Деревенская принцесса (стр. 3 )

— Нет, не сама. Мне Эрик помогал.

Кикиморов как конь заржал после этих слов, согнувшись в три погибели. Я стояла и терпеливо ждала, когда он успокоится и ответит, чтобы продолжить атаку. От злости сильно стиснула зубы, но молчала.

— Всё-таки, я был прав, — успокоившись, радовался Истукан, предвкушая победу.

— Нисколечко, — обрубила я его иллюзии одним махом. — Я готовила сама, а Эрик мне всего лишь помогал.

— Эх, Конюх-Конюх… На все таланты горазд.

— А ты что, завидуешь, что ли? Тому, что он и трудяга, и с руками умелыми, и даже готовить умеет? И хватит его Конюхом называть! Или я тебе напомню, как тебя называли в детстве, если ты забыл. Освежу твои воспоминания про ранние счастливые годы.

Весёлое настроение у Истукана мигом улетучилось, и лицо стало серьёзным. Говорить про своё прозвище ему явно не хотелось.

— Не мужское это дело у плиты ковыряться. Этим бабы пусть занимаются, — гордо заявил он.

— Да что ты? А у зеркала крутиться и бабскими духами поливаться — мужское? Что ты вообще умеешь делать, а? А Эрик и коня подкуёт, и дома всё починит, и еду приготовит.

На эти слова возразить было нечего. Кикиморов явно обиделся, но решил не подавать виду, плавно перейдя к другой теме.

— Ну, что поделаешь, я такой, какой есть, — самонадеянно сказал он и поправил свою причёску, которая, в общем-то, в лишних движениях из-за нескольких литров лака не нуждалась, потому что была словно стеклянная. — Ты ко мне никогда хорошо не относилась. Ни в детстве, ни сейчас.

Ах, решил на жалость надавить и состроить из себя бедного-несчастного? Зря, со мной такой номер не прокатит.

— Не говори ерунду, — попросила я.

— Ерунду? Пойдём, покажу тебе кое-что…

Истукан прошёл мимо меня и, открыв калитку, зашагал в сторону прогалины.

Я, недолго мешкая, отправилась за ним. Что он собирается мне показать?

Но через некоторое время нашего молчаливого шествия, я поняла, куда именно мы идём и все вопросы тут же отпали. От этого стало ещё противнее, но делать было нечего. Не убежать ведь резко, как ненормальная. Раз уж согласилась на всю эту игру, нужно играть до конца. И, по возможности, стать победительницей.

Истукан привёл меня к дереву возле прогалины. Я много раз ходила мимо и тихо ненавидела его. Но разве растение виновато в том, что сделал человек? Тем более и бестолковый.

— Смотри, — сказал Руслан и подвёл меня к дереву за локоть, который я тут же одёрнула. — Моё сердце. Можно даже сказать — наше сердце.

Меня чуть ли не подташнивать начало после эти слов…

Деревенская традиция вырезать на коре дерева Сердце Любви была очень распространена в наших окрестностях с давних времён. Ещё наши далёкие предки страдали подобным. Делать это было совсем непросто — жёсткая кора часто затупляла ножи и, чтобы вышло что-то путное, приходилось тратить немало времени. Считалось, что если любишь, то приложишь все усилия для этого и докажешь серьёзность своих намерений подобным образом. По этой причине сердца в основном вырезали только юноши, а девушки это делали крайне редко.

Но, судя по неаккуратному, кривому и кое-как вырезанному сердцу с надписью «Руслик + Кира», чувства Истукана были не очень глубокими. Так, мимолётная влюблённость и не более.

Это сердце я видела ещё когда жила в деревне, поэтому не понимала, зачем мне его показывать сейчас.

Время и погодные условия сделали надпись тёмной и едва различимой. Вспоминая сердце прежним, я поняла, как много времени прошло с тех пор. Намного больше, чем мне казалось…

— Ты мне показываешь то, что я уже видела, — еле сдерживала своё раздражение и недовольство я.

— Это мои чувства к тебе, — объяснил Истукан.

— Только не надо мне сейчас тут рассказывать, что они у тебя остались и все эти годы ты мучился и вспоминал обо мне.

— Ну, как знать, — загадочно пожал плечами Руслан. — Любовь ведь говорят, живёт в человеке вечно.

— О какой любви ты говоришь? Я что-то не заметила этого в отношении тебя.

— Ну, я плохо могу выражать то, что чувствую.

— Это с какой стороны посмотреть! Как что-то обидное ляпнуть, тут ты за словами в карман не лезешь.

— Не выдумывай, — скривился Истукан и, подойдя, взял с тарелки оладий одну штуку. Угощение, видимо, понравилось не на шутку. — Всё-таки, у твоего этого… как там его… Эрика, если не ошибаюсь, есть кулинарный талант. Далеко пойдёт.

— Я готовила сама, — настаивала я. — Эрик лишь помогал!

— Ну что ты, верю… конечно верю.

