Философские проблемы техники (стр. 2 )

Кроме того, в сфере техники и технических наук формируется слой поисковых, фактически фундаментальных исследований, т. е. технической теории. Это приводит к специализации внутри отдельных областей технической науки и инженерной деятельности. Само по себе очень важное и нужное разделение труда также порождает целый ряд проблем кооперации и стыковки различных типов инженерных задач. Естественно, что и эта тенденция находит выражение в сфере инженерного образования. Это приводит к тому, что проектная установка проникает в сферу науки, а познавательная – в область инженерной деятельности. Подобно тому, как это делает философия науки по отношению к научному познанию и научной теории, философия техники начинает выполнять рефлексивную функцию по отношению к техническому познанию и технической теории.

К сожалению, пока еще очень и очень медленно, но все отчетливее в инженерное сознание проникает мысль о необходимости обращения к истории техники и науки не только для изучения культурных образцов и познания прошлого, но и для поиска новых технологических решений. Это относится, например, к древним медицинским технологиям, где многовековая проверка традицией дополняется сегодня строгим научным анализом. История техники, понимаемая не только как история отдельных технических средств, но как история технических решений, проектов и технической теорий (как успешных, так и нереализованных, казавшихся в свое время тупиковыми), может стать действительной основой не только реализуемого настоящего, но и предвидимого будущего. Знать и предвидеть – задача не столько историческая, сколько философская. Поэтому философия и история науки и техники должны занять одно из важных мест в современном инженерном образовании.

Философия техники имеет в данном случае сходные задачи по отношению к технике, что и философия науки по отношению к науке. Ее роль, естественно, возрастает при переходе от простых систем к сложным, а также от специализированных видов технической деятельности к системным и теоретическим исследованиям и видам проектирования. Процессы, происходящие именно на этих этапах развития технической, лучше сказать – научно-технической деятельности, требуют в наибольшей степени философского осмысления.

В сложной кооперации различных видов и сфер современной инженерной деятельности можно выделить три основных направления, требующих различной подготовки соответствующих специалистов. Во-первых, это инженеры производственники, которые призваны выполнять функции технолога, организатора производства и инженера по эксплуатации. Такого рода инженеров необходимо готовить с учетом их преимущественной практической ориентации. Во-вторых, это инженеры-исследователи-разработчики, которые должны сочетать в себе функции изобретателя и проектировщика, тесно связанные с научно-исследовательской работой в области технической науки. Они становятся основным звеном в процессе соединения науки с производством. Им требуется основательная научно-техническая подготовка. Наконец, в-третьих, это инженеры-системотехники или, как их часто называют, «системщики широкого профиля», задача которых – организация и управление сложной инженерной деятельностью, комплексное исследование и системное проектирование. Подготовка такого инженера-организатора и универсалиста требует самой широкой системной и методологической направленности и общегуманитарное образование, в котором ведущую роль могла бы сыграть философия науки и техники.

Таким образом, именно две последние ступени рационального обобщения в технике представляют наибольший интерес для философско-методического анализа, а именно - методология технических наук, инженерного и системного проектирования. Именно в этой сфере интересы философии техники и философии науки особенно тесно переплетаются. Философия науки предоставляет философии техники выработанные в ней на материале естественнонаучного, прежде всего физического, познания средства методологического анализа; философия техники дает новый материал техническим наукам для такого анализа и дальнейшего развития самих методических средств. Именно поэтому в дальнейшем мы сделаем акцент на "пересечении" философии науки и философии техники.

1.5. Соотношение науки и техники: линейная модель, эволюционная модель, техника науки и технические науки

В современной литературе по философии можно выделить следующие основные подходы к решению проблемы изменения соотношения науки и техники:

а) техника рассматривается как прикладная наука (линейна модель);

б) процессы развития науки и техники рассматриваются как автономные, но скоординированные процессы (эволюционная модель);

в) наука развивалась, ориентируясь на развитие технических аппаратов и инструментов;

г) наука во все времена обгоняла технику;

д) взаимопроникновение (революционная модель).

