Экономика Евросоюза на рубеже веков

 

Владимир ШЕНАЕВ

Экономика Евросоюза на рубеже веков

Реестр свершений стран Старого Света, с которыми они подошли к новому тысячелетию, весьма внушителен. Впечатляют их достижения в экономическом развитии, прогресс науки и техники. Им принадлежит 20% всего мирового внутреннего продукта (ВВП). Вместе с США, Канадой и Японией они входят в так называемый “золотой миллиард” – группу самых богатых промышленно развитых стран (ПРС), на долю которых приходится около 80% мировых доходов.

Несомненно, крупнейшим явлением мирового значения стало развитие на континенте вглубь и вширь интеграционного процесса, приведшее к образованию Европейского Союза, обладающего мощным интегрированным промышленным и финансовым потенциалом, способным во многом конкурировать с США. На мировой арене появилась общеевропейская валюта (евро), которая к концу 2002 года уже догнала по обменному курсу американский доллар.

Некоторые итоги экономического развития

Анализ этих итогов в жизни западноевропейских государств (прежде всего стран Евросоюза) приводит, естественно, к неоднозначным выводам. Происходящее за последние два десятилетия в мировой экономике, особенно в ПРС, замедление темпов подъема сказалось и на положении в Западной Европе: показатель роста ВВП приблизился к критической отметке. Это заставляет руководство ЕС и правительства входящих в него стран искать и предпринимать экстренные меры по нормализации ситуации.

Реальный рост ВВП (в процентах)

	1981–1990 гг.	1991–2000 гг.	2001 г.
Весь мир	3,4	3,3	1,5
ПРС	3,1	2,7	1,0
ЕС	2,3	2,1	1,6
США	2,9	3,2	1,1
Япония	4,0	1,4	-0,5

Ист.: Internationale Wirtschaftszahlen, 2002, Koln. S. 31.

_________________________________________________________________

, член-корреспондент РАН, заместитель директора Института Европы РАН

© 2002

В принципе здесь нет ничего нового. Для мировой экономики характерно расширенное воспроизводство, хотя и не исключены экономические кризисы, спады, когда какое-то время наблюдается суженое общественное производство.

Важной особенностью экономики стран ЕС является их тесная взаимосвязь в процессе интернационализации, глобализации и региональной интеграции. Они имеют наибольший удельный вес экспорта и импорта товаров в своем валовом внутреннем продукте. Достаточно сказать, что за последние двадцать лет прошлого века удельный вес экспорта товаров и услуг в ВВП (экспортная квота) стран ЕС увеличился с 35% в 1980 году до 47% в 2000 году[1]. Естественно, это нашло отражение и в мировой торговле. В 2000 году удельный вес стран ЕС в мировом экспорте составлял около 40%, тогда как на совокупный экспорт товаров США и Японии приходилось чуть более 22%, т. е. почти в два раза меньше. Что касается сферы услуг, то и здесь ЕС завершил ХХ век с удельным весом на мировом рынке в 40%, в то время как на долю США пришлись 17,1%, а Японии – 6,3%[2].

Обращает на себя внимание и тот факт, что во второй половине 1990-х годов в общей сумме прямых иностранных инвестиций (ПИИ) доля стран ЕС значительно увеличилась, превысив в 2000 году 50%, тогда как у США и у Японии она несколько сократилась, составив к концу ХХ века соответственно 17,7% и 1,6%[3].

Существенные изменения в потоках прямых иностранных инвестиций можно проиллюстрировать следующими данными. За период с 1985-го по 2000 год их приток в страны ЕС составил 2,2 трлн долл, а отток – 3,4 трлн долл. Это означает, что страны ЕС за это время вывезли ПИИ в другие страны на 1,2 трлн долларов больше, чем ввезли в свои. Иначе говоря, они финансировали капиталовложения и содействовали процессу воспроизводства других стран, прежде всего США. Не в этом ли одна из причин высоких темпов роста экономики заокеанской сверхдержавы в 1990-е годы?

Если обратиться к национальным капиталовложениям европейских стран, то обнаружится, что доля ПИИ в их источниках незначительна, хотя и растет с середины 1980-х годов. С 1985-го по 1990 год удельный вес ПИИ в среднем составлял в валовых инвестициях ЕС 5,7%, а в США – 5,6%, т. е. был на одном уровне. В 1990-е годы доля ПИИ в валовых инвестициях ЕС поднялась до 8%, у США же оставалась стабильной. В Японии за все это время она не достигла и 1%[4].

