2.3.1. Природа триединства человека
Содержание
Ведение. Тайна любви. Троическая глубина общения
1) Триединство с Богом и родителями
Рождение ребенка в семью, как в троический союз
Духовное здоровье ребёнка – это способность к Богообщению. О развитии религиозного слуха
Обретение сил на праведную жизнь от пребывания в младенчестве в триединстве с Богом и родителями
2) Триединство семьи: - папа, мама и я.
Семья – троический союз
Обретение ребёнком нравственных сил на жизнь из триединства семьи
Труд родителей над созиданием троического союза семьи (семейная педагогика)
3) Триединство с родом, с народом, церковной общиной
4) Катастрофа личности ребёнка от нарушения его единства
Ведение. Тайна любви. Троическая глубина общения
О свойстве человека пребывать едино
От рождении сразу ребенок пребывает в мы, едино с родителями, ибо изначально нет у дитя собственно я. И в нравственном смысле и в духовном смысле ребенок сразу рождается в мы. Поэтому можно выделить три мы: нравственное мы, т. е. рождение в мы – семья, затем праведное мы – это рождение в жизнь со Святым Духом, и наконец, святое мы – это рождение во Святую Троицу.
«Я» личностное ребенка присутствует в мы. Где и когда это личностное «я» становится индивидным? Непослушанием личностное «Я» переходит в индивидное. Непослушанием духовным, т. е. мимо Бога и непослушанием нравственным, т. е. мимо родителей, я личностное превращается в индивидное.
Это для нас особенно важно, потому как из этого взгляда мы можем видеть, мы можем строить всю стратегию нашего пребывания с детьми. Личностным я входит в мы и возвышается над своей природой. В мы личность черпает силы – это возвышение, это восхождение над природою, и это возвышение? совершается усилием. И как личным усилием самого человека, в данном случае ребенка, которое пока еще непроизвольное, так и особенно тем приданием сил, которое получает человек или ребенок в мы. В праведном мы черпаются силы благодати Святаго Духа. Во святом мы силы благости Христа, а в нравственном мы черпаются силы общности семьи, общины, Отечества и Церкви.
Значение этого мы нам всем в общем-то хорошо знакомо, потому как одно дело, когда некие обязанности лежат на нас самих, и мы лично должны их исполнить, а другое, когда эти обязанности оказываются обязанностями нас двоих, троих, четверых. И вот это совместное исполнение обязанностей оказывается, придает больше сил, нежели исполнение их в одиночку. И когда ты особенно немощствуешь или тебе лень или ты в своем индивидной расслабленности не можешь выйти в должное, а тут тебя зовут, или же ты вдруг некие обязанности воспринимаешь как те, которые являются делом или же занятиями всего твоего класса, всей твоей семьи, всего твоего собрания всех сотрудников. И вот это чувство принадлежности данному коллективу, принадлежность семье, принадлежность сотрудникам, а значит, данному учреждению, в конечном итоге чувство принадлежности своим, своей общине, своему Отечеству, придает какие-то дополнительные силы. Чем более ты опираешься, или же тем более расположен ты в этих своих внутренних движениях к пребыванию в мы, в принадлежности этому мы, тем большие силы ты имеешь через эту принадлежность, через это мы.
Еще такой яркий пример –многие жены немощствуют от того, что потеряли мужей. Многие мужья вообще становятся бессильными в своем исполнении жизненного пути от того, что потеряли жен. Бессилие мужчин сегодня приводит их к беспробудному пьянству. Это полное такое обессиливание нравственное. Но при этом сколько случаев, когда восстановились снова отношения с супругой, вернулась снова восстановилась семья, и мужчина теперь имеет уже силы, исчерпываемые из семьи. Из этого единения супружеского имеет уже силы не пить, не бездельничать. Более того, мы знаем немало опыта своей жизни и примеров, когда мы семейное, т. е. мы супружеское становилось причиною подвигов гражданских, и человек мужчина выходил на свои труды гражданские особенно вдохновленный и воодушевленный женою. Жена совершала свое гражданское служение особенно поддержанная мужем.
Вот это явственное опытное мы, придающее силы – оно имеет свое начало с самого младенчества – ребенок рождается в преодоление своего индивидного я, рождается сразу в наличие сил мы, в наличие сил общности своей семьи.
Таинство, тайна и явленность любви
Еще одна тема – это таинство, тайна и явленность любви. Явленность любви мы все с вами переживаем: – ребенок любит родителей, родители любят ребенка и это видимо и это явно. При этом мы чувствуем, что есть в проявлениях любви какая-то тайна. Любовь – это тайна.
Тайна в том, что во-первых, невозможно для себя определить причину самой любви,
Второе – невозможно предугадать движения любви.
Третье – невозможно предсказать следствия или же результаты действий любви.
Одно только мы с вами знаем, что в любви двое или трое приходят в единение между собою. Любовь – она приводит к единению. Тайна любви дает в этом единении нас между собою ту внутреннюю радость и счастье жизни и жизненность. Никакие другие состояния в такую меру счастьем быть названы не могут.
Но когда мы говорим о тайне любви, тем не менее, мы вдруг встречаемся с периодом, когда в любви является корысть. С одной стороны в любви всегда ищется взаимообразность, взаимообращение, взаимность любви. И человек ищет этой взаимности, не подозревая, что в этом поиске взаимности лежит его собственная корысть. И когда он однажды не получает ответной любви, то корысть его вдруг обнаруживает самое себя различными состояниями и настроениями.
В тоже время есть такая мера сыновней любви, которая не зависит ни от каких ответных обращений. Есть такая мера любви, которая не зависит от взаимности.
Есть такие отношения супружеские, в которых любовь не зависит ни от какого характера и ни от какой взаимности второй половины. О чем это, что это?
Речь идет о какой-то глубине, глубоком таинстве, в тайне любви, которая собственно не человеком совершается, и не от человека зависит. Это то самое таинство любви, которое хранимо самим Богом. И до тех пор, пока человек следует от Бога хранимой своей любви – сыновней или супружеской или родительской – до той поры он не зависим от ответного отклика. Не имеет никакого значения – любит меня ответно другой или не любит, соответствует его характер отношений ко мне, моим ожиданиям или не соответствует – это не имеет никакого значения. Характером удобен для меня он или не удобен – не в этой плоскости или же не в этом уровне вообще идут обращения и отношения человека с человеком. Мы встречаемся с таинством любви, которое не зависит ни от каких ответностей и ни от каких условий, в каких бы ни был тот, кого мы любим.
Таким таинством любви и отсюда возникающей тайны любви обладает каждое из наших естественных призваний или жизненных призваний – это призвание сыновства, с которым рождается ребенок, призвание родительства, которое пробуждается сразу же при рождении ребенка и призвание супружества, благодаря которому собственно, образуется семья.
И наконец, четвертое призвание естественное – это призвание гражданства. Все четыре призвания – это призвания любви, а в гражданстве это любовь к своим соотечественникам, к соплеменникам, к Отечеству. Вот важная для нас тема – это таинство, тайна и явленность любви.
Третий момент. Пребывание в троической глубине общения.
Сначала с вами рассмотрели вообще общение ребенка с любым из родителей: мамы и папы. Но это общение непосредственно с каждым из них имеет свое основание и свой источник что ли питания, который лежит в глубине именно троического общения ребенка.
Мы с вами вчера говорили о четырех видах троического пространства, в котором живет ребенок, троической емкости жизненного пространства.
Первая емкость – это мама, папа, ребенок, вместе семья, это и есть я.
Первая емкость – это мама, папа, ребенок, вместе семья, не моя семья, а семья, т. е. ребенок воспринимает не отдельно семью от себя, а вот это троическое единение: мама, папа и ребенок вос-принимает как себя самого – это и есть я. И поэтому семья и я у ребенка до пяти лет сливаются. При нормальном здоровом развитии ребенка так естественно должно происходить и так происходит у развитых нравственно детях, в развитых нравственно детях. Папа, мама, ребенок, семья – я. Равно я.
Второе троическое глубина общения – это Бог, родители, ребенок, вместе Божия семья. И это тоже я.
На сегодняшний день далеко не все дети эту емкость жизненного пространства, человеческого пространства, воспринимают. Ёмкость жизненного пространства не все воспринимают в силу того, что сейчас много прерванных в вере семей, где в семьях была в предыдущих поколениях вера прервана. Ну и сегодня она тоже только будучи начинающаяся, она может быть воодушевленной, вдохновленной призывающей благодатью Божиею, но собственно живым откликом самих родителей еще не стало и поэтому дети, рождаясь в этот период у родителей, не всегда могут иметь эту тройственную емкость жизненного пространства: Бог, родители, ребенок вместе – Божия семья. И это тоже я.
Третью емкость - это родственники, усопшие родные, ребенок, вместе родовая семья
А вот третью емкость, ну, во всяком случае, в прежних столетиях во всех даже в малых народах любых национальностей всегда воспринимали по причине просто религиозности людей, религиозности вообще народов. Это родственники, усопшие родные, ребенок, родственники живые, усопшие родные и ребенок, вместе родовая семья. Чувство родовой семьи, ну, к сожалению, сегодня двойное что ли, двойственное, не двойственное, а двойное. Мы все практически, ну, это знаем, так родственники и я – вместе родственная семья, да вот, вместе родовая семья. Но выпадают у современных людей усопшие, потому что к сожалению, в большинстве своем современные люди развивались в нерелигиозной обстановке и тем более не в обстановке живого отношения и общения с усопшими. Если же мы обратимся вообще к религиозности народов особенно в прежние времена и древние времена, то мы увидим, что культ усопших и дань усопшим был столь выраженным и стоял на первом месте, что дети с самого рождения уже входили в это пространство отношений с усопшими, как с живыми. И поэтому вот это чувство родовой семьи было тоже троическим, а не двоическим. И сегодня оно постепенно восстанавливается там, где правильно развивается современная церковная семья: родственники, усопшие родные, ребенок, вместе родовая семья.
Четвертое пространство– это община церковная, святые, ребенок, вместе – церковная семья.
Ну и наконец, четвертое пространство – жизненное пространство – это община церковная, да, святые, ребенок. Община, святые, ребенок, вместе – церковная семья. Мы с вами отчасти это воспринимаем или же в большей части это воспринимаем чисто интеллектуально. Но тем не менее хоть что-то наверное, откликается сейчас как внутреннее чувство, как сердечное чувство этой троичности. Но мало может быть в нас с вами жизненное чувство троичности вот всех четырех емкостей, жизненных пространств.
Природа человеческая – это природа жизни троического единения, Троица.
Когда мы говорим о словообразовании, то все четыре емкости троического измерения жизненного пространства имеют первейшее значение для обретения глубины словообразования. Если этого такого измерения жизненного пространства в ребенке нет по причине ну, либо нравственно неустроенных родовых связей, либо церковно неустроенных или религиозно неустроенных жизни в роду или в семье, то тогда и глубина словообразования будет малая. Дитя не будет достигать того уровня, которому оно назначено и в которое сотворен был Адам и которое было преподано или претворено каждому нарождающемуся в поколениях после Адама, значит во всех нас с вами.
Когда мы говорим об апостоле Павле, его словах, что помните эти слова: тех, кого предуведе, тех и предустави, т. е. приуготови, да, тех, кого предустави, тех и призва. Так вот это вот предуставление, т. е. приуготовление человека к призываию в веру, т. е. к прикасанию благодати Святаго Духа – это предуставление Господь совершает с нами, и в этом предуставлении восстанавливая в нас как раз это троиическое единение, эту глубину троических отношений, особенно начиная со второго: Бог, родители, ребенок – это восстанавливается в душе детской. И когда оно, второе, – община, святые ребенок, вместе церковная семья. Значит, Божья семья – в первом случае, во втором случае – церковная среда, семья. Это чувство троической принадлежности предуставляется Богом, т. е. постепенно возгревается, напаяется силою, жизненностью.
Правда, в первый период призывающей благодати, когда тех, кого предустави – тех и призва, – человек этого еще не испытывает, он только лишь испытывает личные свои отношения с Богом, потому что он как бы к Богом призван к себе, но он призван-то во всей своей богоданной природе. А природа человеческая – это природа жизни сообща, это природа жизни троического единения, равно как и едина Троица. И всему этому должно быть в конечном итоге по мере развития религиозного развития и тем более церковно-религиозного развития человека.
Человеческое существование на земле и вообще существование троично
В дальнейшем мы увидим, что вот коль эта основа – она составляет краеугольный камень фактически жизненности человека, она проявляется как естественно в личностном присутствии, т. е. нету личности отдельной, также как и нету в Троице Личности совершенно отделенной от других, ибо в Божестве все три Личности едины, ибо будучи в лицах раздельны, в Божестве они есть одно, и Отец Бог и Сын Бог и Дух Святый Бог. И поэтому в сущности Божественной Они составляют Единого Бога. Так и человеческое существование на земле и вообще существование троично в силу вот такого взаимообращения и пребывания в любви. Любовь сыновняя обретает ребенка в единении со своими родителями и делает дитя в восприятии себя едино в троической семье. Семья и есть я. А дальше более глубокое – это отношения с Богом, тоже взаимообращение с Богом и в конечном итоге пребывание в любви Божией делает дитя в его сокровенном чувстве единым с Богом. И отсюда личностное самоощущение что ли вот да, оно не может быть вне ближайшего окружения людей и не может быть вне отношений с Богом, вне обращений с Богом, вне пребывания в любви Божией.
