Семейная педагогика.
11. Ребенок, кем он для родителей.
24.11.97
Кем для родителей может быть ребенок? Худшие варианты: явившийся по неосторожности. Первый худший вариант, потом посмотрим нормальный вариант, а потом так называемый нормальный, принятые нормы, имея в виду мир сей, сегодняшнее общество, т. е. с позиции общества нормальный, и лучшие варианты, т. е. церковные. Случайно явившийся ребенок, в результате к такому ребенку отношение, как к нежданному явлению в семье. Нежданно зачали, или же в этом случае, часто многие пьющие семьи и гулящие, они зачинают детей совершенно чисто по животному относясь к тому, что зачали – родили, следующего зачали, опять родили, коль естество человеческое после зачатия непременно рождает, то и следуя этому естеству так вот зачинают и рождают. Ну а дальше это естество, родившееся случайно, необходимо питать, кормить и в меру возможного питают, кормят. В одних семьях питают с некоторою любовью, но продолжая при этом пить и гулять, а в других семьях совсем вообще даже не обращают внимание на такого ребенка, и поэтому например вот в практике сегодняшних обследований таких семей, обнаруживаются случаи, когда дитя целую неделю ничего не ело в доме, потому что дома пустой холодильник и еще и пустые полки на кухне. Мать в это время гуляет, если она кого то приводит или сама дома, то они обычно все выпивают и все съедают и для ребенка ничего не остается. Ребенок, где то вкушает у соседей, на улице, на мусорных свалках, ну отчасти в школе, если он учится в школе. Такое какое то препровождение жизни своей, скотский образ, скотоподобный и дети просто при этом. Нечто подобное происходит и в вполне образованных, интеллигентных семьях, где ребенок рождается, как общественная необходимость. Так принято в обществе, так нормально, чтобы если семья, значит должен быть ребенок и поэтому, имея такую сознательную установку на некоторый образ социальной устроиности, родители имеют одного, ну от силы двух детей. Они вполне интеллигентные, образованные люди, вполне уважаемый и почитаемый в обществе, но ребенок для них, как некая данность их общественного положения. Коль они семейный, то соответственно семья должна иметь ребенка. Это худший вариант. Они заняты разными делами своими, при этом в меру общественной необходимости они содержат своего ребенка. И поэтому он вроде бы в целом находится на уровне нормы, одет как все, питается тоже не хуже других, некоторое внимание и тепло, в рамках общественной нормы, все это выдерживается. Но в силу того, что родители относятся к ребенку, как к еще одной данности его социального вложения в мире, то поэтому личных отношений к ребенку фактический не возникает. И все позывы внимания к ребенку исходят из этого чувства общественной, собственной достаточности. Поэтому в обществе их колеблется их положение в мнениях людей через ребенка, то это вызывает живые, порою яростные реакции по отношению к дитя. Более того, наиболее такие сознательные родители могут при этом вполне образованно вразумлять, наставлять дитя, чтобы оно соответствовало этому образу общественно значимого дитя, и через это бы поддерживали общий имидж данных родителей в обществе. Другие же, которые не сдержанные, вспыльчивые то в обществе они как то себя держат, а в доме по отношению к ребенку могут вести себя очень разнуздано и приводить ребенка все таки в ту необходимую норму, которая поддерживает имидж родителей. В этом случае, как сами родители ориентированы на общественное мнение и именно через это воспринимают и самого ребенка, т. е. ребенок обслуживает их имидж. И в меру этой зависимости от ребенка в своем имидже и получает ребенок от родителей. Естественно, что при таком отношении к дитя, нравственные силы ребенка со стороны родителей не побуждаемый в нынешнее время, хотя в совсем в недавнее 15-20 лет назад, такая позиция родителей могла послужить и нравственному развитию ребенка, потому что общественно значимым было, чтобы дети были бы общественно активными, значит чтобы они откликались на общественные нужды, и тогда родители особенно радовались за тех детей, которые в обществе как то себя проявляют. Сейчас общественная активность низвергнута, она не существенна и поэтому ценностью сегодня в обществе является предпринимательская активность. И если ребенок обладает такими способностями, как за себя постоять, себя проявить среди сверстников, а чаще всего это проявление происходит теперь не в пределах школы, в пределах школы только лишь в плане учебы, чтобы он был образованный, а главная в общем то ценность, чтобы он проявлял себя вне школы в различной такой деятельной активности, зарабатывание денег, устроение каких либо детских предприятий, дел, которые он может там устроить и совершить. Все это активно поддерживается родителями, имеющими такой сегодня имидж. Поэтому если ребенок идет не в исторический институт, а коммерческий, то это поддерживает имидж родителей, если ребенок поступает в какой либо экономический институт, это тоже поддерживает имидж родителей. При такой ориентации ребенка, родитель