Не минули западноевропейскую экономику и существенные структурные сдвиги в отраслях после Второй мировой войны. Ее производственный сектор, включающий промышленность, сельское хозяйство и строительство, сократился с 40% в 1950 году до 30% в 2000 году. В наибольшей мере сокращение коснулось сельского хозяйства: с 6% до 3,5%, т. е. почти в два раза. В полтора раза снизилась доля строительства. Удельный вес промышленности в производственной сфере уменьшился в те же годы с 25,4% до 21,6%.

Иная картина наблюдается в отраслях непроизводственного назначения. Их удельный вес возрос с 1950 года, когда он составлял 60%, до 70% в 2000 году. При этом наибольший рост наблюдался в сфере услуг: с 35,9% до 43,6%. Возросла и доля торговли[5]. Отмеченные тенденции соответствуют общемировым. В сравнении с другими центрами межгосударственного соперничества Западная Европа в настоящее время имеет долю производственной сферы (30%), которая превышает соответствующую долю США (27,8%), но уступает Японии (41%). Что касается непроизводственной сферы, то здесь Западная Европа с 70% уступает США (72%), но значительно опережает Японию (58,8%)[6].

Важной чертой экономики стран ЕС в послевоенное время является переход с экстенсивного на интенсивный путь развития. Экстенсивный путь, длившийся до мирового экономического кризиса 1974–1975 годов, характеризовался значительными темпами экономического роста при высокой норме накопления (27,3%), что превышало норму накопления в США, составлявшую 22,4%. Ежегодный рост валовых инвестиций в размере 5,3% был также выше, чем в США (4,8%). Капиталовооруженность труда увеличивалась на 3,8% в год (в США – на 1%). Производительность труда росла ежегодными темпами в 4,4%, тогда как в США – 2,1%[7]. Происходил рост занятости, включая иностранную рабочую силу, приводящий к сокращению безработицы. Однако при этом было ослаблено внимание к научно-техническому прогрессу. Расходы на НИОКР в ВВП приближались лишь к 2%, тогда как в США они были близки к 3%.

При переходе ЕС в 1980-е годы к интенсивным формам развития снижаются темпы роста экономики и промышленного производства, уменьшается норма прибыли, сокращаются инвестиции. Вместе с тем происходят существенные изменения в воспроизводственной, технологической и отраслевой структуре капитала. Повышается эффективность производства, что проявляется в снижении коэффициента капиталоемкости, материалоемкости, трудоемкости и энергоемкости. Интенсивный путь экономического развития ведет к росту центростремительных сил в интеграционном процессе.

Другой важной чертой экономики Западной Европы является усиление роли государства в регулировании и индикативном планировании экономического развития на микро - и макроуровнях, а также в межгосударственных отношениях.

В последние годы в странах ЕС значительно усилилось мнение, что, придавая большее значение внутренним задачам интегрирования, государства имеют лучшие шансы для роста производства и занятости, укрепления денежного обращения, стабильности своей денежной единицы, а также для развития интеграции вглубь и вширь. Благодаря такой государственной политике достигнуты значительные успехи в сокращении дефицитов государственных бюджетов, а у некоторых стран появились даже профициты. На основе маастрихтских критериев происходит консолидация бюджетов, особенно после принятия в 1997 году Пакта стабильности. Государственная доля расходов ВВП, составляющая в ЕС от 40 до 50%, является наибольшей не только в Европе. Она позволяет осуществлять государственное регулирование, которое проявляется как в законодательстве, так и в бюджетном финансировании экономики. В интегрированной Европе доля государственных расходов в процентах к ВВП, хотя и имеет начиная с 90-х годов некоторую тенденцию к снижению, но остается все равно самой большой в индустриальном мире: в 2001 году государственные расходы составили 46% ВВП, тогда как в США – 30%, а в Японии – 36,9%[8].

В доходной части бюджетов стран ЕС на первом месте находятся поступления от прямых налогов – подоходного и налога на прибыль корпораций. В 2000 году эти поступления составили 36%. Аналогичная картина наблюдается в США, при этом даже в большем объеме (50%). На втором месте стоят поступления от косвенного налога – налога с оборота товаров и услуг, на который приходится 30,2% (в США – 16,2%). И на третьем – отчисления на обязательное социальное страхование, удельный вес которых у стран ЕС выше (26%), чем у США (24%), хотя и уступает Японии (40%). В числе прочих выделяется налог на имущество с 5% в доходах бюджета, что в 2 раза меньше, чем в США и Японии[9].