1) Триединство с Богом и родителями
Период единения
В утробном периоде, периоде единения происходит формирование самого ребенка, формирование телесное и душевное. Ведущим является дыхание духа в человеке. Ребенок в духе уже человек. И при этом само зачатие и дальнейшее все развитие совершается не без Бога, Божественным благословением образуется в итоге ребенок в утробе матери.
И там, где это благословение определяет начало развития утробного развития ребенка, там это благословение действует в духе дитя. И тогда дух, окормляя душу, придает ей сил, и душа формирует или участвует в формировании тела. И по-другому быть не может.
Тогда вопрос: о каком единении мы можем говорить в этот период и в это время? О единении ребенка с Богом, ибо в духе дитя уже собрано. И поэтому с Богом дитя едино пребывает. Другой вопрос: сам ребенок знает ли это? Душа еще не пришла в сознание – не знает. Чувствует ли это? Тело еще не пришло в свою меру, поэтому не чувствует. Но Бог пребывает с ребенком, и поэтому это пребывание Бога едино с ребенком и полагает начало развитию вообще человека.
Общение и слово
Из триединства ребёнка с родителями и Богом рождается глубина слышания слова.
Самая глубина, Богом хранимая в сыновстве – это пребывание в любви родителей. Вне такого общения не образуется слово. И только при наличии такого обращения, любого из этих уровней образуется в итоге слово. Понятно, что первые слова – это слова, выражающие как раз само общение, да, недаром сначала ребенок начинает говорить: ма, па, ба, да, при этом когда реагирует на те или иные предметы, которые родители ему показывают и называют эти предметы по нескольку раз, то ребенок и воспринимает только в силу того, что это говорит мама или папа. Если будет говорить другой человек, даже из родственников, в каком-то периоде до пяти, до семи месяцев ребенка, то восприятие не будет или будет восприятие не того уровня, может быть чисто на уровне общенческом, но вовсе не на уровне любви и быть любимым. Тем более это не будет связано, слово не будет восприниматься на уровне угождения.
Глубина восприятия слов, особенно различных словосочетаний, восприятия мыслей, восприятия потом дальше речи, – она вся зависит от уровня общения родителей со своим сыном или дочерью, т. е. уровня сыновнего или дочернего отклика навстречу родителям.
Рождение ребенка в семью, как в троический союз
Остановимся на двух важнейших характеристиках возраста от рождения до трех лет.
Первая из них – это рождение ребенка в семью, как в троический союз или собрание трех: мама, папа и я, или: я, мама, папа.
В Гефсиманском саду, непосредственно перед тем, как выйти на последний этап Своей земной жизни, ради которой Он и пришел, Господь просил Отца Небесного: «Отче, тех, которых Ты Мне дал, Я сохранил, да будут они едино и добавил: в Нас едино».
Когда мы говорим об образе Божьем в человеке, то Святые Отцы разное рассматривали под образом Божьим, но при этом можно идти с двух сторон: с одной стороны, характеризовать отдельную личность Божественную, например, Сына и тогда образ Божий искать в Сыне. Но можно пойти по-другому: искать, вернее, отнестись к Богу, к Троице, к единению трех Лиц в Божестве. Тогда мы будем идти к Троице Единой, к Единому Божеству, которое едино и в трех лицах. И тогда для нас образ Божий будет – это любовь, которою Лица хранятся между Собою и совершаются, как единица в любви между Собою, ибо Отец любит Сына и Духа Святаго, Сын любит Отца и Духа Святаго, и Дух Святый любит Отца и Сына.
Эта троическая любовь становится тогда образом Божьим в человеке, когда рождается человек в семье. И тогда семья уподобляется Троице. Поэтому как в Троице мы видим Отца и Сына, так и в семье мы видим отца и сына. Как в Троице мы слышим отцовство и сыновство, так и в семье мы видим и отцовство и сыновство, родительство и сыновство. И тогда важнейшее для нас хоть для сегодняшнего нашего рассмотрения как раз характеристика образа Божьего – это троическое единение семьи.
Из троического единения ребёнка с богом и родителями рождается удивительная глубина любви, глубина сыновства, глубины сыновьего почитания, послушания
Потребность любить и быть любимым - это особенность каждого ребенка. Эта потребность быть любимым и, одновременно, самому любить – это сущностная черта природа души ребенка. Дитя не может жить по-другому, кроме как любить и быть любимым, это естество детского обращения или же естество детского соединения с родителями.
По мере того, как развивается ребенок, в нем появляется потребность и необходимость служить родителям, помогать, участвовать, делать что-либо, тоже, что делают родители, не столько в подражание им, хотя и это присутствует, но для нас сейчас более важны моменты, когда ребенок искренне хочет участвовать в делах родительских и служит, помогает им, в том числе и непосредственно отвечает на просьбы там: принеси, переставь, отдай, дай и с радостью это делает. Причем поразительно вот: если не повреждено нравственное здоровье ребенка, то потребность служить естественна для детей, – нет жадности, нет такой вот, удержания при себе, – это при здоровом нравственном, при нравственном здоровье ребенка, при нравственно здоровой душе.
А далее появляется еще в ребенке удивительное свойство – это потребность угождать, угодить родителям, т. е. менять характер, меняться в характере, в согласии с желаниями родителей.
И при этом ведь для того, чтобы угодить, т. е. поменяться в характере, необходимо уловить, что родитель хочет. Мы увидим, что например, недовольство ребенком поначалу родители выражают чисто вот бессловесным образом, т. е. покачивая головой. – ай-ай-ай, даже не произнося слово «нельзя», просто погрозив пальчиком, или же прижав пальчик к губам, или нахмурив брови, или сделав несколько суровые глаза, т. е. это внешние видимые проявления недовольства родительского, но при этом ребенок за этим читает само недовольство родителей. Более того читает не недовольство как таковое, на котором бы мог бы остановиться, но в своем естественном нравственном движении он читает потребность родителя видеть его в другом, чем в том, что он сейчас, ребенок, делает.
Это только у индивидно испорченного потом ребенка, а потом и взрослого мы с вами уже как взрослые чаще всего останавливаемся на недовольстве. Нам выказали, выразили укор, нас обвинили, нам выразили свою обиду, и мы, подхватив то, что нам выдали, на том оставшись, с этим обращаясь, в этом остаемся, в отклике на это остаемся часто, даже не подозревая о том, что человек, который укоряет, он одновременно это делает ради того, чтобы мы переменились и сделали нечто такое, что укору не подлежит. Чтобы мы, от зла отложившись, сделались бы добрыми. И он укоряет или же обличает нас не ради утверждения нас во зле – это когда он обзывает нас уже злыми словами и присваивает нам кличку, что ты такой, – тогда да, конечно, можно за этим услышать, что он нас припечатывает быть такими, т. е. злыми. Но реально-то действительное-то обращение всякого человека, особенно когда в близком общении мы друг с другом пребываем, сотрудники или живущие в одной общине, в одном приходе, тем более в одной семье – всякое недовольство другим непременно содержит в себе потребность видеть его в добром. И из этой потребности добра указуется зло.
Так вот, ребенку изначально свойственно не останавливаться на указанном зле или же несостоятельности или не добре, а непременно сразу слышать пожелание родительское по отношению к себе, пожелание добра в ребенке. И отсюда естественное желание и согласие тут же меняться, угождать. Поразительно, что вот эту потребность перемены ребенка в нраве родитель вовсе необязательно выразит словами. И маленькие дети еще даже до того, как начали произносить сами слова, укорение родительское, несогласие родителей или же вот какое-либо указание вины ребенка выражают различными действиями. И ребенок за этими действиями слышит недовольство родительское, а за этим недовольством слышит желание, доброе желание родителя. И поразительно, угождая, меняется. Причем меняется не просто в действиях, а меняется во внутреннем нравственном отклике, т. е. то, что видимо, было перекрыто, как-то в некотором смутном проявлении и было поэтому добро было опережалось злом, или же неправильным и ребенок, невольно переступив в себе добро, начал делать что-то несоответственное, однако, при недовольстве родителей откликается соответствием добру, которое ожидают от него родители. И это свойство сыновства, это глубокая потребность вообще пребыть с родителями в согласии с их нравственным устроением, в согласии с тем добром, которое родитель в себе несет.
Пример единения дитя с Богом в утробе матери
Случай, когда вот дитя, находясь в утробе матери, узнает Господа и навстречу Ему взыгрывает, что произошло, например, с Иоанном Крестителем, когда Матерь Божья пришла к своей сестре Елисавете, и взыграл младенец во чреве ея, – Елизаветы. Или же когда навстречу, случай с преподобным Сергием – ну, это все такие прописные истины, известные случаи, вот, когда преподобного Сергия, преподобный Сергий в младенчестве вскричал навстречу Господу в тех местах, где особенно сошествие Святаго Духа в Богослужении совершается, и дитя узнавая это, навстречу вскрикивает, возглашает, взыгрывает, – вот, говорит о том, что, ну, это яркие случаи, а есть в литературе и в житийной литературе, в житиях и даже и в обычных, там газетных XIX-XVIII века публикациях есть различные случаи подобного взыграния вот детей навстречу благодати. Это говорит о том, что ребенок приветствует, более того, ищет, более того, живет благодатными встречами, и открыт не только на единение с родителями, но открыт еще на единение с Богом. Мало того, он активен в этом, деятелен в этом. Ясное дело, если он в утробе таков, то тогда и народившись, после рождения, он тем более в таковом свойстве продолжает свое развитие. И собственно, если мы под развитием имеем в виду раскрытие тех дарований, которые заложены в ребенка с момента творения его и с момента его зачатия, то конечно же, первейшие дарования развиваются прежде всего. Так вот вопрос: какие эти дарования самые первейшие? Его сыновство, которое выделяет мать отдельно или же отца отдельно? – Нет. Как раз именно его потребность троического единения, он рождается в семью, в которой вся троица семейная и становится им самим ребенком. «я» ребенка – это и есть вся семья, в троице. Если так устроено существо ребенка, то соответственно, конечно же, молитва Господня в Гефсиманском саду о том, чтобы мы с вами были бы едино в троице, в троице между собою едино, – она говорит о том, что само естество человеческое таким же образом устроено. И поэтому это единение троицы обретается в троическом единении естества семейного – родители и ребенок, ребенок и родители. И тогда это единение, эта жизнь сообща, эта жизнь вместе и через эту жизнь вместе я и есть вместе, а не просто я отдельное внутри этого вместе, а я и есть вместе, я и есть мы – это важнейшая основа или же важнейшая характеристика человеческого существа, человека вообще.
Таинство сыновней любви
Есть самая глубокая суть сыновства, которая не зависит от характера обращения родителей с ребенком. Как бы родитель с ребенком не обращался, ребенок будет во внутреннем своем расположении к родителям пребывать в любви родительской. Вслушайтесь: пребывание в любви родительской независимо от того, любит родителей или не любит. Независимо вообще ни от какого обращения родителей с данным ребенком.
Мы встречаемся здесь с таинством любви, т. е. таинством, таинство слово мы применяем там, где причиною какого-либо явления является Бог. И вот эту, это пребывание в любви родителей, а значит, внутреннее доверие Богу, что данные родители, которые ему, ребенку, Богом даны, есть действительно родители. Ребенок, родившийся у данных родителей, получил этих родителей от Бога. Ребенок, доверяя Богу, приемлет родителей, как естественно любящих. В юриспруденции есть такое понятие, как презумпция невиновности, когда судьи подходят к разбору преступления, имея отношение к самому преступнику как к невиновному. И из этой позиции слушают прокурора, или обвинителя, который обвиняет данного преступника. И вот в данном случае нам явлене своеобразная презумпция любви родительской, которая усвоена самой сути сыновства каждого ребенка. Благодаря этому дети независимо от поведения родителей продолжают воспринимать их как отца и мать. Ну в последующем уже в возрастах более старших – там три, пять семь лет, мы наблюдаем немало случаев, когда родитель может, ну в сильнейшем раздражении просто побить, избить ребенка, и он ударяет так, что ребенок летит от него, – ребенок подымается и навстречу бросается опять: Папа! Отец в раздражении снова швыряет его в сторону от себя, ребенок подымается и снова кричит и бежит навстречу: Папа! Родитель еще с большим раздражением швыряет его от себя, ребенок продолжает опять поднявшись, бежать ему навстречу и кричать: Папа! Откуда это? Это практически неиссякаемое у некоторых детей и ничем не перебиваемое узнавание в отце отца, в папе папы при том, что папа никакого папиного поведения вообще не выражает, наоборот, полное отторжение, отвержение и гнев на ребенка.
