ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «ВАХАЕВА И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ»
(Жалоба № 000/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
29 октября 2009 года
Данное постановление вступит в силу при обстоятельствах, указанных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле «Вахаева и другие против России»,
Палата Европейского суда по правам человека (Первой секции), в состав которой вошли:
Кристос Розакис, Председатель,
Нина Вайич,
Анатолий Ковлер,
Дин Шпильман,
,
Джорджио Малинверни,
Георг Николау, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь секции,
Рассмотрев дело на закрытом заседании 8 октября 2009 года,
Вынесла следующее постановление, принятое в тот же день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (№ 000/04), поданной в Европейский суд 14 ноября 2003 года семью нижеперечисленными гражданами России (далее – «заявители») против Российской Федерации в рамках статьи 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция»).
2. Интересы заявителей, которым была предоставлена юридическая помощь, были представлены Д. Ицлаевым, юристом, практикующим в г. Назрани. Интересы Властей Российской Федерации (далее – «Власти») были представлены П. Лаптевым, бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, и впоследствии их новым Матюшкиным.
3. Заявители утверждали, что их родственник исчез после задержания военнослужащими 1 августа 2000 года в Чечне. Они жаловались в рамках статей 2, 3, 5 и 13.
4. Решением от 01.01.01 года Европейский суд признал жалобу приемлемой.
5. После совещания со сторонами Палата решила, что нет необходимости проводить слушания по существу дела (пункт 3 Правила 59 Регламента Суда in fine); стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
6. Заявители:
1. Ребарт (Ребат) Вахаева, 1945 года рождения;
2. Хеда Айдамирова, 1976 года рождения;
3. Адам Вахаев, 1993 года рождения;
4. Петимат Вахаева, 1995 года рождения;
5. Ахмед Вахаев, 1997 года рождения;
6. Ахъяд Вахаев, 1998 года рождения;
7. Хадижат Вахаева, 2000 года рождения;
Заявители являются гражданами Российской Федерации и проживают в г. Урус-Мартане, Чеченская Республика.
7. Заявители являются членами одной семьи и близкими родственниками Казбека Вахаева, 1975 года рождения, который был задержан милицией и является без вести пропавшим с 13 августа 2000 года. Первый заявитель приходится ему матерью, второй – женой, и заявители с третьего по седьмой номер являются его детьми. Заявители живут вместе в г. Урус-Мартане по адресу ул. Нурадилова, д. 5, где также проживал Казбек Вахаев до задержания.
8. До задержания Казбек Вахаев работал мебельщиком. Согласно показаниям заявителей он никогда не участвовал в вооруженном конфликте в Чечне и не имел никаких связей с боевиками.
A. Арест и содержание под стражей Казбека Вахаева
1. Версия заявителей
9. 1 августа 2000 года Урус-Мартановский временный отдел внутренних дел Чеченской Республики (далее – «Урус-Мартановский ВОВД») проводил операцию по «зачистке» в восточной части города. Ранним утром вооруженные силы выставили оцепление восточного района города, и сотрудники Министерства внутренних дел провели рейд.
10. Во время рейда милицейский фургон «Урал», подъехал к дому Вахаева. Вся семья уже ожидала проверки во дворе с документами в руках. По утверждениям заявителей военнослужащие были одеты в форму и вооружены. Без какого-либо представления или предъявления ордера они начали обыск дома. Во время обыска не присутствовали понятые, и не велись никакие официальные записи. В результате обыска не было обнаружено никаких уличающих доказательств.
11. После обыска военнослужащие начали проверку документов и попросили присутствующих совершеннолетних мужчин, в частности Казбека Вахаева и его отца Лечу Вахаева, предъявить паспорта. Они показали паспорта, которые были действительными и в которых были проставлены регистрационные штампы, подтверждающие их проживание в том месте, где проверяли их документы. Военнослужащие проверили паспорта и спросили, кем работает Казбек Вахаев. Он ответил и спросил, было ли что-то не так с его документами. Военнослужащие сказали ему, что с документами все в порядке, но он был «в списке» и показали ему страницу из блокнота с указанием имен. Ему приказали сесть в фургон. В ответ на вопрос первого заявителя, куда его везут, один из сотрудников милиции ответил: «Они разберутся. Его допросят и отпустят через два часа». Другой сотрудник милиции объяснил, что Казбека Вахаева забирают в связи с получением анонимного письма.
12. В тот же день сотрудники Урус-Мартановского В несколько человек, живущих по соседству, среди которых был Г., а также двое братьев Ш. и четверо братьев М. Во время ареста в их домах также был проведен обыск. Все задержанные были доставлены в Урус-Мартановский ВОВД, временный отдел внутренних дел со следственным изолятором, располагавшийся в бывшей школе-интернате в центре города.
13. 2 августа 2000 года заявители узнали, что было вынесено постановление о содержании Казбека Вахаева под стражей в течение десяти дней на том основании, что он являлся бродягой. В рамках применимого законодательства это означало, что лицо не имеет постоянного местожительства, которое должно быть указано в паспорте.
14. В течение следующих десяти дней первый и второй заявители регулярно ходили в Урус-Мартановский В того, чтобы узнать информацию о Казбеке Вахаеве и передать ему еду и одежду. Каждый день им говорили, что против него нет никаких обвинений и его скоро освободят.
15. Когда заявители оставляли для него посылку, то прикладывали список того, что в ней находилось, который затем должен был подписать Казбек Вахаев, и охранник должен был показать им его подпись в подтверждение получения. Заявители утверждают, что они узнавали его подпись каждый раз, когда оставляли для него посылку. Иногда он писал короткую записку, и они узнавали его подчерк.
16. 11 августа 2000 года Казбек Вахаев должен был быть освобожден, т. к. прошло десять дней содержания его под стражей. Его родственники и семьи других задержанных, которых освобождали в тот же день, ранним утром отправились в Урус-Мартановский В того, чтобы их встретить. Они ждали до 17.00 часов, когда майор С. объявил, что в тот день никто не будет освобожден. Тогда заявители оставили посылку для Казбека Вахаева, получение которой он подтвердил, как обычно. Все семьи задержанных, включая заявителей, оставались у Урус-Мартановского В начала комендантского часа и затем ушли.
17. 12 августа 2000 года заявители и другие семьи ждали на улице у Урус-Мартановского В день, но в тот день никого не освободили. Вечером заявители оставили еще одну посылку, получение которой Казбек Вахаев подтвердил как обычно.
18. 13 августа 2000 года первый и второй заявители и трое родственников отправились в Урус-Мартановский ВОВД и прождали там весь день с семьями других задержанных. Около 17.00 часов они передали посылку Казбеку Вахаеву. Однако после необычно долгой задержки милиционер вынес посылку обратно и сказал им, что их родственник больше не находится в СИЗО.
19. Заявители попросили о встрече с начальником Урус-Мартановского В Ш., и когда он вышел из здания В улицу, чтобы встретиться с ними, первый заявитель спросила у него, где находится ее сын. узнал их имена, вернулся в отдел и затем вернулся с паспортом Казбека Вахаева. Он отдал паспорт первому заявителю и сказал ей, что не знает, где находится ее сын. Она попросила у него объяснений, он ответил, что его, возможно, перевели в «группировку вооруженных сил». По словам заявителей это была группировка федеральных сил «Запад», которая на тот момент располагалась на юго-западе г. Урус-Мартана. Когда первый заявитель возразила, что милиция несла ответственность за Казбека Вахаева, и что его перевод без каких-либо документов является неправомерным, полковник Ш. ответил, что он накажет начальника СИЗО. Заявители не смогли получить больше никакой соответствующей информации.
20. Вечером того же дня двое братьев Ш. и четверо братьев М. были найдены после того, как их бросили на автомагистрали Ростов-Баку рядом с городом Аргун в Чечне. Заявители узнали, что все они имели многочисленные телесные повреждения и следы пыток. Первый заявитель также узнала, что в ночь с 11 на 12 августа 2000 года их перевозили из Урус-Мартановского ВОВД в Урус-Мартановский районный отдел внутренних дел (РОВД), обычное отделение милиции, и в ночь с 12 на 13 августа 2000 года их отвезли в расположение группировки федеральных сил «Запад». После того, как они провели там ночь, 13 августа 2000 года их отвезли в г. Ханкалу, а затем на основную базу военных федеральных сил Чечни. Вечером того же дня их привезли в Аргунский район, где были оставлены на автомагистрали.
21. 14 августа 2000 года заявители узнали, что еще двое задержанных, Юсуп Сатабаев (дело «Сатабаева против России», жалоба № 000/06) и Ч. пропали из Урус-Мартановского ВОВД в то же время, что и Казбек Вахаев. Юсуп Сатабаев содержался под стражей с 23 февраля 2000 года по подозрению в участии в незаконных бандформированиях; с начала августа его содержали в Урус-Мартановском ВОВД. Согласно показаниям заявителей, Ч. был задержан в ходе операции по «зачистке» в Урус-Мартановском районе 9 августа 2000 года. 14 августа 2000 года родственники Юсупа Сатабаева и Ч. узнали об их исчезновении из Урус-Мартановского ВОВД. Г. также пропал из ВОВД.
22. Около полудня в тот же день семьи четырех пропавших мужчин встретились с начальником Урус-Мартановского ВОВД, полковником Ш., который сначала сказал им, что всех четверых мужчин освободили. Затем он сказал, что 11 августа 2000 года освободили только Казбека Вахаева, и что остальные были переведены в «группировку вооруженных сил». Первый заявитель поговорила с полковником Ш. после этого и он сообщил ей, что четверо мужчин, включая ее сына, переведены в ФСБ-2, являющуюся частью «группировки вооруженных сил».