Линейная модель

Долгое время (особенно в 50-60-е гг. прошлого столетия) одной из наиболее распространенных была так называемая линейная модель, рассматривающая технику в качестве простого приложения науки или даже - как прикладную науку. Однако эта точка зрения в последние годы подверглась серьезной критике как слишком упрощенная. Такая модель взаимоотношения науки и техники, когда за наукой признается функция производства знания, а за техникой - лишь его применение, вводит в заблуждение, так как утверждает, что наука и техника представляют различные функции, выполняемые одним и тем же сообществом.

Например, О. Майер считает, что границы между наукой и техникой произвольны. В термодинамике, аэродинамике, физике полупроводников, медицине невозможно отделить практику от теории, они сплетены здесь в единый предмет. И ученый, и техник "применяют одну и ту же математику, могут работать в одинакового вида лабораториях, у обоих можно видеть руки грязными от ручного труда". Многие ученые сделали вклад в технику (Архимед, Галилей, Кеплер, Гюйгенс, Гук, Лейбниц, Эйлер, Гаусс), а многие инженеры стали признанными и знаменитыми авторитетами в науке (Герон Александровский, Леонардо да Винчи, Стевин, Герике, Уатт, Карно). Сегодня теоретики и практики "более четко идентифицируются академической степенью или обозначением работы, но если мы посмотрим на их действительную работу, маркировка опять окажется произвольной. Многие, вероятно, большинство современных ученых обращаются к работе для технических целей, тогда как академические инженеры эпизодически занимаются исследованием того, что не имеет в виду никакого технического применения вообще. На уровне социальной организации различение науки и техники также является произвольным. Если школа, академия или профессиональная организация имеют в своем названии слово "наука" или "техника", - это скорее индикатор того, как данное понятие определяется на современной шкале ценностей, чем выражением действительных интересов деятельности их членов. Чаще, однако, наука обладает более высоким социальным статусом, чем техника, и профессиональная организация является эффективным инструментом достижения и сохранения такого статуса. Научные и технические цели, по мнению Майера, часто преследуются одновременно (или в различное время) одними и теми же людьми или институтами, которые используют одни и те же методы и средства. Этот автор полагает, "что практически применимого критерия для различения науки и техники попросту не существует.

Иногда считают, что главное различие между наукой и техникой - лишь в широте кругозора и в степени общности проблем технические проблемы более узки и более специфичны. Однако в действительности наука и техника составляют различные сообщества, каждое из которых различно осознает свои цели и систему ценностей.

Такая упрощенная линейная модель технологии как прикладной науки, т. е. модель, постулирующая линейную, последовательную траекторию - от научного знания к техническому открытию и инновации - большинством специалистов признана сегодня неадекватной.

Эволюционная модель.

Процессы развития науки и техники часто рассматриваются как автономные, независимые друг от друга, но скоординированные. Тогда вопрос их соотношения решается так:

а) полагают, что наука на некоторых стадиях своего развития использует технику инструментально для получения собственных результатов, и наоборот - бывает так, что техника использует научные результаты в качестве инструмента для достижения своих целей;

б) высказывается мнение, что техника задает условия для выбора научных вариантов, а наука в свою очередь – технических. Последнее называют эволюционной моделью.

Рассмотрим последовательно каждую из этих точек зрения.

Первая точка зрения подчеркивает, что представление о технике просто как о прикладной науке должно быть отброшено, так как роль науки в технических инновациях имеет относительное, а не абсолютное значение. Согласно этой точке зрения, технический прогресс руководствуется, прежде всего, эмпирическим знанием, полученным в процессе имманентного развития самой техники, а не теоретическим знанием, привнесенным в нее извне научным исследованием.