— Да пошёл ты! — развернулась я.

— Ну ты чего? — удивился парень.

— А того! Говоришь мне про какие-то свои чувства и тут же ведёшь себя, как хам! Я это твоё сердце видела! — вконец разозлилась я. — И не только я! Вся деревня высмеивала потом, что в меня влюбился сам Руслан Кикиморов. Ах, какая честь! Прости, не знала, что ты станешь первым парнем на деревне, а то бы вела себя иначе. Не углядела такой потенциал в своё время! Прошляпила своё будущее просто-таки!

— Ты что, ревнуешь меня? — удивился Истукан, жуя.

Моему поражению предела не было.

— Что? Я?! ТЕБЯ?!

От возмущения слова найти не удавалось. Но самовлюблённый болван этого даже не понял.

— Послушай, все эти девушки... Это так… развлечение и не более… я их не люблю, правда, — наивно оправдывался Руслан, считая, что в этом и кроется вся суть проблемы.

В глазах Кикиморова читалось недоумение.

О-о-о, как всё серьёзно… Он искренне не понимает, что я о нём не думаю вообще. Мало того, никогда даже не думала!

— Так, всё, с меня хватит, — заявила я и, развернувшись, зашагала прочь.

— Эй, а оладьи? — послышалось сзади. — Ты же их мне принесла.

— Обойдёшься! Проси свою толпу невест, чтобы приготовили.

Глава 8

Сердце Любви

Как можно быть таким самовлюблённым и при этом глупым? Ну как? Хотя… когда вокруг тебя толпами носятся те, кто хвалят на каждом шагу, не удивительно, что от самомнения вскоре начинает распирать эго.

Я сразу попыталась представить себя. Неужели я так же себя вела, когда говорила с Эриком в первый раз? Нет… Грубила, это стоит признать, но не была настолько помешана на себе. К счастью.

Стало жутко неприятно, как в зеркало на себя со стороны посмотрела. Всё, больше никаких разговоров о славе и о звёздности. Нужно следить за своим поведением и ни в коем случае не допустить себе стать такой, как Истукан.

Я разозлённая шла по прогалине в сторону дома… Но задумавшись, не заметила, как вскоре свернула и вышла на секретную опушку. Ноги сами привели меня на это место.

Огромный дуб, которому было несколько сотен лет, рос прямо посередине. Он был очень высоким и с необъятным крутым стволом, толстенные корни которого узлами уходили в землю.

Про это место мало кто знал. В лесу можно было запросто заблудиться, а выйдя на опушку так и подавно не найти потом выхода и бесконечно блуждать между деревьями.

Это было особое место. Моё. Я часто ходила сюда, когда была маленькой, особенно летом… Усаживалась в теньке и слушала шум листвы. Говорила с дубом и рассказывала ему всякие свои истории из жизни, события, которые происходили со мной. И мне казалось, что с каждым порывом ветра, когда шуршат листочки, дерево мне отвечает. Я даже назвала его Дедушка Дуб. А как же! Без уважения нельзя никак, он ведь был намного-намного старше меня.

Это был замечательный собеседник для меня, которому можно было всё рассказать и который бы никому не стал выдавать мои секреты. Тот, кому можно всецело довериться.

Я часто думала тогда о том, что было раньше. Наверняка про это место знали в давние времена… И мне представлялось, что тут могли встречаться влюблённые, тайком. Вечерами, под звёздами целоваться и радоваться тем недолгим минутам, которые им удавалось провести вместе.

Но помимо всего этого с деревом меня связывало ещё кое-что.

Я подошла к нему, положила тарелку с оладьями на зелёную траву и прикоснулась к стволу.

— Здравствуй, Дедушка Дуб, — поздоровалась я. — Мой старый хороший друг. Я так по тебе соскучилась. Часто вспоминала.

Я нежно провела рукой по его шершавой, грубой и тёплой коре. И хотя я понимала, что солнце согрело её своими лучами, мне хотелось верить, что это такой знак приветствия со мной.

Я медленно обошла дерево и моё сердце учащённо забилось. Там была тайна. Моя тайна.

Сердце Любви с надписью «Эрик и Кира». Не чета уродству Истукана, вырезанному наспех от большого ума.

Это было не просто сердце: довольно большого размера, полностью высеченное внутри, с оставленной корой только для букв, и с каёмкой в виде переплетённых роз.

Этот поступок действительно выражал мои чувства. Всю мою любовь, всю боль… Ведь я вырезала сердце долго, ежедневно, около месяца. И каждый раз, когда брала в руки нож, загодя заточенный после предыдущего раза, плакала.

Не только от того, что любила Эрика, но была ему не нужна… Не только от безысходности и непонимания, что делать дальше и как с этим жить. Хотя, по этой причине больше всего. Но и от того, что было физически больно. Мои ладони от постоянных усилий стирались в кровь, а из-за того, что я не останавливалась и упорно продолжала своё дело, они потели… и от этого становилось ещё больнее, когда в раны попадала соль. И никакие бинты не спасали. Но я не сдавалась — раз решила, значит, должна была довести начатое до конца.