За усредненными цифрами скрываются различия по странам. Выше средней величина подоходного налога и налога на прибыль в Бельгии, Дании, Финляндии, Ирландии, Швеции и Великобритании. На среднем уровне эти налоги в Италии, Норвегии и Люксембурге. У остальных стран доля несколько ниже, так что отклонения в целом небольшие, но имеют место. Поступления от налога на товары и услуги колеблются по странам от 25 до 35%, т. е. тоже незначительно. У отчислений на соцстрах колебания весьма неровные, при среднем поступлении в 27%[10]. Общая сумма от указанных налогов и отчислений на социальное страхование в процентах к ВВП опять-таки в ЕС выше, чем в США и Японии. В 1999 году на них приходилось в странах ЕС 42%, тогда как в Японии – 28% и в США – 27% от величины ВВП[11].

Социальная защита в ЕС является наиболее прочной, если даже говорить о промышленно развитых странах. Причем в ней принимают участие как предприниматели, так и трудящиеся, но особенно государство. К концу 1990-х годов (1998 г.) финансирование социальных нужд в странах ЕС в среднем осуществлялось государством на 39%, предпринимателями – на 35% и самими трудящимися – на 20%. Правда, усредненные показатели опять-таки скрывают существенные различия по странам. Доля предпринимателей намного выше средних показателей в Испании, Франции, Италии, Бельгии, Германии, Финляндии, Швеции, Австрии и Греции. Государственная социальная защита значительно выше среднего уровня в Дании (67%), Ирландии (61%), Великобритании (48%), Швеции (45,8%), Люксембурга (46%)[12].

Выше среднего уровня социальная защита обеспечивается самими трудящимися в Нидерландах, Германии, Франции, Бельгии и Австрии. Особенно выделяются Нидерланды, где на самообслуживание трудящихся приходится 35% социальных расходов. Страны ЕС тратят на социальные нужды значительно большую часть ВВП, чем США и Япония. Последняя находится на уровне Греции, Португалии и Ирландии, уступая всем остальным членам ЕС, особенно Скандинавским странам.

Социальные расходы в расчете на душу населения в странах ЕС выросли за последнее десятилетие ХХ века в среднем в полтора раза. Это свидетельствует о том, что государства ЕС не оставили без внимания повышение качества жизни как одной из новых целей “магического многоугольника”. Более чем на 50% выросли расходы на душу населения в Люксембурге, Дании, Ирландии и Португалии. На верхней ступени по социальным расходам стоит Люксембург с суммой 10 тыс. евро, а завершают таблицу Греция и Португалия с 3,3 тысячи евро[13].

Важно отметить, что из общей суммы социальных расходов Западной Европы в 2000 году в размере 2,5 трлн долл, или 30% ВВП, на образование приходилось 6,4%, здравоохранение – 6,2% и на пенсии и пособия – 17,8%[14].

К концу ХХ столетия Западная Европа заняла первое место на мировом рынке ссудных капиталов. На нее приходится примерно 40% его общего объема, тогда как на долю США – 35% и Японии – 24%. Сильные позиции интегрированной Европы на международном рынке ссудных капиталов свидетельствуют об активном участии стран ЕС в процессах интернационализации и глобализации, в развитии мирового хозяйства и международного разделения труда.

Необходимо при этом подчеркнуть, что масштаб финансовых рынков (капитализация акций, облигаций и банковские активы) стран ЕС достиг к концу ХХ века уровня США. К середине 90-х годов четко проявилась тенденция роста облигационного рынка по сравнению с другими составляющими рынка ссудных капиталов – банковским кредитом и акциями. По оценкам , на начало 1996 года мировой рынок облигаций составлял около 30 трлн долл, тогда как на акции приходилось примерно 20 трлн и столько же на банковский кредит, который в прошлом был на первом месте. Среди облигационных займов примерно 85% приходится на еврооблигации[15].

В конце 70-х годов на рынке ценных бумаг появляются новые виды, так называемые производные инструменты (деривативы), которые получили большое распространение. Их рост и развитие тесно связаны с кризисом традиционных финансовых рынков, особенно в 80–90-е годы ХХ века, что вызвало необходимость страхования рисков. Поэтому наряду с традиционными сделками с ценными бумагами стали осуществляться параллельные срочные сделки. В результате использования деривативов происходит снижение доли и роли биржевых операций и начинает доминировать внебиржевой рынок.