может никаких личных отношений с ребенком вообще не иметь. Т. к. мы рассматриваем сейчас худший вариант, то в этом худшем варианте нет личных отношений с ребенком. Ребенок ничем не отличается от богатой одежды, от машины, от дачи, т. е. он на ряду со всем тем, что поддерживает общий имидж родителей. Еще от части личные отношения могут быть там, где родители хотят видеть в нем наследника, тогда начинает быть некое личное отношение. Т. к. сегодня о наследстве то никто не печется, только лишь на столько самоугождение владеет человеком, что он занят собой в рамках сегодняшней своей жизни, то чтобы его род продолжался, или же богатство в роду умножалось, об этом как то особого попечения серьезного нет. В вот этом худшем варианте, родители во всяком случае этого не имеют, поэтому личного отношения к ребенку не возникает. Поэтому у ребенка с родителем отношения сугубо дежурные. Особенно это сильно потом проявится в отроческом и юношеском возрасте и вплоть до таких откровений, когда парень или девушка говорят, а я папе нужна, как придача к его машине, а маме нужна чтобы меня показать в обществе очередной раз, когда она собирается со своими подружками, больше я ей не зачем не нужна. Ну вот это правильное самочувствие ребенка, мы видим, что дитя в своем нравственном и естественном все равно нуждается в родителе и ищет, и тоскует, и как то уязвляется в этом. Возникают самые различные отношения со стороны ребенка к родителю, с одной стороны нет реального и действительного воспитания глубоких сторон души ребенка, но поддерживается чисто внешний уровень поведения дитя, потому что именно по внешнему и складывается имидж. О внешнем большая ревность, о внутреннем вообще никакой. Родителю совсем неважно будет, правдивый ребенок будет, не правдивый, важно, чтобы он всегда имел успех в обществе. Совсем не важно совестливый или бессовестный, важно, чтобы он оказывался победителем в жизненных схватках.
Теперь посмотрим так называемые нормальные варианты. Дитя, как опора в старости. В этом случае наиболее внимательные и мудрые родители, воспитывают в дитя чуткость к нужде, способность попечения, значит заботы, верность, преданность. И как в сознание кладутся установки ты мой кормилец, ты моя опора в старости, так и в чувственном, сердечном кладутся чувственные установки. Чувство долга по отношению к родителям формируется. Родитель выражает свое удовлетворение, когда ребенок исполняет долг, обязанность, с начало малое, потом все более и более большее. Долг – явление сознания, то простирается к старости в предвидении событий. Я доволен, что ты сделал так, говорит родитель, потому что так же ты будешь совершать в старости моей. И вот эта вот удовлетворенность родителя по поводу сегодняшнего, простираемость этого удовлетворения в старость, закрепляется, как чувственная установка в ребенке, установка долга. Это все таки установка, а не есть чистый долг в чистоте, потому как в чистоте долг простирается к Богу и берет свое начало от Бога. Долг к родителям не может быть чистым, потому что он имеет чувственную обязанность, т. е. он обязан родителям, т. е. у него есть внутреннее чувство, что родители ему сделали много, дали много и поэтому он должник у них. И в этом смысле, чисто в нравственном смысле это так нормально, т. е. это и есть норма мира сего, что вот переживание этого чувства обязанности родителю и есть чувство долга, но это чувство не освященное. Ибо чувство долга освященное есть обязанность перед Богом ходить за своими родителями, и отсюда тогда его отношения к родителям они теряют характер обязанности. Обязанности его перед Богом, это уже в чистых отношениях, а в силу этой обязанности перед Богом, он по отношению к родителям свободно-попечительный. И мера его попечения исходит не от меры его обязанности перед родителями, не от меры родительского участия в нем, не от меры вложения родителей в него, а от свободно раскрывающейся в нем любви к родителям, Богом освещаемой любви, от всей глубины его участия в родителях, которая никакими родительскими жертвами не ограничивается не побуждается, не потыкается. И поэтому вы видите, что человеческое оно полностью зависит от человеческого, и отсюда чем больше родители сделали и при этом сформировали чувство долга в ребенке, т. е. дали почувствовать, что это родители одолжили ребенку. Если ребенок это воспринял, то он мерою этого одолжения родительского и исполнен по отношению к ним, больше он не может. И выполнив всю эту меру, он удовлетворен, я все сделал для своих родителей. А для них гарантия, им больше ничего не надо, этого достаточно. Потому что родители в этом нормальном самочувствии не воспринимают ребенка, как дар Божий, они его не к Царствию Божьему готовят и поэтому они не для царя небесного его взращивают, а потому ту меру участия, которую требует Царь Божий, Царь Небесный, им совсем не надо, им достаточно того, что они получили, а большего, что требуется для Христа, они над этим не трудятся, им этого не нужно. В этом смысле это ограниченное явление, нравственное, но не вполне чистое.
