точки зрения, нация является группой лиц, для которых характерна “общность территории, происхождения, языка, нравов и обычаев, переживаний и исторического прошлого, законов и религии… Нация – это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы”.

В рамках примордиалистского подхода создал свою оригинальную теорию этногенеза . Он предложил рассматривать этнические общности с точки зрения наличия в них двух форм движения – биологической, включавшей в себя воздействие географического ландшафта, культурных факторов, взаимоотношений с соседями, и социальной, предполагающей наличие особого источника развития. Под ним подразумевалась так называемая пассионарность, проявляющаяся в концентрации человеческой энергии и в поведении конкретных людей, задающих тон и направление развития данной общности.

Особая позиция сложилась в марксизме, интерпретировавшем нацию как специфическую общность, обладавшую вторичным по отношению к классам значением, а национальный вопрос представлявшем в качестве составной части классовой борьбы в период капитализма. Место той или иной нации в жизни общества определялось в зависимости от степени ее политического самоопределения. Соответственно национальные общности подразделялись на те, которые способны к государственной организации (собственно нации) и те, которые еще не готовы к такого рода организации собственной жизни (народности).

Прямо противоположные идеи были предложены авторами культурологического подхода, в частности М. Вебером, рассматривавшим нацию как анонимное сообщество людей, принадлежащих к одной культуре. При таком понимании консолидация нации происходила по мере овладения и осознания людьми групповых ценностей в качестве ведущих ориентиров, систематизирующих их видение мира. Предполагалось, что даже представители различных этносов, освоивших и руководствующихся одной и той же системой ценностей, могут рассматриваться как представители одной нации.

Практическое политическое значение конструктивистского и примордиалистского трактовок нации выражается, прежде всего, в том, что предложенные ими идеи создают различные концептуальные рамки для формулировки требований к государственной власти от имени национальных групп. Наиболее полно политическое значение разного рода теоретических и идеологических подходов выражается в многообразных формах и типах национализма.

II. Сущность национализма. В отличие от других идеологий, национализм трудно истолковать более или менее однозначно. Многие исследователи склоняются к тому, что национализм в широком смысле – не просто идеология, а скорее часть целостной культурной системы, благодаря и вопреки которой образуется совокупность национально-патриотических взглядов, верований и чувств. Энтони Смит в книге “Этнические источники наций” утверждает, что “национализм сегодня представляет собой легитимизирующий принцип политики и создания государства, никакой другой принцип не пользуется сопоставимой лояльностью человечества”. Французский философ политики Раймон Арон считал, что в ХХ веке существовали только три метаидеологии (великие идеологии) – либерализм, социализм и национализм.

В привычном словоупотреблении понятие национализма воспринимается негативно, хотя это по существу не вполне правильно. Николай Александрович Бердяев указывал в этой связи на наличие двух типов национализма – творческого, созидательного и деструктивного, разрушительного, сопровождающегося ненавистью к другим. В первом случае он способствует сплочению нации, образованию “национального государства”, во втором – направлен против других народов и несет в себе угрозу не только для “противника’, но и для своего общества, поскольку превращает национальность в верховную и абсолютную ценность, которой подчиняется вся жизнь, культивирует чуть ли не зоологическое отношение к человеку, пытаясь выработать и сохранить “чистую расу”.

Понятие национализма нередко используется и в других смыслах. Иногда его применяют для описания лояльности государству, хотя правильнее было бы употреблять в таком случае термин патриотизма. Порой этим словом характеризуют убеждение в том, что какой-то народ, культура или цивилизации “выше’ всех остальных, но это – проявление шовинизма. Иной раз национализмом называют, что недостаточно конкретно. И дело здесь в том, что понятия нации и государства часто путают. Нация – в первую очередь социологический термин, определяющий большую группу людей, которая характеризуется сознанием своего единства, желанием жить сообща в силу родственного происхождения, лингвистического сходства, общей культуры и географической близости. Понятно, что нация как термин имеет не политический, а социальный характер.

