Характер и мировоззрение американцев
Джордж Сантаяна (1863 – 1952)
Моральная предыстория
[… ] Для Америки … чистое горенье духа не является ни чем-то новым, привнесенным, ни чем-то чуждым ей. Свидетельства о некой метафизически отрешенной страсти, коя в свое время подтолкнула пуритан к открытию берегов Америки, стали уже притчей во языцех; на поиск новых берегов пуритан влекла мечта о более праведной жизни духа. Их паломнический пыл не иссяк и тогда, когда на этих диких землях ими были основаны собственные церкви; как и прежде, они не поспевали за собственным бесконечно мятущимся духом, спасающимся теперь уже от новых идолов, нового, порожденного благополучием рабства, духом, вечно уповающим на обретение собственной свободы и познание истины. Для тех, кто более дорожит возможностью, чем данностью, мир нравственности всегда имеет в запасе неоткрытые или почти не заселенные континенты. Американцы – завзятые проповедники; об общественных делах они судят с позиций нравственности. Их суждения наводят на весьма умозрительные выводы, о которых чаще всего они и говорят напрямую; они – люди принципиальные и обожают заявлять о своих принципах. Кроме того, им свойственна необычайная уверенность в собственных силах; иметь частное суждение для них не только привычка, но и осознанный долг. Нередко смена личных убеждений и опыт столкновения с мистическим придают их собственной вере новаторские формы, иногда очень смелые и радикальные. Они традиционно вовлечены в религию и проявляют большую осведомленность в ней, чем любая другая нация; и если религия есть философский сон, а философия – пробуждение религии, то братья-янки – народ, столь же чуждый сонливости, сколь и религиозный – просто обязаны иметь в своих рядах множество философов…
… Скрытая до поры опасность (та, что ныне открылась нашему взору как угроза Америке) –
чрезмерная озабоченность материальными вопросами – еще не обрела тогда нынешних зловещих очертаний, давление бизнеса еще не составляло диссонанса с прежней жизнью, оно еще не вступило в конфликт с прежней системой нравственности. Еще не появился на свет американец нового типа – этакий необразованный, пробивной безродный космополит с чрезмерно самоуверенными замашками и при этом явный невежа; на его фоне прежний янки со своей мрачной неподкупностью выглядел почти иностранцем.
Материализм и идеализм
… Открытие Америки произвело своеобразный отбор в рядах европейцев. За исключением негров, все американские колонисты были добровольными переселенцами. Дома остались счастливчики, домоседы и лентяи; всех прочих погнал за горизонт зов диких предков, либо неудовлетворенность собственной жизнью. Соответственно, американец – это самый большой любитель приключений из всех европейцев или потомок любителя приключений. Радикализм у него в крови: радикализм, пусть не интеллектуальный, но социальный. То, что существовало когда-то в прошлом, особенно в далеком прошлом, представляется ему не только не имеющим никакой силы, но и неуместным, второстепенным, утратившим силу. Размышления о прошлом кажутся ему пустой тратой времени. В то же время, он необычайно устремлен в будущее; когда он желает решительно порекомендовать вам какую-то точку зрения или какой-то образ действия, то не находит ничего убедительней утверждения, что скоро к этому придут все. В этом ожидании скорого наступления того, что кажется ему благом, а также в одобрении того, наступления чего он вскоре ожидает, заключена суть его оптимизма. Подобная уверенность для первопроходца просто необходима.
… Огромные пустоты придают душе и телу своеобразную свободу. Ты можешь закрепить свою палатку, где тебе только заблагорассудится; если же ты решишь построить жилище, ты выстроишь его по собственному проекту. У тебя есть для этого место, новые материалы, несколько моделей, и при этом – никаких критиков. Ты доверяешь собственному опыту не только потому, что вынужден ему доверять, но и потому, что имеешь возможность делать это без опасений и на благо своего процветания; силы, определяющие твою судьбу, еще не настолько усложнились, чтобы ты не смог в них разобраться. Отсутствие привязанности к месту делает тебя щедрым и склонным к экспериментированию; ты мало что теряешь, если вообще что-то теряешь, ведь ты полностью сохраняешь себя самого. В то же время, собственные абсолютные инициативы позволяют тебе
набраться опыта в том, как справляться с непредсказуемыми ситуациями и как проявлять оригинальность; они делают из тебя умелого менеджера. Твоя жизнь и твой образ мыслей становятся сухими и прямолинейными, в них мало декоративных прикрас. Все твои творения обречены иметь жесткий и прагматический характер; ты никогда не сможешь понять, зачем нужно приносить все эти мелкие жертвы инстинкту или обычаю, которые мы зовем приличиями. Изящные искусства покажутся тебе академическими изысками, такими как греческий и санскрит, годными разве что на развлечение леди; оценить благородство человеческих намерений ты в состоянии, и вместе с тем ты никогда не сможешь представить, что реализация этих намерений может быть чем-то другим, чем просто бизнесом. …
… И вместе с тем американец – человек с воображением; ведь интенсивная жизнь требует интенсивной работы воображения. Не имей он воображения, он не смог бы сохранять такую устремленность в будущее. Но и его воображение имеет практический характер, простираясь не дальше ближайшего будущего; оно заявляет о себе в самых ясных и недвусмысленных понятиях, почерпнутых из его опыта, в понятиях числа, меры, приспособления, экономии и скорости. Он – идеалист, работающий сматерией. Будучи способен понять материальный потенциал вещей, он является хорошим изобретателем, консервативным реформатором и оператив-
ным агентом в неотложных ситуациях. Всю свою жизнь он только и делает, что вскакивает на подножку отходящего поезда и соскакивает с подножки еще до того, как поезд остановится; и при этом он еще ни разу не упустил своего поезда и ни разу не сломал ноги, спрыгивая с него. В том, с каким знанием дела обуздывает он материальные силы, виден огромный энтузиазм; он-то и позволяет ему одолеть скрыто присутствующие в его поступках нелиберальные тенденции. …
… Что же до американского идеализма, то он напротив чрезвычайно полезен, чрезвычайно уместен как средство практических преобразований. Выказывать беспокойство американец начинает тогда, когда его раздражает нечто бесполезное и неуместное, будь то идеализм или инерция, так как это лишает нас тех благих результатов, которых, по его мнению, так легко можно было бы достичь.
