Брюсов как издатель анталогии “Поэзия Армении”
Особое место и роль в отклике на трагедию армянского народа принадлежит . Он чистосердечно протянул руку помощи армянам и стал самым большим пропагандистом древней и новой поэзии Армении, когда армянский народ пережил геноцид 1915 г., когда в Западной (Турецкой) Армении было перебито более 1,5 млн. человек, когда там практически не осталось ни культурных очагов, ни армянского народа. Брюсова в русско-армянских отношениях не имеет себе равных. Она соприкасается с Арменией не только в аспектах: Брюсов - переводчик армянской лирики, составитель и редактор антологии “Поэзия Армении”, критик армянской литературы, автор цикла стихов об Армении, исследователь армянской истории. До середины 1915 г. Брюсов мало был знаком с Арменией, ее историей, литературой и древней культурой. Лишь в июне, когда в Московском армянском комитете назрела идея создания на русском языке большого сборника армянской поэзии, к Брюсову по совету М. Горького обратились представители этого комитете Ал. Цатурян и В. Терьян с просьбой возглавить работу по подготовке и изданию антологии, озаглавленной впоследствии “Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней”. Брюсов сразу положительного ответа не дал. Он пожелал вначале ознакомиться с армянской литературой, историей, и затем лишь ответить. “Мною была прочитана целая библиотека книг, - признавался впоследствии он, - на разных доступных мне языках (русском, французском, немецком, английском, латинском, итальянском)…”. В изучении Армении Брюсов нашел “неиссякаемый источник высших духовных радостей… как историк, как человек науки, я увидел в истории Армении, - продолжает он, - целый самобытный мир, в котором тысячи интереснейших, сложных вопросов будили научное любопытство, а как поэт, как художник, я увидел в поэзии Армении такой же самобытный мир красоты, новую, раньше не известную мне, вселенную, в которой блистали и светились высокие создания подлинного художественного творчества”. Зимою 1915 года Брюсов, в связи со своей работой по составлению и редактированию сборника "Поэзия Армении", поехал на Кавказ, где в декабре и январе прочел пять лекций на тему об истории Армении и об армянской поэзии. Это была та самая поездка по Кавказу и Закавказью, во время которой, как говорит Брюсов, он "мог лично познакомиться со многими представителями современной армянской интеллигенции, с ее выдающимися поэтами, учеными, журналистами, общественными деятелями" . Это было "то маленькое путешествие", которое как бы заканчивало первый период работ Брюсова по Армении, позволяя ему „подтвердить живыми впечатлениями кабинетные соображения и проверить по критике или по одобрению авторитетных лиц те выводы, к которым (он) пришел, работая самостоятельно". А эта предварительная работа по сборнику, проделанная Брюсовым, несмотря на короткий срок, немногим больше полугода, была поистине огромна. С июня 1915 года, когда впервые ему сделано было предложение принять на себя редактирование сборника "Поэзия Армении", и по декабрь—Брюсов перечел на русском, французском, немецком, английском, латинском и итальянском языках целую груду книг, касающихся истории армянского народа и его литературы, и успел даже ознакомиться, до некоторой степени, с армянским языком, чтобы более глубоко вникнуть в изучаемый им вопрос. Первую лекцию об армянской поэзии Брюсов прочел в Баку, в конце декабря 1915 года. Лекция имела большой успех, и Брюсову, по просьбе "Общества любителей армянской словестности", пришлось 8 января 1916 года выступить вторично в Бакинском Общественном Собрании. Ко времени отъезда Брюсова на Кавказ сборник армянской поэзии был уже сдан в печать, причем, в качестве предисловия к нему, Брюсов предпослал специальное введение о поэзии Армении. Ранее написанный Брюсовым очерк об истории Армении был признан не совсем подходящим к сборнику, почему и был заменен другим введением. Однако этот очерк, предназначавшийся к сборнику как предисловие и датированный в рукописи 9-ым ноября 1915 года, послужил содержанием лекций по истории Армении, прочитанных Брюсовым сначала на Кавказе, а затем в Москве и в Петрограде, и как раз лег в основу той отдельной работы, которая впоследствии была опубликована Брюсовым под названием: "Летопись исторических судеб армянского народа". Доказательством того, что этот очерк первоначально был предисловием к "Поэзии Армении", могут служить следующие данные. 