Возможны и другие подходы. Карл Реннер назвал нацию “ежедневным плебисцитом” по вопросу о желании людей жить вместе. Принято считать, что этническое происхождение – самая общая характеристика, объединяющая нацию. Если люди говорят о себе как об ирландцах, русских, евреях, арабах и т. д., значит, они указывают на этнос, но когда называют себя “американцами”, то включают в определение политический компонент – гражданство. Тот факт, что этничность – основа не только национальности, но и нации, не означает, что люди обязательно должны быть родственниками по крови, чтобы входить в одну нацию. США, Россия или Швейцария, например, включают несколько этнических групп. И наоборот, люди, принадлежащие к одному этносу, могут проживать в разных государствах: немцы живут в ФРГ, Лихтенштейне, у австрийцев и части швейцарцев – германское происхождение и т. д.

Государство же – политический термин, включающий в себе народ, территорию, экономику, культуру, правительство и обладание суверенитетом. Единственной характеристикой, которая в равной степени присуща и государству, и нации, является народ, объединяющийся вокруг этого государства и отождествляющий себя с ним. В рамках государства представители различных этносов начинают столь тесно взаимодействовать друг с другом, что превращаются в нацию (например, в США), а само государство становится нацией-государством. Как политический институт нация-государство – продукт недавней истории. До его появления людей объединяли другие политические институты (племена, города-государства, империи и т. д.). В идеологии же национализма происходит слияние идеи нации с идеей государства этой нации, то есть по сути этно - национального государства.

Известный французский политолог Доминик Кола считает, что в современный период “нация есть не что иное, как нация-государство: политическая форма субъектного территориального суверенитета и культурная однородность (лингвистическая и/или религиозная), которые, накладываясь друг на друга, порождают нацию. Национализм же характеризует движения и идеологии, настойчиво требующие на словах или с оружием в руках, совмещения политических границ с культурными границами. Национализм может согласиться c присутствием “не-националов” во имя нации или ратовать за их ассимиляцию, изгнание, даже уничтожение” (“Политическая социология”, 1994).

В политическом смысле правильнее понимать национализм как идейно-политическую доктрину организации власти на определенных принципах. Английский теоретик Эрнест Геллнер, в отличие от многих авторов, использующих для трактовки национализма по преимуществу этнический или антропологический подход, осмысливает этот феномен в политико-философском аспекте. Он усмотрел важную связь между культурой и политикой, объясняющую природу национализма. В основе стремления к национальной государственности – необходимость защиты национальной культуры, то есть институтов создания, сохранения и передачи культурных ценностей этноса. Такую функцию в современном обществе может выполнить только государство. Значит, национализм – прежде всего политический принцип, “согласно которому политические и национальные образования должны совпадать”. Геллнер писал в своей книге “Нации и национализм“: “Два человека считаются принадлежащими к одной нации. Если они разделяют культуру, систему идей и знаков, а также ассоциаций, типов поведения и общения. Два человека считаются принадлежащими к одной нации тогда и только тогда, когда они осознают себя принадлежащими к этой нации... Осознание себя каждым из них как способного воспринимать это осознание, именно это и объединяет их в нацию, а не все те общие атрибуты, отделяющие их от не членов нации, какими бы они ни были”. Еще яснее эта мысль была высказана Э. Смитом: национализм – это “идеологическое достижение и установление автономии, сплоченности и индивидуальности социальной группы, часть членов корой видят себя реальной или потенциальной нацией”.

Большинство же исследователей настаивают на тезисе о патологической природе национализма, указывают на страх его идеологических носителей перед “инородным” и оттого ненависть к нему, на близость к расизму и шовинизму. Национализм, по их мнению, устанавливает искусственный барьер между человеческими общностями, разделяя их на “мы” и “они”. При этом “мы” очень часто воспринимается как нечто гораздо более высокое и ценное, нежели “другие” народы. Тем самым национализм превращается в одну из наиболее опасных современных идеологий. Ганс Кон пишет в этой связи: “Когда-то национализм способствовал личной свободе и счастью, теперь он подрывает их и подчиняет целям своего собственного существования, которое уже не представляется оправданным. Когда-то великая жизненная сила, ускорившая развитие человечества, национализм теперь может стать серьезной помехой на пути гуманности”.