Американец весь исполнен жизненного кипенья. Эта жизненная энергия, не находя порой достойного применения, придает ему весьма беспокойный вид; он, как паровоз, то и дело оглушает вас свистом избыточного пара. Но эта жизненная энергия не есть нечто поверхностное; она идет изнутри и так же чувствительна и подвижна, как намагниченная игла. Американец любознателен и готов найти ответ на любой вопрос, какой только придет ему в голову; но если вы попытаетесь поучать его в вопросах, не касающихся его непосредственной жизни, то в отношении к такому знанию он будет в высшей степени забывчив и невосприимчив; поэтому он часто оказывается необычайно сведущ в одном и одновременно крайне невежественен в другом. Тяжкое бремя познания, по-видимому, не слишком его гнетет. Одним словом, он молод.
Какой смысл вкладываем мы в утверждение о молодости американца? Ведь его страна так же не обделена множеством пожилых людей, как и любая другая, он так же ведет свое происхождение от Адама (или от его дарвинистской альтернативы), как и его европейские сородичи. Идеи его также не всегда бывают очень свежими. Он как ребенок: аксиомами для него являются банальные и закосневшие заповеди морали и религии да еще кое-что из потертых, архаичных политических выкладок; и со всем этим он способен обращаться с фамильярностью, вовсе не вяжущейся с истинным пониманием данных предметов. Столь некритичное и безоговорочное отношение к традиционным представлениям само по себе является признаком юности. Правильный молодой человек проявляет естественный консерватизм и лояльность по отношению ко всем тем предметам, которые еще не были проверены им на собственном опыте; более просвещенные взгляды на политику, брак, литературу довольно редко встретишь в Америке; обсуждение их остается занятием дам, обычно все порицающих, в то время как их мужья заняты на работе. И все же при всей старомодности своих наиболее общих представлений несомненно молодым американца делают два обстоятельства: во-первых, главным образом он интересуется тем, что его непосредственно окружает; во-вторых, его реакции на окружающее идут из глуби-
ны души, они спонтанны, полны жизнелюбия и веры в себя. Его взгляды еще не отличаются сложностью, его воля еще не сломлена и не искажена. Однако, настоящий момент может радикально изменить его в данном отношении, как и во многих других отношениях; вероятно, он вот-вот достигнет своей наибольшей численности; и все, что я могу сказать о нем, каким я его знавал, с трудом применимо к сегодняшнему дню и, видимо, совсем неприменимо ко дню завтрашнему. Я же говорю об американце, каким его знаю я; и какой бы мораль-
ной силы ни набрался он впоследствии, я не жалею, что знавал его в годы его юности. …
… До настоящего времени жизненные обстоятельства с необходимостью подводили американца к моральному материализму; ибо, имея дело с материальными вещами, он никак не мог ни вполне насладиться их чувственно постигаемыми аспектами (а они идеальны), ни перейти, наконец, к надлежащему использованию этих вещей, которое тоже идеально. Он – практик по сравнению с поэтом, он принадлежит этому миру, в отличие от настоящего философа или святого. Наиболее поразительным выражением этого материализма принято считать его любовь к всемогущему доллару; но это всего лишь непонимающий взгляд со стороны. Америка-
нец говорит о деньгах, потому что они – зримое воплощение и мера успеха, разума и власти; что же касается денег как таковых, то их он с легким сердцем зарабатывает, теряет, тратит и раздает. На мой взгляд, наиболее поразительным выражением его материализма является его ни с чем не сравнимый интерес к количествам. Так, например, если вы приехали на Ниагарский водопад, то наверняка узнаете от экскурсовода, сколько кубических футов или метрических тонн воды низвергается с водопада каждую секунду, сколько больших и малых городов (будет приведена численность населения каждого) получают от этого водопада свет и энергию...