1) В рукописи очерка во всех сносках, поясняющих то или иное положение автора стихотворными образцами из армянских поэтов, Брюсов сначала помечай: "см. ниже стихотворение такое-то..." Так, например, в конце строки 6-ой, после слов—римляне и эллины—мы в рукописи читаем указание: см. ниже стихотворение О. Иоаннисиана — "Умолкли навсегда времен былых народы..."; или, строка 13, к слову "Наири", в сноске рукописи значится: см. ниже стихотворение Ваана Теряна — "Ужель поэт последний я...". Эти и другие подобные ссылки на следующий за предисловием текст стихов могут служить подтверждением непосредственной связи в одной книге предисловия с последующим за ним текстом. В печатном же тексте "Летописи" такие примечания частью совершенно изъяты, а в той части, где сохранены, они сопровождаются определенными указаниями на сборник "Поэзия Армении", который ко времени подготовки Брюсовым "Летописи" к опубликованию уже вышел из печати. Например, в примечании 6-ом к главе VII мы встречаем именно такое указание; или—в примечании 21-ом к гл. VIII читаем: Переводы поэм Нерсеса* Благодатного и "Песни о пленении" см. в сборнике "Поэзия Армении". В рукописи, с которой печаталась "Летопись", она первоначально была названа не "Летописью", а "Очерком исторических судеб армянского народа". Из объяснений. Брюсова в предисловии к "Летописи" мы знаем, почему он счел нужным уточнить содержание своего очерка, озаглавив его "Летописью": "Назначение моего очерка,—пишет Брюсов,—предопределено уже его заглавием". И, дальше, характеризуя свою работу, он добавляет: "Я ограничил себя ролью бесхитростного летописца, пересказывающего год за годом, век за веком, ход внешних событий, насколько они могут быть точно установлены, лишь попутно делая обзор духовной жизни народа и касаясь исторического смысла фактов" . Однако Брюсов не ограничился изменением одного только заглавия для уточнения содержания своей работы. Внимательное рассмотрение рукописи и сличение ее с печатным текстом "Летописи", а также с рукописями лекций об истории Армении и об армянской поэзии, открывают много интересных подробностей в работе Брюсова над "Летописью". Приведенное выше обращение Брюсова к слушателям, собравшимся на его вторую лекцию в Баку, определенно указывает на то, что именно с этого времени, т. е. с 8 января 1915 года, Брюсов, после критических замечаний прессы и отдельных лиц по поводу его первой лекции, решил расширить содержание своего очерка, который, будучи по существу основой лекций, теперь должен был возможно полнее обрисовать собственно историю армянского народа. Подробностями именно такого порядка Брюсов пополняет и текст своих лекции, которые читал он 13 января в Тифлисе, 17-го—в Эчмиадзине и 18-го—в Ереване, а затем, по возвращении с Кавказа, и в Москве, в Большой аудитории Политехнического музея (28 января). Эти лекции были своего рода подготовительной стадией в процессе переработки в "Летопись исторических судеб армянского народа" уже написанного ранее предисловия к "Поэзии Армении". Таким образом, дата, выставленная под печатным текстом "Летописи", относится к первоначальной редакции очерка. В окончательном виде рукопись "Летописи" была готова позднее, но и эта, последняя рукопись существенно разнится от печатного текста. Основные различия заключаются в следующем: ВО-ПЕРВЫХ—в печатном тексте имеется очень много добавлений по сравнению с текстом уже, казалось бы, совершенно законченной и подготовленной к печати рукописи. Эти добавления говорят о том, что даже во время читки корректур Брюсов продолжал еще работу над своим очерком. Так, например, в печатном тексте глава VI, как и другие главы, представляет собою самостоятельный раздел, законченный по своему содержанию, в то время как в рукописи отдельно этой главы нет, н она является незначительной частью главы V. К такому же виду добавлений, правда меньших по размерам, должно отнести: 1) вставку о "Царстве Селевкидов" в главе 1-ой; 2) в той же 1-ой главе ссылку на свидетельство Страбона об употреблении с начала II века до Р. X. разноплеменным населением Армении единого всем понятного (армянского) языка; 3) там же, в конце главы: а) упоминание об Антонии, который постарался выставить себя завоевателем Востока и объявил, что от Армении отделяются провинции Малая Армения и Атропатена, куда правителями были назначены Полемон и Ариобарзан; б) упоминание о Вергилии, поместившем на щите Энея изображение побежденного Аракса. Такие же добавления встречаются в главе III о борьбе двух течений в Армении; в главе VIII—о значении Киликийского царства для Армении, а также