2. Ответ Властей
23. В своих замечаниях, представленных до вынесения Европейским судом 11 сентября 2008 года решения по вопросу приемлемости жалобы, Власти утверждали, что «1 августа 2000 года сотрудники Урус-Мартановского временного отдела внутренних дел Чеченской Республики по Указу Президента Российской Федерации от 2 ноября 1993 года № 000 «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества» задержали и доставили в указанный отдел , [Г.], и [Ч.]. Впоследствии их освободили, но их местонахождение все еще остается неизвестным».
24. В своих замечаниях, представленных после вынесения решения Европейским судом 11 сентября 2008 года по вопросу приемлемости жалобы, Власти напомнили, что Казбек Вахаев был задержан 1 августа 2000 года в соответствии с вышеупомянутым Указом. В то же время они утверждали, что он был освобожден 11 августа 2000 года. Власти также указали, что содержание его под стражей было «санкционировано прокурором Урус-Мартановского района в качестве законной и обоснованной меры. Заявители никогда не подавали жалоб в отношении данного предварительного заключения в национальные суды».
B. Поиски Казбека Вахаева и расследование
25. 15 августа 2000 года первый заявитель подала жалобу в Урус-Мартановскую районную прокуратуру на незаконный арест, содержание под стражей и исчезновение ее сына.
26. 20 августа 2000 года и. о. прокурора Урус-Мартановского района направил первому заявителю ответ:
«В отношении Вашей жалобы касательно исчезновения Вашего сына, Казбека Вахаева, 1975 года рождения, сообщаю Вам, что с 1 по 11 августа 2000 года он содержался под стражей в следственном изоляторе Урус-Мартановского ВОВД в качестве лица, не имеющего постоянного местожительства, после чего он был освобожден».
27. 22 августа 2000 года первый и второй заявители узнали из неофициальных источников, что 13 августа 2000 года четверо чеченских мужчин были казнены в военном лагере возле села Гой-Чу Урус-Мартановского района. Вероятно, казнь была осуществлена военнослужащими Урус-Мартановской районной военной комендатурой, и тела были погребены в неглубокой могиле в военном лагере. Когда лагерь передислоцировали, один из солдат сообщил жителям села Гой-Чу о могиле и попросил их перезахоронить умерших. В указанном им месте жители деревни извлекли четыре трупа с множественными следами насилия и нашли также несколько использованных обойм. Они не смогли опознать тела, но они сделали видеозапись. Тела были перезахоронены в тот же день, 22 августа 2000, года на Гойском сельском кладбище. Член семьи заявителей У. приехал для опознания тел, но среди них он не опознал Казбека Вахаева. Заявители предоставили копию вышеуказанной видеозаписи в Европейский суд.
28. 27 августа 2000 года первый заявитель написала военному коменданту Урус-Мартановского района с просьбой предпринять срочные меры по поиску ее сына.
29. 14 сентября 2000 года заявитель направила письменную жалобу Уполномоченному Президента Российской Федерации по защите прав и свобод в Чеченской Республике с просьбой оказать содействие в поисках ее сына.
30. 16 сентября 2000 года первый заявитель и матери пропавших задержанных Юсупа Сатабаева, Г. и Ч. подали жалобу в Прокуратуру Чеченской Республики относительно исчезновения их сыновей из следственного изолятора и применения к задержанным пыток.
31. 17 сентября 2000 года Урус-Мартановская районная прокуратура сообщила заявителю о том, что ее письмо от 01.01.01 года направлено в Урус-Мартановский ВОВД.
32. 18 октября 2000 года Урус-Мартановская районная прокуратура начала уголовное расследование по факту похищения четверых мужчин – Казбека Вахаева, Юсупа Сатабаева, Г. и Ч. (уголовное дело № 000). В частности, решение звучало следующим образом:
«1 августа 2000 года сотрудники Урус-Мартановского [ВОВД] арестовали и доставили в [ВОВД] [Г.], Казбека Вахаева, [Ч.] и Юсупа Сатабаева в соответствии с Указом № 000 Президента Российской Федерации от 2 ноября 1993 года «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества».
14 августа 2000 года задержанные были освобождены и направлены домой.
Однако до настоящего момента [задержанные] не вернулись домой, их ищут родственники, и их местонахождение не установлено».
33. 25 октября 2000 года Урус-Мартановская районная прокуратура сообщила первому заявителю о возбуждении уголовного дела.
34. 31 октября 2000 года второй заявитель была признана потерпевшей по делу.
35. 11 ноября 2000 года первый заявитель была признана потерпевшей по делу.
36. Первый и второй заявители, допрошенные в неуказанные даты, дали показания, аналогичные их описанию событий, представленному в Европейский суд. В то же время, по утверждениям Властей, первый заявитель сообщила следственным органам о том, что ее сына задержали из-за отсутствия у него паспорта, так как он был утерян. По словам первого заявителя она никогда не делала такого заявления.
37. 18 декабря 2000 года расследование уголовного дела № 000 было приостановлено.
38. 22 января 2001 года прокуратура Чеченской Республики направила письмо первого заявителя в Урус-Мартановскую районную прокуратуру.
39. 25 января 2001 года Урус-Мартановская районная прокуратура ответила первому заявителю, сообщив ей о том, что по ее жалобам возбуждено уголовное дело.
40. В марте 2001 года первый заявитель посмотрела видеозапись с телами, эксгумированными в селе Гой-Чу 22 августа 2000 года, и отметила, что одно из тел напоминало Казбека Вахаева, и на нем была похожая одежда. Она также отметила, что тело было обезображено следами пыток; в частности, на нем были синяки, часть плоти была содрана, и ногти на руках были оторваны. Родственники других трех пропавших мужчин, Юсупа Сатабаева, Г. И Ч., также посмотрели видеозапись и так же посчитали, что другие тела, вероятно, принадлежали их родственникам. Таким образом, все они сделали вывод о том, что четверо пропавших мужчин, вероятно, были казнены 13 августа 2000 года. Они направили просьбу в адрес Урус-Мартановской районной прокуратуры, чтобы она лично вынесла постановление об эксгумации и судебной экспертизе тел, похороненных на Гойском кладбище.
41. 12 апреля 2001 года заявители получили свидетельство о смерти Казбека Вахаева из книги записи актов гражданского состояния г. Урус-Мартана. Датой его смерти указано 24 марта 2001 года. Никакой другой информации не было указано. Не ясно, что явилось основанием для выдачи свидетельства о смерти. Согласно утверждениям Властей в отношении данного вопроса по указанию органов прокуратуры была проведена проверка. Информация о результатах таковой отсутствует.
42. 6 июня 2001 года Урус-Мартановская районная прокуратура сообщила первому заявителю о том, что Казбек Вахаев, Юсуп Сатабаев, Г. и Ч., арестованные 1 августа 2000 года, были освобождены 14 августа 2000 года и направлены домой. В данном письме заявителю также сообщили о приостановлении уголовного расследования с 18 декабря 2000 года.
43. 3 сентября 2001 года первый заявитель направила жалобу Генеральному прокурору с просьбой о том, чтобы начальника Урус-Мартановского ВОВД, полковника Ш., и и. о. районного прокурора, И., привлекли к судебной ответственности. Она также просила о том, чтобы в отношении обнаруженных возле села Гой-Чу четырех неопознанных тел было проведено уголовное расследование.
44. 13 октября 2001 года прокуратура Чеченской Республики запросила у Урус-Мартановской районной прокуратуры материалы дела № 000 для изучения.
45. 25 февраля 2002 года первый заявитель пожаловалась в прокуратуру Чеченской Республики на то, что она не получила никакого ответа на свои предыдущие письма. Она просила о возобновлении уголовного расследования и о рассмотрении ее предыдущих жалоб.
46. 12 марта 2002 года расследование было возобновлено.
47. 19 марта 2002 года Урус-Мартановская районная прокуратура предоставила первому заявителю свидетельство, в котором было указано, что уголовное расследование по факту исчезновения ее сына было начато 18 октября 2000 года.
48. 12 апреля 2002 года расследование было приостановлено по причине невозможности установить личности преступников. В решении снова было указано, что задержанные были освобождены 14 августа 2000 года.
49. 14 июня 2002 года первый заявитель направила письмо в Управление по защите прав человека Чеченской Республики с просьбой оказать содействие в установлении местонахождения Казбека Вахаева. В тот же день она направила аналогичное ходатайство вице-премьеру Правительства Чеченской Республики.
50. 19 марта 2003 года первый заявитель направила ходатайство в Урус-Мартановскую районную прокуратуру о проведении допроса полковника Ш.
51. 15 июля 2003 года Урус-Мартановская районная прокуратура отменила приостановление уголовного расследования по делу № 000 и возобновила его.
52. 22 августа 2003 года первый заявитель попросила Урус-Мартановского районного прокурора сообщить ей о мерах, предпринятых в связи с ее предыдущими жалобами.
53. 8 сентября 2003 года Урус-Мартановская районная прокуратура уведомила заявителя о том, что полковник Ш. не был привлечен к ответственности в связи с похищением ее сына, и что для предъявления обвинений доказательств в деле было недостаточно.
54. 28 сентября 2003 года расследование было возобновлено.