Вот это таинство любви или же доверие Богу, вера в Бога, давшего родителей, оно есть самая главная суть вот всякого призвания любви, начиная с сыновнего призвания любви, дальше супружеского, родительского, гражданского. Каждое из этих призваний, которое дано от Бога, как нравственное начало в человеке, как собственно ядро нравственное в человеке – они имеют вот в себе в тайне вот самой любви супружеской, сыновней, родительской, гражданской имеют таинство, хранимое Самим Богом и от Бога поддерживаемое в силах в тех или иных детях.
О даровании способности к триединству, к сыновству
Здесь мы встречаемся с одной особенностью – дарование сыновства у всех детей разное. Вершина дарования сыновства, вершину дарования сыновства явил на земле Сам Господь. Больше, чем Он Сына по человечеству Его, никого не было. Ну, разве, что, может быть, Матерь Божья была близка вот к проявлению сыновства своего, дочернства своего родителям. Соответственно и дети, когда рождаются, они имеют разную меру вот сыновства, а соответственно тогда и разную способность глубины общения с родителями. Имеющаяся наличная глубина общения ребенка с родителями подлежит развитию, т. е. в ребенке есть потребность собственно потребность развиваться в той способности общения, к общению, каковая у него есть. Но у очень одаренных детей это развитие происходит от их собственной подвижности, приснодвижность детской души и детской природы духа и души – она позволяет ребенку самому активно навстречу развиваться, так, что даже родители развиваются в результате вот общения ребенка с родителями. Порою ребенок способен родителям придать сил, вызвать неожиданные новые настроения, неожиданные повороты души во всех ее трех силах и в уме, и в сердце, и даже в волевых движениях навстречу ребенку. Вот родитель пришел домой, совсем уставший, ничего неохота, ничего не хочется, а тут еще ребенок, начинается некое раздражение, но дитя вдруг так себя поведет навстречу родителям, такое проявит общение и такую образ его подаст, что невольно исчезнет вся усталость и умирится родитель и воодушевится родитель даже. И навстречу ему откликнется даже некоторым неожиданным для себя движением вот. И конечно, это все от очень даровитых детей. Но сегодня очень много детей, которые, к сожалению, к общению мало способны и поэтому а зависит это еще и от утробного, периода утробного развития, где недостаточно было участие родителей в ребенке, особенно отцов. И в силу этого тогда ребенок рождается не только с малою способностью к общению, но даже и малоэмоциональным. Потому что эмоциональность – это внешняя сторона общения. Она естественно должна быть в каждом ребенке, легкая, свободная, радостная. Ну а тут не только глубина общения там, служение, угождение в ребенке не проявляется, но и даже эмоциональность – и та может быть заглушена. Значит ли это, что естественный дар ребенка таков и есть, каким он проявляется сейчас? Нет, необязательно. Он может быть подавлен в силу неправильного внутриутробного развития, т. е. в силу отсутствия живого общения родителей с ребенком, когда он был в утробе. А сейчас это может быть восстановлено, но при этом все равно восстановится и придет в развитие та мера, какая у каждого ребенка есть. Ну и там, в многодетных семьях например, все очень знают очень подвижных в общении детей, т. е. душою подвижных, духом активных, т. е. настойчивых и имеющих долготу своего вот встречного общения с родителями, а другие дети, наоборот, средне выраженность вот такого дара к общению. Мы увидим, что от дарования к общению зависит и объем слов, которые воспринимают дети, и особенно качество слов, т. е. слова, которые обозначают вообще глубину жизни, воспринимаются даровитыми к общению детьми. Дети, недаровитые к общению – они не воспринимают слова, обозначающие глубину общения.
Освоение церковнославянского языка - как восстановление в нас троического единения
Где и как мы с вами встречаемся с моментами восстановления в нас этого троического единения? Когда мы осваиваем церковнославянский язык. Поразительно вот первое чтение церковнославянской псалтири, ну, обычно заканчивается тем, что прочитав полстраницы такого текста, мы закрываем псалтирь и говорим: ничего не поняли. Да, действительно, душа даже не знает, чем откликнуться на большинство слов псалтири душа не знает, чем откликнуться. Мы не просто не узнаем, мы не просто не откликаемся, но мы даже и не узнаем в словах какого-либо значения, они для нас совершенно пустые. Хотя при этом лишь отдельными моментами мы чувствуем некоторую теплоту жизненности от того, что мы эту полстраницы прочли. Или вот я помню сам по себе, когда я только-только воцерковлялся, это был где-то третий-пятый год моего воцерковления, так сподобил Господь, что ну, был сотрудником академической библиотеки духовной академии Московской. И однажды, зайдя в свой рабочий кабинет, мои глаза вдруг упали на стол рядом сидящей сотрудницы, а у ней была открыта древняя Библия с крупными буквами такого большого формата, и меня поразили сами буквы, поразили каким-то живым откликом моего, моей души навстречу и какой-то удивительною жизненностью самих этих двух страниц, которые вот передо мной лежали. Я остановился и долго не мог понять, что происходит. Я естественно, не мог читать, я даже о чтении даже и не подумалось. Но один вид самих букв, слов на церковнославянском языке написанных, начертанных, – оно доставляло душе какую-то неизъяснимую радость и жизненность. Это впечатление так и осталось на всю жизнь. И вот я до сих пор – вот уж прошло почти двадцать пять, больше лет, – я продолжаю это носить в себе. И отсюда некоторая такая вот любовь именно к тем книжным изданиям, где современное издание приближено по своему характеру типографскому характеру к тем древним изданиям, где большое небо вокруг всех этих слов и букв, где сами буквы. Тщательно прописанные со всеми их тонкими этими деталями, буквенной линии. Т. е. оказывается, душа имеет что-то в себе, в глубинах себя самое то, что отображается в этих буквах. И откликаясь на эти буквы, ими побуждаемая, оживает навстречу и тогда эта буква может затем в конечном итоге со временем вернуться назад к самой душе, т. е. когда мы эту букву начнем уже читать, и псалтирь начинает постепенно открываться для нас в своем уже значении и содержании слов. И при этом заметьте: какая-то часть слов открывается нам без всяких словарей и без всяких переводов, т. е. никто нам не подсказал, что означает данное слово – просто открылось и все, постепенно. Т. е. значит, душа восстанавливается в каких-то своих глубинах восприятия слова. И вот эта способность восстановления имеет отношение вот этой к троической глубине жизненного пространства, в котором пребывает ребенок. Поэтому вне такого троического общения нет глубины словообразования.
Я сейчас об этом так рассказываю и говорю, рассчитывая, что каждый родитель, сейчас слушая, сделает из этого сам свои выводы и как быть теперь со словообразованием своего ребенка, найдется сам, потому что можно было бы конечно, взять и написать, как в этом руководстве сразу расписать весь тренинг там, все упражнения – теперь делайте так, делайте эдак, теперь делайте то, делайте то-то. Но рецептурный способ мало что даст. Да, конечно, родители что-то будут делать, но эту глубину, о которой мы сейчас с вами говорим, рецептурным образом не передашь и не сделаешь с ребенком. А вот если мы ее сейчас услышим и от нее начнем пребывать с детьми, найдется, как и где быть и действовать с ребенком. Тогда появятся рецепты, тогда появятся мама и папа, которые могут другим мамам, папам сказать: а ты делай так, а ты сделай это, – а я вот делаю так, а мы вот так вот были с нашим дитя. И он в итоге начал вот то-то и то-то выдавать, вот то-то и то-то с ним начало происходить в его речи, в его словах, в его творчестве слов.
О развитии религиозного слуха
Что значит Богослужение как сохранение духовного едино? Ну вот, у нас есть несколько примеров, когда матери радели о том, чтобы развивался религиозный или же духовный слух. Религиозный слух – это к религиозному чувству, а духовный слух – это слух к вере. Значит, ну, есть вообще правило в общине, чтобы для причастия ребенок был принесен к началу молитвы Херувимской, к началу Херувимской, т. е. с Херувимской уже все дети причастники должны быть в храме. Да, поначалу там разный бывает такой детский ропот, детское такое вот беспокойство, но постепенно поразительная вещь: из от причастия к причастию, от службы к службе дети особенно вот младенцы от двух лет – они не только принимают это правило, но они в нем присутствовать начинают. И есть некоторая часть детей одаренных в религиозном, религиозной ревности, которой по этой своей одаренности они с некоторою радостью присутствуют и тишиною, внутренним успокоением навстречу присутствуют, начиная с Херувимской. В чем дело? Ребенок должен быть молитвенно и благодатно приготовлен к причастию. Если взрослым требуется приготовление к причастию с самого вечернего Богослужения, когда он должен пройти все этапы дневного цикла службы, т. е. и покаянные молитвы вечерние, потом покаянные молитвы шестопсалмия, потом прославляющие молитвы канона, вот, на утрени, потом славословящие молитвы и стихиры после канона на великое славословие. Вот все это пройдя, человек потом еще на литургии остается на литургии преждеосвященных даров освящаемый словом Священного Писания, апостолом, Евангелием, и в конечном итоге дальше начинается с Херувимской уже сугубое, молитвенное, благодатное приуготовление души к причастию, – вот все это пройдя, человек причащается. Тогда он готов не только быть причастником, не только вернее, воспринять причастие, не только принять причастие, но и воспринять его. Принимать – мы все принимаем. А воспринимаем ли? Именно потому, что воспринимающих становится, может становиться все меньше и меньше, как сказано по пророчествам – по этой причине оскудеет благодать в храме – отойдет благодать даже от причастия. Ну вот, принимающий причастие – недостаточно.
Надо помимо принимающих, быть воспринимающими причастие. Ну, вот если взрослому приходится такой большой труд осуществить, то ребенку разве можно без труда сразу подходить к причастию? Прямо с трамвая, как это сейчас большинство родителей делает. Или же – дети находятся при храме, но в этот момент бегают вокруг храма, а к моменту причастия вдруг с шумом, толпою врываются и прямо к причастию, да еще и толкают друг дружку, потому что их там детей. Понятно, что при этом принятие причастия происходит, а восприятие – большой вопрос. Более того, причастившись, он тут же убегает на улицу и начинается интенсивное эмоциональное, да еще и подвижное в теле беготня и всякая игровая жизнь вокруг храма, или же возвращение домой и там тоже эмоциональная жизнь, да еще и плюс в целом ряде у нас верующих семей не прекращает работу телевизор, и ребенок оказывается перед телевизором. Ну и какое же тогда восприятие причастия здесь может быть? Не будет никакого. Потому и видно, что и дети не умиряются и в лад не приходят, и взаимообращение и взаимоучастие у них не прибавляется.
И вот теперь Богослужение для духовного едино – оно какое имеет значение? Есть целый ряд случаев у нас, когда ради вот все-таки вот участия ребенка в благодати самой службы мама приносит ребенка и на вечернюю службу, при этом сначала побыла с ним до его первых начала таких активных беспокойств – ну, первое время дети начинают беспокойство проявлять через некоторые – через 15 минут, некоторые через 30 минут. И тогда мама некоторое время пытается его утешить, утишить, но если он все равно так сильно активен, беспокойный, то мама уносит его. Значит, все, мера исполнилась. Но когда изо дня, из воскресенья в воскресенье мама приносит его на вечернюю службу, а потом на утром к Херувимской, и они вечером стоят и утром стоят, то начинает Богослужение действовать на ребенка. И дети поразительно вот, есть один случай, когда ребенок, ну совершенно невозможный был, более того, выплевывал причастие. Первые несколько причастие просто выплевывал, Кровь Христову. Тело вообще мы боялись давать, а Кровь выплевывал. Сейчас это удивительно умиленное дитя, которое может целый час быть на вечернем Богослужении, а потом заснет. Причем час не спит, а потом заснет, потом проснется, еще побудет. И утром тем более, конечно же, к Херувимской легко приходит и потом легко пребывает до самого Причастия. И сейчас с некто такой удивительной такой открытостью воспринимает причастие, причем ладной, мирной открытостью, нету таких эмоциональных движений, а какая-то умиленная внутренняя степенность что ли, детская степенность при восприятии причастия, при приятии причастия. Ну, надеюсь, что и восприятие тоже происходит, потому что плоды причастия видны, значит, они только за счет восприятия происходят.
Таким образом практическая помощь для духовного единения со стороны родителей – это приведение к Божественному участию – это Богослужение, причастие, повивание.