и в главе IX—о поэтах XIV—XVI вв. и новоармянской литературе XVII— XVIII вв. ВО-ВТОРЫХ—в печатном тексте встречаются места, по содержанию близкие к рукописи, однако по изложению—совершенно различные. Примеры этому есть в главе 1-ой—описание взаимоотношений армян с персами и свидетельства Геродота и Ксенофонта об Армении; в главе III—об армянах в эпоху Септимия Севера; там же о враждебном отношении армян к Риму и др. Такие же, часто весьма значительные разночтения находим мы также в IV, V и VII главах. Наряду с внесением добавлений или изменений текста (разночтения) Брюсов в то же время счел нужным избавить печатный текст "Летописи" от некоторых примечаний, имевшихся в рукописи. Опущены были и некоторые такие подробности, которые Брюсов, оставив в тексте лекций, однако, не счел возможным включить в очерк, не желая, повидимому, вносить в события, уже подробно обследованные наукой, вопросы проблематического или дискуссионного характера. Так, например, в начале II главы, после обрисовки бытовой стороны жизни армян, в рукописи лекции об "Истории Армении" имеется следующий текст: "Мы знаем, что армяне участвовали в персидской армии... Корпус таких армянских войск, под начальством некоего Артохмеса, участвовал, между прочим, в походе Ксеркса. На это самое обстоятельство,—то, что армяне того времени уже не были народом кочевым, но были способными и склонны воспринимать завоевания культуры, а также то, что благодаря своей вывозной торговле армяне постоянно посещали большие городские центры Востока, участвуя в восточных экспедициях персидских царей, смешавшись с другими народами персидской монархии,—эти самые обстоятельства способствовали усвоению армянами иранской культуры. Постепенно армяне иранизовались, восприняли начала той цивилизации, которая господствовала тогда во всей персидской Азии. Цивилизация эта—одна из древнейших на земле. Персы были прямыми наследниками культуры ассиро-вавилонской и халдейской, воспринявшей в себя (благодаря многовековым сношениям, то дружественным, то враждебным) и основы культуры египетской, а через нее и семена великой культуры погибшей Атлантиды (ибо Египет был не что иное как колония древних атлантов)—Атлантиды, являющейся первым - источником духовной жизна человечества на всем земном шаре...". Выключая из очерка такие вопросы—проблемы, Брюсов в то же время всячески старался выправить и уточнить текст "Летописи", основываясь на положительных данных. В связи с этим он вносит в печатный текст "Летописи" более точную транскрипцию некоторых названий и собственных имен. Переходя к детальному рассмотрению самого печатного текста! .."Летописи", мы наталкиваемся на одно очень любопытное обстоятельство.. В начале каждой главы "Летописи" Брюсов указал их краткое содержание. Однако, при сличении текста с этих оглавлений с оглавлением, напечатанным в конце текста "Летописи'' приходится установить большее различие между ними. Едва ли это было сделано умышленно. Здесь, вероятно,—случайный недосмотр, как некоторые опечатки в примечаниях, а также, как и в конце текста "Летописи", неверная дата "1941 г.", вместо ноября 1915 или, даже вернее,—лета 1916 года. Знакомство, а затем и изучение Брюсовым армянской поэзии и истории дало возможность ему стать большим пропагандистом армянской лирики. Он выступил в гг. с лекциями вначале в Москве и Петрограде, а затем и городах Закавказья. Его деятельность стала новым мощным рычагом поддержания жизнеутверждающего духа армянского народа. Брюсова в Баку, Тбилиси и Ереване имели огромный резонанс и особое звучание. Это были дни торжества и большого праздника армянской культуры. В отличие от лекций в Москве и Петрограде, в Закавказье слушателями В. Брюсова в основном были армяне, люди в той или иной степени знающие армянскую поэзию. Это, естественно, накладывало еще большую ответственность на русского поэта. По возвращении из Закавказья Брюсов написал блестящий вступительный историко-литературный очерк “Поэзия Армении и ее единство на протяжении веков” к антологии “Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней”, вышедшей осенью 1916 г. в Москве под его редакцией и с его примечаниями. Вступительный очерк В. Брюсова к “Поэзии Армении…” тогда явился самым обстоятельным исследованием на русском языке, не утратившем своей актуальности и научной ценности и в наши дни. В нем армянская лирика всех времен была подвергнута глубокому анализу и оценке. В обращении к читателям В. Брюсов справедливо замечал, что “армянская поэзия, особенно поэзия