55. 28 октября 2003 года Урус-Мартановская районная прокуратура снова приостановила расследование по причине невозможности установить личности похитителей. В решении снова было указано, что задержанные были освобождены 14 августа 2000 года.
56. 15 декабря 2003 года первый заявитель направила ходатайство в адрес Урус-Мартановского районного прокурора о предоставлении доступа к материалам уголовного дела № 000.
57. 19 декабря 2003 года и. о. Урус-Мартановского районного прокурора сообщил заявителю о том, что доступ не может быть предоставлен, поскольку материалы дела были направлены в прокуратуру Чеченской Республики.
58. 27 января 2004 года первый заявитель направила письмо в адрес главы Федеральной службы безопасности (ФСБ) Урус-Мартановского района с просьбой сообщить, подозревался ли ее сын в ведении какой-либо незаконной деятельности.
59. 27 февраля 2004 года ФСБ Урус-Мартановского района ответила первому заявителю, что относительно Казбека Вахаева нет никакой информации.
60. 2 апреля 2004 года первый заявитель направила запрос в прокуратуру Чеченской Республики с тем, чтобы узнать, какая прокуратура ведет расследование по делу № 000, и попросила сообщить ей о предпринимаемых мерах. 19 апреля 2004 года заявитель снова направила те же ходатайства в прокуратуру Чеченской Республики и Урус-Мартановскую районную прокуратуру. 18 мая 2004 года, не получив ответа, она направила запросы еще раз.
61. 21 мая 2004 года первый заявитель ходатайствовала в Урус-Мартановскую районную прокуратуру о привлечении к уголовной ответственности полковника Ш., начальника следственного изолятора Урус-Мартановского ВОВД и всех военнослужащих данного отдела, участвовавших в аресте Казбека Вахаева, его помещении под стражу и, возможно, убийства. Она также просила о том, чтобы четыре неопознанных тела, обнаруженных 22 августа 2000 в селе Гой-Чу и перезахороненных в Гойском, были эксгумированы. Она также просила о предоставлении ей доступа к материалам дела № 000 для того, чтобы сделать копии документов.
62. 10 июня 2004 года расследование было возобновлено.
63. 15 июня 2004 года и. о. прокурора Урус-Мартановского района ответил первому заявителю, сообщив ей, что материалов дела было недостаточно для того, чтобы установить местонахождение Казбека Вахаева или установить лиц, ответственных за его похищение. Ей предложили представить в прокуратуру все доказательства при наличии таковых у нее.
64. 29 июня 2004 года прокуратура Чеченской Республики сообщила заявителю о том, что расследование по делу № 000 велось.
65. 10 июля 2004 года расследование было снова приостановлено по причине невозможности установить личности похитителей.
66. 29 сентября 2004 года Урус-Мартановская районная прокуратура уведомила заявителя о возобновлении расследования по делу № 000.
67. 27 октября 2004 года первый заявитель предоставила видеозапись, сделанную 22 августа 2000 года, в Урус-Мартановскую районную прокуратуру с просьбой приобщить ее к делу.
68. 28 октября 2004 года запись была приобщена к материалам дела.
69. 29 октября 2004 года Урус-Мартановская районная прокуратура снова приостановила расследование по делу № 000.
70. 6 июня 2005 года расследование было возобновлено.
71. 6 июля 2006 года Урус-Мартановская районная прокуратура снова приостановила расследование.
72. 21 июля 2006 года расследование было возобновлено.
73. 4 августа 2006 года материалы относительно обнаружения четырех неопознанных тел стали частью отдельного расследования по делу № 000.
74. 21 августа 2006 года расследование по делу № 000 было снова приостановлено. На следующий день оно было возобновлено.
75. 22 сентября 2006 года расследование было снова возобновлено.
76. 23 сентября 2006 года расследование было возобновлено. Впоследствии оно было снова приостановлено и возобновлено 23 и 25 октября 2006 года, соответственно.
77. Следующая информация относительно хода расследования была представлена Властями после вынесения решения по вопросу приемлемости жалобы 11 сентября 2008 года.
78. 26 и 27 сентября 2006 года следственные органы направили запросы о предоставлении информации в адрес главы Управления ФСБ по Чеченской Республике и главы оперативно-розыскного бюро № 2 Министерства внутренних дел о возможном участии Юсупа Сатабаева, Г., Казбека Вахаева и Ч. в незаконных вооруженных формированиях и их возможном аресте правоохранительными органами. Согласно полученным ответам, данные органы не имели относящейся к делу информации.
79. 11 октября и 10 ноября 2006 года была допрошена второй заявитель. Она подтвердила свои предыдущие показания и на основании видео материалов опознала одно из тел, обнаруженных возле села Гой-Чу, как принадлежащее Казбеку Вахаеву. Согласно утверждениям Властей она отказалась указать место его захоронения, чтобы органы власти могли осуществить эксгумацию, поскольку это нарушило бы мусульманские традиции.
80. 12 октября 2006 года была допрошена Тамара Сатабаева, мать Юсупа Сатабаева. Она подтвердила описание событий, указанное в ее предыдущих показаниях и в показаниях второго заявителя. На видеозаписи она опознала одно из тел, обнаруженных возле села Гой-Чу, принадлежащее Юсупу Сатабаеву, так как у него было то же телосложение и та же одежда.
81. 13 октября 2006 года была допрошена Г. Она утверждала, что ее невестка посмотрела вышеуказанную видеозапись и опознала одно из тел как принадлежащее Г.
82. 20 и 25 ноября 2006 года и 18 января 2007 года многочисленные запросы и указания были направлены в различные правоохранительные органы и следственные изоляторы в целях получения информации о судьбе Юсупа Сатабаева, Г., Казбека Вахаева, Ч. и об их похитителях. Согласно полученным ответам органы не обладали соответствующей информацией.
83. 25 ноября 2006 года расследование было приостановлено.
84. 28 декабря 2006 года расследование было возобновлено. В решении было снова указано, что четверо задержанных были освобождены 14 августа 2000 года.
85. 8 февраля 2007 года следственные органы дали указание начальнику Урус-Мартановского районного отдел внутренних дел (далее – «РОВД») установить местонахождение лиц, которые содержались в следственном изоляторе Урус-Мартановского В с Юсупом Сатабаевым, Г., Казбеком Вахаевым и Ч. Р местонахождение семи человек: A. M., M. M., A. E., Х. Д., С.-A. E., З. В. и A. З. Установить местонахождение других задержанных оказалось невозможным, так как они более не проживали в Чеченской Республике.
86. 11 февраля 2007 года был допрошен А. Е. Он утверждал, что в начале августа 2000 года он был арестован сотрудниками Урус-Мартановского ВОВД, так как у него не было документов, удостоверяющих личность. Три дня он находился в камере № 4 со своими знакомыми Г. и Казбеком Вахаевым. Он не знал оснований, по которым их арестовали. На момент его освобождения они все еще находились в камере № 4. Он их больше никогда не видел.
87. 22 февраля 2007 года был допрошен М. М. Он указал, что 1 августа 2000 года он был арестован сотрудниками Урус-Мартановского ВОВД, так как у него не было документов, удостоверяющих личность. Он находился в камере вместе с Г. и Казбеком Вахаевым до 11 августа 2000 года. На момент его освобождения они оставались под стражей. Он и другие задержанные не подвергались физическому или психологическому давлению.
88. 24 февраля 2007 года был допрошен А. М. Он дал показания, аналогичные показаниям А. Е. и М. М.
89. Х. Д., А. В., С. и С.-А. Е. были допрошены 13, 15, 18 и 20 февраля 2007 года, соответственно. Они не сообщили никакой информации, имеющей отношение к делу.
90. 23 апреля 2008 года в следственный изолятор СИЗО-20/2 был направлен запрос относительно Юсупа Сатабаева. Согласно полученному ответу Юсуп Сатабаев находился в СИЗО-20/2 до 1 августа 2000 года и затем был переведен в следственный изолятор Урус-Мартановского ВОВД.
91. 25 апреля 2008 года следственные органы Пензенского района получили указание допросить Ш., бывшего начальника Урус-Мартановского ВОВД.
92. В тот же день и 26 апреля 2008 года начальник Урус-Мартановского Р указание установить свидетелей убийства и захоронения четырех тел возле села Гой-Чу и лицо, которое передало видеозапись с телами первому заявителю. Полученные ответы не содержали никакой необходимой информации.
93. 27 июня 2008 года была допрошена второй заявитель. Она подтвердила свои предыдущие показания, согласилась показать место захоронения Казбека Вахаева и указала, что она не возражает против эксгумации его тела. Она также указала, что на нее никогда не оказывалось какого-либо давления в связи с ее жалобой в Европейский суд.
94. 15 сентября 2008 года следственные органы решили обратиться в суд с ходатайствами о выемке составляющих государственную тайну определенных документов и предметов, находившихся в архивах ФСБ, штаба Северо-Кавказского округа Внутренних войск Министерства внутренних дел, Федеральной службы по надзору за исполнением наказаний, войск МВД и Министерства обороны. Ходатайства были удовлетворены неуказанным судом в неуказанную дату, и представители следственных органов приступили к выемке.
95. 30 сентября 2008 года была организована специальная следственная группа. В нее вошли представители Военного следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации.
96. 8 октября 2008 года расследование было приостановлено по причине невозможности установить личности преступников.
97. 18 октября 2008 года расследование было возобновлено.