Второе, что очень важно. Важно общение, вот когда ребенок уйдет со службы и дома, что, важно общение, духовное общение с родителями, бабушками и дедушками. Редкость, конечно, сегодня бабушки, дедушки благочестивые – те самые такого же рода, как когда-то в деревнях дореволюционных именно благочестивые бабушки и особенно деды благочестивые сохранили деревни в благочестивом нраве, в благочестивом характере. И эти благочестивые деревни особенно серьезные долго стояли против большевистских гонений после 1917 года. А там, где благочестивых дедов не оказалось в деревне, в итоге деревня стала вся нечестивая, то она первая из всех бросилась навстречу революции, подержала революцию и первая же сама же потом взрывала свои храмы, выгоняла своего священника и жгла свои иконы. Так вот, к сожалению, сегодня мало вот благочестивых бабушек и дедушек, но тем не менее все-таки наверное, они есть. Но очень важно, чтобы вот было вот благочестивое общение с родителями, родителей с детьми, вот, значит, это родители, это общение с крестными, ребенка с крестными и общение со священником. Вот три лица, три вида, три рода лиц, которые дают как раз необходимую меру духовного общения с ребенком. Что это общение дает? Ну, прежде всего, это три момента – открывающие, общение, открывающее духовную жизнь, второе – обращающее к духовному и к духовной жизни, и третье – это молитвенное общение, не молитва за ребенка, а молитвенное общение с ребенком.
Что имеется в виду под этим? Открывающее духовное. Ну прежде всего, это покаяние родительское. Очень много сейчас детей, которых, ну такие мало церковные родители приносят к причастию, сами не причащаются, а детей причащают. Но при этом что делается с ребенком? Ребенок весь противится причастию, кричит, плачет, не хочет причащаться. Причина одна – родители, которые составляют мы ребенка – не готовы сами к причастию. Они внутренне противятся Богу. Это противление их Богу, воспринятое мы ребенка, индивидное мы ребенка, противится причастию, поэтому ребенок плачет, кричит, отвергает причастие, не хочет причащаться. Что требуется от родителей? Покаяние. Ну вот, иной раз так порекомендуешь родителям – вы вот, сегодня причащаю, но в следующий раз если вы не почитаете покаяние, то и ребенок будет в таком состоянии, покаянных молитв, покаянного канона, то причащать будет нельзя. Вы постарайтесь все-таки потрудиться, чтобы ребенок благочестиво причастился и желая причастия, а не отвергая его. Ведь это же навык появляется, он же каждый раз отвергает – в навык это может приводить. Понятно, что это нехорошо. Вы хотите чего-то хорошего, поэтому причащаете. А на самом деле вы получаете отрицательный навык у ребенка – отвержение. Поэтому приготавливайте ребенка через себя. Мама обязательно покаянный канон. Папа – желательно покаянный канон. Почему желательно, потому что большинство пап могут быть вообще, если у неверющей семьи, у малоцерковной семьи мама еще хоть как-то радеет о причастии ребенка, то папа может вообще не участвовать в этом. Поэтому желательно все-таки. Ну вот и действительно, если мама начинает так вот приготавливаться, пусть она сама и не стоит на службе и не ходит в храм, сама для себя, пусть она и не причащается, но вот так вот приготавливается для причастия ребенка. И ребенок начинает причащаться.
Значит, такое поведение, плюс радость родительская, всякая духовная радость, которая переживается – радость церковному празднику, радость церковным обычаям, радость духовной встрече, радость духовным общениям, радость паломническая – всякая такая вот духовная радость – она тоже важное условие, которое открывает духовное, открывает ребенка к духовной жизни, обращает к духовной жизни. Это различные обычаи троического пребывания родителей. Помните, мы с вами говорили об этом, да, когда сами родители пребывают в отношениях, в троическом единении – Бог, родители, ребенок. И слышится это святое мы. Мы – это Бог, родители и ребенок. В этом святом мы родители своим просто присутствием при ребенке обращают ребенка через себя к духовному, ребенок обращен к родителям, а родители обращены в святое мы. И тогда ребенок через родителей обращается к духовному. Другой момент – это другое троическое мы, это община, люди общины, святые и семья, наша семья, мы. Вот это чувство святых и пребывание в общении со святыми, затем пребывание с окружающими людьми, как святыми, т. е. с их проявлениями святости, с их проявлениями духовности, религиозности. Это радость религиозного общения, радость духовного общения, радость разговоров и бесед на религиозные темы, которые не сбиваются на всякие домашние темы и тем более рыночные темы. Вот эта радость, чистая радость родительская духовная в этом единении троическом со святыми, которых здесь нет, но чувство религиозное слышит их и обращает ребенка к духовному, потому что святые в душе родителей становятся привлекающими к себе внимание ребенка. И ребенок обращается к духовному.
В организме церкви нет места индивиду, там место личности
В утробном развитии дитя в природе своей движим духом. Именно сила духа подвигает душу, и душа содержит в своем ведении – можно так сказать – весь процесс телесного развития ребенка, потому как никакими химическими механизмами и биологическими силами, которыми пытались объяснить формообразование тела ребенка, столь сложного и столь тонко устроенного, и поэтому оставалось просто загадкой – как возможно клеткам, химическим веществам так самоорганизовываться, самообразовываться. И только для человека, который принимает, что процесс этот вовсе не сам по себе происходит, а как раз движим душою вот детскою, то становится все тогда достаточно очевидным, почему и физиология, и анатомия телесная, и вообще весь строй тела в его органах, внутренних частях и тканях столь точно образуется и бездефектно. Но и душа тоже в период утробного развития не имеет вполне самостоятельное развитие и самостоятельное существование, ибо если она не поддерживается силами духа, то и неоткуда ей самой формироваться. Казалось бы, на том можно и остановиться и полагать, что дитя имеет достаточные от Бога положенные механизмы его собственного формообразования, но тогда будет не вполне ясно, о чем молился Господь в Гефсиманском саду и о чем были Его слова, чтобы мы все были в Них, в Троице, едино. То ли это единение людей собственно Церкви, а вне Церкви такого единения просто быть не может, то ли само по себе это единение, которое действительно может совершаться в них, т. е. значит, действием Духа Святаго вот и через вхождение в обретение Святаго Духа, но тогда и это происходит как бы с пустого места. Либо все-таки Святые Отцы и Церковь склоняется к тому, что не без естества человеческого происходит в итоге и освящение человека, и обретение его в это собрание Церкви, где нет уже собственно индивида в Церкви, в церковном организме, не царствует индивид. Организм Церкви – это есть та область существования людей между собою и друг с другом, где места индивиду нет, где собственно формируется и начинает образовываться в человеке его личность и поэтому очищение вот церковное, потом освящение – оно как раз обращено к личности человека. Дух Божий и благодать Божественная проникая к человеку, стучится в дверь его сердца именно к личности человека, и поэтому отклик личности, а не индивида, потому что индивид вообще отвергает благодать и вовсе не собирается входить ни в какую общность, которая была бы освящаема Духом Божиим и благодатью. Общность, образуемая индивидом, они все имеют страстный характер, и поэтому образуют самые различные зависимости людей друг от друга, и в этих зависимостях человек испытывает либо радость, удовольствие, счастье в конечном итоге, либо очень скоро вдруг натыкается, часто для себя неожиданно на какие-то проявления, оказывается не вполне верности, не вполне посвященности ему тех, с кем он казалось бы, завязал уже свою судьбу и свою жизнь. И начинаются различные ссоры, взаимные претензии, притязания друг на друга – откуда все это?
Казалось бы, от вот, мы с вами, ну, наиболее яркий пример имеем, когда двое собираются в супружескую семью и собираются всегда по любви, искренне полагая, что это любовь у них на всю жизнь. Но не проходит и малого времени, как вдруг обнаруживается, что другой вовсе не собирается полностью посвящать себя первому. И вот с этого момента начинается вдруг узнавание, что оказывается, помимо любви и способности быть всегда с другим, помимо дружбы и способности всегда служить друг другу, существует еще и оказывается, угождение себе самому, служение самому себе и заставление другого служить себе. И уровни вот этого взаимопользования, а потом и в конечном итоге взаимопритязания друг на друга и в конечном счете взаимоистязания – они бывают очень глубокими, настолько, что порою человек, особенно нецерковный и неспособен это преодолеть сам. Ну, правда, в народах в итоге выработались роазличные механизмы общественного устроения, которые заставляют уже человека все-таки хранить некоторое приличие, некоторые нормы поведения, ибо иначе получает он общественное порицание, прещение различных государственных и прочих устроений.
2) Триединство семьи: - папа, мама и я.
Семья – троический союз
Обретение ребёнком нравственных сил на жизнь из триединства семьи
Труд родителей над созиданием троического союза семьи (семейная педагогика)
Ребёнок ещё в утробе пребывает в троическом единении с родителями (именно обеими)
Когда же мы говорим о ребенке, то получается, что с одной стороны он несет в себе уже Адамово повреждение, т. е. индивида в себе самость несет. С другой стороны он является изначально как творение Божие личностью. И теперь, образуясь в утробе матери, как кто он живет в утробе? Как индивид, т. е. имеющий потребность обособления и существующий в мире как особное существо, т. е. отдельное от всех остальных и не имеющее никакого желания и притяжения к другим ради жизни сообща. Либо он уже имеет эту потребность быть сообща и тогда по любви своей, а любовь сыновства как образ Божий в человеке, видимый образ Божий, потому что есть еще и сокровенный сердца человек, который невидимый образ Божий. В видимом образе Божием, будучи сыном, ищет непременного единения – троического единения в семье. Вот если он это, если он таков, то где, когда, с какого времени эта потребность троического единения и через то чувство себя, своего «я» в троическом единении, а не в отдельности от родителей и в особности, – когда это чувство зарождается, где оно начинает быть? Ну вот, простые даже наблюдения за ребенком сразу после рождения и отсюда наблюдение за тем, как ведет себя ребенок в утробе матери, как он реагирует на те или иные настроения материнские, как он реагирует на общение матери с ним, как он реагирует на состояние мира между матерью и отцом, как реагирует на обращение отца к нему и как умиряется, умиротворяется, утихает и когда в доме между родителями, между отцом и матерью мир, и они оба родителя обращены к самому ребенку – вот эти все наблюдения – они достаточно обильны и многочисленные, вот, как вот в чисто практическом житейском опыте людском, так и в различных научных изысканиях многократно уже подтвержденные, показывает, что ребенок уже в утробе матери слышит себя и чувствует себя едино с родителями. Более того, не просто едино с мамою отдельно, или же с папою отдельно, но именно в троическом единении всех трех.
Семья едина между собою.
Это вложено в потребность глубокую, сокровенную, почти сакральную потребность души каждого человека. И она начинается с самого, с самой утробы, в утробном еще развитии с самого зачатия - дитя уже ищет этого единения и с отцом и с матерью. Поэтому и неудивительно, что там, где дитя рождается в здоровье нравственном, где родители ждут ребенка, где начинали, зачинали его от искреннего желания дитя и более того, тосковали без него, как бы чувствовали какую-то неполноту своей семьи и поэтому пребывая сначала самостоятельно, т. е. еще до образования семьи, в конечном итоге начали искать вторую свою половину. Когда нашли, какой-то период были счастливы от того, что вдвоем, вместе пребывают едино. Но наступает определенный период и время, когда двое начинают тосковать о третьем. И непременно хотят и когда вдруг признаются в этом друг другу, удивляются: надо же – и ты хочешь, и я хочу дитя. И рады тому, что оказывается, это потребность и это желание взаимное. И рождается тогда это дитя в этой любви родительской и рождается в этот троический союз. Дитя народившееся, со своей стороны, имеет глубокую внутреннюю потребность этого единения с отцом и матерью и поэтому он никогда особенно в возрасте до 5 лет ребенок не воспринимает в своем естестве человеческом, не воспринимает себя отдельною личностью или индивидом.
Личность не может быть отдельной. Личность имеет троический союз и потребность в троическом союзе. Индивид имеет потребность отдельности. Но сейчас мы говорим о личностном развитии ребенка, и поэтому это обязательно потребность единения в семье и глубокая душевная, жизненная потребность.
Поэтому когда в семье вдруг начинаются разделения между отцом и матерью, ссоры, то страдает прежде всего ребенок. Не так страдают родители, поссорившиеся и разбежавшиеся в разные углы, сколько страдает от этого ребенок, причем страдает до глубокой боли в сердце, до глубокой боли в душе. Неудивительно, что и родители порою бывает не хотят примиряться между собою, но ребенок находит в себе силы идти и примирять родителей, брать за руку папу и тянуть к маме, брать маму, ласкать ее и утешать ее не для того, чтобы она просто утешилась, а для того, чтобы она пошла к папе и они бы снова соединились вместе, были бы. И тогда приходит в мир и сама душа ребенка, потому что он без единения родителей между собою и их обращенной любви к нему, к ребенку, не чувствует себя полноценным или полнокровным в своем душевном жизненном чувстве.