Я понимала, что Эрик вряд ли найдёт это дерево и увидит эту надпись. А если увидит, что она могла изменить после того, как я уехала?

Но для меня это было важно. Сделать самое красивое, самое лучшее Сердце Любви, вложив в него всю свою душу. Высечь не только на дереве, но и в своём собственном сердце место для него, моего возлюбленного.

Настоящая любовь вечна. Я знала это… Что где-то далеко внутри теплятся эмоции и чувства к Эрику с тех самых времён, но стоит ли их теперь вытаскивать наружу? И к чему это приведёт?

Я знала про мучения, которые мне было очень тяжело вспоминать и мне совсем не хотелось повторять их вновь. Это было просто невыносимо. Снова переживать грусть и печаль? Нет… Успокоиться тогда было очень сложно и трудно, чтобы добровольно всё повторить сейчас, спустя годы.

Я пальцами провела по розам. Каждый листочек и шип были аккуратно вырезаны мной… а кровью с ладоней были окрашены лепестки.

Несмотря на то, что прошло много времени, кора потемнела но совсем чуть-чуть, а кровавые цветы по-прежнему контрастировали, хотя и едва заметно поблёкли с тех пор. Вот, что значит, сделать на совесть.

— Как бы я хотела вернуться туда, в то время, — произнесла я. — Набраться смелости, признаться.

Эмоции переполняли, дышать стало труднее и из глаз потекли слёзы. Порыв ветра заставил листву шуршать, будто бы Дедушка Дуб меня утешал.

Небо затянулось плотными тучами и воздух стал холодным, влажным и свежим. Вот-вот должен был начаться дождь.

Я так тогда открыто и не сказала Эрику, что люблю его. Да, намекала и постоянно находилась рядом с ним. Но порой нужно набраться смелости и сказать заветную фразу прямо, а не ходить вокруг да около.

Но я боялась. Был страх — а поймёт ли он? А как воспримет? А что будет потом?

Вопросы наваливались целой горой и, не решаясь всё испортить, я молчала, скрывая и подавляя всё в себе.

Иногда страх мешает нам сделать то, чего мы очень хотим. Словно цепями сковывает, не даёт свободно двигаться и мы проживаем жизнь ограниченно, в то время как могли бы раскрепощено радоваться всему окружающему. И даже когда нам даётся шанс, словно кто-то подталкивает сделать заветный шаг, мы всё равно стоим на своём, не решаемся ступить…

У меня тоже был такой шанс. Судьба мне его тоже дарила — когда я уже знала, что уезжаю из деревни, я могла во всём признаться Эрику. Что мне мешало привести его на эту самую опушку, показать дерево и рассказать о том, что меня мучило? Ведь я бы освободилась от своих страхов. Да, он мог бы меня отвергнуть, или нет. Но тогда это было бы неважно. Я бы всё равно его не разлюбила, и всё равно бы уехала. Только уже без груза на душе и ощущения, что вовремя не сделала то, что следовало. Это была возможность, которой я так и не воспользовалась по своей же глупости.

И теперь, когда я снова оказалась в своей деревне, стояла у того самого Сердца Любви, я была в смятении и в который раз задавала себе мучающий меня вопрос: стоит ли теперь копаться в прошлом и возобновлять всё то, что я так тщательно прятала в закоулках своей ранимой души?

Сверху послышался хруст ветки. Я сразу подняла голову и обомлела.

Я поняла, что там кто-то сидит, но вот увидеть, кто именно, для меня было полнейшей неожиданностью.

Я быстро отошла в сторону и вытерла слёзы. А с дерева на землю одним махом спрыгнул Эрик. Он был в той же чёрной спортивной майке и джинсах собранных складками внизу, но на поясе была завязана за рукава клетчатая рубашка, которая при прыжке взметнулась вверх, словно крылья.

— Да уж, — сказал он. — Необычный поворот событий.

Мне стало так неловко. Значит, он всё слышал, что я здесь говорила. Хотя что «всё»? И так всё ясно, раз на дереве вырезано сердце с нашими именами. Не доброжелатель же старался, в конце концов.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не поворачиваясь и пытаясь как можно скорее успокоиться.

Эрик с ответом не спешил. Он медленно подошёл к стороне дерева, на котором было Сердце Любви.

— Даже не знаю, как и сказать, — произнёс он неуверенно. — С чего начать.

— Ну уж начни с чего-нибудь.

Мои чувства смешались. Я даже не могла разобраться, что происходило — я злилась? Или мне просто было стыдно, что я выглядела в этот момент полной дурой? Хотя, что я прицепилась к парню… Мог бродить-гулять и наткнуться на дерево, а потом и на надпись.

— Говорить, что я про это сердце знаю, наверное, не стоит, да? — спросил Эрик.

— Это я и так поняла уже, — ответила я.