C. Судебное разбирательство относительно бездействия следственных органов
98. 5 января 2003 года первый заявитель обратилась в Урус-Мартановский городской суд с требованием признать бездействие Урус-Мартановского районного прокурора незаконным. Она жаловалась на отсутствие эффективного расследования и просила суд обязать прокуратуру возобновить уголовное расследование.
99. 16 апреля 2003 года первый заявитель подала жалобу в Верховный суд Чеченской Республики на нерассмотрение городским судом ее требования и просила Верховный суд выступить в качестве суда первой инстанции в ее деле. 14 мая 2003 Председатель Верховного суда Чеченской Республики направил письмо в Урус-Мартановский городской суд с отметкой «рассмотреть по существу».
100. 1 июля 2003 года первый заявитель встретилась с Председателем Урус-Мартановского городского суда, который сообщил ей, что ей следовало подавать жалобу в прокуратуру. Заявитель сделала вывод о том, что суд не рассмотрит ее требование.
101. 2 июля 2003 года первый заявитель ходатайствовала в Верховный суд Чеченской Республики о том, чтобы последний выступал в качестве суда первой инстанции по ее жалобе в отношении Урус-Мартановской районной прокуратуры.
102. 21 июля 2003 года Председатель Верховного суда Чеченской Республики направил запрос в Урус-Мартановский городской суд о предоставлении информации относительно хода рассмотрения требования заявителя.
103. 30 июля 2003 года первый заявитель попросила Председателя Верховного суда Чеченской Республики сообщить ей о рассмотрении ее требования.
104. 15 августа 2003 года Председатель Урус-Мартановского городского суда уведомил Председателя Верховного суда Чеченской Республики о том, что расследование по уголовному делу № 000 возобновлено 15 июля 2003 года.
105. 12 сентября 2003 года первый заявитель ходатайствовала в Верховный суд Чеченской Республики о том, чтобы он выступал в качестве суда первой инстанции по ее делу против Урус-Мартановской районной прокуратуры.
106. 7 октября 2003 года заместитель Председателя Верховного суда Чеченской Республики сообщил заявителю о том, что расследование по уголовному делу № 000 возобновлено и что оно будет завершено через один месяц. Ее жалоба вместе с ее требованиями в отношении Урус-Мартановской районной прокуратуры, таким образом, были направлены в прокуратуру Чеченской Республики.
107. 22 июля 2004 года первый заявитель подала новую жалобу в Урус-Мартановский городской суд в отношении Урус-Мартановской районной прокуратуры. Она жаловалась на неспособность последней провести эффективное расследование.
108. 14 сентября 2004 года Урус-Мартановский городской суд удовлетворил жалобу первого заявителя и признал бездействие со стороны Урус-Мартановской районной прокуратуры незаконным. Суд постановил, что ходатайство заявителя от 01.01.01 года о привлечении к уголовной ответственности сотрудников Урус-Мартановского В эксгумации тел, перезахороненных в Гойском, и о предоставлении ей доступа к материалам дела должно быть рассмотрено прокуратурой.
109. 3 декабря 2004 года первый заявитель подала другую жалобу в Урус-Мартановский городской суд в отношении Урус-Мартановской районной прокуратуры. Она жаловалась на неспособность привлечь сотрудников отдела внутренних дел к уголовной ответственности в связи с похищением и, возможно, убийством ее сына, на непредоставление ей доступа к материалам дела и неспособность предпринять меры для опознания тел, перезахороненных в Гойском.
110. 28 декабря 2004 года Урус-Мартановский городской суд частично удовлетворил жалобу первого заявителя и предписал Урус-Мартановской районной прокуратуре предпринять меры в отношении неопознанных тел. Остальная часть жалобы была отклонена.
111. 18 января 2005 года первый заявитель подала апелляцию.
112. 9 февраля 2005 года Верховный суд Чеченской Республики отклонил апелляционную жалобу первого заявителя и оставил постановление от 01.01.01 года без изменений.
D. Запрос Европейского суда о предоставлении материалов уголовного дела
113. Несмотря на постоянные запросы Европейского суда, Власти не предоставили копию материалов по делу, возбужденному по факту похищении Казбека Вахаева. Они предоставили материалы дела объемом 93 страницы, в котором были решения об инициировании, приостановлении и возобновлении расследования, решения о присуждении статуса потерпевшего, а также копии судебных решений относительно жалоб первого заявителя. Ссылаясь на информацию, полученную из Генеральной прокуратуры, Власти заявили, что по делу ведется следствие, а предоставление документов будет нарушением статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку материалы дела содержат информацию военного характера и личные данные свидетелей или других участников уголовного производства.
114. Несмотря на специальный запрос Европейского суда, сделанный после вынесения решения по вопросу о приемлемости жалобы 11 сентября 2008 года, о предоставлении копий всех документов, относящихся к аресту Казбека Вахаева 1 августа 2000 года и последующего содержания под стражей, включая решения о его предварительном заключении и освобождении, а также выписки из журнала следственного изолятора, подтверждающей его освобождение, Власти не предоставили никаких документов.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
115. До 1 июля 2002 года вопросы уголовно-процессуального характера регулировались нормами Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1960 года. С 1 июля 2002 года старый Кодекс был заменен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
116. Статья 125 нового Уголовно-процессуального кодекса устанавливает право на судебный пересмотр решений следователей и прокуроров, которые могут нарушить конституционные права участников производства по делу или воспрепятствовать доступу к суду.
117. Статья 161 нового Уголовно-процессуального кодекса устанавливает правило о том, что данные предварительного расследования не подлежат разглашению. Часть 3 данной статьи предусматривает, что данные из материалов дела могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или дознавателя и только в том случае, если это не нарушает права и законные интересы участников уголовного судопроизводства и не препятствует проведению расследования. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия не допускается.
118. Указ Президента № 000 от 2 ноября 1993 года «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества» предусматривает реорганизацию «центров приема и распределения» для лиц, задержанных органами Министерства внутренних дел по борьбе с бродяжничеством и попрошайничеством, в центры социальной реабилитации данных лиц. Раздел 3 Указа предусматривает следующее:
«Помещение лиц, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством, в центры социальной реабилитации допускается с разрешения прокурора на срок не более десяти дней».
ПРАВО
I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ВЛАСТЕЙ
119. Власти настаивали на том, что жалобу следует объявить неприемлемой по причине неисчерпания национальных средств правовой защиты, поскольку расследование исчезновения Казбека Вахаева еще не завершено.
120. Заявители оспорили это возражение. По их мнению, факт того, что расследование длится восемь лет и не имеет существенных результатов, доказывает, что в рамках данного дела оно является неэффективным средством правовой защиты.
121. В рамках настоящего дела Европейский суд на этапе рассмотрения вопроса о приемлемости не принял решения относительно исчерпания национальных средств правовой защиты, признав, что данный вопрос был слишком тесно связан с вопросами по существу дела. Он рассмотрит доводы сторон в рамках положений Конвенции и своей применимой практики (см. краткий обзор в постановлении по делу «Эстамиров и другие против России» от 12 октября 2006 г., жалоба № 60272/00, §§ 73-74).
122. Европейский суд отмечает, что заявители подали жалобу в правоохранительные органы вскоре после исчезновения Казбека Вахаева и что расследование длится с 18 октября 2000 года. Заявитель и Власти спорят об эффективности данного расследования.
123. Европейский суд полагает, что предварительное возражение Властей поднимает вопросы эффективности уголовного расследования, которые близко связаны с существом жалоб заявителей. Таким образом, он считает, что данные вопросы должны рассматриваться в рамках основных положений Конвенции.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ
124. Заявители жаловались в рамках статьи 2 Конвенции на то, что их родственник исчез после задержания российскими военнослужащими, и что национальные власти не провели эффективного расследования дела. Статья 2 гласит:
«1 Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
A. Предполагаемое нарушение права Юсупа Сатабаева на жизнь
1. Доводы сторон
125. Заявители утверждали, что, без сомнений, Казбек Вахаев был убит представителями федеральных сил. Он исчез, находясь в руках федеральных сил, и власти не предоставили никаких объяснений в отношении его дальнейшей судьбы.
126. Власти утверждали, что обстоятельства исчезновения Казбека Вахаева находились в стадии расследования. Информация о его смерти не была подтверждена. Также не было установлено, что какой-либо представитель государственной власти нарушил его право на жизнь.
2. Оценка Суда
(a) Общие принципы
127. Европейский суд напоминает, что, принимая во внимание значение, которое имеет предоставляемая статьей 2 защита, он должен самым внимательным образом изучать обстоятельства лишения жизни и учитывать не только действия представителей государства, но и все сопутствующие им обстоятельства. Задержанные лица находятся в уязвимом положении, и обязательство властей отвечать за обращение с задержанным становится особенно строгим в случае его последующей смерти или исчезновения (см., помимо других источников, постановление по делу «Орхан против Турции» от 01.01.01 г., жалоба № 000/94, § 326, и источники, указанные в нем). Когда обстоятельства дела известны, полностью или большей частью, исключительно государственным органам, как в случае содержания лица под стражей, нанесение телесных повреждений или смерть во время данного содержания под стражей порождает серьезные предположения относительно обстоятельств дела. Действительно, бремя доказывания может быть отнесено на счет властей для получения удовлетворительного и убедительного объяснения (см. дело «Салман против Турции» [БП], жалоба № 000/93, § 100, ЕСПЧ 2000-VII, и дело «Чакичи против Турции» [БП], жалоба № 23657/94, § 85, ЕСПЧ 1999‑IV).