Фьючерсные, форвардные операции и опционы резко увеличивают свои масштабы с середины 80-х годов, прежде всего в Европе, тогда как удельный вес их в США сокращается. Если в 1986 году на США приходилось 90% всей торговли деривативами, а на Западную Европу – 3,3%, то в 1996 году они сравнялись в операциях с деривативами на уровне 37%[16]. Внебиржевые сделки осуществляются главным образом коммерческими банками и растут быстрее биржевых (аналогичное явление обнаруживается и в торговле на валютных рынках).

В течение последних двух десятилетий на мировом рынке ссудных капиталов в результате перелива капитала из одной сферы в другую происходит отрыв от производственной сферы в сторону фиктивного капитала (в России это осуществляется в худшем виде). Важнейшей сферой приложения ссудного капитала становится фиктивный капитал, а операции по страхованию дополняются чисто спекулятивными сделками для извлечения максимальной прибыли.

Переход в постиндустриальную эпоху экономического развития поставил перед экономикой интегрированной Европы дополнительные задачи. Прежде всего они относятся к совершенствованию научно-технического развития, внедрению новых технологий и инноваций. “Новая экономика”, обострившаяся конкурентная борьба выдвинули перед интегрированной Европой проблему форсирования производства наукоемкой продукции и увеличения расходов на НИОКР. Ведь интегрированная Европа вступила в ХХI век, так и не достигнув 3% расходов на НИОКР в ВВП. Лишь две страны, а именно Швеция и Финляндия, сумели превысить эту норму.

Конкуренты – США и Япония – идут впереди не только в расходах на НИОКР, но и в производстве наукоемкой продукции. В настоящее время в США доля наукоемкой продукции в общем производстве превысила уже 20%, а в Японии – 13%, тогда как средний показатель по ЕС – менее 10%. В Европе лишь Германия занимает близкие к США и Японии позиции, где-то на уровне 15%. Однако это исключение для стран ЕС: следующие за ФРГ Великобритания, Франция, Бенилюкс имеют пока менее 8% наукоемкой продукции[17].

Одним из важных показателей научно-технического прогресса является купля-продажа патентов и лицензий, а также число зарегистрированных патентов. О том, как используются патенты и лицензии, свидетельствуют данные о доходах и расходах. В 1990 году страны ЕС получили доход от реализации патентов и лицензий на сумму около 10 млрд долл, а расходы на их приобретение составили 16,5 млрд долл, т. е. были на 6,5 млрд больше. США в том же году получили доход от реализации патентов и лицензий в размере 16,6 млрд долл, а сами затратили на покупку только 3 млрд долл. В 1998 году доход ЕС от реализации патентов и лицензий поднялся до 17 млрд, т. е. на 7 млрд, а расходы увеличились на 13 млрд долл. Но в США за это время доходы от реализации патентов возросли на 20 млрд, а расходы на 8 млрд долл[18]. Все это свидетельствует о продолжающемся технологическом отставании ЕС от США. При этом важно подчеркнуть, что в 1990-е годы по числу заявленных и зарегистрированных патентов страны ЕС превосходили США, имея 35 тыс. официально зарегистрированных патентов, в то время как в США их было 28 тыс., т. е. на 7 тыс. меньше. В 1995 году соответственно: 40 тыс. и 36 тыс. Следовательно, страны ЕС обладают хорошим научным потенциалом, но недостаточно его используют.

Коммуникационная структура опять-таки не в пользу ЕС. В 1998 году в США на 1 тыс. жителей было 256 мобильных телефонов, тогда как в Великобритании – 187, Германии – 134 и Франции – 116. Кабельные коммуникационные приводы: в США – 242, Германии – 234, Франции – 49, Великобритании – 40. Аналогичные данные и по использованию Интернета[19].

В процессе воспроизводства важную роль играют инвестиции. Нельзя добиться экономического роста без капиталовложений. Дж. Кейнс писал, что экономика развивается нормально тогда, когда инвестиции равны сбережениям трудящихся и накоплениям предпринимателей. При этом для перелива капитала используется рынок ссудных капиталов и государственные мероприятия по содействию инвестициям как путем налоговой политики, так и с помощью государственного финансирования из бюджета.