Другая позиция, ребенок есть продолжение моей славы в мире. В отличии от имиджа, где человек опирается преимущественно на общественные ценности, что ценно в обществе, о том и печется, здесь же человек опирается на собственное нравственное чувство. Дитя – продолжатель его дела, продолжатель его обычаев, продолжатель его традиций, при этом и дело, и традиции, и обычаи могут входить в конфликт с общественным мнением, поэтому это не имидж. Имидж всегда следует за общественным мнением, поэтому если мода в общественном мнении меняется, то имидж меняется. Предыдущее теряется, новое обретается, и поэтому эта способность лавировать тоже ценится в ребенке. Здесь же нет, здесь как раз наоборот устойчивость ребенка в тех, воспринятых от родителя ценностях, норма, является приветствуемой, и поэтому дитя воспитывается в рамках и нормах самого родителя уже. Отсюда, если родители имеют нравственные ценности, то ребенок формируется именно, как носитель этих нравственных ценностей, как продолжатель нравственного. Если родитель живет тщеславными ценностями, ценностями тщеславия, то и ребенок соответственно воспринемается таковым, как продолжатель его известности в обществе. Но в действительности здесь само тщеславие родителя продолжает пользоваться ребенком, т. е. до какой то поры родитель пользовался собственными дарованиями, для того, чтобы обрести известность в обществе, далее они пришли к потолку, теперь родитель ищет, чтобы пользоваться уже дарованиями своего ребенка. И ему нравится, когда ему говорят: « Вот это папа, вот такой известной личности, такого ученого», или « Это вот мама такой вот известной певицы». Маме, тогда от этого приятно. В том числе и трудовые династии к сожалению нередко на этом сформированный фактический, в чем мы и видим их ограниченность, что опять же не от Бога идущую, и потому ограниченную. От Бога бы, ребенок, служил бы миру, людям, родине и ближним, по причине того, что Господь благословляет его служить, и всего себя отдавать и жертвовать. И тогда несть числа этому служению и не только в самом человеке, велик резерв этого служения, заложенный в душе человеческой, но и Божье участие здесь велико, и Господь порою пологая благодатью своей и благословением своим в служение кого либо, дает много сверх того, что он имеет в себе. Там же где он живет в родительской династии, то он выдерживает строго авторитет родительский, выдерживает строго порядок ожидания родительского, и поэтому в умножении своего он не может выйти за пределы известного качества. Умножить количество он может, потому что родитель об этом ищет, родитель тщеславный хочет чтобы количество аплодисментов было уже не сто тысяч, а миллион. Или же родитель, который живет богатством, деньгами, хочет чтобы у ребенка было состояние не в миллион, а в миллиард, а если еще больше, то еще лучше. Но родительская традиционность ограничивает ребенка в широте его служения, поэтому следуя за родителями своими, он умножает богатство, а когда начинает умножать известность, то родитель начинает беспокоится, что нередко известный, вовсе не обязательно богатый. Или наоборот, когда родитель хочет быть, чтобы человек был известный, ребенок вдруг ищет быть богатым, более того наиболее богатые, как раз мало известные. Все лежит не в родительском эгоизме. Но и поэтому все это чувство родитель бессознательно влагает в ребенке совершенно четкие установки, это установки по сознанию и установки чувственные по сердцу. Это все закладывается с самого рождения и затем постоянно подтверждается и уточняется различными действиями родителя, как действиями просветительными, т. е. родитель просвещает ребенка, что хорошо, и что плохо с позиции своей ценности. Я теперь хочу сказать, какими средствами родитель этого достигает. Значит средствами просветительными, т. е. он просвещает полезность допустим богатства, и все его разговоры только о том насколько богатство полезно в широту, в глубину, и по смыслам, и по богословию своему и прочему, прочему, прочему. Потому что мы видим сейчас немало священников, которые посвящают детей о том, как с богословских позиций, богатство священника хорошо. Это различные фразы, которые выдергиваются из священного писания, различные фразы, или благословения, сказанные святыми отцами, совсем не в контексте, но зато очень служащие подтверждению оправдания родителю