(b) Установление фактов
128. Европейский суд напоминает, что он разработал ряд основных принципов в отношении установления спорных фактов и, в частности, в случае, если утверждения об исчезновении подпадают под действие статьи 2 Конвенции (см. краткий обзор в постановлении по делу «Базоркина против России» от 27 июля 2006 г., жалоба № 69481/01, §§ 103-109). Европейский суд также указал, что при сборе доказательств должно приниматься во внимание поведение сторон (см. постановление по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» от 01.01.01 г., § 161, Series A №. 25).
129. Заявители утверждали, что Казбек Вахаев был арестован 1 августа 2000 года в своем доме, затем помещен в следственный изолятор Урус-Мартановского ВОВД и никогда не освобождался. Они утверждали, что его убили представители государства, и что его тело было обнаружено рядом с селом Гой-Чу.
130. Власти утверждали, что Казбек Вахаев был задержан 1 августа 2000 года в соответствии с Указом «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества». Его поместили в следственный изолятор Урус-Мартановского ВОВД в тот же день и освободили 11 августа 2000 года.
131. Европейский суд отмечает, что сторонами не оспаривается то, что Казбек Вахаев был арестован 1 августа 2000 года. Однако согласно показаниям заявителей его не освободили и впоследствии убили представители государственной власти, тогда как Власти утверждали, что он был освобожден 11 августа 2000 года.
132. Во-первых, Европейский суд отмечает, что, несмотря на постоянные запросы о копии материалов уголовного дела об исчезновении Казбека Вахаева, Власти не предоставили таковой, вместо этого подав материалы дела объемом 93 страницы, в которых были решения об инициировании, приостановлении и возобновлении расследования, решения о присуждении статуса потерпевшего, а также судебные решения относительно жалоб первого заявителя Они ссылались на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса.
Европейский суд отмечает, что в рамках предыдущих дел он уже объявлял данное объяснение недостаточным для обоснования отказа в предоставлении основной информации, требуемой Судом (см. дело «Имакаева против России», жалоба № 000/02, § 123, ЕСПЧ 2
133. Европейский суд также отмечает, что в ответ на его прямой запрос предоставить копии всех документов, относящихся к аресту Казбека Вахаева 1 августа 2000 года и последующему содержанию его под стражей, включая выписку из журнала следственного изолятора о его освобождении, Власти не предоставили никаких документов и не дали этому никакого объяснения.
134. Что касается существа доводов Властей, Европейский суд отмечает, что они не соответствуют промежуточным результатам расследования на национальном уровне. Хотя Власти утверждали, что после ареста за бродяжничество 1 августа 2000 года Казбек Вахаев был освобожден 11 августа 2000 года, в решении о возбуждении уголовного дела от 01.01.01 года и последующих решениях о приостановлении и возобновлении расследования, которые имеются в распоряжении Европейского суда, указано, что Казбек Вахаев и трое других мужчин были освобождены 14 августа 2000 года. В связи с непредоставлением Властями документов, касающихся ареста Казбека Вахаева, или каких-либо документов из материалов дела, которые позволили бы Европейскому суду определить, на чем основывались доводы Властей и вышеуказанные промежуточные результаты, Европейский суд не может полагаться на них.
135. Учитывая несоответствие доводов Властей и промежуточных результатов внутригосударственного расследования, а также непредоставление Властями, несмотря на запросы Европейского суда предоставить документы, какого-либо доказательства освобождения Казбека Вахаева из-под стражи, Европейский суд считает установленным тот факт, что он постоянно находился под контролем государственных органов с 1 августа 2000 года.
136. Европейский суд должен также принять решение о том, может ли Казбек Вахаев быть признан умершим. Заявители утверждали, что они опознали одно из тел, обнаруженных возле села Гой-Чу 22 августа 2000, как принадлежащее Казбеку Вахаеву на основании видеозаписи с телами до их перезахоронения. Власти утверждали, что факт его смерти не установлен.
137. Европейский суд отмечает, что не было проведено окончательного опознания тел, обнаруженных возле села Гой-Чу. Таким образом, невозможно установить, принадлежало ли одно из тел Казбеку Вахаеву. В то же время Суд отмечает, что он исчез после помещения его под стражу представителями государственных органов. С 14 августа 2000 года о нем не было никакой достоверной информации. После этой даты его имени не было ни в каких официальных документах следственных изоляторов. Кроме того, Власти не представили никаких объяснений относительно того, что случилось с ним во время содержания его под стражей.
138. Учитывая предыдущие дела, связанные с исчезновением людей в Чечне, которые были рассмотрены Европейским судом (см., например, вышеуказанное дело Имакаевой, и «Лулуев и другие против России», жалоба № 000/01, ЕСПЧ 2006‑...), Европейский суд считает, что в контексте конфликтной ситуации в Чеченской Республике, если лицо помещается под стражу без какого-либо дальнейшего обоснования его заключения, это может рассматриваться в качестве угрозы жизни. Отсутствие Казбека Вахаева и какой-либо информации о нём в течение более чем девяти лет подтверждает это допущение. Кроме того, Власти не предоставили никакого объяснения исчезновения Казбека Вахаева, а официальное расследование данного факта, которое длилось в течение девяти лет, не принесло никаких существенных результатов.
139. Европейский суд также отмечает, что 12 апреля 2001 года заявители получили свидетельство о смерти Казбека Вахаева из книги записи актов гражданского состояния г. Урус-Мартана, в котором дата 24 марта 2001 года указана в качестве даты смерти. Однако поскольку неясно, на каком основании в книге записи актов гражданского состояния определена дата смерти (см. пункт 41 выше), Европейский суд не принимает ее в качестве неоспоримой и ограничивается признанием того, что Казбек Вахаев должен быть признан умершим.
140. С учетом вышеуказанного Европейский суд считает установленным, что Казбек Вахаев исчез после 14 августа 2000 года, когда он находился под стражей в руках государственных органов, и что он должен быть признан умершим после его неподтвержденного содержания по стражей.
(c) Выполнение Властями положений статьи 2
141. Статья 2, гарантирующая право на жизнь и определяющая обстоятельства, при наличии которых лишение жизни может быть оправдано, является одним из самых важных положений Конвенции, отступление от которого не допускается. Принимая во внимание значение, которое имеет предоставляемая статьей 2 защита, Европейский суд должен самым внимательным образом изучать обстоятельства лишения жизни и учитывать не только действия представителей государства, но и все сопутствующие им обстоятельства (см., среди прочих источников, постановление по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» oт 27 сентября 1995, §§ 146‑147, Series A № 000, и дело «Авсар против Турции», жалоба № 000/94, § 391, ЕСПЧ 2001‑VII (извлечения)).
142. Европейский суд также признал установленным, что родственник заявителей должен считаться умершим после его помещения под стражу государственными органами. Отмечая, что власти не сослались на какое-либо основание для оправдания нанесения смертельных телесных повреждений их представителями и иным образом не ответили за его смерть, ответственность за его предполагаемую смерть несут Власти государства-ответчика.
143. Таким образом, Европейский суд считает, что в отношении Казбека Вахаева имело место нарушение статьи 2.
B. Предполагаемая несостоятельность расследования похищения
1. Доводы сторон
144. Заявители утверждали, что расследование не соответствовало требованиям об эффективности и компетентности, как этого требует прецедентная практика Европейского суда в контексте статьи 2. Они отметили, что расследование было начато поздно. В частности, расследование по факту обнаружения четырех неопознанных тел возле села Гой-Чу не было начато до тех пор, пока Власти не были уведомлены о данной жалобе. Кроме того, не было предпринято никаких эффективных мер для установления того, что произошло с Казбеком Вахаевым и тремя другими задержанными. Сотрудники Урус-Мартановского ВОВД, которые поместили его под стражу, не были допрошены. Расследование постоянно приостанавливалось и возобновлялось, что только приводило к задержкам. В заключение, заявителям надлежащим образом не сообщалось о важнейших следственных действиях.
145. Власти утверждали, что большинство следственных действий было осуществлено, и что лицам, имеющим статус потерпевших по делу, должным образом сообщалось о них.
2. Оценка Суда
146. Европейский суд напоминает, что в совокупности с общей обязанностью государств, возложенной на них статьей 1 Конвенции, «обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в настоящей Конвенции», обязанность защищать гарантированное статьей 2 право на жизнь подразумевает, что в случае, когда применение силы повлекло причинение смерти, должно быть проведено эффективное официальное расследование (см., с учетом соответствующих изменений, вышеуказанное дело Маккэн и другие, с. 49, § 161, и постановление по делу «Кайя против Турции» от 01.01.01 г., § 86, Обзоры постановлений и решений 1998-I). Основной целью такого расследования является обеспечение эффективного исполнения национальных законов, защищающих право на жизнь, и в рамках дел с участием представителей государства или государственных органов, гарантия того, что они будут отвечать за причинение ими смерти. Это расследование должно быть независимым, доступным для семьи потерпевшего, выполненным с разумной быстротой, эффективным в том смысле, что сможет определить, была ли сила, использованная в таком случае, оправдана в сложившейся ситуации или иным образом, или было ли это неправомерным, а также уделить достаточное внимание расследованию и его результатам (см. постановление по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства» от 4 мая 2001 г., жалоба № 000/94, §§ 105-109, и решение по делу «Дуглас-Уильямс против Соединенного Королевства» от 8 января 2002 г., жалоба № 000/00).