— Но, видишь ли… Я про него знаю ещё с тех пор, когда ты его вырезала.

Ответ меня поразил. Я резко повернулась и вопросительно посмотрела на кучерявого. В голове роились сотни вопросов.

— Вот же, — мрачно сказал Эрик и стиснул зубы. Он провёл ладонью по шее сзади, не находя слов для объяснения. — Кира, я видел, как ты вырезала это сердце. Тогда, когда мы были детьми, ты приходила сюда с ножом долгое время каждый день.

— Ты что, следил за мной? — недоумевала я.

Час от часу не легче — открытие одно за другим.

С одной стороны всё это несколько упрощало мне жизнь — признаваться уже в чувствах не нужно, и так всё ясно. Но с другой прилично усложняло, потому что появлялись новые вопросы.

— Нет… То есть да, — не мог определиться парень. Сейчас от былой решительности Эрика не осталось и следа, он не находил себе места и пытался подобрать нужные слова. — В общем, я увидел тогда, что у тебя руки забинтованы и ладони в крови. И однажды проследил, куда именно ты ходишь. Так и узнал про это дерево и Сердце Любви. А потом ты уехала… Ну и я стал приходить на это место с тех пор очень часто. Здесь очень красиво. И спокойно.

Сверкнула молния, вдали грянул гром и поднявшийся сильный ветер взъерошил волосы Эрика. Я так и стояла и смотрела на него, после чего ответила:

— Да… это волшебное место. Поэтому я сюда и приходила.

Эрик провёл рукой по вырезанной надписи.

— Разные видел Сердца Любви. Но такое — впервые и, наверное, никогда больше не увижу. Очень изящно и… утончённо.

Капли дождя стали падать с неба на зелёную траву и листья дерева. Их с каждым мгновением становилось всё больше и тихий звук, похожий на шёпот, усиливался всё больше.

Я выставила руку и в ладонь собралась вода. Бежать было поздно, оставалось только переждать, пока дождь не закончится.

Благо, Дедушка Дуб словно укрывал нас как огромный зонт, под которым было хоть и прохладно, но сухо.

Эрик подошёл ко мне и встал рядом.

— Ты нисколько не изменилась, — сказал он.

— Неправда, — не поверила я. — Я стала заносчивой, надменной и зазнавшейся. Возомнила, что я звезда. Не справилась со славой, упавшей на голову.

— Может быть. Но здесь, дома, ты такая же, как и раньше. Я же помню тебя. И не забывал никогда.

Мне стало как-то неудобно от этих слов. Что это значит? Что он тоже обо мне вспоминал? Но как именно? Как просто о подруге, или больше?

— Что ты имеешь в виду? — посмотрела я в серые глаза Эрика.

Он не стал отводить взгляд.

— Это сложно объяснить, — признался он. — Просто я видел это сердце. Потом ты уехала… и я стал приходить сюда. Смотреть на него и проводить тут много времени у дерева. Такие вещи не делают просто так, только когда хотят что-то сказать этим. Что-то важное и сокровенное. И ты сказала, вот только я понял это слишком поздно.

Тон парня был грустным, он словно оправдывался передо мной за всю свою невнимательность в те годы детства.

— Эрик, как же я могла тебя не узнать? — спрашивала по большей части себя я, но обращаясь к парню. — Мне до сих пор так стыдно.

— Всё нормально. Я же вырос, изменился.

— Да, очень, — подтвердила я.

Теперь уже было не важно, в моём он вкусе, или нет. Красивый, или не очень — воспоминания о хорошем затмевали всё, и его отношение ко мне имело теперь большую роль, чем какие-то несущественные детали вроде роста, цвета волос и оттенка глаз. Для меня он был самым лучшим.

Парень отошёл, поднял тарелку с оладьями и, взяв один, откусил.

Его руки и плечи были в свежих царапинах и кое-где разодраны корой.

— Очень вкусно, — сказал Эрик.

— Перестань издеваться, — бросила я обиженно. — Ты ведь их сам и готовил.

— Нет, я всего лишь помогал. И мы готовили вместе, а значит, часть заслуги по праву принадлежит тебе. Что Истукан сказал?

— Ему понравилось, но он не упустил возможности поиздеваться в лишний раз.

— Ну-у-у, — протянул Эрик, прожёвывая. — Кто бы сомневался. А ты что хотела? Это же Истукан. Бесчувственное неотёсанное бревно. Хотя нет, теперь уже отёсанное, но суть это не меняет всё равно.

Я засмеялась от этих слов, а дождь стал стихать.

— А ты сам когда-нибудь вырезал Сердце Любви? — поинтересовалась я.

— Нет, — покачал головой Эрик. — Не потому, что не любил или не хотел это сделать. Просто моё имя уже высечено тобой и так красиво, что я не решаюсь поместить его в ещё какое-нибудь сердце. Пусть будет лучше одно, зато самое красивое и неповторимое.