на его обогащение. Более того, когда ребенок возростает, то ведь дитя то все-таки явление же Божие, поэтому оно шире, чем родительская любая ценность, и так или иначе ребенок задает эти вопросы, и когда родитель встречается с этими вопросами, он оказывается в ситуации, что ему надо оправдывать свою позицию, свою ценность и он начинает это делать. И часто именно дети заставляют его еще более утвердиться, укрепиться в своих ценностях, за которые он держится, а заодно соответственно и детей в этом просветить. Личность, она же выбивается из любых норм, в том числе и из семейных. Значит через просвещение это происходит, через конкретные установки, задаваемые ребенку, какие то определенные установки ценностей родитель четко держит и он многократно их повторяет. Так называемая любимая поговорка семьи. Установки сознания, через многократное повторение одной и той же ценности. Причем это родитель ведь делает искренне, потому что его ценность – это он сам. Более того он это держит в ребенке, и малейшее выпадение ребенка за пределы этой ценности, тут же четко чувствуется родителем, и он немедленно ребенка возвращает, своим возмущением, своим негодованием, своим неприятием ребенка, он выпал за пределы ценности родительские. ……….. Дело в том, что поговорка там силу имеет, когда она выражает ценность, именно ценностью она и наполняется силою. И дети ведь общаются с родителями не по внешнему, а по ценностям они же душою обращены к родителям, у них прямое отношение с родителями, душа с душою, и поэтому они особенно сильно запечатлевают то, что связанно с ценностями родителей. И отсюда такая похожесть что ли детей на родителей своих. Дальше различные чувственные установки, как например негодование, неприязнь, нетерпение ребенка при выпадении его из ценности родителей. Гнев родительский – это сильнейшая, чувственная установка. Положительная есть сторона в таких установках, без них часто некоторые натуры, которые очень страстные и греховные, удерживаемы быть не могут, только такая установка от родителей со строгостью положенная и может их удерживать, и долго служит им таким внутренним ограждением. Потом когда-то он высвобождается из этого, и тут важно, там где духовное развитие начинает у ребенка, обычно это где-то в возрасте зрелом, он начинает развиваться, изнутри в нем начинает появляться потребность в нравственной чистоте. И вот эта потребность, от духа свершаемая, к нравственной чистоте, постепенно вскрывает эту установку, что тоже болезненно переживается. Как бы некоторое вдруг прозрение происходит, что родитель был по сути прав, но по форме он был не прав. Вот эта вот неправда по форме, совершенная со стороны родителя, она переживается болезненно. Тем не менее ребенок вскрывается из этого, но это ему уже 30-40 лет, и уже дальше он идет свободно, сохраняя эту нравственную чистоту, по духу уже сохраняет, не по установке. Я сейчас говорю про те моменты, когда с властью чувственного удара, кладется установка в сердце, душе ребенка. Там где ребенок сокрушается весь от страха, от неожиданности, которую проявил родитель, от непреодолимости родительской воли, с которой ребенок встречается, он внутренне сокрушается. Либо он сокрушился от страха, т. е. вот эта девушка от такой реакции отца и удара по столу, она обо всем своем оправдании, она же шла оправдаться к нему, энергия то оправдания была большой, но он ее полностью всю сокрушил, всю эту энергию. И при этом сокрушении была положена еще и эмоциональная установка не смей так делать, не позволю, чтобы моя дочь так себя вела, и она ее восприняла, потому что ее собственная была сокрушена. Или же когда ребенок встречается с непреодолимостью взрослого, причем он сразу слышит эту непреодолимость. В данный момент общения с такою силою родитель восстает против ребенка, что ребенок тут же слышит непреодолимость этого. Если он услышал, что это непреодолимо, согласился, что это непреодолимо, значит он сокрушился в своем, он теперь настаивать не будет, а когда он сокрушился, тогда данное не позволю, опять ложиться, как установка чувственная. Если он борется, значит не произошло вот этого сокрушения, в нем его собственная сила продолжает быть. Значит родитель либо недостаточно строгий, либо мямля, либо просто не совладал с ситуацией. Есть характеры очень строгие родительские, которые держат дитя очень