147. В самом начале Европейский суд отмечает, что Власти не предоставили всех документов по делу. Поэтому он вынужден оценивать эффективность расследования, исходя из тех немногих документов, которые были предоставлены заявителями, а также сведений о ходе расследования, представленных властями.
148. Возвращаясь к обстоятельствам дела, Европейский отмечает, что согласно показаниям заявителей первый заявитель обратилась к властям с просьбой оказать содействие в установлении местонахождения Казбека Вахаева 15 августа 2000 года. 20 августа 2000 года она получила ответ на свой запрос от прокурора. Данная информация не оспаривается Властями. Однако официальное расследование не было начато только 18 октября 2000 года, то есть приблизительно через два месяца. Данная задержка, обоснование которой не было предоставлено, по существу, повлияла на расследование по факту исчезновения при обстоятельствах существования угрозы жизни, когда в первые же дни после событий, указанных в жалобе, необходимо было предпринять решительные действия.
149. Европейский суд отмечает, что 31 октября 2000 года второму заявителю и 11 ноября 2000 года первому заявителю был присвоен статус потерпевших по делу. Однако выяснилось, что определенные важные меры были впоследствии отложены и в результате предприняты только после сообщения о жалобе Властям государства-ответчика, либо вообще не предприняты.
150. В частности, в соответствии с информацией, имеющейся у Европейского суда, с октября 2000 года по сентябрь 2006 года следственные органы допросили первого и второго заявителя. Однако Власти не предоставили протоколов данных допросов. Таким образом, невозможно установить окончательно, были ли они действительно проведены.
151. Суд также отмечает, что расследование по факту обнаружения четырех тел возле села Гой-Чу, которые по утверждениям родственников принадлежали исчезнувшим задержанным, было начато 4 августа 2006 года, то есть шесть лет спустя после обнаружения тел в августе 2000 года. Такая непонятная задержка не могла существенно не повлиять на эффективность расследования.
152. По утверждению Властей после сентября 2006 года следственные органы провели ряд значительных следственных мероприятий. В частности, они допросили многочисленных свидетелей, включая сокамерников задержанных, и направили запросы в различные государственные органы для установления их местонахождения. Власти также не предоставили никаких документов для подтверждения своих доводов относительно вышеуказанного. Таким образом, Европейский суд не может установить с достаточной уверенностью, были ли данные меры действительно предприняты. Однако, даже предполагая, что они имели место, не предоставлено никаких объяснений относительно того, почему они были предприняты с задержкой более чем на шесть лет в ситуации, когда необходимо было провести активные следственные мероприятия в первые дни после расследуемых событий.
153. Кроме того, согласно материалам, имеющимся у Европейского суда, ряд важных мер никогда не предпринимались. Помимо этого нет никакой информации о том, что журнал следственного изолятора Урус-Мартановского В-либо инспектировался. Также как и не была проведена проверка мест, где были обнаружены четыре тела возле села Гой-Чу и где они были перезахоронены. Кроме того, их эксгумация все еще не была осуществлена и, соответственно, никаких конструктивных мер для их окончательного опознания не было предпринято, несмотря на решения национальных судов в этом отношении (см. пункты 108 и 110 выше). В дополнение нет свидетельств того, что сотрудники Урус-Мартановского ВОВД, которые содержали под стражей задержанных, были допрошены.
154. Европейский суд отмечает, что в рамках настоящего дела следственные органы не только не выполнили обязательство по соблюдению особой тщательности и незамедлительности при расследовании такого серьезного преступления (см. дело «Онерилдиз против Турции» [БП], жалоба № 000/99, § 94, ЕСПЧ 2004‑XII), но и не провели самых элементарных следственных мероприятий.
155. Европейский суд также отмечает, что, несмотря на то, что первому и второму заявителям был присвоен статус потерпевших вскоре после начала расследования, им не сообщали о каких-либо существенных изменениях в ходе расследования, кроме нескольких решений о его приостановлении и возобновлении. Соответственно, Европейский суд считает, что следственные органы не обеспечили того, чтобы расследование получило необходимый уровень общественного контроля, и не обеспечили в рамках производства защиту интересов родственников пропавших.
156. В заключение Европейский суд отмечает, что расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз. Такое проведение расследования неблагоприятно повлияло на возможность установления личностей похитителей и судьбы Казбека Вахаева.
157. Учитывая предварительное возражение Властей, которое было объединено с существом жалобы, Европейский суд отмечает, что расследование, которое постоянно приостанавливалось, возобновлялось, подвергалось непонятым задержкам и длительным периодам бездействия, длилось много лет и не принесло никаких существенных результатов. Соответственно, Суд считает, что средство правовой защиты, на которое ссылались Власти, было неэффективным в сложившейся ситуации, и отклоняет их предварительное возражение в этой части.
158. С учетом вышесказанного Европейский суд считает, что власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения Казбека Вахаева в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальной части. Соответственно, в данном отношении имело место нарушение статьи 2 Конвенции.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
159. Заявители также ссылались на статью 3 Конвенции, утверждая, что вследствие исчезновения их близкого родственника и неспособности государства расследовать обстоятельства должным образом, они подверглись моральным страданиям в нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 3 гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». ”
160. Заявители настаивали на своей жалобе.
161. Власти утверждали, что в рамках расследования не было найдено никаких доказательств того, что заявители подверглись обращению, которое не допускается в соответствии с вышеуказанной статьей Конвенции.
162. Европейский суд отмечает, что вопрос о том, является ли член семьи «пропавшего лица» потерпевшим вследствие обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции, будет зависеть от наличия определенных обстоятельств, которые отличают страдания заявителей от эмоционального потрясения, которое может быть расценено как неизбежное последствие серьезного нарушения прав человека в отношении близкого родственника. Соответствующие факторы будут включать в себя близость родства, особые обстоятельства отношений, степень участия члена семьи в данных событиях, участие членов семьи в попытках получить информацию об исчезнувшем лице и ответы органов государственной власти на такие запросы. Европейский суд также подчеркивает, что сущность такого нарушения состоит по большей части не в самом факте исчезновения члена семьи, а в реакции и отношении властей к ситуации, доведенной до их сведения. В частности, это относится к властям, когда родственник может потребовать признать его потерпевшим в результате поведения властей (см. постановление по делу «Орхан против Турции» от 01.01.01 г., жалоба № 000/94, § 358, и вышеуказанное дело Имакаевой, § 164).
163. В рамках данного дела Европейский суд отмечает, что заявителями являются мать, жена и дети пропавшего лица. Они были свидетелями его ареста. На протяжении девяти лет они не получали никаких известий о нем. В течение данного периода заявители лично и письменно обращались в различные государственные органы с запросами о предоставлении информации о своем родственнике. Несмотря на их попытки, заявители никогда не получали каких-либо удовлетворительных объяснений или достоверной информации в отношении того, что случилось с их родственником после задержания. В ответах, полученных заявителями, в основном, отрицалась ответственность государства за его судьбу или просто сообщалось о том, что по данному факту проводится расследование. В данном случае выводы Суда относительно процессуального аспекта статьи 2 также имеют прямое отношение к делу.
164. Ввиду вышеуказанного Европейский суд считает, что заявители испытывали и продолжают испытывать душевные страдания и потрясение в связи с исчезновением их родственника и неспособности выяснить, что с ним случилось. Порядок рассмотрения жалоб заявителей властями приравнивается к бесчеловечному обращению, что составляет нарушение статьи 3.
165. Таким образом, Европейский суд приходит к выводу о том, что в отношении заявителей также имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ
166. Заявители также утверждали, что Казбек Вахаев был задержан в нарушение статьи 5 Конвенции, которая в части, относящейся к делу, гласит следующее:
«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе, как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:…
(в) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
...
(д) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;
...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «в» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано незаконным.
5. Каждый, кто стал потерпевшим вследствие ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».
167. Заявители утверждали, что арест Казбека Вахаева был незаконным, поскольку он явно не был бродягой с учетом того, что его арестовали дома и у него был паспорт.
168. Власти утверждали, что Казбек Вахаев был задержан в качестве лица, не имеющего постоянного местожительства. После того как его личность была установлена, его освободили. Власти также указали, что заявители никогда не подавали жалоб относительно содержания под стражей Казбека Вахаева в национальные суды. Власти считают, что в связи с заключением Казбека Вахаева нарушения статьи 5 Конвенции не было.
169. Поскольку Власти могут поднимать вопрос о неисчерпании средств правовой защиты в рамках настоящей жалобу в связи с тем, что заявители не оспаривали заключение Казбека Вахаева в суде, Европейский суд повторяет, что в соответствии с Правилом 55 Регламента Суда любое заявление о неприемлемости должно быть представлено Договаривающейся стороной-ответчиком в письменных или устных замечаниях о приемлемости жалобы (см. дело «К. и T. против Финляндии» [БП], жалоба № 000/94, § 145, ЕСПЧ 2001‑VII, и дело «Н. К. против Италии» [БП], жалоба № 000/94, § 44, ЕСПЧ 2002-X). Однако в своих замечаниях, представленных до вынесения Европейским судом решения по вопросу приемлемости настоящей жалобы, Власти не приводили данный довод. Нет исключительных обстоятельств, которые освободили бы Власти от обязательства выдвинуть свое предварительное возражение до принятия данного решения. Таким образом, Власти лишаются права выдвигать предварительное возражение о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты в этом отношении на данном этапе разбирательств.