Например, американский философ техники Г. Сколимовский разделяет научный и технический прогресс. По его мнению, методологические факторы, имеющие значение для роста техники, совершенно отличны от тех факторов, которые важны для роста науки. Хотя во многих случаях технические достижения могут быть рассмотрены как базирующиеся на чистой науке, исходная проблема при этом 6ыла вовсе не технической, а когнитивной. Поэтому при исследовании технического прогресса следует исходить, с его точки зрения, не из анализа роста знания, а из исследования этапов решения технической проблемы. Рост техники выражался в виде способности производить все более и более разнообразные технические объекты со все более и более интересными характеристиками и все более и более эффективным способом. Конечно, технику нельзя рассматривать как прикладную науку, а прогресс в ней - в качестве простого придатка научных открытий. Такая точка зрения является односторонней. Но не менее односторонней является, по нашему мнению, и противоположная позиция, которая акцентирует лишь эмпирический характер технического знания. Совершенно очевидно, что современная техника немыслима без глубоких теоретических исследований, которые проводятся сегодня не только в естественных, но и в особых - технических - науках.

В эволюционной модели соотношения науки и техники выделяются три взаимосвязанные сферы: наука, техника и производство (или - более широко – практическое использование). Внутренний инновационный процесс происходит из этих сфер по эволюционной схеме.

Для Стефана Тулмина, например, очевидно, что выработанная им дисциплинарная модель эволюции науки применима также и для описания исторического развития техники. Только в данном случае речь идет уже не о факторах изменения популяции теорий или понятий, а об эволюции инструкций, проектов, практических методов, приемов изготовления и т. д. Новая идея в технике часто ведет, как и в науке, к появлению совершенно новой технической дисциплины. Техника развивается за счет отбора нововведенного технических вариантов. Однако, если критерии отбора успешных вариантов в науке являются главным образом внутренними критериями, в технике они зачастую будут внешними, т. е. для оценки новаций в технике важны не только собственно технические критерии (например, эффективность или простота изготовления), но и оригинальность, конструктивность и отсутствие негативных последствий. Кроме того, профессиональные ориентации инженеров и техников различны, так сказать, в географическом отношении: в одних странах инженеры более ориентированы на науку, в других - на коммерческие цели. Важную роль скорости нововведений в технической сфере играют социально-экономические факторы.

По мнению этого автора, для описания взаимодействия трех автономных эволюционных процессов справедлива та схема, которую он создал для описания процессов развития науки, а именно создание новых вариантов (фаза мутаций), создание новых вариантов для практического использования (фаза селекции), распространение успешных вариантов внутри каждой сферы на более широкую сферу науки и техники (фаза диффузии и доминирования). Подобным же образом связаны техника и производство.

Тулмин также отрицает, что технику можно рассматривать просто как приданную науку. Во-первых, неясно само понятие "приложение". В этом плане законы Кеплера вполнемогут рассматриваться как специальное "приложение" теории Ньютона. Во-вторых, между наукой и техникой существуют перекрестные связи и часто бывает трудно определить, находится "источник" какой-то научной или технической идеи в области науки или в сфере техники. Можно добавить, что соотношение науки и техники в разных культурах различно. В античной культуре "чистые" математика и физика развивались, не заботясь о каких-либо приложениях в технике. В древнекитайском обществе, несмотря на слабое развитие математических и физических теорий, ремесленная техника была весьма плодотворна. В конечном счете, техника и ремесло намного старше, чем естествознание. Многие тысячелетия, например, обработка металла и врачебное искусство развивались без какой-либо связи с наукой. Положение изменилось лишь в последнее столетие, когда техника и промышленность действительно были революционизированы наукой. Но это не означает, по мнению Тулмина, что изменилась сама сущность техники, но лишь то, что новое, более тесное партнерство техники и науки привело к ускорению решения технических проблем, ранее считавшихся неразрешимыми.

Аналогичным образом объяснял взаимодействие науки и техники известный философ науки - Дерек де Солла Прайс, который пытался разделить развитие науки и техники на основе выделения различий в интересах и поведении тех, кто занимается научным или техническим творчеством. Ученый - это тот, кто хочет публиковать статьи, для техника же опубликованная статья не является конечным продуктом. Прайс определяет технику как исследование, главным продуктом которого является не публикация (как в науке), а машина, лекарство, продукт или процесс определенного типа, и пытается применить модели роста публикаций в науке к объяснению развития техники.