— Спасибо тебе, Эрик, — поблагодарила я и увидела, как из царапины на предплечье кучерявого сочилась кровь. — Ты порезался, рану нужно обязательно обработать.

— Да ну, пустяки, — замотал головой тот.

— Нет, мы придём и я всё сделаю. И не спорь.

— Ну ладно… Тогда нужно поторопиться. Дождь может ещё продолжиться, судя по тучам.

После этих слов, словно в подтверждение блеснула молния, и послышался отдалённый раскат грома.

Я согласно кивнула и мы вместе побежали по мокрой траве в сторону прогалины.

Глава 9

Семейные тайны

В деревне стало скучно.

Часто начали идти дожди, хоть и небольшие, но воздух стал теперь влажным, а земля сырой. Было ощущение, что находишься в тропиках.

Я пересмотрела все фильмы, которые брала с собой, а Интернета тут попросту не было. Поэтому я решилась пойти на отчаянный шаг — попросить свою бабушку научить меня готовить.

Сначала мне было неудобно и стыдно, но потом я решила — бабушка опыт имеет большой, готовит очень вкусно. Поэтому перенять у неё часть умений было бы неплохо.

Все мои кулинарные шедевры дегустировал Эрик, который в связи с помощью моей бабушке по хозяйству, был у нас каждый день. У него у самого дома хозяйства и не было — дед, с которым он жил, постоянно пропадал на мельнице. А Эрик помогал бабушке и взамен она кормила его и деда — когда мужчинам готовить, если они постоянно заняты тяжёлой физической работой? — давала выпечку, домашние заготовки и продукты: яйца, молоко, творог, сыр. На одного человека их было много, ведь бабушка жила одна, а вот для продажи слишком мало. Не пропадать же добру теперь из-за этого. А Эрик заботился о животных, в частности о двух лошадях, любимицах, оставшихся после моего дедушки, за которыми нужен был уход. И приносил свежемолотую муку с мельницы деда.

Бабушка не могла не заботиться о ком-то, поэтому Эрик ставший ей словно внук, настолько он был вхож в дом, явился хорошим спасением от тоски.

Она рассказала мне, как он всегда собирает фрукты и ягоды в саду для варенья и компота, гуляет с лошадьми, справляется с козой и помогает по дому. Вообще я и сама это всё уже знала, но услышать обо всех подробностях от бабушки, было словно увидеть это под другим углом — так красочно она всё описывала.

Бабушка вязала ему свитера и варежки, шарфы и шапки… И даже лоскутное покрывало. Для меня тоже было такое, чтобы я забрала его с собой домой. Конечно, заберу, это же так много значит для меня! Сделанное вручную, родное, к тому же и невероятно красивое напоминание о деревне.

— Что-то ты в последнее время больно задумчивая ходишь, — сказала однажды бабушка, когда мы пекли с ней вишнёвые пироги. Она словно чувствовала, что меня что-то тревожит.

— Да, — призналась я. — Понимаешь, тут такая история необычная… Я тебе расскажу, только ты не будешь смеяться?

— Кира, — обиженно посмотрела бабушка. — Ты можешь мне рассказать всё, я никогда смеяться не буду. Иногда бывают моменты, когда сам справиться не можешь и нужен чужой совет или поддержка. Вот только стыдиться этого не нужно ни в коей мере.

Я, готовясь, тяжело вздохнула, положила решёточку из теста сверху на вишни и залепила края.

— Понимаешь, я, когда была маленькой, — начала я. — То есть, когда ещё жила здесь, вырезала Сердце Любви. Ну, ты знаешь про них.

— Конечно, знаю.

— Ну вот… Там было сердце с двумя именами — Кира и Эрик. И вот прошло много лет и я сегодня узнала, что Эрик видел это сердце и знает про него.

— Так что ж тут печального? — удивилась бабушка. — Радоваться нужно. Или ты выросла и чувства прошли уже?

— В том и дело, что я не знаю. Точнее… — я не знала, как объяснить. — Он хороший и у меня есть глубоко внутри чувства. Но я ему не нужна была. И вот теперь я в смятении, стоит ли всё вытаскивать наружу. Эрик, похоже, подумал, что всё осталось в прошлом и сейчас это не имеет значения. И вообще не дал никак понять, что я ему не безразлична.

— Знаешь, Кира, — смазала яйцом пирог бабушка и поставила в горячую духовку. — Иногда поступки говорят больше, чем слова. Отношения людей к нам. Да, не всегда… Но бывает. Некоторым людям тяжело признаться в чувствах словами, им проще сделать какой-то поступок. Вот ты, например, почему Сердце Любви вырезала, а не сказала ему всё прямо?

Я замялась от такого вопроса.

— Потому что мне было тяжело, я не смогла это сделать, смелости не хватило, — призналась я.