Идея нации, используемая для выражения особых требований к власти, неизбежно порождает специфические политические акции, в систематизированном виде и представляющие собой национализм. В самом общем виде национализм – это политическое движение, направляемое определенной доктриной на выражение и защиту интересов национальной общности в отношениях с государственной властью. Оно всегда выступает как крайне неоднозначное и противоречивое политическое явление. Национализм выходит на политическую арену тогда, когда властные отношения требуют:

- большей культурной и социальной сплоченности общества или отдельных слоев населения страны;

- превосходства национально ориентированных потребностей над всеми иными чаяниями и замыслами людей;

- получения национальными группами национально-культурной автономии или государственной независимости;

- резкого ослабления государственного контроля над межэтническими отношениями и т. д.

III. Типы национализма. В зарубежной и отечественной литературе до сих пор проявляется тенденция зауженного подхода к национализму как феномену сознания, причем больного сознания. В таком случае национализм определяют как патологию общественного сознания, своеобразную мировоззренческую аберрацию. Но если это так, то что делать с позитивным содержанием этого заметного социального феномена? Выход видят в том, чтобы позитивные моменты национализма объяснять отдельной категорией – национальным самосознанием, которое в принципе отрицает враждебное отношение национализма к культуре других народов. Целесообразно, конечно, различать широкое понятие национализма от более узкого – национального самосознания, но их противопоставление вряд ли может быть признано корректным с научной точки зрения. Зачастую определить грань между этими двумя понятиями просто невозможно, так как национальное самосознание отнюдь не гарантировано от проникновения в него “бацилл национализма”, для которого характерно стремление обеспечить привилегии одной нации за счет другой. Однако национализм отнюдь не сводится к желанию обеспечить привилегии одной нации. Он может быть направлен и на то, чтобы лишить “одну нацию” привилегий в отношении другой. И в обоих случаях такая практическая политическая линия будет опираться на национальное самосознание народа.

В принципе национализм в представлении современных российских специалистов - доктрина и политическая практика, основанные на понимании нации как основы государственности, хозяйственных и культурных систем. В зависимости от смысла, вкладываемого в понятие нации, национализм имеет две основные формы – гражданского (или государственного) и этнического. Этнический национализм (чаще просто национализм или этнонационализм) предполагает, что нация является высшей формой этнической общности, обладающей исключительным правом на обладание государственностью, включая институты, ресурсы и культурную систему. В своих не крайних, умеренных формах гражданский национализм близок понятию патриотизма, а как антитеза этнонационализма он иногда называется интернационализмом.

В зависимости от форм и целей проявления этнический национализм может иметь культурный или политический характер. В первом случае его носителем является интеллектуальная элита, деятельность которой направлена на сохранение целостности и самобытности этнической общности, развитие родного языка и образования, пропаганду исторического наследия и традиций. Культурный национализм играет положительную роль, если не ведет к национальной самоизоляции, не содержит в себе установок, направленных против культур других народов. “Сознательный, культурный национализм есть работа по качественному преобразованию своего народа, высвобождению его нравственных сил, указанию на все, что достойно его имени”, – писал Валентин Распутин, размышляя о национальной политике новой России. Политический этнонационализм нацелен на достижение преимуществ для представителей одной национальной группы в сфере власти и управления. Как правило, он содержит в себе негативные стереотипы в отношении других народов. Для его существования всегда необходимы интеллектуалы и политические активисты, которые претендуют на выступление от имени “нации” и выражение ее “воли”.

В зависимости от характера решаемых задач, действующих лиц и других факторов в современном мире формируются, кроме гражданского и этнического национализма, и другие его типы:

- ирредентистский национализм – особое направление национализма, когда национальное движение национального меньшинства на той или иной территории борется за воссоединение со своей исторической родиной, присоединение части одного государства к другому;

- имперский национализм – государственный национализм крупной нации, навязывающей свои ценности национальным меньшинствам. В странах со слабой или среднеразвитой экономикой, неразвитой демократией, большим этническим разнообразием и наличием сепаратистских движений национализм служит одним из средств центрального правительства для обеспечения общественного порядка и подчинения граждан своей воле;

- либеральный национализм – форма этнонационализма, предпочитающего сочетание в той или иной пропорции национальных и государственных начал и ценностей в процессах национального возрождения и самоопределения;

- радикальный национализм, ориентирующийся на резкий разрыв ценностей определенного национального меньшинства с ценностями титульной государственной нации, который может обретать сепаратистский характер с требованием изменения внутренних границ или создания отдельного “национального” государства;

- реакционный национализм – враждебный к демократическим ценностям, пытающийся всеми средствами сохранить традиционные идеалы авторитарных и религиозных устоев.