Таким образом, в данном случае философы науки пытаются перенести модели динамики науки на объяснение развития техники. Однако, такая процедура, во-первых, еще требует специального обоснования, и, во-вторых, необходим содержательный анализ развития технического знания и деятельности, а не поиск подтверждающих примеров для априорной модели, полученной на совершенно ином материале. Конечно, это не означает, что многие результаты, полученные в современной философии науки, не могут быть использованы для объяснения и понимания механизмов развития техники, особенно вопроса о соотношении науки и техники.

в) Техника науки и технические науки – ориентировка науки на развитие техники.

Согласно третьей, указанной выше, точке зрения, наука развивалась, ориентируясь развитие технических аппаратов и инструментов, и представляет собой ряд попыток исследовать способ функционирования этих инструментов.

Германский философ Гернот Беме приводит в качестве примера теорию магнита английского ученого Вильяма Гильберта, которая базировалась на использовании компаса. Аналогичным образом можно рассмотреть и возникновение термодинамики на основе технического развития парового двигателя. Другим примерами являются открытие Галилея и Торичелли, к которым они были приведены практикой инженеров, строивших водяные насосы. По мнению Беме, техника ни в коем случае не является применением научных законов, скорее, в технике идет речь о моделировании природы сообразно социальным функциям. "И если говорят, что наука является базисом технологии, то можно точно также сказать, что технология дает основу наукеs... Существует исходное единство науки и технологии Нового времени, которое имеет свой источник в эпохе Ренессанса. Тогда механика впервые выступила как наука, как исследование природы в технических условиях (эксперимента) и с помощью технических моделей (например, часов и т. п.)".

Это утверждение отчасти верно, поскольку прогресс науки зависел в значительной степени от изобретения соответствующих научных инструментов. Причем многие технические изобретения были сделаны до возникновения экспериментального естествознания», например, телескоп и микроскоп, а также можно утверждать, что без всякой помощи науки были реализованы крупные архитектурные проекты. Без сомнения, прогресс техники сильно ускоряется наукой; верно также и то, что "чистая" наука пользуется техникой, т. е. инструментами, а наука была дальнейшим расширением техники. Но это еще не означает, что развитие науки определяется развитием техники. К современной науке, скорее, применимо противоположное утверждение.

г) Техника науки всегда обгоняет технику.

Четвертая точка зрения оспаривает предыдущую, утверждая, что техника науки, т. е. измерение и эксперимент, во все времена обгоняет технику повседневной жизни.

Этой точки зрения придерживался, например, А. Койре, который оспаривал тезис, что наука Галилея представляет собой не что иное, как продукт деятельности ремесленника или инженера. Он подчеркивал, что Галилей и Декарт никогда не были людьми ремесленных или механических искусств и не создали ничего, кроме мысленных конструкций. Не Галилей учился у ремесленников на венецианских ветвях, напротив, он научил их многому. Он был первым, кто создал первые действительно точные научные инструменты - телескоп и маятник, которые были результатом физической теории. При создании своего собственного телескопа Галилей не просто усовершенствовал голландскую подзорную трубу, а исходил из оптической теории, стремясь сделать невидимое наблюдаемым из математического расчета, стремясь достичь точности в наблюдениях и измерениях. Измерительные инструменты, которыми пользовались его предшественники, были по сравнению с приборами Галилея еще ремесленными орудиями. Новая наука заменила расплывчатые и качественные понятия аристотелевской физики системой надежных и строго количественных понятий. Заслуга великого ученого в том, что он заменил обыкновенный опыт, основанным на математике и технически совершенным экспериментом. Декартовская и галилеевская наука имела огромное значение для техников и инженеров. То, что на смену миру "приблизительности" и "почти" в создании ремесленниками различных технических сооружений и машин, приходит мир новой науки - мир точности и расчета, - заслуга не инженеров и техников, а теоретиков и философов. Примерно такую же точку зрения высказывал Луис Мэмфорд: "Сначала инициатива исходила не от инженеров-изобретателей, а от ученыхs... Телеграф, в сущности, открыл Генри, а не Морзе; динамо - Фарадей, а не Сименс; электромотор – Эрстед, а не Якоби; О радиотелеграф - Максвелл и Герц, а не Маркони и Де Форест... ". Преобразование научных знаний в практические инструменты, с точки зрения Мэмфорда, было простым эпизодом в процессе открытия. Из этого выросло новое явление: обдуманное и систематическое изобретение. Например, телефон на большие дистанции стал возможен только благодаря систематическим исследованиям в лабораториях Белла.