Это троическое единение простирается не только в горизонтали, но и в вертикали, оно является единением еще и с Богом. И тогда родители, сам ребенок и Бог. Вот эта глубина внутреннего, внутренней потребности единения трех: родителей, себя и Бога, равно как некоторый остаток естества Адама сохраняется во многих людях и детях, к сожалению, не во всех это достаточно явственно. Но тем не менее, дитя в это благословлено и где-то в глубинах своего духа дитя ищет и ждет этого единения: Бог, родители и он сам. Так появляется вертикаль жизни ребенка.
Ну и наконец, такая общность, как семья, Отечество и лучшие люди Отечества, которых сейчас нету, они уже умерли, но они живы у Бога и живы для нас. И более того, они являются тем зовущим примером, на которых мы равняемся во исполнение своего гражданского долга. И мы, родители, в этой обращенности к лучшим людям, героям нашего Отечества, пребываем едино с ними, со всеми, кто подобен им сейчас вокруг нас и к которым мы сами тоже устремлены, поэтому появляется такое единопребывание всех трех. И опять же именно присутствие тех, кто уже за гробом, но с нами и дает духовное начало для ребенка в родителях. Поэтому если родители так сами живут, то это их обращение к лучшим людям своего Отечества становится зовущим примером для ребенка, обращающим его к духовному. Молитвенное общение с ребенком – это различные молитвенные пребывания родителей во время общения. Мать кормит грудью, в это время молится, поет ли молитвы, либо вслух читает, либо про себя молится, либо трудится или же пребывает в различных созерцаниях Бога, в созерцаниях там умных, т. е. в знаниях своих, да, в том, что она знает, там, созерцаниях чувств, сердечных вот по чувству Бога и наконец, созерцаниях волевых в деятельном стремлении к Богу. Вот такие разные состояния, ну и когда уже дальше ребенок уже активен – это годик, два годика, да уже подвижен, вот, чтобы общение родителей с ребенком оставало быть молитвенным, чтобы в лоне молитвы находился бы ребенок при общении с родителями в их родительской молитве.
О первом свойстве личности - о пребывании едино, в общности нравственной, духовной и физической
Теперь пойдемте уже в сегодняшний материал, уже новый материал. Значит, некоторое продолжение разговора о первом свойстве личности о пребывании едино, общности нравственной, духовной и физической.
Обретение сил из нравственного мы, из общности семейной
Теперь мы с вами остановимся именно о тех силах, которые возможности обретения сил из нравственного мы, сил общности нравственного едино, т. е. общности семейной, семьи. И там, где благочестивая семья, конечно же в атмосфере благочестивых родителей, благочестивого родительства, материнства и отцовства, обращенного к ребенку, ребенок имеет множественные силы и формируется как нравственная личность. Духовная личность – это едино с Богом, а нравственная личность едина с людьми, прежде всего с родителями, а дальше со своими, со своим родом, общиною, Отечеством.
Что можно делать, коль мы в практической педагогике, то что должно быть со стороны отца и матери ради придания нравственных сил ребенку, сил нравственного мы? Ну, здесь надобно отцу быть отцом, а матери быть матерью, ну больше ничего.
При этом надо различать: есть мама и есть мать, есть папа и есть отец. При рождении ребенка обычно взрослые просыпаются прежде всего при первых-втором ребенке прежде всего как мама и как папа, т. е. в некотором такой радости за ребенка в душевной восприимчивости его душевной расположенности к нему и поэтому способности придавать душевные силы ребенку. Кстати, вот без этого придания душевных сил ребенок в свои первые три года не реализует в полноте, ибо начало жизни ребенка по рождении является ведущим по накоплению или же по заделу, по освоению задела сил, душевных сил на всю жизнь.
Насколько эти силы придаются со стороны родителей ребенку, настолько ребенок исполнен этих сил, прежде всего конечно же, это силы любви. Затем это сила попечения и всякой заботы, но тоже проявление любви же. Поэтому там, где ребенок недолюблен, то вот эта недостача душевных сил, недолюбленность вот в периоде до трех, и в конечном итоге до пяти, до семи лет сказывается на протяжении всей жизни человека. Вот это отсутствие или недопоенность нравственного мы, неисполненность нравственного мы – вот проявляется в человеке, потом в дальнейшем в ребенке, как нравственная слабость и постоянное поражение перед индивидом, особенно произволом индивида, самостным проявлением индивида.
И неудивительно, что там, где душевных сил ребенок не получает от родителей в младенчестве своем, там он более склонен к индивидным проявлениям. И отсюда и его непослушание, и его асоциальное в итоге поведение, в конечном итоге преступность, которую он являет в своих поступках и действиях. Все это некоторый способ настаивания на своем, это следствие его обособления от своих родителей, от своего рода, от своей Церкви и в конечном итоге пребывание в мире по личному произволу, совершенно произвольно. И в этом произвольном существовании он образ своих поступков, образ своих действий и мыслей черпает как бы из самого себя. Почему как бы? Потому что на самом деле человек, будучи мистическим существом, никогда один не бывает в мире. Будучи творением Божиим и имеющим личностное свойство быть едино с Богом, отпадает от Бога, он тут же попадает в влияние и сферу общения с противными силами, т. е. с падшими ангелами. И поэтому индивидное пребывание человека на земле – оно непременно все равно продолжает быть единым с потусторонним мистическим миром, но только миром падшим. И поэтому индивид в человеке всегда имеет некое такое антидуховное совокупление с бесовскими силами, и от них обеспеченность в силах своего, своих страстей и греха, и того произвола, который он как бы творит сам, но не только сам, а вместе с падшими ангелами, вместе с бесами. И поэтому мы в наше время так видим, как умножилась вот детская и подростковая преступность, умножилось вообще младенческое и детское непослушание, умножился вообще произвол детский в мире, не говоря, естественно, что в силу этого из таковых детей вырастает и произвольные взрослые, умножился этот произвол взрослых. Все это при явном, видимом оскудении душевных сил, т. е. сил любить, сил почитать, сил благочестиво, благородно жить и пребывать в мире с людьми.
Поэтому конечно же вот, любовь родительская, участие душевное в ребенке, в младенческом возрасте является чрезвычайно важным, необходимейшим. Правда, после напоения благодатными силами. Значит, соответственно, мы святое и праведное, а вслед за ним, мы нравственное является источником придания сил ребенку. Ну, вот эти такие душевные силы придает мама и папа, пробудившиеся женщины мамой и пробудившиеся мужчины папою. Но если они останутся только мамою и папою, то никакого развития собственно серьезного ребенку они дать не могут. Придать силы могут, а развитие не могут. Развитие ребенка, т. е. раскрытие его благодатных дарований, божественных дарований, которые даны ему от Богом, при творении и от рождения, они могут быть развиваемы только матерью и отцом, не мамой и папой. Ибо мама и папа не слышат этих дарований, но мать и отец слышат эти дарования. Поэтому для нас сейчас очень важно, чтобы отец был отцом, а мать была матерью.
И четвертое ее свойство – это пребывать с детьми в материнском единодушии, единогласии и единомыслии.
Если мы с вами стремимся к исполнению этих свойств, каковые положены Богом при творении Адама и Евы, Его благословением – идите и множитесь, и если над этим трудиться, то тогда в семье начинает быть та самая общность семейная - нравственная и духовная общность семьи. Такая общность придает силы, нравственные силы самому ребенку при его восстании над своим индивидным.
Возникает вопрос: с одной стороны все это порою для современных родителей кажется практически неосуществимым. Эти свойства неслышимы или же частично слышимы. А если слышимы частично, то при взгляде на их высоту или вообще совершенство кажется невозможным добраться до них или же такое осуществить в себе. Тем не менее мы должны отдавать себе отчет, что вне христианства конечно невозможно.
Но христианин пришел в содействие Бога. И с одной стороны, Бог в творении и рождении нас с вами заложил эти все свойства как данность, как задел в любой матери, в любом отце. Затем призвал нас к тому, чтобы личностно каждый из нас стал в этот чин матери и отца. И придает силы для этого. В крещении начально ввел нас в Царство Небесное, а затем дальше всеми таинствами Церкви, всем Богослужением Церкви, всем укладом и порядком церковной жизни, а значит Своим участием и присутствием в нас и с нами придает силы для того, чтобы следовать Его образу в нас, т. е. образу матери, образу отца.
Поэтому конечно же, если опираться только на самих себя и если думать только лишь о своем собственном сегодняшнем состоянии, конечно, можно прийти в некоторую апатию, отчаяние и махнув рукой на все содержание наших занятий, в конечном итоге перестать их посещать, слушать, читать и вообще обращать на них внимание. Без них как-то легче и приятнее жить. Но, к сожалению, дети не позволяют это делать. И к радости нашей, Бог все-таки вложил эти заделы этих свойств отцовских, материнских в каждого из нас, более того, призвал и придает и готов придавать нам силы, лишь бы только мы шли и делали, и жили. Ну и опыт показывает, что там, где действительно человек в Церкви начинает следовать за Богом, а Господь так сказал: следуйте за Мною, когда начинает следовать за Богом, а значит, следовать тому образу, который дан, как задел каждому из нас, то непременно являются плоды.
А при этом памятуйте, что в утробном периоде происходило, происходил процесс единения, духовное единение с Богом и с родителями. И поэтому образ единения берется в утробе. Освоение душевного характера берется до трех лет, вернее, усвоение душевного характера берется до трех лет и освоение деятельное производится до пяти лет. Вот вам три важнейших периода такого фундаментального формирования характера. Понятно, что как в утробный период особенно важно и духовное единение семьи, так и после рождения до трех лет очень важно мужское поведение отцов и женское поведение матерей в семье. К кому же проявляется мужское поведение отца? Конечно, к жене, т. е. к матери. К кому проявляется женское поведение матери? Конечно же, к мужу, т. е. к отцу. И вот это поведение восприемлется, усваивается ребенком, душой ребенка, причем с такою жаждою, что 95% за всю жизнь воспринятой информации воспринимается до трех, до пяти лет. И в этих 95% информации, ну, так говоря грубым словом характер женского и мужского поведения является очень большим по емкости, мало того, ведь в этом же здесь отец присутствует не просто как муж по отношению к жене, он присутствует здесь еще и как отец по отношению к ребенку. И это отцовское поведение, это не просто материнское поведении, это тоже мужское поведение но по отношению к ребенку. И это мужское поведение по отношению к ребенку, т. е. отцовское поведение очень важно для сына в усвоении, значит, мужское имеет два направления: одно к жене, а другое – к детям. Одно – это супруг, а другое – это отец. И оба образца усвояет ребенок. Сын, как пример, а дочь женское усвояет от матери и от нее как жены по отношению к мужу, да. А при этом по отношению к отцу она уже в деятельном проявлении осваивает. Поэтому в этом плане вот это деятельное проявление, освоение – оно больше принадлежит возрасту три-пять лет, а в возрасте до трех лет идет больше усвоение материнского. Но опять же, материнское без отцовского тоже неполно. И поэтому вот все это надо как-то услышать, я еще раз повторяю: я сейчас говорю слова. А узнать это можно только опытно и только в глубоком каком-то особом таком сокровенном обращении и отношении как с ребенком, так и с мужем или женою, в зависимости от того, о ком идет речь. И вот при этом еще памятуйте, что дитя ведь не просто усваивает характер мужской и женский, а оно усваивает важнейшее благословение Божие быть едино, ибо потребность детской души как раз – это жить в мы, жить в сообща, жить едино. И с этою потребностью ребенок рождается до такой меры, что вообще себя как я не выделяет, до трех лет ребенок при правильном, здоровом развитии личности ребенка, начальном развитии личности он себя как я не выделяет вообще никак. Это потом, постепенно оно внутренне произрастает это личностное я, которое в мы присутствуя, умножает, усиливает это мы. Но сейчас оно ребенок себя приемлет именно как мы, как едино, как семья. И поэтому для него так болезненны любые ссоры, любые разлады, любое разделение между родителями – это ведь разделились мужское и женское начала, которые в действительности являются в Адаме единым человеком и после того, после сотворения Евы продолжают оставаться единым человеком как семья, как супружеская пара, как чета супружеская, но уже благословением Божьим и природными дарованиями призваний супружеских. Все равно это едино никуда не девается, оно остается, хотя внешне, два я.
И вот это чувствовать надобно, ну к счастью, я думаю, что практически все родители ведь когда-то же были любящими друг друга и предложившими друг другу: давай, будем вместе – вот они жених и невеста и в какой-то момент вдруг жених сказал: выходи за меня замуж и будем теперь два одно на всю жизнь. Да? – Да. Ведь именно хотели на всю жизнь. Ведь это только может быть сегодня сейчас какие-то появились уже крайние такие не личностные, а индивидные варианты, когда: давай попробуем на годик, на два, на три, а потом разбежимся. Но это суррогат. А реально – то настоящее человеческое или личностное обращение друг ко другу было так: давай будем вместе? Давай. – На всю жизнь? – На всю. И по-другому быть не могло. Потому что восстанавливалось единение Адама до появления Евы, восстанавливалось единение супружеской четы Адам и Ева после ее сотворения. И восстанавливалась вновь чета, данная супружеская во всяком таинстве венчания при благословении Божием, Господь вновь восстанавливает каждую чету в таинстве венчания как чету единую, как одно. И в это одно они и собственно говоря и входят. И неудивительно, что глубиною сердца своего каждый ясно слышит, что после венчания не может быть развода. Это чувство, что не может быть и отсюда даже у некоторых людей страх перед венчанием: как? А вдруг я не выдержу, я не вынесу и захочется мне разбежаться, а нельзя? Нельзя в венчании. Потому что это третий раз совершаемое во времени восстановление единопребывания двух. Первое – это Адам, второе – это Адам и Ева, а третье – это вот новая любая молодая пара.