— Вот видишь, — подняла указательный палец вверх бабушка. — Часто когда любовь настоящая, а не какая-то влюблённость, открыться нам бывает очень непросто. Ведь нужно наизнанку вывернуть свою душу, а это подвластно не многим. Эрик тоже такой, как и ты. Он лучше поступком что-то покажет и докажет тебе, а не красноречием своим. Знаешь, я тебя когда с перебинтованными руками тогда увидела в детстве, тотчас всё поняла.

— Но как? Может, я с тарзанки прыгала и руки поранила, — пыталась я найти другое оправдание ранам на ладонях.

— Ну нет. Уж я-то точно знала, — усмехнулась бабушка. — Твой дед в своё время мне тоже сделал такой подарок. Вырезал сердце на дереве. Красивое, большое. Все ладони разодрал в кровь. К тому же, ты постоянно ходила вокруг Эрика, и я всё сразу поняла. У тебя глаза горели, когда ты его видела. Вот как сейчас.

— А где находится то дерево с сердцем? — стало любопытно мне. — Ну, которое дедушка вырезал.

— Недалеко от опушки в стороне, где ели растут, там есть дерево очень старое, вот на нём до сих пор оно есть.

— На опушке? А ты что, часто там бываешь?

— Ну как же, — улыбнулась бабушка. — Я иногда хожу туда, вспоминаю твоего деда. И под здоровенным дубом гуляю, как мы когда-то. Мы когда молодыми были, это стало нашим тайным местом. Найти его не так-то просто, знать нужно хорошо наш лес.

— Надо же, а я и не знала про это. Ты мне никогда не рассказывала, — призналась я.

— А ты никогда и не спрашивала. Чтобы получить ответ, нужно всегда задать вопрос.

Вот это да… Семейная тайна связана с Дедушкой Дубом. Узнать про это было для меня большой неожиданностью.

— Значит, ты и моё сердце видела? — спросила я, когда поняла всё.

— Да, Кира. И твоё сердце самое красивое из тех, что девушки вырезали у нас в деревне. Никогда не видела подобного. Парни в этом деле мастера, но вот чтобы девушка сделала такую красоту — это невообразимо.

Мне стало так приятно. Понятно, что я не зря старалась, но услышать в очередной раз похвалу было лестно.

— Бабушка, но а что с Эриком? Ты сказала, что он может всё сказать своим поступком. Но каким? — недоумевала я.

— Этого уж я не знаю, — промолвила бабушка. — Время покажет.

— А как я пойму, что это тот самый поступок, тот самый знак?

— Поймёшь, — успокаивала меня бабушка. — Обязательно поймёшь. Такие вещи незаметно не проходят, сразу станет всё ясно без лишних слов…

Глава 10

Неожиданные откровения

Одним прекрасным и на удивление солнечным утром, спускаясь вниз позавтракать, я даже не подозревала, какой необычный сюрприз меня ждёт.

С кухни доносились ароматы сырников и вишнёвого компота, которые переплелись между собой и просто одурманивали.

— Ну наконец-то! — обрадовалась бабушка, как только я зашла на кухню.

— И это мне вместо пожелания доброго утра? — удивилась я.

Эрик прожевал и сказал:

— Да-да, с добрым утром, днём и заранее вечером.

Я театрально закатила глаза и села напротив юноши, как бабушка тут же поставила передо мной тарелку с сырниками и компотом.

Строить из себя и дальше ту, кем не являлась, не было никакого желания. Поэтому я решила съесть всё без остатка.

— Что случилось? — поинтересовалась я. — Вы какие-то странные.

Я взглянула, в одном из углов кухни стояла корзина, накрытая салфеткой. Ещё вчера вечером её там не было, я точно помнила.

— Ха, дайте угадаю, — тут же сообразила я. — Меня пошлют в лес к бабушке отнести гостинцы, да?

— Тебе лишь бы хохмить, — покачала головой бабушка.

— Ну да, у меня из крайности крайность. То грустная, то весёлая.

Эрик молча завтракал. На его лице была лёгкая щетина, которая делала парня ещё старше, чем он и так казался. Раны от последнего лазания на дерево всё ещё не зажили до конца, несмотря на мою обработку. Впрочем, ему они даже шли, все руки были исполосованы царапинами. Не говоря уже про пальцы, на которых живого места не осталось.

— Вы сегодня с Эриком идёте на прогулку, — радостно сообщила бабушка.

Я дар речи потеряла от неожиданной новости.

— Мы? — удивилась я. — Нет, я конечно не против. Но куда? Далеко?

— На речку, — вставил парень. — Сегодня никаких дел нет, можно отдохнуть. Но, если ты не хочешь, то…

— Нет, хочу! — перебила я, забыв о правилах приличия. — Тем более что и развлечений здесь особых нет. На ярмарки я всё равно не поеду… Да и что же, я вернусь в город, так и не поплавав ни разу?

— Тогда решено, — заулыбалась бабушка. — Я собрала вам корзину, возьми полотенца себе и Эрику и купальник. Покрывало я уже положила.