Эта точка зрения также является односторонней. Хорошо известно, что ни Максвелл, ни Герц не имели в виду технических приложений развитой ими электромагнитной теории. Герц ставил естественнонаучные эксперименты, подтвердившие теорию Максвелла, а не конструировал радиоприемную или радиоприемную аппаратуру, изобретенную позже. Потребовались еще значительные усилия многих ученых и инженеров, прежде чем подобная аппаратура приобрела современный вид. Верно, однако, что эта работа была связана с серьезными систематическими научными (точнее, научно-техническими) исследованиями. В то же время технологические инновации вовсе не обязательно являются результатом движения, начинающегося с научного открытия.

д) Революционная модель.

По нашему мнению, наиболее реалистической и исторически обоснованной точкой зрения является та, которая утверждает, что вплоть до конца XIXвека регулярного применения научных знаний в технической практике не было, но это характерно для техническая наук сегодня. В течение XIX века отношения науки и техники частично переворачиваются в связи со "сциентификацией" техники. Этот переход к научной технике не был, однако, однонаправленной трансформацией техники наукой, а их взаимосвязанной модификацией. Другими словами, "сциентизация техники" сопровождалась "технизацией науки".

Техника большую часть своей истории была мало связана с наукой; люди могли делать и делали устройства, не понимая, почему они так работают. В то же время естествознание до XIX века решало в основном свои собственные задачи, хотя часто отталкивалось от техники. Инженеры, провозглашая ориентацию на науку, в своей непосредственной практической деятельности руководствовались ею незначительно. После многих веков такой "автономии" наука и техника соединились в XVII веке, в начале научной революции. Однако, лишь к XIX веку это единство приносит свои первые плоды, и только в XX веке наука становится главным источником новых видов техники и технологии.

Первый период (донаучный) - последовательно формируются три типа технических знаний: практико - методические, технологические и конструктивно - технические. Во втором периоде происходит зарождение технических наук (со второй половины XVIII в. до 70-х гг. XIX в.) происходит, во-первых, формирование научно-технических знаний на основе использования в инженерной практике знаний естественных наук и, во-вторых, появление первых технических наук. Этот процесс в новых областях практики и науки происходит, конечно, и сегодня, однако, первые образцы такого способа формирования научно-технических знаний относятся именно к данному периоду.

Третий период – классический (до середины ХХ века) - характеризуется построением ряда фундаментальных технических теорий.

Наконец, для четвертого этапа (середина ХХ века) характерно осуществление комплексных исследований, интеграции технических наук не только с естественными, но и с общественными науками, и вместе с тем происходит процесс дальнейшей дифференциации и "отпочкования" технических наук от естественных и общественных.