строго, и ребенок действительно идет под этим строгим очень долго до 30-40 лет. Часто из-за этой как бы задавленности родительскими установками, ребенок фактический не развивается нравственно, хотя при этом благочестие поразительное, он внешне выражает удивительное благочестие, но развития не происходит, потому что лежит установка чувственная. И отсюда видите как, христьянское воспитание оно имеет совершенно другой характер, хотя оно и пользуется этими установками, но установки кладет, способствующие развитию, т. е. не запрещающие развития. Значит фактический все формирование мировоззрения и сознания есть некоторые установки, например догматы Церкви тоже есть установки. По содержанию они задают границы, но воспринятые не свободно, они становятся установками. Поэтому немало сейчас церковных семей, которые догматами Церкви пользуются, как установками, в то время, как церковный человек догматы Церкви влагает в ребенка и берет себе в свободу развития, согласно этим догматам, т. е. это свободное согласие с догматом. И вот побудить ребенка к этому свободному согласию позволяет именно родительская любовь к Богу и к дитя. Там где есть любовь к Богу и к дитя, там его согласие с догматом родительским, родительское согласие с догматом, и восприятие этого догмата, как божественной одежды своей, в которой он хочет к Богу взойти, обличенный в одежды догмата. И одновременно любовь к ребенку, приводит к тому, что ребенок также воспринимает этот догмат. Родитель, который с помощью догмата, хочет воспитать ребенка, сам при этом не ходя в догмате свободно, тот в результате накладывает установку догмата. И вот установочное сейчас воспитание сильно развито, потому что весь советский период по способу действия период установочного воспитания. Так нас воспитывала партия и правительство, так мы теперь воспитываем своих детей, установочным образом. Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить вот вам установка. Воспитанные в установочном сознании, того и требуют дальше, такие дети.
Если ты имеешь заботу, чтобы не повредить ближнему своему, то одною этою заботою, ты со своими ногами управишься, или так что они не заденут, или ты просто пожертвуешь и зажмешь под себя. Из любви, истинной любви, нравственной любви к ближнему, ты пожертвуешь своими ногами. Будут они у тебя затекать, загнивать, затекут здесь гнилью, но зато Наталья ничем не будет повреждена. Я сейчас делаю не установку, а открываю возможность движения и зову в согласие с этим, если он согласится, так будет делать, это будет уже не установка, а его свободное движение. Мы с вами разбираем дальше пример восприятия ребенка родителями.
Дитя, как средство моего утешения. Здесь к сожалению существуют вполне нормализованные события, но совершенно ненормальные по своему выражению, по внутреннему вернее содержанию. Значит, что имеется в виду? Родитель с душевной недостачей детства, сам родитель, ищет чуткости к себе, любви к себе, внимания к себе. Естественно что такой родитель через супруга или супругу получить это не может, потому что никто его удовлетворить из равных не способен, и тогда единственной надеждой оказывается ребенок. А дитя по своей природе, по своей нравственной природе способно как-то много больше, чем муж или жена, покрывать эту потребность души. Обществом это вполне принятое, это считается нормальным, хотя природа этого не видится. И в результате значит сильная привязанность родительская к ребенку, через постоянную удовлетворенность от ребенка и поэтому вытягивание из дитя всякого внимания, послушания, послушливости и прочего, т. е. фактический ребенок становится чувственно-зависемым от родителя, настолько что в дальнейшем малейшее колебание настроения у родителя – это целое горе для ребенка, болезнь родителя, тогда все остальное ребенок бросает и бежит к матери к отцу. Отцов таких сейчас мало, потому что большинство отцов с недостачей нашли средство более сильное чем ребенок, выпивка. Пьянство идет тоже из этой потребности. И оно очень скоро обнаруживает неверность всех ближних, потому что ни жена не может удовлетворить эту потребность, не родители тем паче, никто вообще из окружающих, а вот когда он выпьет, вот тут оказывается бесы только могут его удовлетворить, бес ему дает все, что он хочет. И вот это постепенное пристрастие к бесам, становится ведущим для мужского