С местной речкой меня связывала одна неприятная история, которую, я к счастью, плохо помнила. Но, стараясь не задумываться о грустном, я настраивала себя на хороший лад. Всё, что было, всё прошло.

Мы шли с Эриком по тропинке кукурузного поля.

Солнце нещадно палило, а вдобавок к тому, что в последнее время шли дожди, влага испарялась и становилось душно ещё больше.

— Всё, я не могу, — неожиданно сказал Эрик, остановился и поставил корзину.

— Тяжело? Давай я помогу, по очереди нести будем.

— Нет, не в этом дело, — возразил парень, с которого лился пот. Он одним махом снял с себя чёрную майку и заткнул за пояс. — Мне просто жарко.

Я еле удержалась, чтобы рот не раскрыть и не ахнуть, когда увидела кубики пресса, косые мышцы живота и грудь, блестящие на солнце. По нему можно было просто анатомию изучать, настолько всё было ярко выражено.

— Ты находишь время, чтобы ещё и телом заниматься? — осторожно поинтересовалась я, хотя парень даже не заметил, как я на него пялилась. Он спокойно взял корзину и пошёл дальше.

— Ну так, немного. Иногда пресс качаю и отжимаюсь, — признался Эрик. — Некоторые для красоты подобным занимаются, а мне так проще. Тело становится гибким, выносливым, сильным. В условиях нашей жизни это просто необходимо.

Я мысленно согласилась — с хрупким телом в деревне парню придётся туго.

Идти до речки было довольно далеко, но прогулка, тем более наедине с Эриком, мне явно не помешает.

— А кем хочешь стать, профессию уже выбрал? — продолжала расспросы я.

— Да ну, мечтать в лишний раз — себе настроение портить.

— Почему?

— Выбор всё равно не большой. Останусь в деревне… Куда уж мне в город лезть. Да и не ждёт меня там никто.

— Но, всё-таки, кем? — не унималась я.

— Флористом. Я люблю природу и цветы, люблю землю. Занимался бы любимым делом, да и красоту наводил на радость людям.

Ответ меня несказанно удивил. Представить Эрика и флористом было непростым заданием даже для моего воображения.

— Очень неожиданно, — призналась я.

— Ну да, есть такое, — усмехнулся Эрик. — Наверное, ты думала, что я выберу что-то военное, да?

— Это было бы, во всяком случае, несколько ожидаемо.

— Из-за моей внешности, да?

— Не знаю. Возможно. Но внешность не самое главное, не она говорит про нас.

— Да, это точно, — согласился Эрик.

Мы молча шли дальше. О чём ещё спросить я не знала, а парень новых тем не предлагал. Вдали слышался шум реки, который с каждым шагом становился всё отчётливее.

— Я пытаюсь сейчас вывести один сорт цветка. Не знаю, получится ли, но я прикладываю для этого все усилия, — поделился Эрик внезапно.

Тем временем мы уже подошли к речке.

— Покажешь мне, когда получится? — спросила я, стало очень интересно посмотреть на получившийся результат.

— Ну, пока ещё неизвестно, выйдет ли что-то толковое…

— Выйдет. Обязательно выйдет. У тебя масса талантов.

— Ну, если ты так считаешь… — не стал возражать парень.

Эрик поставил корзину недалеко от берега у ивы в теньке. Она склонилась над рекой, касаясь длинными ветвями водной глади.

В камышах квакали лягушки, в реке плавала рыба. На другой стороне берега располагался лес и открывался невероятно красивый вид.

Эрик снял с себя джинсы и остался в обтягивающих чёрных плавках-боксёрах. Его ноги, как и всё тело тоже были накаченными и спортивными. Без одежды он выглядел даже устрашающе — такой одним ударом на землю повалит.

Парень немного размялся, потом разогнался и ловко прыгнул в воду.

А я, раздевшись и оставшись в купальнике, расстелила покрывало. Сложив в сторонке небрежно брошенные Эриком вещи, вместе со своими, я подошла к воде и остановилась.

— Немного страшно, — сказала я, поймав взгляд уже вынырнувшего силача, ожидающего, когда я к нему присоединюсь.

— Что случилось? — не понял он. — Вода тёплая, на дне ничего нет.

Ручьи текли по волосам парня, а капли падали с красивых огромных ресниц.

— Знаешь, когда-то давно, в детстве, — начала рассказ я. — Лет в семь, наверное… Я пошла на речку, одна. Решила искупаться. И сначала всё было хорошо…

От воспоминаний мне стало не по себе, как будто я вновь переживала все события того времени. Но раз уж начала, нужно рассказать до конца.