Показателем значимости инвестиционного процесса является инвестиционная квота в ВВП. В ЕС она усредненно имела постоянную тенденцию к снижению: с 25% в 1970 году до 23,8% в 1980-м, 22% в 1990 году и 21,7% в 2000-м[20]. Иными словами, сокращение инвестиционной квоты произошло с 1/4 до 1/5. Естественно, это отразилось и на снижении темпов роста реального ВВП. Выше средней инвестиционная квота в Испании, Португалии, Австрии, Греции, Ирландии и в Нидерландах. У остальных стран ЕС она либо на среднем уровне (ФРГ, Бельгия, Дания, Люксембург), либо ниже (Швеция, Великобритания, Италия, Финляндия, Франция).

Многоугольник экономических целей

Макроэкономическое регулирование в Европе во второй половине ХХ века претерпело значительные изменения. Его уровень в развитых европейских странах является одним из самых высоких в мире. В условиях углубления интеграционных процессов происходит унификация используемого инструментария государственного регулирования и механизмов политики хозяйственного порядка в рамках формирующегося европейского экономического пространства. В западных странах все чаще прибегают к понятию “магического многоугольника” экономических целей. Оно не случайно возникло во время мирового экономического кризиса 1929–1933 годов. В наши дни к первоначальным целям (а это стабилизация денежного обращения и финансов, проблема занятости и сокращения безработицы, использование рынка ссудных капиталов и фондовой биржи, равновесие платежного баланса и устойчивость валютного курса, достижения экономического роста) добавились новые: качество жизни, социальная политика, форсирование НТП. Если прежде при решении задач государственного регулирования приоритет отдавался, прежде всего, сглаживанию экономических циклов, борьбе с инфляцией и безработицей, то в настоящее время государство все больше участвует в поддержке НТП, а также в решении социальных проблем. При сглаживании конъюнктуры экономических циклов государство опиралось, прежде всего, на теории и модели, разработанные кейнсианской и монетаристской школами. На практике часто сочетались инструменты и методы этих направлений в форме неоклассического синтеза. В настоящее время на передовые позиции выходит теория институционализма.

В использовании инструментов государственной экономической политики (прямых и косвенных), а также в применении моделей, разработанных различными направлениями научно-экономической мысли, интегрированная Европа выступает безусловным лидером в современном капиталистическом мире. Разграничение компетенций между уровнями государственной власти и осуществление властных функций (особенно в федеративных государствах) происходит на основе принципа субсидиарности, что означает взаимосвязь и взаимозависимость различных структур государственной власти и их институтов, наделенных согласованными правами и обязанностями. Принцип субсидиарности адекватен эффективному социальному рыночному хозяйству, когда решения принимаются и реализуются на самом низком уровне и только при невозможности сделать это полномочия передаются снизу вверх на следующий уровень. И наоборот, осуждается авторитарная иерархическая государственная структура, в которой команды идут сверху вниз, что, как правило, подрывает рыночные механизмы. Наибольший успех достигается там, где наряду с предпринимателями и наемным трудом, представляемым профсоюзами, в управлении производством участвует и государство.

Примером может служить соглашение между предпринимателями, профсоюзами и правительством, заключенное в Германии в 1967 году и позволившее ей выйти из экономического кризиса путем “концертного исполнения” (Konzertierte Аktion). Доктрина социального рыночного хозяйства, также впервые примененная на практике в Германии, стала основополагающей для Западной Европы в целом. К тому же экономический потенциал Германии составляет примерно ¼ потенциала ЕС. Интеграционные процессы с эффективным участием правительств привели к созданию общеевропейского единого рынка товаров и услуг, позволили добиться свободного движения капитала и рабочей силы, затем воплотить в жизнь идею Экономического и валютного союза (ЭВС) и с 1999 года создать еврозону из 12 государств, получившую название “Евролэнд”, с единой валютой – евро, претендующей на роль мировой региональной денежной единицы, которая сделает современную мировую валютную систему биполярной. Важной особенностью “Евролэнда” является то, что его участники обязаны выполнять требования Маастрихтского соглашения в области денежного обращения, кредита, финансов, государственного долга, границ колебаний валютных курсов (см. таблицу на с. 11).

Борьба за устойчивость денежного обращения

Первый критерий Маастрихтского соглашения требует в обязательном порядке соблюдения членами “Евроланда” уровня цен, не превышающего 1,5 % сверх среднего уровня цен трех стран с наименьшей инфляцией. В 1999 году наименьший рост цен был у Австрии – 0,5%, Германии и Франции – по 0,6%. Следовательно, по Маастрихтскому критерию предел роста цен равнялся 2,1%. Его не выполнили лишь три страны “Евролэнда”: Ирландия с 2,5%, а также Португалия и Испания с ростом цен 2,2%. В 2000 году предел роста цен поднялся до 3,5%, и его не выдержала только Ирландия. В 2001 году граница цены увеличилась до 3,6%, и ее превысили Греция, Ирландия, Нидерланды и Португалия. Поскольку отклонения от определенного уровня были весьма незначительными, то можно сказать, что данная норма в принципе выполняется.

