К вопросу о совершенствовании военно-правовых аспектов исполнения наказаний в отношении осужденных военнослужащих
, заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Военного университета, полковник юстиции; , полковник юстиции, старший преподаватель Военного университета; , майор юстиции, преподаватель Военного университета
Криминологической теорией и практикой установлено, что в современных условиях на детерминацию преступности воздействует не менее 70 различных факторов, а правоохранительные органы реально способны влиять лишь на 5 – 10 из них. Все остальные факторы относятся к вопросам социально-экономической, политической и психологической обстановки, проблемам культуры, здравоохранения, образования, организации досуга и др. Вот почему “лучшая уголовная политика – это политика социальная”.
В равной мере вышесказанное касается преступности в Вооруженных Силах. А стратегия борьбы с правонарушениями в войсках по общему признанию должна быть тесно взаимосвязана с контролем за состоянием преступности во всей стране. Известное изречение о том, что по состоянию тюрем и армии можно судить о благополучии государства и общества, для России всегда являлось и ныне остается безусловно актуальным.
Военная служба в Российской Федерации в настоящее время предусмотрена в двенадцати федеральных органах исполнительной власти: министерствах, ведомствах, комитетах, службах. Ее правовая регламентация содержится более чем в 100 нормативных актах, простое перечисление которых занимает больше десятка страниц (не тот ли это случай, когда “обилие законов убивает закон?”). По данным аналитиков, в военно-служебные отношения (с оружием и без него) ныне вовлечено более трех миллионов человек самого трудоспособного, репродуктивного (и в то же время криминогенного) возраста. Причем обращает на себя внимание то обстоятельство, что воинские формирования отнюдь не самых боеспособных Вооруженных Сил, а иных, по сути второстепенных в контексте законодательства об обороне страны министерств и ведомств, занимают ныне доминирующее положение.
К настоящему времени ряд положений и идей уголовно-политического и криминологического характера ввиду многолетней хронической нерешаемости концептуальных военно-правовых проблем и в силу необходимости вынужденно был “внедрен” не в военное законодательство, а специальные отрасли законодательства, в том числе в уголовное и уголовно-исполнительное.
Нормотворческий процесс продолжается и ныне под знаком военной реформы и в то же время вынужденного забегания вперед законодательства о борьбе с преступностью. Жизнь не стоит на месте, она ставит новые неотложные проблемы.
Действительно, принятие и введение в действие новых Уголовного и Уголовно-исполнительного кодексов Российской Федерации, подлежащих применению и в отношении военнослужащих, поставило перед военным командованием, военной юстицией, теорией и практикой ряд неотложных и в известной мере нетрадиционных задач в области исполнения уголовных наказаний. Новые вопросы и необходимость их решения связаны с появлением в законодательстве целой системы наказаний, применяемых к осужденным военнослужащим, а также приравненным к ним по ответственности лицам.
Первая группа мер применяется к различным субъектам воинских отношений на общих основаниях и исполняется без каких-либо изъятий и ограничений (например, штраф, пожизненное или срочное лишение свободы).
Вторую группу образуют наказания, хотя и причисляемые к “общим”, но имеющие специфику применения и исполнения применительно к осужденным военнослужащим (действующее законодательство говорит об особенностях исполнения пока отложенных ареста и обязательных работ в условиях продолжения осужденными службы, о неприменении к ним вовсе исправительных работ, о специфике контроля над военнослужащими, осужденными условно, об особенностях исполнения наказания в виде лишения государственных наград в качестве дополнительной меры органами военного управления).
Третью группу наказаний составляют уголовно-правовые меры, исполняемые в условиях дальнейшего прохождения осужденными военной службы: содержание в дисциплинарной воинской части (назначаемое военнослужащим, проходящим службу по призыву и отбываемое ныне в семи специально предназначенных для этого дисциплинарных батальонах); ограничение по военной службе (применяемое самостоятельно либо взамен исправительных работ лишь к военнослужащим, проходящим службу по контракту и отбываемое по месту прежней службы осужденного). В эту же группу с известной долей условности можно отнести дополнительное наказание в виде лишения воинского звания, которое может применяться только к военнослужащим за совершение ими тяжких преступлений.