2. ТЕХНИКА КАК ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ

Между естественнонаучными экспериментами и техническими процесса­ми нет большой разницы, поскольку первые являются артефактами, а вто­рые - видоизмененными природными процессами. Осуществление экс­перимента - это деятельность по производству технических эффектов, которая отчасти может быть квалифицирована как инженерная, т. е. как попытка создать искусственные процессы и состояния с целью получения новых научных знаний о природе или подтверждения научных законов, а не исследования закономерностей функционирования и создания самих технических устройств. Поэтому, указывая на инженерный характер физи­ческого эксперимента, не следует упускать из виду тот факт, что и совре­менная инженерная деятельность была в значительной степени видоизме­нена под влиянием развитого в науке Нового времени мысленного эксперимента. Естественно-научный эксперимент - это не столько кон­струирование реальной экспериментальной установки, сколько прежде всего идеализированный эксперимент, оперирование с идеальными объ­ектами и схемами, результатом которых могут стать новые контролируе­мые лабораторные ситуации, необходимые для наблюдения естественных явлений, слабо различимых в природе. Одна из задач физики заключается в том, чтобы изолировать теоретически предсказанное явление, получить его в чистом виде в технически подготовленном эксперименте, поэтому физические науки открыты для технического применения, а технические устройства могут быть использованы для экспериментов в физике.

Многие первые научные теории были, по существу, теориями научных инструментов, которые ничем не отличаются от технических устройств. Физическая оптика - это теория микроскопа и телескопа, пневматика - теория насоса и барометра, а термодинамика - теория паровой машины и двигателя. Аналогичным образом и для решения инженерных задач сред­ствами математики технические системы необходимо объективировать - рассмотреть в виде естественных объектов, независимо от человеческой деятельности, т. е. переформулировать инженерную задачу в естественно­научную проблему. Галилей, анализируя в «Механике» простейшие техни­ческие системы, например винт, рассматривает в первую очередь их при­роду. По его оценке, из всех созданных человеком орудий винт занимает первое место по своей полезности, поэтому ученый пытается дать ясное объяснение его происхождения и природы, для чего переходит к рассмот­рению естественных движений тяжелых тел, на некоторое время не принимая в расчет того, что речь идет, в сущности, об искусственном объекте. Экстраполируя результаты наблюдения за Поведением жидких тел на твер­дые тела, он утверждает, что основное естественное свойство движения тя­желых тел состоит в том, что, будучи свободными, они стремятся двигать­ся по направлению к центру, если только случайные и внешние помехи не препятствуют этому. Именно эти помехи и могут быть устранены искусст­венным путем, например полированием. Таким образом, на тщательно вы­ровненной поверхности шар, изготовленный из подходящего материала, будет оставаться между покоем и движением, но малейшей силы достаточ­но, чтобы привести его в движение. Переходя от описания функциониро­вания технической системы к естественному движению природного объ­екта, Галилей конструирует идеализированный объект физической теории, а на его основе — экспериментальную ситуацию, созданную искусствен­ным путем, которая позволяет ему вывести естественно-научную законо­мерность: тяжелые тела, если удалить все внешние и случайные помехи, можно перемещать самой незначительной силой. Однако, чтобы заставить тяжелое тело двигаться по наклонной плоскости вверх, потребуются боль­шие усилия, поскольку в этом случае движение осуществляется в противо­положном направлении. Наконец, Галилей возвращается к винту, утверж­дая, что тот представляет собой треугольник, обернутый вокруг цилиндра, поэтому винт с более частыми спиралями обращается плоскостью менее наклонной. В заключение ученый формулирует обобщение, важное для создания любых механических орудий: насколько больше их выигрыш в силе, настолько же они проигрывают во времени и в быстроте. Таким обра­зом, ученый-естествоиспытатель обращается с естественными объектами как инженер-теоретик, перестраивающий их с целью обнаружения обще­го принципа действия, а с искусственными процессами - как ученый-практик, обнаруживающий в них всеобщий закон.