Монетаристы, как правило, главной причиной инфляции считают рост денежной массы. Однако инфляция – это явление многофакторное, у нее много причин, хотя и определенная связь с денежной массой, безусловно, существует. Это легко обнаруживается из сопоставления роста цен и денежной массы.

Финансовая политика

Финансовые теории, а также опирающиеся на них политики по-разному подходят к дефицитам государственных бюджетов и государственной задолженности. Первая – классическая теория исходит из того, что государственные бюджеты вообще не должны быть дефицитными. Вторая теория – циклическая. Она предусматривает, что в период кризисных ситуаций государство может обратиться к рынку ссудных капиталов в расчете на его помощь экономике выйти из кризиса. Во время последующего подъема, когда доходы увеличатся, бюджет будет пополняться, а задолженность – погашаться. Циклическая теория лежит в основе финансовой политики управления государственным долгом в ходе смен фаз цикла (дефицит – профицит государственного бюджета). Такая финансовая политика приобрела признание в мире в целом и в Западной Европе, в частности. Существует также финансовая теория, утверждающая, что для государства, как и для предприятий и фирм в промышленности, свойственно вообще иметь постоянную задолженность. Согласно этой теории в условиях расширенного воспроизводства, когда растет промышленное производство, ВВП и национальный доход, государственная задолженность может увеличиваться без ущерба для экономики. Особенностью стран “Евролэнда” является то, что они на практике в соответствии с Маастрихтскими критериями в области финансов взяли на себя обязательство не превышать границу дефицита государственного бюджета в 3% от ВВП, а государственную задолженность – в размере 60% ВВП. Что касается дефицита государственного бюджета, то его предельную норму в 2001 году превысила только Португалия (- 4,1%), у шести же стран был даже профицит.

Хуже обстоит дело с государственной задолженностью. В 1999 году критерий Маастрихта в 60% от ВВП превысили семь стран из двенадцати. В том числе три страны, Бельгия, Греция, Италия, имели государственный долг выше уровня ВВП. В следующем году не выдержали норму Маастрихта пять стран, среди них опять те же Бельгия, Греция и Италия, превысившие 100% от ВВП. Наконец, в 2001 году нарушили указанный предел госдолга только четыре страны, а уже восемь вошли в норму. Вероятно, в 2002 году в отстающих останутся только три страны из двенадцати, так как Австрия, скорее всего, войдет в норму, а Бельгия и Италия опустятся ниже 100% (Греция это уже сделала в 2001 г.).

Кредитная система

Обязательным критерием для ссудного капитала, согласно Маастрихтским решениям, избрана величина его цены, или процент. Для процента установлена норма, на 2% превышающая самые низкие ставки у трех стран.

Совокупная кредитная система “Евролэнда” в 2002 году достигла 14 трлн евро[21]. Ее активы на 80% использованы в еврозоне и на 20% вне ее. В еврозоне около 4/5 ссудного капитала было направлено в предпринимательский сектор и физическим лицам, тогда как на долю государственного сектора – 1/5. Предпринимательский сектор и физические лица используют главным образом банковские кредиты, на которые приходится 88%, на облигации падает 4,6%, на акции 7,4%, то есть в целом на ценные бумаги – 12% всего ссудного капитала этому сектору. В государственный сектор ссуды поступают наоборот главным образом в виде реализации ценных бумаг – 3/5, а 2/5 – в форме банковского кредита.

Источники ссудного капитала представлены эмиссией наличной денежной массы и внебанковскими вкладами предприятий и физических лиц. Наличная денежная масса в обращении составляет на территории “Евролэнда” 5,5%. Следовательно, в основном расчеты и платежи осуществляются в безналичной форме. Что касается ссудного капитала, то в его источниках только чуть более 2% приходится на эмиссию наличных денег.