Анализ положений Уголовного и Уголовно-исполнительного кодексов Российской Федерации, современная практика их применения военными судами и надзорная деятельность военных прокуратур свидетельствуют о необходимости дальнейшего совершенствования военно-правовых норм в целях повышения эффективности системного воздействия на социальные отклонения в воинских формированиях страны, как того требуют Концепция национальной безопасности Российской Федерации и новая Федеральная целевая программа борьбы с преступностью на 2001 – 2003 гг.
В качестве назревших и вполне реалистичных могут быть выдвинуты следующие предложения:
1. Для эффективности и действенности пока отложенных обязательных работ в отношении тех осужденных военнослужащих, которые проходят службу по контракту, с учетом содержания указанного наказания и известной специфики военной службы, исполнение этого вида наказания целесообразно возложить не на территориальные органы уголовно-исполнительной системы (что трудно себе представить и исполнить технически), а на военное командование (военных приставов-исполнителей) на объектах, связанных с военной службой.
2. Необходимо тщательно и повсеместно скоординировать положения федерального военного законодательства с нормами уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, имеющими такую же юридическую силу. Нынешние сложности реализации уголовно-исполнительной функции в воинских формированиях страны отчасти объясняются ее двойственной регламентацией не только пенитенциарными, но и военно-административными нормами. Так, предусмотренная уголовным и уголовно-исполнительным законодательством возможность оставления условно осужденного военнослужащего на его прежнем месте службы на стадии исполнения приговора полностью подменяется дискреционными полномочиями командования в вопросе о дальнейшей военной судьбе условно осужденного подчиненного.
Вопиющими примерами противоречий, отсутствия взаимосвязи с нормами федерального уголовного и уголовно-исполнительного права изобилует большинство актов военного законодательства.
Так, п. 2 ст. 23 Федерального закона “О воинской обязанности и военной службе” гласит, что лица, имеющие судимость, в частности осужденные к аресту, не подлежат призыву на военную службу. Из уголовного и уголовно-исполнительного же законодательства вытекает, что осуждение уже проходящего службу субъекта к некоторым наказанием, в том числе к аресту, получение в период службы судимости не исключает его из военно-служебных отношений.
П. 5 ст. 34 указанного Закона запрещает заключение контракта с гражданами, в отношении которых вынесен обвинительный приговор и которым назначено наказание. Вместе с тем факт осуждения лица в период прохождения им военной службы не является безусловным основанием для его увольнения с военной службы либо понижения его в должности или воинском звании (п. 16 Правил отбывания уголовных наказаний осужденными военнослужащими, утвержденных приказом Министра обороны РФ 1997 г. № 000).
3. Подзаконные нормативные акты комплексного военно-административного и уголовно-исполнительного характера следует привести в соответствие с требованиями вышестоящих актов (федерального законодательства). Так, в процессе правоприменительной деятельности обнаружился целый ряд противоречий Правил отбывания уголовных наказаний осужденными военнослужащими нормам уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, подлежащих скорейшему устранению. К примеру, в п. 72 Правил сказано, что после фактического отбытия не менее одной трети срока наказания в дисциплинарной воинской части осужденные могут быть представлены к замене неотбытой части наказания более мягким, что противоречит УК, УИК и УПК. Такой льготы действующее федеральное законодательство для названной категории осужденных не содержит.
4. Ныне представляется вполне реальным по политико-правовым соображениям и организационно-техническим возможностям введение в действие отложенного до 2001 г. краткосрочного уголовного ареста в отношении осужденных военнослужащих всех категорий, которые должны отбывать его на гауптвахтах. Необходимые условия на гарнизонных и войсковых гауптвахтах (а их в России насчитывается около 500), как того требовало федеральное законодательство, уже созданы, и нет никаких оснований отказываться от локального введения указанного наказания для осужденных военнослужащих. Это существенно расширит весьма ограниченные возможности военных судов по применению уголовно-правовых мер борьбы с преступностью в воинских формированиях страны, усилит воспитательно-предупредительный эффект выносимых приговоров.