— В общем, — продолжила я, — из-за холодного подводного течения, ногу свела судорога. И я начала тонуть. Я пыталась выплыть, как-то барахталась, но меня начало тянуть вниз. Я кричала, захлёбывалась. Но кто меня тут услышит? Вокруг ни души… А потом меня кто-то спас. Просто я потеряла сознание, испугавшись и наглотавшись воды. И когда пришла в себя, была на берегу уже. Я точно не могла этого сама сделать, у меня бы не хватило сил. Тем более я была маленькой, и река меня медленно уносила вдаль от берега. Но кто именно был моим спасителем, я даже не знаю. Даже благодарить некого за сохранённую жизнь. Дома я, понятное дело, ничего не рассказала. В лишний раз расстраивать бабушку и родителей не хотелось… И вообще после этой истории меня вряд ли бы куда-нибудь одну пустили. Но с тех пор я немного побаиваюсь воды. Я думала много об этом, пыталась вспомнить все моменты, но не получилось. Я даже думала, что это мог быть сон. Или уж совсем мистический вариант, что всё произошло на самом деле и меня спас ангел-хранитель. Но чем больше я погружаюсь в это всё, тем больше возникает разных вопросов.

Эрик внимательно выслушал всю историю, выражение его лица было серьёзным и обеспокоенным.

— Да, очень необычно, — немного поразмыслив, чтобы найти подходящие слова, сказал он. — Но здесь есть я, и ты можешь не бояться ничего. Я буду тогда совсем уж рядом с тобой плавать, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я и улыбнулась.

Эрик подал мне руку и я безо всяких опасений легко спрыгнула в речку с берега. Ему я полностью доверяла.

Глава 11

Ссора под дождём

Мы с Эриком провели у реки весь день, вылезая на некоторое время только чтобы обсохнуть и перекусить. Мы ни о чём конкретном не разговаривали — так, обсуждали всякие мелочи жизни. Много смеялись и дурачились, брызгая друг на друга водой и играя в догонялки.

Рядом с Эриком мне было совсем не страшно, я спокойно купалась, не задумываясь и не вспоминая про случай из детства. Да и так даже лучше — пора оставить страхи в прошлом и жить дальше уже без них.

Тем временем день близился к своему завершению, солнце стало медленно тонуть в кукурузном поле и окрашивать небо в золотисто-персиковые тона.

Мы вышли на берег, чтобы обсохнуть и уже пойти домой.

Корзина была почти пуста. Ещё оставалось несколько пирожков с яблоками и капустой и бутылка с компотом.

— Знаешь, в этот раз пирожки вкуснее, чем обычно, — сказал Эрик и, взяв один, упал на покрывало. — Вроде бы всё то же самое… Я ведь не впервые ем выпечку твоей бабушки, но в этот раз она какая-то особенная. Не пойму только, что отличается, что не так.

— Приятно, конечно, это слышать, — призналась я. — Но это меня несколько смущает.

— Это почему же?

— Ну потому, что эти пирожки пекла не бабушка.

Парень даже привстал после этих слов.

— Подожди-подожди, — растерялся он, прожёвывая. — Ты хочешь сказать, что…

— Что это я пекла сама и уже без бабушкиной помощи.

Новость удивила кучерявого.

— Ну ты даёшь! — сказал он. — Огромные успехи. А ты хорошая ученица. И пирожки правда очень вкусные, вкуснее, чем обычно.

— Но если бы не ты, не было бы начинки, — напомнила я. — Спасибо, что собрал фрукты. И вообще спасибо, что бабушке помогаешь. Ей одиноко, а ты постоянно наведываешься, раскрашиваешь её серые будни.

— Ну что ты… Она же с детства меня знает, как я могу иначе. Дома у меня никакого хозяйства… Да и самое главное — лошади, за которыми надо ухаживать. Мои самые любимые животные.

Я поймала себя на мысли, что так ни разу не каталась на них, как приехала. Хотя давно уже хотела, но постоянно занималась чем-то другим. И я хотела уже задать вопрос, покатает ли меня Эрик, как он меня опередил:

— А ты сама решила, кем хочешь стать в будущем? Или всё уже предопределено твоим талантом актрисы?

— Да ну, какой там талант, — махнула я рукой и сразу погрустнела, вспомнив, почему оказалась в деревне.

— Ну как же! Ты звезда молодёжного сериала, востребованная актриса и…

— Эрик, — остановила я его, поняв, что уж ему-то я точно не могу врать. — Этого больше нет.

На лице парня застыло недоумение.

— Сериал закрыли на неопределённый срок, — ошарашила я его новостью. — Рейтинги стали падать, что делать дальше, канал не знает. Сценаристы там пытаются, трудятся и выдумывают разные варианты, которые могли бы привлечь аудиторию, но пока что ничего стоящего нет. В новом сезоне сериала не будет. А там время покажет. Могут ввести новых персонажей и переделать сюжетную линию, тогда у меня будет работа. А могут и закрыть вообще. Или пригласить другую актрису. Вариантов просто масса. Но проблема ещё и в том, что в другие проекты меня не берут, на мне стоит клеймо этой роли, певички из провинции… Режиссёры думают, что я не справлюсь с чем-то более взрослым и серьёзным. Мама и папа сейчас пытаются найти для меня хоть что-нибудь, но попытки пока не утешительные.