IV. Структура национализма. Структура национализма как сложного социального феномена состоит из ряда компонентов, от содержания каждого из которых зависят возможности реализации национальной общностью своих целей в области государственной власти или на международной арене. Наиболее важными из них считаются:

- национальная идеология, в которой формулируются цели национального движения, указываются пути и средства их достижения;

- национальное самосознание, которое есть совокупность представлений, характеризующих реальное освоение людьми групповых идеалов, культурных норм, традиций той или иной национальной общности, а также обусловленных ими ее интересов;

- институты и нормы, упорядочивающие массовую активность представителей определенной нации;

- национальная элита, играющая ключевую роль в формировании политического облика национального движения или политической жизни нации-государства.

V. Глобализация, национальное государство и национализм. О сохранении национальным государством статуса одного их основных акторов истории на этапе глобализации и возникновения постидустриального общества свидетельствует усиление в последние два десятилетия роста этничности в качестве одной из черт современного мирового развития. Этничность, которая с точки зрения глобалистских представлений о мире, должна была тихо умереть уже к концу прошлого столетия, вдруг стала возрождаться во всемирном масштабе. Идеология так называемого “этнического возрождения” вызвала невиданный со времен распада мировой колониальной системы рост этнического самосознания, сопровождающегося углублением культурного плюрализма, а также различными вариациями сепаратизма этнонационалистических движений на всех континентах земного шара. Рост влияния политического национализма обнаруживается не только в различных зонах слаборазвитости, где борьба за образование независимых государств связывается с надеждами на культурное и материальное выживание, но и в исторически утвердившихся и уверенно развивающихся государствах с высокими уровнями доходов.

Это обстоятельство заставило ученых по-новому переосмысливать и саму природу этничности, национализма, и фундаментальные признаки современности. В данной связи можно отметить несколько моментов, которые способны в какой-то мере объяснить рост национализма в глобализирующемся мире:

- во-первых, нарастание сложности и секуляризации современного мира, ускорение темпов исторического развития, страх перед неизвестным будущим заставляет народы искать опору в традициях, в праве на национальное самоопределение. Сегодня нельзя считать традиции принадлежащими всецело прошлому, не имеющими ничего общего с настоящим. Они, воплощая сам дух народа, и в современную эпоху вносят смысл в его историческое бытие, в поиск собственного места и роли в сообществе с другими народами;

- во-вторых, парадоксально звучит утверждение о том, что национализм, при всей своей обращенности в прошлое, приверженности традициям, древним мифам, тем не менее, является ровесником и близнецом модернизации мира и теснейшим образом связан с промышленной революцией, урбанизацией, становлением гражданского общества и современного государства. И так как постиндустриальная эпоха во многом преемственна по отношению к индустриальному миру, то нет особого смысла отрицать естественность национализма и для новой рождающейся общечеловеческой цивилизации;

- в-третьих, национализм - прежде всего социокультурное явление, в известной степени определяющее контуры национального видения мира. Оно интегрировало в себе традиционные мифы и символы, но использовало их для защиты и обоснования нового феномена . Сила национализма как раз и состоит в том, что он органически соединяет индивидуальные социальные и культурные приверженности людей с государством, которое становится гарантом сохранения национально-культурной идентичности народа;

- в-четвертых, ослабление, расшатывание в эпоху “осевого времени” инфраструктуры базовой культуры ведет к размыванию ценностей, норм и принципов, определяющих моральные устои людей, провоцирует у них чувство безродности, своего рода вселенского сиротства. При таком положении вещей для многих национализм может оказаться подходящим, а то и последним убежищем. Чувство принадлежности к национальному сообществу придает смысл самой жизни человека, укрепляет чувство взаимной ответственности и сопричастности, уменьшая тем самым чувство одиночества и отчуждения;

- в-пятых, объективные тенденции современного общественного развития ведут к стиранию традиционных граней между дозволенным и запретным, нормальным и неприемлемым, священным и мирским в публичной и частной жизни людей. Национализм же несет в себе обещание восстановить привычный порядок вещей, освободить людей от страха перед современностью, а также от трудной и мучительной необходимости принимать решения и таким образом обосновывать свою свободу;