И вот дитя рождается в это троическое единение, это в это дитя рождается в Адама, в эту первую чету Евы и Адама и в это благословение, венчальное благословение Божие, которое даровано данной чете и при этом еще и во время венчания там же и благословляется чадородие сразу и одновременно. Поразительно, для нас это все в общем где-то ну вот, явственное чувство, что это так, плюс это знания, а для ребенка, который рождается, это реальность. И он по-другому не может себя чувствовать в семье, он только так рождается, как бы ни был он уже поврежден индивидно, как бы ни царствовал в нем индивид вместо личности уже в момент рождения, тем не менее любые дети все равно несут в себе эту потребность, это чувство едино, единения семьи.
3) Триединство с родом, с народом, церковной общиной
Есть в горизонтальных отношениях некоторый расширяющийся круг, т. е. когда ребенок выходит за пределы своей семьи и появляется новое пространство общения, троического общения.
Это родственники, он сам и умершие предки.
В нормально развивающихся человеческих сообществах и в народах общение с умершими является естественною составною частью нашей жизни, дети не испытывают никаких страхов перед умершими родственниками. И страхи перед смертью, страхи перед умершим человеком в доме и страхи тем более перед родственниками давно умершими, – это некоторое нездоровье духа, духовное нездоровье ребенка, а значит, нездоровье самой семьи и рода, в котором живет этот ребенок. Там, где религиозно здоровая семья, религиозно-здоровая родня?, то там общение с родственниками за пределами смерти, как с живыми, является естественною. И хождение в конечном итоге за порог смерти для каждого сегодня живущего, тоже является естественным и нет никаких в этом каких-то вот ужасов. Ужасы возникли только в силу атеизированного воспитания в советский период, а везде, где религиозное воспитание, там никаких таких переживаний и ужасов не имеется, им просто нет места. И поэтому восприятие себя самого в этом троическом единении: родственники сегодняшние живые, он сам и родственники умершие – это нормальное для духовного или религиозного развития ребенка.
Еще одно пространство троического единения – это ребенок, люди общины и святые угодники Божии, с которыми люди общины тоже также легко общаются, как с умершими родственниками, и для них общение со святыми является непреложным фактом их сегодняшней жизни. В этой среде родившийся ребенок это воспринимает тоже естественно и при этом воспринимает не потому что, не только потому что так принято вокруг, как некое извне взятый образ, а потому что в нем самом есть изначально от Бога потребность такого единения.
Итак, четыре троических единения или четыре пространства в восприятии себя в мире.
Одно – я, мама и папа,
Второе – родители, я, Бог,
Третье: родственники, я и умершие,
Четвертое: люди общины, я и святые, церковной общины. Я и святые.
Вот четыре измерения, четыре пространства, в которые входит ребенок, и это непреложно.
4) Катастрофа личности ребёнка от нарушения его единства
Потребность в единстве у индивида превратилась в страстную зависимость от общества
Есть ли это же в индивиде, сохраняется ли это в индивиде? В силу того, что индивид отвернулся – это состояние, в котором человек отвернулся от Бога и воцарился самостоятельно отдельно от Него, то это же свойство начинает работать и в семье тоже – индивидные проявления ребенка в семье тоже отделяют его уже от родителей, и он начинает заявлять себя как самостоятельное существо в семье со всеми правами на пользование семьею в своих потребностях и в свою потребу.
Ну вот, соотношение и в тоже время тем не менее мы говорим о том, что индивид или же вообще человек, живущий на земле, имеет потребность общности и является общественным лицом. Вся собственно, психология, изучающая человека, постоянно обнаруживает, что, даже ярые крутые индивиды, там вот грешники и худые по своему характеру люди, тем не менее ищут этой общности, и человек социален, т. е. общественен и зависим от общества. Другая сторона, что эта зависимость оказывается страстною. Значит, с потребностью быть едино с людьми что-то произошло. Она не потерялась совсем, но с нею что-то произошло. Она сделалась страстною, т. е. человек остался в необходимости иметь отношения с окружающими его людьми, но при этом так, чтобы все окружение его угождало бы ему, самому человеку и исполняло бы его личные потребности.
Любое проявление индивида подхватывается ребенком, причем младенцу не нужны большие скандалы, не надо проявлять сильные ссоры, – ребенок настолько тонок и чувствительно обращен в это единопребывание с родителями, что этой тонкостью он воспринимает малейшие движения неправды, скрытые в душе родителей. Так вот мы знаем немало случаев, когда родители вроде бы после ссоры, ну зная вот об этих тонких впечатлениях, напечатлениях детских, стараются скрыть от ребенка вообще всякие свои раздоры между собою, поэтому если устраивается какая-нибудь перепалка между ними, то они стараются это делать за пределами комнаты, где находится младенец. Ну и в конечном итоге в общем, круто поссорившись или же слабо поссорившись, они – мать приводит себя в порядок и хочет выйти к ребенку уже как ни в чем не бывало. Да, она выходит к ребенку с ровным тоном, с мирным голосом, с ласкою, с искренней расположенностью к ребенку, но продолжает на душе скрести кошки и еще не законченная ссора с мужем. Вопрос: знает ли об этом ребенок? Опыт показывает: знает. Более того, чувствительность детской души настолько велика, что ребенок реагирует на малейшие нестроения и досады между родителями.
Так вот, первое нарушение, которое в конечном итоге превращается в трудный характер, т. е. делает ребенка коррекционным – это хронический разлад единения в семье.
Неудивительно, почему например, вот, где мы больше всего находим таких трудных, трудные характеры детские? Среди беспризорных детей. Откуда беспризорные дети? Когда родители распались и оставили детей, бросили, не только между собою распались, но еще и детей побросали, т. е. дети, потерявшие семью, сразу попадают в разряд трудных. И чем раньше эта потеря происходит, тем глубже, чем серьезнее происходят внутренние повреждения и этот разлад или распад души, где в разломе души начинает уже вылезать и проявляться постепенно индивид, а собственно трудные характеры – это уже царство индивида в человеке, когда индивид замещает личность и начинает вместо него царствовать. Так это царствование индивида – оно начинается здесь, в этом возрасте от до трех лет.
Значит, вот второе – где коррекционные еще вторая часть трудных детей появляется? Это преимущественно половинчатые семьи, т. е. где отец ушел или бросил или мать его выставила за дверь в конечном счете, и в итоге ребенок остался с матерью один на один с нею. И тогда мы обнаруживаем здесь тоже трудные характеры, которые, ну, порою, кажутся неисправимыми.
Сегодня ко мне почти каждую неделю одна или две мамы приходят как к священнику с просьбой помочь что-то сделать с их дочерями или же с их сыновьями. В чем дело? Неисправимое поведение дочери? А в чем оно заключается? Начала гулять. Домой возвращается после 12-ти то в 2, то в 3 ночи, то вообще может не прийти. Какие-то попытки ее остановить, удержать, поставить в какие-то рамки категорически отметаются до ссоры, до страшных обзываний и даже до драк. Такая сила индивида – помните, да, свойства индивида – это особность, обособление от родителей и хождение мимо них. Второе свойство – это утверждение своего, самоутверждение. А третье свойство – это сила, с которой проявляется зло в индивиде. И вот по всем трем параметрам, когда матери описывают своих девочек и подростков или же своих сыновей, то все три свойства индивида просто в махровом виде присутствуют в этих подростках и при этом непреодолимо. Ко мне в большинстве своем вот сейчас приходят матери как к последней инстанции – они до этого пытались сами что-то сделать, потом они привлекали разные возможности прочитанной педагогики там или сям или где-то услышанной, увиденной педагогики, потом они привлекали разных людей общественного значения, в том числе и милицию и сотрудников детской комнаты милиции и в конечном итоге ничто не помогает и никто не помог. И тогда она вдруг вспоминает, что оказывается, можно еще в церковь обратиться, вот приходит ко мне уже как к священнику: помогите, может быть, Вы что-нибудь сможете сделать. Начинаем выяснять, почему когда вот положилось начало всему этому. Оказывается, что семья распалась уже давно, ребенку было или же годик, или три года или пять лет. И как раз в это время значит, различными там нестроениями домашними в итоге муж ушел, дальше воспитываю сына или дочь одна. Так вот процент трудных характеров самый большой среди беспризорников, т. е. почти все беспризорники – трудные по характеру. Ту или иную черту трудного характера беспризорники несут в 80-90%.
Вторая среда – это среда детей, воспитанных матерями-одиночками. Здесь примерно вот формирование трудного характера коррекционных детей – оно порядка 60-70% меньше, чем среди беспризорных детей, но это тоже огромная цифра, а в последнее время это все умножается, усиливается и сейчас это, нету, конечно, какой-то у меня статистики сейчас конкретно, я больше, наверное, сейчас могу сказать просто по тому опыту наблюдению и чувству, которые вижу, когда вот детские поселения у нас каждый год проходят, и приходят на эти детские поселения и подростки и дети после 10 лет. И видно, насколько поврежден ребенок в поведении от воспитания в семьях-одиночках, матерей-одиночек. При этом, что многие матери расписываются в полном своем бессилии по отношению к своим детям. Вопрос: когда и где это заложилось? И вот тут вот начинается интересная особенность. Наиболее трудные характеры возникают там, где распад семьи произошел до трехлетнего возраста ребенка. Трудные дети, но все-таки хоть как-то терпимы, если распад произошел от трех до семи лет при возрасте ребенка от трех до семи лет. Более-менее восстановимые дети, если распад произошел после семи лет ребенка, т. е. это означает, что присутствие и отца, и матери и при этом не просто единопребывание семьи, а еще и правильное отцовское и одновременно мужнее поведение, материнское и одновременно жены поведение, правдивое в доме, является ведущим при формировании характера ребенка, т. е. по отношению к тем ресурсам сил, каковые ребенок обретает и получает в этом возрасте. Помните – возраст от рождения до трех лет – это возраст усвоения сил, сил нравственных, да, соответственно, личностных и сил природных, т. е. сил души, сил духа и сил физических, телесных, причем сил для исполнения здоровья.
Поэтому вот как сейчас мы с вами пока говорим о сыновстве и о преемственности, что оказывается, это свойство преемственности чрезвычайнейшим образом нуждается в отце и в матери вместе в возрасте в возрасте до трех лет. Потеря хотя бы одной половины из них приводит к непоправимым последствиям, исправить которые, ну вот, порою кажется невозможно. Действительно, в большинстве случаев и мне приходится разводить руками и говорить, что я без самой, самого желания ребенка идти навстречу Вашим, мама, желаниям и моим предложениям к нему, – мы ничего с вами сделать не сможем. Поэтому здесь работа над произволением ребенка, но это самая трудная работа. Особенно в возрасте, где уже индивид царствует в нем – возраст 14 и старше лет. Надо было что-то правильно делать, когда ему было еще до трех лет, правильно быть, сохранить семью в любом случае, но опять же, сохранить не так, в смысле, что ссоримся, но все равно держимся, ругаемся, но все равно семья. Нет, если ругаемся и ссоримся, то уже семьи нету. Со стороны детского усвоения образа семьи нету, семья там, где есть едино и где есть муж, отец, жена, мать. Даже не мама и не папа, потому что помните, мы уже говорили об этом – мама и папа – это дарители сил. А воспитатели и усовершители – это отец и мать. Поэтому надо стать матерью и отцом.