5. Ранее, при введении в действие Федерального закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” 1995 г. “силовым ведомствам” уже предписывалось разработать и утвердить Правила внутреннего распорядка в местах содержания под стражей, которыми в условиях Министерства обороны выступают упомянутые гауптвахты, а в Федеральной пограничной службе – гауптвахты и изоляторы временного содержания. Между тем наличие в пока действующем, но устаревшем Уставе гарнизонной и караульной служб 1993 г. нескольких не соответствующих федеральному законодательству статей о содержании подследственных на гауптвахте вряд ли можно считать нормативно установленными правилами. В целом приложение № 14 “О гауптвахте” к указанному Уставу нуждается в существенном обновлении в соответствии с новыми документами доктринального, междисциплинарного характера и реалиями сегодняшнего дня.
6. В плане освобождения военных судов и военного командования от несвойственных им уголовно-исполнительных функций с оптимизмом приветствовалось создание и введение в действие с 1998 г. института судебных приставов. Однако в воинских формированиях страны они до сих пор не действуют.
В связи с передачей функций обеспечения деятельности военных судов из Министерства юстиции в Судебный департамент при Верховном Суде РФ единственно возможным органом, способным обеспечить полноценное функционирование военно-судебных приставов в воинских формированиях страны, может являться Главное управление обеспечения деятельности военных судов Судебного департамента. Организационно-штатно военные судебные приставы могли бы эффективно функционировать при военных судах страны, тесно взаимодействуя с ними (военных судов в России всего около 150). Подготовку соответствующих кадров мог бы взять на себя Военный университет, его судебное отделение, готовящее в настоящее время администраторов и начальников канцелярий для военно-судебной системы, помощников военных судей.
Реалистичность указанного соображения подтверждается аналогичными предложениями в масштабе всей системы о передаче в интересах дела Департамента судебных приставов из Минюста в Судебный департамент при Верховном Суде (см., например: Российская юстиция. – 2000. – № 11.)
7. Заслуживают упреков и требуют соответствующих законодательных изменений не проработанные, не просчитанные во взаимодействии с общеуголовными нормами санкции большинства статей гл. 33 УК о преступлениях против военной службы, что также затрудняет реализацию целей уголовных наказаний: восстановления социальной справедливости, исправления осужденных, общего и частного предупреждения.
8. Не следует игнорировать военно-правовые вопросы и при отработке иных нормативных актов уголовно-исполнительного характера. Например, определенная их часть должна найти место в существующем проекте закона “О содействии общественных объединений в работе учреждений и органов, исполняющих наказания, следственных изоляторов и в осуществлении контроля за их деятельностью”.
Имеются и иные вопросы различной степени важности “военно-пенитенциарного” характера, требующие скорейшего рассмотрения.
Приведенные положения объективно свидетельствует о том, что военные аспекты отечественных уголовно-исполнительных отношений реально существуют и имеют достаточно массовидный характер, что при решении важных криминологических, пенитенциарных и иных смежных проблем в масштабах всей страны не следует игнорировать военно-правовых вопросов. Напротив, возможен учет направлений и опыта соответствующей деятельности военной юстиции и военной организации России, поскольку исторически доказана истинность известного тезиса о развитии армии как одного из двигателей, источников экономического и общественного прогресса. В подавляющем большинстве случаев все новое действительно внедрялось и апробировалось первоначально в вооруженных силах. Развитие российского законодательства в свое время шло по тому же пути, что естественные науки и техника: все передовое, прогрессивное использовалось прежде всего в войсках, а затем переносилось на гражданское общество, востребовалось им. В равной мере это касалось развития институтов прокуратуры, суда, военно-тюремных учреждений, полиции и выполняемых ими функций.