- в-шестых, рассмотрение национализма только как реликта истории, не совместимого с настоящим, не представляется корректным хотя бы потому, что каждая эпоха, как правило, складывается из совершенно новых явлений, которым, из-за не всегда четкого их понимания, присваиваются названия, ярлыки и стереотипы, заимствованные из прошлого. Современный национализм – не фантом, не анахронизм. Он укоренен в реалиях современного меняющегося мира и, безусловно, связан с ценностями новой общечеловеческой цивилизации. Для ее становления и выживания требуется соединение сил, возможностей, творческих способностей и таланта каждой личности, семьи, всех уровней локальных социумов, наций, государств, цивилизаций - “самых больших племен” в рамках человечества (определение принадлежит С. Хантингтону), то есть и созидательного потенциала национализма.

Изменения в трактовке национализма в западной научной традиции произошли под воздействием геополитических трансформаций после окончания “холодной войны”, главным образом в виде политизированных концепций “распада империй” и “триумфа наций”. Некоторые философы радикально пересмотрели доктрины самоопределения наций и понятия “национальность” в сторону их этнизации. Имея в виду новые подходы к проблематике наций и национализма, писал: “Становится все более очевидным, что современный субстанциальный подход к пониманию нации принимает категорию “практика” в качестве аналитической. Содержащееся в практике национализма и в деятельности современной системы государств представление о нации как о реальной общности переносится в сферу науки и делается центральным в теории национализма”. Именно этот феномен реиндетификации нации как социального процесса, как события, а не только как интеллектуальной практики отмечается рядом современных авторов (Ф. Барг, Р. Брубейкер, Р. Суни, , П. Холл, Г.-Р. Уикер, Т.-Х. Эриксен). В свете этого подхода нацию можно рассматривать как семантико-метафорическую категорию, которая обрела в современной истории эмоциональную и политическую легитимность, но которая не стала и не может быть научной дефиницией. В свою очередь, национальное как коллективно разделяемый образ и национализм как политическое поле (доктрина и практика) могут существовать и без признания нации в качестве реально существующей общности.

Как это ни странно, но именно с наступлением эпохи глобализации начинают преодолеваться бытовавшие до этого упрощенные картины мира, рождавшиеся как следствие деления стран на “передовые” и “отсталые”, направленность отношений между которыми рассматривалась как определяющий вектор мирового развития. Вместе с ними отходят на второй план современные поверхностные и скоротечные формы и формулы глобализации, по существу отражавшие логику мышления в соответствии с законами линейного, прогрессистского восхождения жизни на Земле. Постепенно стало появляться понимание того, что нынешний этап глобализации – это всего лишь констатация появления того наднационального слоя общечеловеческой цивилизации, который вовсе не требует одномоментной и повсеместной унификации. Он представляет собой достижимый на современном этапе развития народов уровень согласия относительно определяющих их жизнь общих духовных и материальных ценностей. По мере разворачивания глобализационных процессов становится все яснее, что человечество продолжит и в дальнейшем двигаться в историческом пространстве, основываясь на национально-государственной, культурной, расово-этнической, социально-экономической, религиозной, политической и всех других формах плюралистического в своей основе мирового развития. “Обуздание” глобализации и подчинение ее созидательной энергии реализации интересов всех людей планеты – та сверхзадача, которая стоит перед современными государствами, продолжающими творить Историю, но уже вместе и рядом с Человеком.

Современная глобализация отрицает и уничтожает различия между культурами во имя жалкой цели – единства сферы досуга и потребления, и сама по себе не способна реально объединять людей и становиться фактором сколько-нибудь серьезных позитивных общественных сдвигов. С другой стороны, в нашем мире Истина, Добро, Красота пока еще отделены друг от друга. Поэтому вряд ли стоит превращать ценности и достижения мира культуры в критерий истинности целей и достижений политики и политиков. С третьей стороны, современный человек часто оказывается перед дилеммой: либо принимать собственные культурно-национальные корни как должное, либо пытаться обрубить их. Чего ему отказано делать в этом мире – так это свободно выбирать себе корни. Но чтобы двигаться вперед, нужна сила, которую могут дать только корни. Ведь человек приобщается к универсальным ценностям и свершениям через политико-культурное сообщество людей, образующих собственное национальное государство.