населения, через это враг сейчас совершенно погубил Россию в мужском населении. А у женщины это все равно пока продолжает быть по отношению к ребенку, и поэтому она по материнскому своему чувству, обращена к ребенку и удовлетворяется в дитя, хотя мы уже сейчас видим, что немало и женщин уже теперь не удовлетворяются ребенком, т. е. в своей нужде к вниманию и чуткости они ищут уже утешения душевного в пьянстве. Сегодня очень много женщин пьет с этой причиной. К сожалению и это тоже считается нормой общества, т. е. прибегание к питью является на сегодняшний день общественной нормой. Есть еще одна, она внешне нормальная, но здесь уже тайно извращенная сторона, где ребенок необходим по сексуальной нужде, по блудной нужде, по эротической нужде, вот так лучше скажем. Неудовлетворенность в муже для матери, и особенно отсутствие мужа, создает в женщине внутреннею, скрытую для нее потребность в мужском, и тогда сына, которого она родила, она приемлет, как удовлетворяющего ее женскую потребность. Тут на этом разворачивается масса всяких извращенных отношений между ей и сыном. В норме общения, естественно они не доходят до близости, а уже выбиваясь из этой нормы они приводят и к близости между матерью и сыном, побуждаемый со стороны матери. А в общественной норме существует такой яркий пример, вообще м-то всеми поддерживаемый и вполне считаемый нормальным, мать души не чает в сыне, при этом дочь может быть совершенно игнорируема, или еще как-то, или дочь будет чувствовать свою какую-то отрешенность от матери. А души не чая в сыне, она все для него готова сделать, и при этом сын оказывается в глубокой зависимости от матери, он действительно о ней печется, он действительно горюет, когда с ней что-то там не хорошо, он ради нее жертвует всем, своей семьею, бросил свою жену и детей, пришел к матери и остался с нею, он жертвует своей работой, еще чем-то в итоге он оказывается единственным, кто провожает мать у смертного одра. После того, как мать умерла, сын высвобождается из прежней зависимости от матери, но все сроки прошли, семью восстановить нельзя, восстановить прежний характер работы нельзя, да и характер уже потерян свой. Парень вообще м-то, ему уже за 30, за 40, а он в обществе практический не состоявшийся. Очень медленно, очень трудно и болезненно будет постепенно восстанавливаться отношения его поведения в мире. Еще одна форма утешения, это ребенок как утешение перенесенных телесных и душевных потребностей. Слово перенесенных имеет два значения, с одной стороны сам родитель перенес какую-то там нужду, телесную или душевную, и второе значение слова перенесенное, он теперь эту свою нужду переносит на ребенка, т. е. он ни в коем случае не позволит теперь ребенку также страдать. Например это было очень характерно для целого поколения, прошедших войну, они сами настрадались в голодовке и теперь низа что не позволят, чтобы ребенок также голодал, поэтому дети у них все кругленькие, пухленькие. Они сами не доедают, но ребенку все дают, и он у них накормленный, наеденный. Вот собственно перенесенная ими, т. е. прожитая в жизни нужда какая либо, теперь переносится на ребенка и родители уже обслуживают эту нужду, чтобы этой нужды у ребенка не было. Некоторые родители перенесли допустим скудость в одежде, теперь они своего дитя разоденут как куклу, кто-то пережил нужду в друзьях товарищах, теперь он все сделает чтобы у сына или дочери был полный дом детей, народу, и там никакой дружбы на самом деле и не возникает, эта полнота дома друзьями обеспечивается родителями, через всякие разные материальные привлечения этих друзей, и там всякая ложь возникает в их отношениях. Вот такого характера очень много сейчас, фактический чуть ли не 80 % всех родителей имеют эту болезнь. Т. е. разные формы, степени различных перенесении, переносов. Перенесении своих и переносов на детей. Вот основные моменты. Я уже не говорю о том, что сейчас дальше начало быть и различные извращения из-за этого возникающие, потому что враг свое делает и он постепенно эту внешнюю сейчас более менее благочестивую норму, постепенно превращает в извращенную. Тайна сначала, а потом эта тайна извращенная становится сейчас нормой, всякие такие вот дела родительские по отношению к детям, то что я сегодня не буду трогать. Ну а третьи это значит лучшие варианты, это церковное воспитание.