прошлых веков, составляет для большинства русских читателей то самое, что на старинных географических картах означалось белым местом с лаконической надписью: terra incognita - область неведомая. Тем смелее я могу высказать такое предположение, что еще очень недавно и сам я был в положении таких читателей: и для меня поэзия Армении была чем-то неизвестным, с чем я был знаком лишь по смутным и неопределенным слухам”. Описывая обстоятельства, в которых ему пришлось познакомиться с армянской культурой, В. Брюсов говорит о праве армян на внимание других народов: “Мы, русские, как и вся Европа, вспоминаем об армянах лишь в те дни, когда им нужна бывает рука помощи, чтобы спасти их от поголовного истребления озверевшими полчищами султана. Между тем, есть у армян более высокое право на наше внимание и на внимание всего мира: та высокая культура, которую выработал армянский народ за долгие века своего самостоятельного существования, и та исключительно богатая литература, которая составляет драгоценный вклад Армении в общую сокровищницу человечества”. Особо выделяя древнюю и средневековую армянскую поэзию, Брюсов в очерке отмечает, что каждый век в армянской поэзии имеет своих “достойных представителей: один - больше, другой - меньше, в зависимости от общей эволюции литературы. Григорий Нарекский (Х в.), Нерсес Благодатный (ХII в.), Ованес Ерзнкайский (XIII-XIV в.), Мкртыч Нагаш (XV в.), Григорий Ахтамарский (XVI в.), Наапет Кучак (XVI в.), Нагаш Овнатан (XVII в.), Саят-Нова (XVIII в.) и лучшие поэты современной Армении, все это - имена, которые должно помнить и чтить всем, кому дорога поэзия, наравне с именами любимых лириков других народов: Сапфо и Овидия, Хафиза и Омара Хаяма, Петрарки и Ронсара, Шелли и Тютчева, Гейне и Верлэна”. Горькая судьба народа, на протяжении веков являвшегося “яблоком раздора”, ярко отразилась в его поэзии. “Народы, давно сошедшие с мировой сцены, оставили следы в народной душе Армении, и эти следы таинственно оживают в стихах армянских поэтов. Прислушиваясь, мы слышим в средневековой армянской лирике отзвуки седой, нам еле видимой старины”. В. Брюсов подчеркивает не только познавательный интерес армянской поэзии, представляющей русскому читателю новый мир переживаний и обычаев, но и ее величайшую эстетическую значимость. К заслугам В. Брюсова следует отнести и то, что, прослеживая в истории армянской поэзии разнообразные влияния - иранское, эллинское, семитическое, романское, германское, славянское, - он одновременно подчеркивал, что “армянская поэзия, взятая в целом” остается всегда “верным зеркалом народной души”, она “поет о великих торжествах или великих печалях всей своей родины, в созданиях художников всегда воплощены переживания народа”. Конкретный разбор многовековой поэзии армянского народа В. Брюсов впервые в русской критике начинает с произведений устного творчества. Связывая письменную литературу армянского народа с созданием армянского алфавита в начале V в., В. Брюсов справедливо находит, что армянская национальная культура не могла бы иметь столь бурного развития сразу после изобретения алфавита, если бы армяне не пользовались до того греческим или сирийским, или же не имели своего хотя бы несовершенного алфавита. В культуре древнего периода устанавливается определенное влияние Востока и Запада, которое осуществлялось благодаря переводам на армянский язык с сирийского и греческого. Изучение истории и поэзии Армении, ее критическое осмысление, а затем и посещение этой страны дало возможность В. Брюсову написать цикл стихов об Армении. В ходе работы над вступительным очерком к “Поэзии Армении” В. Брюсов, параллельно с литературой, обстоятельно изучил и историю Армении. Итогом этой работы стал очерк “Летопись исторических судеб армянского народа”. Словно летописец, Брюсов прослеживает год за годом многовековую историю страны. На основе этого материала, надо полагать, Брюсов написал стихотворение “К армянам”: Защитный меч армянского народа испытали полки Кира, Александра Македонского, Лукулла, Юстиниана, Чингиз-хана, Ленгтимура и многих, многих других завоевателей. Судьба вынуждала “стойкого воина” - армянина защищать и хранить “край Наирский”. И даже в мрачные времена своей истории армянский народ не терял надежды. В борьбе мужал его дух, люди становились не слабее, а сильнее. Хотя трагедия и печаль приходили вдруг, и смерть настигала мгновенно, скорбь длилась годами, десятилетиями, веками, тем не менее “нард Тиграна” должен был выйти “звездою из тумана”. Он