В пассивах кредитной системы стран еврозоны главное место занимают небанковские вклады (42%), тогда как на государственных счетах лежат суммы, составляющие менее 3% пассивов. Если сравнить их с субъектами в активах, то на предприятия и физические лица, доля которых в пассивах 42%, приходится 70% в активах, т. е. в 1,7 раза больше, а на государственные бюджеты 22%, т. е. в 7 раз больше. Следовательно, перелив капитала происходит в значительной степени в пользу предприятий, физических лиц и государства. Поскольку поступления из стран вне еврозоны в кредитную систему примерно равны оттоку из еврозоны (20%), то остающиеся средства поступают на счета долгосрочных обязательств (13,2%), фонда денежного рынка(3,1%), РЭПО (1,7%) и другие счета (11%).

Важно отметить, что как в пассивах, так и в активах преобладают долгосрочные средства. Вклады до востребования и сроком до одного года, поступившие от предприятий и населения, составляют половину всех вкладов. 47,7% приходится на вклады со сроком более двух лет. Что касается активов, то и в них долгосрочные кредиты занимают существенное место, т. е. используются на кредитование инвестиций.

* * *

Итак, рассмотренные выше денежная, финансовая и кредитная политики стран ЕС, как показывает практика, эффективны лишь при скоординированности их действий для достижения поставленных экономических целей. В соответствии с критериями, определенными Маастрихтскими соглашениями, можно считать достигнутыми в рамках Еврозоны следующие результаты.

Во-первых, ограничена инфляция, которая в 2001 году в среднем находилась на годовом уровне в 2,5 процента. Более 90% денежных расчетов и платежей производилось в безналичной форме.

Во-вторых, в финансовой политике не превышена предельная норма дефицита в 3% от ВВП, а у половины стран еврозоны был даже достигнут профицит. Государственный внешний долг превысил норму в 60% от ВВП лишь у трех стран, но при этом и у них сохраняется тенденция к сокращению.

В-третьих, что касается ссудного капитала, то он обслуживает производственную сферу преимущественно долгосрочным кредитом. Процентные ставки соблюдают норму Маастрихтских соглашений и характеризовались в 2001 году незначительной дисперсией по странам: от 4,8% до 5,3% при предельной норме в 6,9%.

В структуре кредитной системы кроме центральных банков, которым с 1995 года запрещено покрывать дефициты государственных бюджетов и коммерческих банков (они обслуживают главным образом оборотный капитал предприятий), большое место занимают финансовые учреждения, специализирующиеся на долгосрочном кредитовании предприятий и жилищного строительства населения. Они принадлежат к третьему звену кредитной системы, куда входят ипотечные банки, земельные банки, строительные сберегательные банки, инвестиционные банки, страховые общества, пенсионные и прочие фонды, государственные банки с особыми задачами и т. п.

Третье звено кредитной системы в странах ЕС превосходит коммерческие банки (второе звено) как по числу, так и по масштабам ссудного капитала[22].

К сожалению, это звено очень слабо развито в России, но оно необходимо для форсирования у нас инвестиционного процесса, а следовательно, и производства.

Основные макроэкономические показатели стран Еврозоны (“Евролэнда”)