Задавшись вопросом, почему в проливах течение быстрее, чем на от­крытых местах, Галилей начинает с наблюдения за функционированием инженерных сооружений — каналов, преследуя при этом не инженер­ные, а естественно-научные цели. Он стремится понять причину силь­ных течений, возникающих в узком проливе, а в конечном счете, и до­казать вращение Земли. При этом как ученый-естествоиспытатель он переносит полученные при наблюдении искусственных сооружений вы­воды на природные процессы, но не просто разрабатывает более строгие научные понятия, а конструирует мысленный эксперимент как проект реального эксперимента, т. е. особое идеализированное представление природных объектов, которое затем может быть практически реализова­но с помощью устранения побочных влияний и помех техническими средствами. Таким образом, в экспериментальном естествознании уче­ный должен не только построить логически удовлетворительную теоре­тическую схему, объясняющую и предсказывающую ход развития того или иного природного явления и процесса, но и сконструировать прак­тическую экспериментальную ситуацию, воспроизводящую это явление искусственно в наиболее чистом виде, отвлекаясь от второстепенных черт, и проверяющую достоверность выбранной теоретической схемы.

Работы Галилея и его последователей создали почву для формирова­ния образцов инженерного мышления и деятельности, уже не только в сфере теории, но и на практике. X. Гюйгенс, например, на основе точно­го расчета и сознательного применения научного знания соотнес мате­матическую схему (циклоиду — геометрическую кривую, по которой движется маятник в его часах), описание физического процесса качания маятника и конструкцию часов. Исходя из технического требования, предъявляемого к функционированию маятника, и знаний механики, он определил конструкцию часов, которая может удовлетворять данно­му требованию. Сформулированный и продемонстрированный Галиле­ем и Гюйгенсом путь использования технических знаний в естествозна­нии и применения естественно-научных знаний в технике, является краеугольным камнем современной естественной науки и одновремен­но условием возникновения технических наук.

Наиболее рельефно это выразилось в творчестве Г. Герца, эксперимен­ты которого по распространению электромагнитных колебаний не только послужили блестящим подтверждением теории Фарадея—Максвелла, но и положили начало развитию новой технической науки и сферы инженер­ной практики — радиотехники. Работы Галилея и Герца содержат много общего, несмотря на различные предметы исследования, поскольку зало­жили методологические основы теоретического осмысления феноменов техники. Однако если Галилей положил начало естественно-научной тео­рии, ориентированной на технически спланированный эксперимент, то Герц заложил основы технической теории, выросшей как приложение ес­тественно-научной теории к вновь создаваемой области техники. Исто­рия становления и развития естествознания и техники связана с постоян­ным обменом опытом между этими двумя сферами и движением то от техники к естествознанию, то, наоборот, от естествознания к технике.

Таким образом, современное естественно-научное исследование с самого своего возникновения опосредовано техникой для моделирова­ния природных процессов в доступном для наблюдения виде, абстраги­руясь от побочных влияний, и часто трудно определить, что исследует ученый: естественные или искусственные процессы. Точнее сказать, ученый-естествоиспытатель исследует естественные процессы в идеали­зированных искусственно созданных условиях, имея дело с технической системой, замещающей природный объект, и переносит полученные в результате экспериментирования с ней знания на этот объект. Как по­бочные для него, но очень важные для технического развития общества следствия, появляются технические приложения, полученные в ходе разработки нового экспериментального оборудования, которые в каче­стве образцов, в конечном счете, попадают в сферу техники.

В экспериментальном естествознании и в инженерной деятельности устанавливается взаимосвязь между миром природным и миром искус­ственным, поэтому понятия «естественного» и «искусственного», разви­тые еще в античной философии, играют важную роль для разграничения естествознания и техники. Первоначально естественное как принцип развития или внутренняя сила, обусловливающая именно данный, а не иной ход природного процесса, рассматривалось античными натурфи­лософами как антитеза сверхъестественному. Платон различает сущест­вующее согласно природе и по закону, т. е. искусное, то, что приобрета­ется старанием, упражнением, обучением, что противно природе. Для него искусство - технэ - божественное или человеческое стоит выше природы. По Аристотелю, естественное - это то, причина чего заклю­чена в самой вещи, что происходит по определенному закону либо все­гда, либо по большей части. Естественное противопоставляется у него также насильственному: естественное движение - это движение по природе к своему естественному месту. Кроме того, он различает возни­кающее от природы и образованное искусством.