вправе был носить горделиво “свой многовековый венок”, потому что справедливость земная и живая народная лира всегда предвосхищали ему светлый путь. В связи с подготовкой сборника “Поэзия Армении”, как было отмечено выше, Бакинское общество любителей армянской словесности пригласило прочитать цикл лекций об армянской литературе. В январе 1916 г. он посетил Баку, Тифлис, Ереван (Эривань), Эчмиадзин. Его первые стихи “К Армении”, “К армянам” и затем “К Арарату”, “Путевые заметки”, “Тигран Великий”, “Победа при Каррах”, “В Тифлисе”, “Свобода и война” и др. Охватывали различные периоды жизни Армении и армянского народа. В Эчмиадзине Брюсов восхищался “белым конусом” древнего Арарата. Этот “властелин гор” вознесся в голубом просторе под облаками и всегда ласкал взор человека. Настоящая антология включает в себя лучшие образцы памятников армянской исторической прозы и поэзии (более 30), имеющих не только большую историческую но и художественную ценность. Задачу свою Брюсов видел в том, чтобы "дать читателю полную картину армянской культуры за века ее существования... книгу для чтения интересную, а по возможности, и увлекательную ". Он считал необходимым выбрать из исторических сочинений отрывки, "характерные для своей эпохи" и "художественные по выполнению". Перечень авторов, которых Брюсов ввел в список задуманного сборника, включает почти всех армянских историков. Ко времени подготовки "Записки" Брюсов завершил свой научный очерк "Летопись исторических судеб армянского народа от VI века до Р. Х. по наше время". Брюсову очень хотелось дать русскому читателю книгу об истории армянского народа, ибо, считал он: "... знакомство с Арменией и с историей армян становится в наши дни прямо необходимым для каждого русского, желающего сознательно отнестись к современным событиям". Высокообразованный, наделенный глубоким пытливым умом русский мыслитель, поэт, переводчик, познавший Армению и полюбивший ее, он пытался передать эти ощущения всем русским читателям. Насколько большое значение придавал появлению этой антологии свидетельствует тот факт, что он готовился изучить древнеармянский язык, "чтобы иметь возможность контролировать переводы". Путь Брюсова в Армению начакся в Москве, когда 26 июня 1915 года представители Московского комитета армян предложили Брюсову возглавить редактирование антологии армянской поэзии. Выход этого сборника должен был помочь привлечь внимание российской и европейской общественности к трагедии армянского народа и хотя бы таким образом повлиять на политику Турции, замыслившей полное физическое уничтожение армян. В крайне сжатые сроки удалось обеспечить составление антологии, подготовку подстрочников и привлечь к работе лучших русских поэтов Серебряного века. Всего лишь через год, в августе 1916 года, антология "Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней" вышла в свет. Работа над антологией для Брюсова была не просто благородной попыткой привлечь внимание к трагедии армянского народа. Она помогла Брюсову найти новые ответы на издавна волновавшие его политические и геополитические вопросы. Жизнь и творчество Брюсова в контексте меняющихся реалий всякий раз оборачивались новыми гранями. Ведь время не только все расставляет по своим местам, оно, скорее, как динамическая среда меняет местами устоявшееся - с тем, чтобы высветить насущное, и дело не в девальвации вчерашних ценностей, а в том, что в изменяющемся контексте они приобретают новую значимость. Время подтверждает актуальность брюсовского наследия и всякий раз высвечивает проблему, которая, казалось бы, возникает только сейчас, и в очередной раз поражаешься проницательности Брюсова. Он основывается на исторических фактах, причем глубина его анализа прямо соотнесена с древностью фактического материала. В армянской культуре, особенно в ее прошлом, Брюсов увидел искомый синтез, прообраз того подхода, который он относил к отдаленному будущему. Выход в свет антологии по проекту Валерия Брюсова "Армянская историческая проза и поэзия V-XVIII вв." еще раз убеждает, что Брюсов видел историческую миссию армянского народа и ознакомление мира с опытом Армении считал исторической задачей, намного превосходящей по значимости только лишь пропаганду армянской поэзии, литературы и культуры.
Список литературы
1. Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней. Редакция, вступительный очерк и примечания , изд. III. Ереван, 1973
2. , Хомутова Яковлевич Брюсов – редактор //Книга. Исследования и материалы. Вып. 27. - М, 1973.