170. Европейский суд ранее отмечал фундаментальную важность гарантий, содержащихся в статье 5, направленных на охрану прав человека в демократическом государстве с целью устранения случаев самовольного задержания. Он также указал, что непризнанное задержание полностью отрицает эти гарантии и представляет собой достаточно серьезное нарушение статьи 5 (см. постановление по делу «Чичек против Турции» от 01.01.01 г., жалоба № 000/94, § 164, и вышеуказанному делу Лулуева, § 122).
171. Европейский суд установил, что 1 августа 2000 года Казбек Вахаев был арестован российскими военнослужащими, и после этого его никто больше не видел. Согласно подробному описанию обстоятельств, предоставленному заявителями, он был арестован дома. Это не оспаривалось Властями, которые не представили своего описания соответствующих обстоятельств. Однако они утверждали, что его арестовали 1 августа 2000 года и содержали под стражей до 11 августа 2000 года на основании Указа Президента № 000 от 2 ноября 1993 года «О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества».
172. Учитывая ссылку Властей на то, что Казбека Вахаева задержали на законном основании, связанном с предупреждением бродяжничества, Европейский суд сначала рассмотрит, подпадает ли его содержание под стражей в течение соответствующего периода под действие статьи 5 § 1 (е).
173. Во-первых, Европейский суд сомневается в том, что данный Указ может, по существу, составлять законодательную основу для задержания Казбека Вахаева, поскольку в нем не даются основания для заключения под стражу, а устанавливаются сроки размещения в реабилитационных учреждениях.
174. Во-вторых, учитывая, что стороны не оспаривают, что Казбек Вахаев был арестован дома, Европейскому суду сложно согласиться с тем, что Указ мог быть применен в данных обстоятельствах, и он считает, что задержание, таким образом, можно рассматривать в контексте статьи 5 § 1 (е), так как вовсе не ясно, как человек может быть арестован за бродяжничество в своем собственном доме.
175. В заключение, даже предполагая, что Указ мог применяться в рамках настоящего дела и составлять правовую основу задержания Казбека Вахаева, Власти не предоставили Суду постановление прокурора о его содержании под стражей, что согласно Разделу 3 Указа является условием размещения в реабилитационном центре. Таким образом, содержание Казбека Вахаева под стражей с 1 по 11 августа 2000 года не соответствовало ни положениям национального законодательства, ни статье 5 § 1 (е) Конвенции (см. постановление по делу «Битиева и Х. против России» от 01.01.01г., жалобы № 000/00 и 37392/03, § 115).
176. Что касается последующего периода, несмотря на утверждения Властей о том, что Казбек Вахаев был освобожден 11 августа 2000 года, они не предоставили в отношении этого никаких доказательств, таких как выписки из журнала следственного изолятора. Кроме того, замечания Властей не соответствовали промежуточным результатам внутригосударственного расследования, согласно которым он был освобожден 14 августа 2000 года. Однако никаких доказательств его освобождения в эту дату не представлено Европейскому суду, ссылаясь на которые Суд уже установил в пункте 135 выше, что Казбек Вахаев продолжительное время находился под стражей в государственных органах с 1 августа 2000 года.
177. Таким образом, дальнейшее содержание Казбека Вахаева под стражей не признается, оно не было занесено в какой-либо журнал учета задержанных лиц, и нет никакой официальной информации о его дальнейшем местонахождении или судьбе. В соответствии с практикой Европейского суда этот факт сам по себе должен считаться достаточно серьезным нарушением, так как он позволяет лицам, ответственным за лишение свободы, скрывать их причастность к преступлению, следы преступления и избегать ответственности за судьбу задержанного. Более того, отсутствие записи в журнале учета лиц, содержащихся под стражей, в котором отмечаются такие сведения, как дата, время и место задержания, имя задержанного, равно как и причины задержания, а также имя лица, проводившего задержание, должно рассматриваться как несовместимое со смыслом статьи 5 Конвенции (см. вышеуказанное дело Орхан, § 371).
178. Европейский суд также считает, что властям следует быть более внимательными к необходимости проведения тщательного и быстрого расследования по жалобам заявителей относительно того, что их родственник был задержан и увезен при обстоятельствах существования угрозы жизни. Однако вышеупомянутые заключения Европейского суда в отношении статьи 2, и, в частности, проведения расследования, не оставляют сомнений в том, что власти не предприняли незамедлительных и эффективных мер по его защите от риска исчезновения.
179. Таким образом, Европейский суд считает, что 1 августа 2000 года Казбек Вахаев произвольно содержался под стражей без соблюдения каких-либо гарантий, закрепленных статьей 5. Данное содержание под стражей представляет собой особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность, устанавливаемого статьей 5 Конвенции.
V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ
180. Заявители жаловались на то, что они были лишены эффективных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений, что противоречит статье 13 Конвенции, устанавливающей следующее:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в [настоящей] Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
181. Заявители утверждали, что возможная эффективность национальных средств правовой защиты была подорвана неспособностью властей провести эффективное расследование по факту исчезновения Казбека Вахаева.
182. Власти настаивали на том, что заявитель имела эффективные средства правовой защиты, как предусмотрено статьей 13 Конвенции. В частности, она могла обратиться в суд с жалобой на действия или бездействие следственных органов.
183. Суд повторяет, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне средства правовой защиты, чтобы обеспечить осуществление прав и свобод, закрепленных в Конвенции, в какой бы форме они не были гарантированы во внутреннем правопорядке. Учитывая фундаментальную важность права на защиту жизни, статья 13 требует, в дополнение к выплате компенсации в соответствующих случаях, тщательного и эффективного расследования, которое может привести к установлению и наказанию лиц, ответственных за лишение жизни, включая фактический доступ заявителя к процедуре расследования, которая может привести к установлению и наказанию виновных (см. дело «Ангелова против Болгарии», жалоба № 000/97, §§ 161-62, ЕСПЧ 2002-IV, и постановление по делу «Сюхейла Айдин против Турции» от 01.01.01 года, жалоба № 000/94, § 208). Европейский суд также напоминает, что требования статьи 13 Конвенции намного шире, чем обязательство Договаривающихся государств в рамках статьи 2 Конвенции о проведении эффективного расследования (см. постановление по делу «Хашиев и Акаева против России» от 01.01.01 года, жалоба № 000/00 и 57945/00, § 183).
184. Таким образом, при подобных обстоятельствах, когда уголовное расследование по факту исчезновения было неэффективным, а эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая средства правовой защиты в рамках гражданского судопроизводства, была в результате утрачена; государство не исполнило свое обязательство в рамках статьи 13 Конвенции.
185. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 в совокупности со статьей 2 Конвенции.
186. Что касается нарушения статьи 3 Конвенции, установленного в связи с душевными страданиями заявителей по причине исчезновения их родственника, их неспособности выяснить, что с ним произошло, и того, каким образом власти рассматривали их жалобы, Европейский суд отмечает, что он уже установил нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 2 Конвенции касательно поведения властей, которое причинило страдания заявителям. Суд считает, что в данных обстоятельствах не возникает отдельных вопросов в отношении статьи 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции.
187. Что касается ссылки заявителей на статью 5 Конвенции, Европейский суд отмечает, что согласно устоявшейся прецедентной практике, более узкие гарантии статьи 5 §§ 4 и 5, будучи lex specialis по отношению к статье 13, включают ее требования и в свете вышеуказанных выводов относительно нарушения статьи 5 Конвенции в связи с неподтвержденным задержанием, Суд считает, что в рамках обстоятельств данного дела в отношении статьи 13 в совокупности со статьей 5 Конвенции не возникает отдельных вопросов.
VI. СОБЛЮДЕНИЕ СТАТЬИ 38 § 1 (a) Конвенции
188. Заявители утверждали, что непредоставление Властями документов, запрошенных Европейским судом на этапе уведомления, показывает их неспособность выполнить свои обязательства в рамках статьи 38 § 1 (a) Конвенции, которая в части, относящейся к делу, предусматривает следующее:
«1. Если Суд объявляет жалобу приемлемой, он:
(a) продолжает рассмотрение дела с участием представителей сторон и, если это необходимо, проводит расследование, для эффективного проведения которого заинтересованные государства должны предоставить все необходимые документы;
...»
189. Заявители предложили Европейскому суду сделать вывод о том, что вследствие отказа предоставить копию всех материалов дела в ответ на запросы Суда Власти нарушили свои обязательства в рамках статьи 38 Конвенции.
190. Власти напомнили, что предоставление материалов дела противоречит статье 161 Уголовно-процессуального кодекса.
191. Суд напоминает, что в рамках рассмотрения определенных видов жалоб не всегда осуществляется строгое применение принципа, по которому лицо, которое что-то утверждает, должно представить доказательства относительно данного утверждения, и что для эффективной работы системы подачи индивидуальной жалобы, установленной статьей 34 Конвенции, очень важно, чтобы государства предоставляли все необходимые документы для обеспечения надлежащего и эффективного рассмотрения жалоб.