Со становлением экспериментального естествознания проблема соот­ношения естественного и искусственного переосмысливается. Для Декар­та всякое различие между естественным и искусственным с необходимос­тью исчезает, поскольку мир, природа трактуется им как машина, поэтому все искусственные предметы вместе с тем являются естественными: часам не менее естественно показывать время с помощью колесиков, из кото­рых они составлены, чем дереву, выросшему из семян, приносить плоды, Такое понимание естественного и искусственного прямо противополож­но аристотелевскому представлению, согласно которому природное про­тивопоставлялось созданному человеком, а физика — механике как ис­кусству, а не науке. По Декарту же, механика является частью физики, изучающей трубы и пружины, вызывающие действия природных вещей. Галилей рассматривает эти понятия в нескольких контекстах: естествен­ный ход вещей противопоставляется им сверхъестественному — чуду, а ес­тественное как необходимое является для него антитезой насильственно­му и случайному, наконец, природное, врожденное, самопроизвольное отличается им от человеческого, рукотворного, изобретенного. Но глав­ное его достижение заключается в соотнесении этих двух понятий. В от­личие от Аристотеля, Галилей рассматривает естественное движение в ис­кусственных условиях. Говоря, например, о плавающих телах, он утверждает, что понять их причину легко, поскольку в любом искусствен­но приготовленном сосуде можно наблюдать эти явления естественно происходящими. В то же время он говорит и о природе механических ору­дий, рассматривая их естественный компонент, критикуя, например, механиков, стремящихся применить машины к действиям, невозможным по самой еврей природе. Именно таким перенесением искусственного в естественное и естественного в искусственное были заданы идеалы и нор­мы экспериментального естествознания и инженерной деятельности.

Двойственная ориентация инженера на научные исследования при­родных явлений и на воспроизведение замысла искусственным путем в целенаправленной деятельности заставляет его взглянуть на свой про­дукт иначе, чем это делает ремесленник, для которого такой продукт представляет собой изделие рук человеческих, или ученый-естествоис­пытатель, видящий в нем прежде всего природный объект. Для инжене­ра всякое создаваемое им техническое устройство выступает как «естест­венно-искусственная» система, представляя собой, с одной стороны, подчиняющееся естественным законам явление природы, а с другой — орудие, механизм, машину, сооружение, которые необходимо искусст­венно создать. Непонимание роли естественных законов для решения технических задач характерно лишь для доинженерного технического мышления. По меткому замечанию Галилея, думающие обмануть при­роду неразумные инженеры действуют как ремесленники. Если для тех­нического мышления действительно характерна «искусственная» пози­ция, то для инженерного — «естественно-искусственная».

В широком понимании каждый вид человеческой деятельности име­ет свою технику, в узком же — под техникой имеется в виду только дея­тельность человека, работающего в области техники. Техника, по опре­делению Энгельмейера, — это искусство вызывать намеченные полезные явления природы, пользуясь известными свойствами природ­ных тел. Современная техника принадлежит к искусствам, т. е. к объек­тивирующей деятельности, и в то же время руководствуется естествозна­нием, поэтому важно отличать техника от ремесленника, который создает свои произведения исключительно путем усвоения раз навсегда выработанной рутины. Но еще более важно провести различие между техником и инженером: инженер осуществляет творческую и направля­ющую деятельность, на долю техника выпадает исполнение. Сочетание в инженерной деятельности естественной и искусственной ориентации обусловливает необходимость для инженера опираться, с одной сторо­ны, на науку, в которой он черпает знания о естественных процессах, а с другой - на существующую технику, откуда он заимствует знания о ма­териалах, конструкциях, их технических свойствах, способах изготовле­ния. Совмещая эти два рода знания, он находит те точки природы, в ко­торых природные процессы действуют так, как это необходимо для функционирования создаваемой технической системы. Задача инжене­ра - создать с помощью искусственных средств материальные условия для запуска непрерывной цепи процессов природы. Именно выяснению этой природной связи служат полученные учеными естественно-научные знания о характере и особенностях протекания различных природ­ных процессов.