И теперь значит, сказав так: сын – христианин – гражданин, которые проявляются в преемственности, набожности и трудовой ратной верности Отечеству, мы во всем, во всех трех должны слышать и знать опять то самое единопребывание ребенка, т. е. его принадлежность. В сыновстве – принадлежность семье, в христианстве – принадлежность Царству Небесному, и в гражданстве – принадлежность Отечеству. Ребенок в этом возрасте приемлет эту принадлежность, более того, он ею живет, напаяясь этою принадлежностью, он обретает внутреннюю силу и уверенность во всех своих жизненных путях. Почему сегодня так много беспутных людей? Почему так много сегодня мужчин, потерявших в жизненных путях свое правдивое пребывание? Почему так много пьющих взрослых людей, почему так много развратных сегодня взрослых людей? Это люди, сбившиеся со своего жизненного пути. Евангелие просто говорит: кто сбивается с жизненного пути? – Тот, кто оторвался от своего Отечества, от своей семьи, – блудный сны. Если он оторвался и решил жить мимо отцовского благословения, мимо благословения своего Отечества и благословения Божьего, то он стал блудный или беспутный, потерявший пути, правдивые пути жизни. Но тогда он впал во все тяжкие. И если сегодня человек взрослый в эти тяжкие попал, то это означает, что он потерял как раз эту свою принадлежность семье в сыновстве, Царству Небесному в христианстве и Отечеству в своем гражданстве. Где эта потеря начинает быть? Она начинает быть до пяти лет. Начало этой потере кладется, т. е. отсутствие того и другого, отсутствие самой принадлежности кладется до трех лет, а окончательно затвердевает и формируется она до пяти лет, если в семье нет в самих родителях или же расслаблены все три призвания. Ну и тогда вот, ничего удивительного, что когда ребенок уже вдруг достигнув возраста 14 лет, начинает этот свой трудный характер, тогда заложенный, проявлять, он проявляет его с такою силою, что мы ничего с ним сделать не можем, потому что нам ничто в нем не помогает. В здоровом ребенке индивид никуда не денешь, индивид все равно остается при человеке, его надо будет потом преодолевать всею жизнью человеческою. И поэтому и 14-летний здоровый подросток все равно будет проявлять индивидные свойства, но в нем есть силы личности, заложенные до трех лет. Эти нравственные силы, обретенные от родителей, эти духовные силы, обретенные от Бога и от набожности родителей – они становятся тем ресурсом, к которому можно обратиться. Вот 14-летний подросток, мы обращаемся к нему, к личности, и он нас слышит. Этот ресурс слышания закладывается до трех лет. Эта способность пойти за услышанным закладывается до пяти лет. А если этого ничего не заложилось, то тогда конечно же, мы вынуждены вот, встречаться с этими все более умножающимися случаями полного беспредела в поведении детей, ну, ладно там в 14 лет, а то ведь кто-то в этот беспредел входит и в 20, и в 30 лет. Кстати, один и моментов беспредела – это неспособность сформировать семью, это же тоже беспредел. Человек, назначенный, быть мужем и женою, не может быть, не может удержать семью, нету сил. Вместо этого – что ни делает – все на развал. Как ни поступит – все на разделение. Как не скажет какое слово – все на взрыв и на скандал и ничего с собой сделать не может, потому что другого образа не имеет. А этот образ, какой имеет, которым разваливает свою семью, он единственно присутствует в этом человеке, а где он взят? Взят до 5 лет. А чем он исполнен? Он исполнен силой индивида, да еще и вторым свойством индивида – это утверждением себя. Естественно, что преодолеть это индивидное состояние, если нет никаких движений личности, – чем – тогда вопрос. Он и не преодолевает. Ему легче кинуть семью. А с другой стороны – куда ты душу-то свою денешь? Душа-то все равно томится о единопребывании. И это томление чем угасить? Ну вот, один пьянством угашает. Другая – там болтовней и всякими посиделками со своими подружками. Третья – телевизионными этими зрелищами, четвертая – вообще развратом.
Почему это все так происходит? Потому что надо эту неизбывную тоску чем-то подавить, чем-то угасить, потому что носить ее в душе – это невыносимо. И человек ее давит. Вместо того, чтобы пробуждаться, восстанавливаться, да, ты сейчас, так сложилось в твоей жизни, что ты сейчас в возрасте уже 30-40 лет вот в таком бессилии своих естественных призваний и в бессилии своего призвания христианства. Но ведь все необходимое для того, чтобы силу эту иметь и приобрести, есть. Есть люди, с которыми ты можешь быть в их общении и в их среде и от них брать, это и пример, и образ, и силу. И есть Сам Господь, есть сама Церковь, есть само Богослужение, есть таинство, в котором ты можешь обрести от Бога непосредственно эту силу, но только ты обратись к ней, а не ходи в своем характере. А обращаясь ко Христу, не просто утешением занимайся, а переменою характера займись, т. е. усвоением таких отношений с Богом, где заповеди Его станут личным обращением к тебе. Ну а для этого все-таки вслушайся в аскетику церковной жизни, потому что аскетика церковной жизни – это и есть начало отношений со Святым Духом. Вот об этом сейчас главная вот задача-то да.
Как ребёнок реагирует на разделённость?
Сначала гореванием. И открывает, обнаруживает это сначала гореванием – ребенок горюет по этому поводу. Ну, в чем проявляется это? В самом различном беспокойстве его. Да, сначала дети беспокойно начинают себя как-то чувствовать, вести, просыпаются, не могут заснуть, шевелятся, пытаются как-то вот привлечь внимание к себе, вот, в конечном итоге начинает плакать. Дети более нравственно такие – обеспеченные, т. е. душевно исполненные – они дольше могут с терпением подзывать к себе родителей или же с терпением как-то пытаться примирить их через себя, т. е. привлекая вниманием к себе, вот ребенок отводит родителей друг от друга, и на себе собирая их воедино, хочет вернуть опять мир в дом.
Страдательное состояние и плачь. Дети же, имеющие малый задел душевных сил и нравственного дара, очень быстро приходят в страдательное состояние и начинают плакать, вот.
Часто родители не могут понять, почему ребенок плачет. Но если они будут внимательны, они обнаружат, что после очередных ссор и любых разных недовольств, нестроений между ними жди какое-нибудь беспокойство ребенка. У наиболее ослабленных душевно дети – это, в детях, это беспокойство будет уже сразу превращаться в плач, в крик, будет казаться, что у него что-то с телом, что-то с животиком, что-то там с его физиологией, а на самом деле вовсе не в ребенке, а дело в самих родителях. И при этом различные попытки как-то там вылечить его тельце, не приводят ни к какому результату, в конечном итоге, как-то в этой заботе и беспокойстве за ребенка оба родителя забывают про свою ссору, и ребенок успокаивается.
Болезни. Вот эти проявления дитя говорят о том, что в нем постоянно живет личностное начало, оно ищет этого единения, троического единения в семье. Но каждый раз, когда родители приходят в ссору и разделяются между собою, то вот это разделение родителей ударяет по чувству я – моя семья, я – равно моя семья, нету моей семьи, потому что разделились родители между собою.
Это разделение между родителями особенно остро переживает ребенок, потому что разделилась его собственная душа, ибо душа детская приемлет в себя едино с родителями, при их мире, при их единении между собой. Поэтому вот сегодня накоплено очень большой уже достаточно материал различных заболеваний ребенка, прямо связанных с ссорами и нестроениями родителей, различные нестроения между родителями рождают те или иные заболевания детей. Это уже реагирует физиология. Но до того, как начнет реагировать физиология ребенка болезнью, ребенок ведь реагирует сначала душою, скорбит ею, болеет душою, плачет, горюет ею, но прежде этого горевания он даже уже замечает это нестроение между родителями. И каким-то образом старается привлекая к себе внимание, старается их примирить между собою.
Поражение борьба личностного начала в ребёнке с индивидным: капризы, упрямство
Вот эти три движения детской души – это борьба личностного начала с индивидным.
С какого момента в этой борьбе личностного с индивидом в ребенке вдруг личность может потерпеть поражение? Когда не удается ребенку привести в единение родителей, или родители не хотят примиряться и возникает такая досада и ссора, которая продолжается день, два, три и больше, в конечном итоге начинает нарастать вообще отвержение, отторжение родителей друг от друга, и в результате детская душа, переживающая этот разлом внутри себя, ну, т. е. трещину или же пропасть буквально в своем душевном устроении, вдруг начинает слышать пробуждение, возбуждение индивида. Ребенок начинает привлекать уже внимание родителей не просто своею скорбью за них и любовью к ним, а привлекает внимание к себе уже различными индивидными проявлениями, прорывается сквозь его разделенную, разделанную что ли душу, троическую душу, прорывается индивид, тот самый, который имеет свою энергию, имеет свою силу и который ждал этого момента, когда вот можно и ожить в ребенке.
Начинаются капризы неостановимые, упрямство неудержимое. В конечном итоге там, где в семье много ссор, где много внутреннего отвержения родителями, там дети в этих капризах начинают быть настолько упрямы, настолько настойчивы и проявляют такую силу индивида, что вот выгибаются, кричат, орут до посинения и ничем их не успокоить. Хотя в действительности именно в эти моменты как раз возможно успокоение ребенка. Для этого надо, чтобы родители во глубине сердца своего примирились друг с другом.
Преодоление индивидного ради нравственного, которое есть задел праведности. Праведность – это жизнь по совести, по во Святом Духе. А праведность сама есть задел святости. Святость – это жизнь по вере в Духе Божием в благодати Духа Святаго и благости Христа святость. Значит, преодолевается индивидное ради нравственного, которое является само по себе заделом для праведности, а праведность является заделом для святости. Поэтому фактически в этот период от рождения до трех лет появляется стартовый капитал для всей будущей жизни ребенка. И если этот капитал взят именно до трех лет в этом периоде, то тогда ребенку будет легко дальше двигаться, легко дальше будет идти и участвовать в подвижнических движениях в церковной жизни, потому что третье свойство личности – это подвижничество или же уподобление Отцу Небесному. А в конечном итоге в житейском плане – уподобление всякому лучшему из нашего рода, лучшему из нашего Отечества, лучшим в нашей Церкви.
Преодоление индивидного требует сил. Какие же силы здесь есть? Три рода сил, да. Первые силы – это Божественные, вторые силы – это силы собственных заделов самого ребенка, духовных заделов самого ребенка, а третьи силы – это силы нашей общности, т. е. силы семьи, силы общности рода, силы общности общины и в конечном итоге силы общности Отечества и затем Церкви. Ну это все по мере возрастания ребенка. В возрасте от рождения до трех лет значение имеет общность семейная, общность семьи, вот это мы семьи. Идеальным случаем является, когда мы семьи является святым мы, т. е. это уже семья освящена и живет во Святом Духе, в благости Господней, и тогда конечно же, дитя поддержано этим обилием благодатных сил в доме. Если такового нет, а в большинстве своем у нас, мы все сейчас практически новоначальные, и кое-как сейчас осваиваемся в этом переходном периоде с необходимостью дальнейшего следования за Христом – возраст церковный у всех, ну, от силы 20-30 лет церковной жизни при том, что до этого был период нецерковной жизни, то поэтому понятно, что сейчас мы с вами все находимся преимущественно в переходном периоде, но сутью переходного периода является найтись во внутренней потребности следовать за Христом. Господь сокрылся в нашем сердце благодатью призывающею, и теперь нам надо за Ним последовать, но для этого надо Его найти. И это мы должны сами сделать. И тогда вот этот труд подвижничества и собственно есть наш с вами труд. Возможно ли было, чтобы этот труд у нас был бы не такой уж тяжелый и более того, не такой как это сказано в притче: иное упало при дороге, иное упало на каменистую почву, иное в терние. Мы же все находимся почти в этих трех состояниях. Почти нету среди нас тех, кто иное упало на плодородную почву.
Возможно ли было, чтобы мы с вами были тем самым случаем, когда иное упало на плодородную почву? Возможно было. Для этого надо было, чтобы мы с вами с рождения, даже с утробного своего развития до трехлетнего возраста получили бы стартовый задел духовных сил. Мы с вами его не получили. Не получили лично, но получили в роду. Потому что все, кто сегодня все-таки живет активной церковной жизнью, более 10-20 лет, очевидно, совершенно, что имеет этот стартовый капитал, полученный от своих бабушек, дедушек и прабабушек, прадедушек. Обязательно в роду есть кто-то из верующих, глубоко верующих бабушек и прабабушек, дедушек, прадедушек. И благодаря их молитве, благодаря их вообще этому мы с нами, с нами рожденными, благодаря их еще не ведующему мы, не ведующему о нашем рождении, но тем не менее радеющему о всех будущих поколениях, когда они молились, они радели о своих будущих поколениях, внуках и правнуках, – мы с вами родились в этом их ведении, в этом их попечении и в этом их молитвенной заботе, в этой заботе. И эта-то забота молитвенная сейчас нам становится этим стартовым капиталом благодаря которому мы сейчас способны быть и последовать за Христом в этот переходный период, где теряется внутреннее чувство реальности Христа, тем не менее, у нас оно остается. Оно остается и оно движет нас, оно позволяет нам сохранять церковную нашу жизнь. Так вот, сейчас стоит вопрос: а для наших детей возможен ли стартовый капитал большего объема, чем получили мы с вами? Это значит, могут ли дети получить стартовый капитал лично от нас, а не от наших прабабушек и прадедушек? Могут. Разве не об этом должна быть первая забота родителей? К сожалению, мы с вами в большинстве своем перебиты индивидною заботой, да, мы с вами больше заботимся сейчас о телесном ребенка, вот чтобы не заболел, чтобы был телесно здоров, но ведь есть же здоровье не только телесное, есть здоровье физическое – это иное, чем просто телесное здоровье. Есть здоровье душевное, нравственное, душевное и нравственное. И есть наконец, здоровье духовное. Об этом попечение есть у нас? Ведь именно это попечение о здоровье младенца как раз всех важнейших трех физических, которые непосредственно связаны со здоровьем душевным, нравственного, которое непосредственно связано со здоровьем духовным и наконец, самого духовного здоровья, – оно-то и позволяет тогда ребенка содержать в таких условиях и в таковых действованиях, при которых ребенок – наше ребенок сегодняшний, обретает духовный капитал для всей своей жизни до конца земного существования.