192. Это обязательство требует от Договаривающихся государств предоставления всех необходимых документов в Европейский суд, независимо от того, проводит ли он расследование обстоятельств дела или выполняет свои основные обязанности по рассмотрению жалоб. В рамках дел такого рода, когда частное лицо обвиняет представителей государства в нарушении гарантированных ему Конвенцией прав, иногда государство-ответчик имеет исключительный доступ к сведениям, которые могли бы подтвердить или опровергнуть данные утверждения. Непредоставление такой информации со стороны Властей без удовлетворительного объяснения может не только привести к выводу в отношении обоснованности утверждений заявителя, но и неблагоприятно повлиять на степень соблюдения государством-ответчиком своих обязательств в рамках статьи 38 § 1 (а) Конвенции. В деле, в котором жалоба поднимает вопросы относительно эффективности расследования, документы уголовного дела являются существенными для установления обстоятельств, и их отсутствие может препятствовать надлежащему рассмотрению жалобы Судом на этапе рассмотрения ее приемлемости и существа (см. дело «Танрикулу против Турции» [БП], жалоба № 000/94, § 71, ЕСПЧ 1999-IV).
193. Европейский суд отмечает, что, несмотря на его постоянные запросы о предоставлении копии материалов дела, возбужденного по факту исчезновения родственника заявителей, Власти отказались предоставлять таковую, ссылаясь на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса, предоставив лишь копии решений о приостановлении и возобновлении расследования, о присвоении статуса потерпевшего и решений по жалобам первого заявителя. Суд отмечает, что в рамках предыдущих дел он уже признавал данную ссылку недостаточной для обоснования отказа (см., помимо прочих источников, вышеуказанное дело Имакаевой, § 123).
194. Ссылаясь на необходимость содействия государства-ответчика в ходе разбирательств в рамках Конвенции, и с учетом трудностей, связанных с установлением обстоятельств дела, Европейский суд считает, что Власти не выполнили обязательства в рамках статьи 38 § 1 Конвенции вследствие непредоставления копий документов, запрошенных в отношении исчезновения Казбека Вахаева.
VII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
195. Статья 41 Конвенции устанавливает следующее:
«Если Суд приходит к выводу о том, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой договаривающейся стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Материальный ущерб
196. Заявители, указанные под номерами 2-7, утверждали, что им причинен ущерб в связи с потерей финансовой поддержки со стороны своего родственника после его задержания и последующего исчезновения. По этому пункту они требовали в совокупности 1 034 551 рублей (приблизительно 23 000 евро).
197. Заявители утверждали, что до задержания Казбек Вахаев работал мебельщиком. Они предоставили свидетельство, выданное Урус-Мартановской администрацией 27 января 2004 года, в котором было указано, что до смерти Казбека Вахаева заявители, указанные под номером 2-7, являлись его иждивенцами. Заявители также утверждали, что, поскольку они не могут получить документы, подтверждающие сумму заработка Казбека Вахаева, они ссылаются на положения Гражданского кодекса относительно расчета потерянного заработка, в том смысле, что заработок неработающего лица должен приравниваться к стандартной сумме вознаграждения лица, имеющего аналогичную квалификацию, и не может основываться на сумме, меньшей прожиточного минимума, установленного федеральным законодательством. Заявители, указанные под номером 2-7, утверждали, что они бы пользовались финансовой поддержкой со стороны Казбека Вахаева в вышеуказанном размере, учитывая среднюю инфляцию на уровне 12%, то есть 14,3% от его заработка в отношении каждого из них.
198. Власти признали эти требования безосновательными.
199. Европейский суд повторяет, что должна быть ясная причинно-следственная связь между ущербом, указанным заявителями, и нарушением Конвенции. Более того, согласно Правилу 60 Регламента Суда любое требование о справедливой компенсации должно быть детализировано и представлено в письменном виде вместе с соответствующими подтверждающими документами или квитанциями, «в случае непредоставления которых Палата может отклонить требование полностью или частично».
200. Европейский суд напоминает, что должна существовать ясная причинно-следственная связь между ущербом, заявленном заявителями, и нарушением Конвенции, и что она, в зависимости от обстоятельств, может включать выплату компенсации в отношении потерянного заработка. Учитывая вышеизложенные выводы, Суд считает, что существует прямая причинно-следственная связь между нарушением статьи 2 в отношении родственника заявителей и потерей заявителями финансовой поддержки, которую он мог бы предоставить. Европейский суд также считает, что обоснованным является предполагать, что Казбек Вахаев впоследствии мог бы зарабатывать определенные денежные средства, которыми могли бы пользоваться заявители (см., помимо прочих источников, вышеуказанное дело Имакаевой, § 213). Принимая во внимание замечания заявителей, и, в частности, факт того, что они не подтвердили сумму его заработка, Суд присуждает в совокупности 7 000 евро заявителям, указанным под номером 2-7, в качестве материального ущерба, включая любой взимаемый с данной суммы налог.
B. Моральный ущерб
201. Заявители требовали возмещения морального ущерба в общей сумме 210 000 евро за страдания, причиненные им по причине потери члена семьи, безразличием, проявленным к ним государственными органами и непредоставлением никакой информации о его судьбе.
202. Власти признали заявленную сумму завышенной.
203. Суд установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции ввиду произвольного содержания под стражей и исчезновения близкого родственника заявителей. Заявители признаны потерпевшими в результате нарушения статьи 3 Конвенции. Таким образом, Европейский суд соглашается с тем, что им был причинен моральный ущерб, который не может быть возмещен только лишь выявлением нарушений. Он присуждает заявителям общую сумму в размере 35 000 евро, включая любой взимаемый с данной суммы налог.
C. Судебные расходы и издержки
204. Заявители также требовали 8 363 евро и 1 482 рубля в качестве компенсации судебных издержек и расходов, понесенных в связи с разбирательствами на внутригосударственном уровне и в Европейском суде. Они предоставили копию договора, заключенного со своим представителем, и детальное описание расходов и затрат, включающее допрос заявителей и составление жалоб, поданных в национальные суды, и юридических документов, представленных в Европейский суд, по ставке 50 евро в час. Они также представили счет в подтверждение расходов на переводческие услуги в размере 632 евро и почтовых расходов в размере 1 482 рубля. Кроме того, заявители требовали 506 евро в качестве возмещения административных расходов.
205. Власти оспаривают обоснованность сумм, затребованных по этому пункту. Они также оспаривали запрос представителя о переводе вознаграждения за представление в суде непосредственно на его счет.
206. Европейский суд может присудить компенсацию в отношении расходов и издержек, если они были действительно понесены, действительно необходимы и являются обоснованным по размеру (см. дело «Боттацци против Италии» [БП], жалоба № 000/97, § 30, ЕСПЧ 1999‑V, и постановление по делу «Савицка против Польши» от 1 октября 2002 года, жалоба № 000/97, § 54).
207. Принимая во внимание информацию, указанную в договоре, заключенном между заявителями и их представителем, и предоставленную информацию, Европейский суд считает, что указанные суммы являются обоснованными и представляют собой фактически понесенные расходы представителя заявителей. Кроме того, Суд отмечает, что настоящее дело было достаточно сложным и требовало определенного изучения и подготовки. Поэтому он соглашается с тем, что расходы и затраты, понесенные в связи с представлением в суде, были необходимыми.
208. Кроме того, Европейский суд отмечает, что обычной практикой является вынесение постановления о том, чтобы присужденные суммы в отношении расходов и затрат были переведены непосредственно на счета представителей заявителя (см., например, дело «Начова и другие против Болгарии» [БП], жалоба № 000/98 и 43579/98, § 175, ЕСПЧ 2005‑VII, и вышеуказанное дело Имакаевой).
209. Учитывая данные предоставленных заявителями требований, Суд присуждает им 8 400 евро минус 850 евро в виде помощи, предоставленной Советом Европы, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть взыскан с заявителей; чистая сумма подлежит переводу на банковский счет представителя, указанный заявителями.
D. Проценты за просрочку платежа
210. Европейский суд считает целесообразным, чтобы проценты за просроченный платеж начислялись по предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Отклонил предварительное возражение Властей;
2. Постановил, что в отношении Казбека Вахаева имело место нарушение статьи 2 Конвенции;
3. Постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств исчезновения Казбека Вахаева;
4. Постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с душевными страданиями заявителей;
5. Постановил, что в отношении Казбека Вахаева имело место нарушение статьи 5 Конвенции;
6. Постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 2 Конвенции;
7. Постановил, что в данном деле не возникает отдельных вопросов в рамках статьи 13 Конвенции в совокупности со статьями 3 и 5 Конвенции;
8. Постановил, что имело место несоблюденик статьи 38 § 1 (a) Конвенции в том, что Власти отказались предоставить запрашиваемые Судом документы;
9. Постановил
(a) что государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии со статьей 44 § 2 Конвенции должно выплатить:
(i) сумму в размере 7 000 (семи тысяч) евро, включая любой взимаемый с данной суммы налог, подлежащую конвертации в рубли по курсу, действующему на дату выплаты, в пользу заявителей, указанных под номерами 2-7, в качестве компенсации материального ущерба;
(ii) совокупную сумму в размере 35 000 (тридцати пяти тысяч) евро, включая любой взимаемый с данной суммы налог, подлежащую конвертации в рубли по курсу, действующему на дату выплаты, в пользу заявителей в качестве компенсации морального ущерба;
(iii) сумму в размере 7 550 (семи тысяч пятисот пятидесяти) евро в качестве возмещения расходов и издержек, подлежащих зачислению на банковский счет представителя, включая любой взимаемый с данной суммы налог;
(b) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты простой процент по предельным годовым процентным ставкам по займам Европейского центрального банка плюс три процента подлежит выплате;
10. Отклонил остальную часть требований заявителей о справедливой компенсации.
Составлено на английском языке, уведомление направлено в письменном виде 29 октября 2009 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Сорен Нильсен Кристос Розакис
Секретарь Председатель