Годы	Бельгия	Германия	Финляндия	Франция	Греция	Ирландия	Италия	Люксембург	Нидерланды	Авс-трия	Португалия	Испания	Еврозона
1. Реальный валовой продукт (ВВП) % от предыдущего года
1999	3,0	2,0	4,1	3,2	3,6	10,8	1,6	6,0	4,0	2,7	3,5	4,1	2,8
2000	4,0	2,9	6,1	3,8	4,2	11,5	2,9	8,9	3,3	3,5	3,5	4,1	3,5
2001	1,0	0,6	0,7	1,8	4,1	5,9	1,8	1,0	1,3	0,7	1,7	2,8	1,4
2. Промышленное производство (%)
1999	0,9	1,5	5,5	2,0	3,9	14,8	-0,1	11,5	1,3	6,0	3,0	2,6	1,9
2000	5,3	6,2	11,2	3,5	0,5	15,4	4,8	4,3	4,0	8,9	0,5	4,0	5,5
2001	-1,0	0,5	-1,0	0,8	1,4	10,2	-1,2	1,8	1,4	0,1	2,4	-1,1	0,3
3.Использование мощностей в обрабатывающей промышленности (в %)
1999	80,9	84,0	86,1	85,3	75,7	75,9	76,0	84,9	84,0	81,9	80,8	79,7	82,2
2000	84,0	85,9	86,8	87,5	78,1	78,6	78,8	87,8	84,7	84,5	81,2	80,6	84,2
2001	82,3	85,1	85,7	87,4	77,6	78,4	78,9	88,7	84,6	83,1	81,7	79,6	83,6
4. Валовые инвестиции в % к ВВП
1999	20,9	21,6	19,0	19,1	21,7	23,5	19,0	23,8	22,5	23,3	27,4	24,0	22,15
2000	21,1	21,6	19,3	19,7	22,6	23,6	19,6	21,3	22,7	23,7	28,6	25,3	22,43
5. Безработица (в % к трудоспособным)
1999	8,6	8,4	10,2	10,7	11,9	5,6	11,3	2,4	3,2	3,9	4,5	12,8	9,4
2000	6,9	7,8	9,8	9,3	11,1	4,2	10,4	2,3	2,8	3,7	4,1	11,3	8,5
2001	6,6	7,7	9,1	8,6	10,5	3,8	9,4	2,0	2,4	3,6	4,1	10,6	8,0
6. Индекс потребительских цен (в %)
1999	1,1	0,6	1,3	0,6	2,1	2,5	1,7	1,0	2,0	0,5	2,2	2,2	1,1
2000	2,7	2,1	3,0	1,8	2,9	5,3	2,6	3,8	2,3	2,0	2,8	3,5	2,3
2001	2,4	2,4	2,7	1,8	3,7	4,0	2,3	2,4	5,1	2,3	4,4	2,8	2,5
7. Дефицит/профицит государственного бюджета (% к ВВП)
1999	-0,5	-1,5	1,9	-1,6	-1,9	2,2	-1,8	3,6	0,7	-2,3	-2,4	-1,1	-1,3
2000	0,1	1,1	7,0	-1,3	-0,8	4,4	-0,5	5,6	2,2	-1,5	-2,9	-0,6	0,2
2001	0,4	-2,8	4,9	-1,4	…	1,5	-2,2	6,1	0,1	0,2	-4,1	-0,1	-1,4
8. Государственный долг (% к ВВП)
1999	114,9	61,2	46,8	58,5	104,3	49,7	114,5	6,0	63,1	64,9	54,4	63,1	71,9
2000	109,2	60,2	44,0	57,3	104,7	39,1	110,5	5,6	55,8	63,6	53,3	60,5	69,4
2001	107,6	59,5	43,4	57,3	…	36,4	109,8	5,6	52,8	63,2	55,5	57,1	69,2
9. Оплата труда в час[23] , в евро
1999	23,16	24,23	20,45	17,27	8,33	13,47	15,46	19,54	20,12	19,93	6,15	13,39	16,79
2000	21,90	24,75	21,13	18,26	8,43	14,51	15,63	20,87	20,90	20,32	6,60	14,03	17,27

[1] Internationale Wirtschaftszahlen, 2002, Koln, s. 26−27.

[2] 2002, Deutschland in Zahlen, Jdw, Koln, s. 134.

[3] Там же.

[4] Internationale Wirtschaftszahlen, 2002, Koln, s. 28−29.

[5] Мир на рубеже тысячелетий. М., 2001, с. 573.

[6] Там же.

[7] Wissenschaftliche technische Revolution und Krise des staatsmonopolistischen Kapitalismus, JMSF, Frankfurt am Main, 1988. S. 40.

[8] 2002, Deutschland in Zahlen, Jdw, Koln. S. 129.

[9] Internationale Wirtschaftszahlen, 2002, Koln. S. 44.

[10] Там же.

[11] Там же. С. 45.

[12] Там же. С. 84.

[13] Internationale Wirtschaftszahlen, s. 82, 2000, Koln.

[14] Мир на рубеже тысячелетий, М., 2001. С. 588–589.

[15] . Мировой финансовый рынок. Тенденции развития и инструменты. М., 2000. С. 7, 22–25, 33, 60, 61.

[16] Там же. С. 88, 89.

[17] Internationale Wirtschaftszahlen, 2002. S. 38–40.

[18] Там же.

[19] Internationale Wirtschaftszahlen, 1999. S. 109.

[20] 2001, Deutschland in Zahlen, IdW, Koln. S. 1S. 129.

[21] Deutsche Bundesbank/ Monatsbericht October 2002, s. 10x.

[22] Deutsche Bundesbank. Monatsbericht 2002, № 10, s. 24x-25x.

_______________________________________________

[23] Прямая и дополнительная.

Источник. Deutsche Bundesbank. Monatsbericht, Oktober 2002, s. 7x; 2001. Deutschland in Zahlen, IdW, Koln, s. 129; 2002, s. 131, s. 129.

______________________________________________________

(Продолжение в следующем номере).