Так вот, обретение сил. Значит, чтобы ребенок получал силы, первый вид сил – это Божественные силы, да, вот, благодатные силы. Ну, для этого практически большинство верующих родителей очень правильно все поступают, еще когда ребенок только зачинаются, даже до зачатия спрашивают благословения, молятся, вымаливают само зачатие ребенка – это наиболее, ну, некоторые иногда сейчас к сожалению, посмеиваются над тем, что надобно молебен заказывать на зачатие ребенка, надобно как-то благословение испрашивать, – что мол, мы по природе разве не способны просто взять и зачать ребенка, будучи верующими родителями? Да, способны. Но только я могу сказать на это, что сейчас очень много родителей, которые скорбят в своем супружестве об отсутствии детей. Они бы и хотели зачать ребенка, уже три года прошло, и семь лет супружества, и десять лет супружества – а ребенка нет. Не зачинается, а родители верующие. Могут зачать, а не получается. И при этом еще один удивительный момент: когда они начинают об этом беспокоиться уже духовно и начинают искать причины духовного порядка и нравственного порядка нерождения у себя ребенка, когда обращаются к церковным вспомоществованиям, – я в своей личной практике знаю уже четыре случая, когда ребенок родился. Четыре года не было ребенка – родился на пятый год, на шестой год. Три года не было ребенка – родился на пятый год. Потому что три года не было и четыре года не было – а потом в следующие полтора-два года родители сделали все, от себя зависящее в духовном, в церковном смысле, чтобы выпросить, вымолить у Господа ребенка, и Господь в конечном итоге благословил. И дитя родилось. Так вот, не просто молебен они один перед зачатием совершили – они полтора и два года вымаливали ребенка не одним молебном. Поэтому конечно же, всем, кто посмеивается над тем, что перед зачатием надо молебен, желательно молебен про все-таки совершить, да попросить благословения Божьего на зачатие ребенка, а потом на рождение ребенка тоже нужно совершить молебен с каноном Матери Божией, который кстати, если молебен на зачатие его нет в требнике, но он может быть совершен. А молебен на рождение ребенка в требниках во всех есть. Так вот, эти церковные вспомоществования – они могут быть исполнены. Это одно.
Второе – конечно же, очень многие родители действительно с ревностью стараются приуготовить рождение ребенка, и поэтому матери причащаются, исповедуются, причащаются, ведут особую сугубую церковную жизнь, стараются об этом и отцы и в конечном итоге семья в этом мы, своем семейном мы старается быть едиными в своей церковной своей жизни, да. И в результате действительно, оба родителя и ведут активную церковную жизнь именно в связи с тем, что уже ребенок зачат, уже развивается. Но здесь мы в нашей практике вот, в моей духовной практике мы следуем тем обычаям церковным, когда рекомендуется уже по особенно последние два-три месяца беременности частое причащение, особая такая уединенная молитвенная жизнь матери и особое молитвенное внимание отца к матери и к ребенку. Ну и последнее особенно месяц, еженедельное причастие. Ну вот, после того, как ребенок родился – вот в возрасте от рождения до трех лет как обеспечить Божественное вспомоществование? Ну, практически все родители причащают детей. Но увы, причастие есть не единственная помощь. Для духовного едино требуется прежде всего Богослужение, т. е. живое богообщение ребенка. Оно невидимое, но оно совершается. Оно для родителей невидимое, но для самого ребенка оно явственно Богослужение, второе – причастие и третье – обязательное повивание ребенка.
Мы с вами уже говорили в прошлый раз, что если ребенок не повит, то тогда после причастия он очень быстро теряет вообще всякое внимание к нему, потому что деятельная активность свободных рук и ног настолько увлекает детскую душу на периферийное ее существование, что о каком-либо вообще духовном развитии ребенка просто речи быть не может. Да, ребенок при этом будет очень радостный, очень жизнедеятельный, очень активный, но это будет телесное, в лучшем случае физическое развитие ребенка, исполненное да, некоторым здоровьем душевным, но не более.
Духовного здоровья никакого быть не может, и потом в дальнейшем этот ребенок будет, ну переживать много всяких трудностей, когда он станем сам лично верующим, то исполнение подвижнической жизни, т. е. пробиваться сквозь своего индивида третьим свойством личности будет очень тяжело. На то, чтобы сохранить молитвенность и еще двигаться в молитве внутрь к Богообщению не будет никаких сил. Исполнить пост и в посте иметь хоть какие-то элементы, малейшие элементы подвижничества – не будет никаких сил. В вере будут постоянные опадания и в конечном итоге останется только с одним религиозным чувством, которого хватит только лишь на малость религиозной ревности, благодаря которой он чуть-чуть себя будет поддерживать в церковной своей жизни. Вот и все. При этом он будет постоянно, а имея некоторую ревность, он все-таки будет стремиться, и будет постоянно натыкаться на бессилие, духовное бессилие.
Там же, где ребенок повит, его телесная активность заторможена, для него тогда после причастия жизнь собственного духа в причастии становится слышимой. У большинства детей она проявляется в том, что ребенок в скором времени засыпает, т. е. умиряются не только телесные потуги, он перестает вырываться из своих этих повивальных пелен, а все, всякая телесная подвижность тут же гаснет. Но и утихает и душевная всякая активность ребенка, потому что центр его личностного пребывания, центр его внимания, жизненного внимания уходит вглубь сердца, туда, где с ним Господь. И тогда видимым образом он засыпает. Причем засыпает умирено, ладно и очень тихо. Удивительно, что некоторые дети при этом могут долго спать. Хотя казалось бы, время уже телесного голода – ребенок спит. Время уже душевной активности, когда ему, ребенку хочется пообщаться с родителями – ребенок спит. И при этом спит как-то удивительно благостно – видно по его лицу, благостное настроение лица, даже иногда бывает и вот такая дивная улыбка, такое как бы некое общение с невидимым и неведомым для родителей миром.
Вообще ведь сон – это явление такое уже больше духовного порядка, мистического характера, и поэтому во сне недаром происходят те или иные общения с духовными сущностями вот. Очищенный духовный человек общается с ангелами, да, во сне, а неочищенный духовный человек общается с бесами. Ну и соответственно тогда и силы, которые он получает во сне, те самые силы, которые ничем не могут быть заменены, они могут быть иметь разную природу. При этом мы знаем, что сон является восстановителем сил, да. Каких? Физических? Нет, физические силы восстанавливаются едою. Но никакая еда не может восстановить сон, силы сна. Может быть, душевных? Нет, душевные силы восстанавливаются благодаря общению с человеком. И сон обязателен в жизни человека, при этом мы можем, были такие ужасные в истории пытки, когда человеку давалась еда, ешь, сколько хочешь, и живое общение, с ним разговаривали так, чтобы он не заснул – и в итоге человек умирал, причем пережив страшную агонию бессилия внутреннего, задыхался от отсутствия каких-то существенных жизненных сил и умирал от того, что не было сна. Значит, во сне получаются какие-то особые силы. И вот поразительно, как дети вот спят, некоторые дети при малейшем телесном неудовлетворении тут же просыпаются ради телесного и начинается крик, ор, покормите меня, или же смените мне там пеленки, или же дайте мне удобство, обуйте, оденьте, вернее, закутайте меня и так далее. Это физическое, вернее телесная активность ребенка по большей индивидной такой вот испорченности что ли дитя. Другие дети просыпаются не ради пищи, а ради общения с родителями. А третьи дети вот не просыпаются. Почему? Ради чего они не просыпаются? Они не просыпаются ради общения, которое имеют во сне. И только лишь их благостный вид показывает, что там что-то происходит такое, что в жизни ребенка является в последующем вообще во всем чрезвычайно важным.
Поразительно, что вот потом, когда ребенок такой ребенок первые полгода свои приносится к причастию, то он узнает Бога в причастии. Вот у нас в общине есть один мальчик, который когда его мама приводила к причастию, то он будучи в пеленках, весь вспрыгивал навстречу причастию, навстречу причем не мне как священнику, я явно видел, что он не на меня смотрит. Он смотрит на чашу и весь внутренне вспрыгивает и улыбается и открытым ртом смеется навстречу. А потом когда мама стала его приводить уже где-то там в шесть-семь месяцев уже без с открытыми ручками – он прямо ручками вот так вперед обращался, прямо рвался навстречу причастию. И это было именно по отношению к Богу, именно по отношению ко Христу. меня он вообще в этот момент не видел, потому что ни глаза, ни внешние движения не были обращены ко мне как к священнику, держащему в руках чашу. Сейчас, к сожалению, этого ребенка папа испортил, уже ему сейчас 2,5 года. Вот уже 1,5 года, как папа его каждый день сажает перед телевизором, вот. При этом сколько там мать не пытается воспротивиться этому, в итоге дело дошло до скандала, до побоев и отец все равно стоит на своем – без телевизора мой ребенок не будет нормальным ребенком. Такая позиция отца. Отчасти он верующий, отчасти он ходит в церковь и такую позицию держит. И в результате сейчас ребенок вообще не слышит причастия, он к нему не обращен. Правда, он хочет причастия, но он не к причастию обращен так, как он был обращен в начале. Ну и сейчас часто он уже стал такой очень бегающий по храму, неспособный удержаться, устояться на службе вот все такое начало в нем быть, плюс еще появились разные нервные тики, появились разные душевные сбои в настроениях, появилась истеричность и прочее. Ну, в общем ребенок, к сожалению, уже испорчен, не знаю, удастся ли потом его восстановить или он восстановится ли сам – это пока ничего нельзя сказать. Во всяком случае позиция отца продолжает быть прежней.
Эмоциональный шум
Ну а для этого тончайшего слуха к Богу, вера от слуха – тончайший слух к Богу, который был у этого ребенка самым страшным противником для него является конечно же, телевизор в возрасте до 5 лет. Нет ничего более точного и целенаправленно действующего на заглушение тончайшего слуха веры или религиозного чувства, чем телевизор. Да и любое такое чувственное активное общение с ребенком со стороны людей. Можно конечно, телевизор заменить своим общением, таким очень эмоциональным, очень чувственным, очень ярким, к сожалению, это тоже часто делают бабушки в храмах, потому что на деле-то ребенок до года, до полутора лет должен быть храним все-таки в этом духовном чувстве своем. Оно очень тонкое. Это то самое, тот самый слух, который должен быть сохранен. А сбивается и перебивается он различным таким очень сильным, ярким, очень живым обращением, эмоциональным обращением к ребенку, что часто можно видеть в некоторых бабушках, которые увидев младенца, начинают там восклицать, говорить разные там такие прелестные слова, при этом сопровождают это очень сильными эмоциональными как бы радостями. И естественно, таким образом они создают столь сильный эмоциональный шум для ребенка, на который ребенок откликается. Он же еще не подозревает ни о чем. Большинство людей не имеет того духовного задела и дарования, в котором бы они бы были внутренне ограждены от такого общения с такими бабушками. Они, имея малость дарования, но при этом обилие своего душевного развития, это период-то душевного освоения жизни, то поэтому легко откликаются на такую активную деятельность бабушек в храме, еще хуже, если это своя родная бабушка, которая каждый день так вот его тормошит, да еще и сегодня очень много разных методик, которые, в которых надо заниматься физическим развитием ребенка, там потягушечки, потягушечки, там игра в ладушки, игра с пальчиками, игра с потягиванием, повисанием ребенка и при этом сопровождая все это активными душевными эмоциональными разными прибаутками, т. е. и при этом активно эмоциональною жизнью с ребенком. В результате конечно же, всякий слух к ревности религиозной, а уж тем более слух к вере – он будет потерян. Поэтому есть очень с такой достаточно строгое правило, пришедшее к нам из дореволюционной Церкви, что все благочестивые особенно деды и бабушки, которые хранят как раз в благочестии свои роды, они стараются беречь религиозный и духовный слух ребенка, не перебивать его никакими эмоциональными всякими заигрываниями с детьми, особенно до полутора лет ребенка, когда еще кстати, происходит процесс словообразования, таинственный процесс внутри души ребенка. Ну вот, поэтому вот это все по отношению к причастию. Значит, и как с причастием связано повивание. Повивание как раз позволяет, это есть то самое бережливое отношение к слуху веры, и тем вот или как минимум слуху религиозного чувства.
