Стенограмма

стенограмма

парламентских слушаний "О законодательном обеспечении привлечения иностранного капитала в банковскую систему Российской Федерации"

24 апреля 2008 года

Уважаемые коллеги, добрый день! Я рад вас приветствовать на наших парламентских слушаниях. Тема парламентских слушаний – "О законодательном обеспечении привлечения иностранного капитала в банковскую систему Российской Федерации".

Я бы хотел представить участников наших парламентских слушаний и выступающих. У нас планируется выступление Сухова Михаила Игоревича, члена совета директоров, директора департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций Центрального банка Российской Федерации. Планируется также выступление исполнительного вице-президента Ассоциации российских банков Милюкова Анатолия Илларионовича. У нас присутствует аудитор Счетной палаты Российской Федерации , профильный аудитор. У нас также присутствует заместитель председателя Внешэкономбанка . Из-за транспортных пробок задерживается, но, я надеюсь, все равно прибудет к нам еще один член совета директоров Центрального банка – . У нас также присутствует первый вице-президент Ассоциации "Россия" . У нас присутствует (планируется, что подъедет) , президент банка "Российская финансовая корпорация". Также у нас будут выступать , вице-президент Ситибанка, и , заведующая кафедрой международного частного права факультета права Высшей школы экономики.

Прежде всего я бы хотел еще раз поблагодарить вас за то, что вы нашли время, чтобы поучаствовать в наших парламентских слушаниях. На мой взгляд, именно эта тема, несмотря на всю ее неоднозначность и сложность, все же требует однозначного решения и предсказуемости для всех участников финансового рынка, что крайне важно, особенно в периоды финансовой нестабильности.

Мы с вами наблюдаем в последние годы растущее геополитическое влияние Российской Федерации, что не может не вызывать у нас положительных эмоций. И что еще, наверное, является наиболее явным, это то, что руководство нашей страны продолжает ставить перед нами новые, еще более амбициозные задачи. И вне всяких сомнений для того, чтобы эти задачи решать, нам требуются здоровый, крепкий национальный финансовый рынок и, в частности, банковская система нашей страны, что ни для кого не является секретом. Конечно, она является фундаментом нашей экономической мощи, в том числе это один из ключевых факторов геополитики. Здоровая банковская система вне всяких сомнений позволит укрепить политические и геополитические позиции нашей страны в мире.

Мы с вами наблюдаем, что в последние годы заметно вырос интерес со стороны зарубежных инвесторов к нашей банковской системе, прошла череда сделок по продаже ряда частных банков, также были достаточно успешно проведены два крупнейших европейских IPO нашего Сбербанка и ВТБ. И мы видим, как в таком долгосрочном режиме стремительно растет доля иностранцев в нашей банковской системе. В этом есть, конечно же, свои положительные факторы, прежде всего это то, что деньги стали дешевле, они стали доступнее, увеличились сроки кредитования, повысилась конкуренция в банковском секторе, и качество банковских услуг, вне всяких сомнений, начало просто повышаться. Это видимые положительные факторы прежде всего для потребителей. А раз выигрывают потребители, соответственно, выигрывает экономика в целом.

Но в то же время есть и негативный фактор, потому что появляется риск потери большинства национальных игроков. И мы наблюдали с вами за последние годы, как в ряде стран Восточной Европы просто перестали существовать как класс национальные банки. Соответственно, ослабляется возможность полноценно влиять на развитие своей экономики в целом. Ряд развитых стран, в том числе такие, как Великобритания, Германия, Франция, практически не имеют формальных ограничений по присутствию иностранных инвесторов.

Но в то же время де-факто мы с вами четко понимаем, что ни одна крупная сделка по покупке блокирующего пакета либо контрольного пакета в крупном национальном банке просто не может произойти без одобрения либо национального регулятора, либо, допустим, Европейской комиссии и так далее.

Последние несколько лет мы видим, какое внимание финансовым рынкам и банковской системе уделяют и Президент, и Председатель Правительства. Совсем недавно прошли совещания с руководством ведущих банков нашей страны. Также недавно в Совете Федерации под руководством Председателя Совета Федерации Сергея Михайловича Миронова прошло заседание Межрегионального банковского совета, на котором мы, помимо тем ликвидности и тех трудностей, которые на сегодняшний день объективно существуют, обсуждали и эту тему – о доле участия иностранного капитала в нашей банковской системе.

Кроме всего прочего, я не хотел бы обойти стороной ту уникальную возможность, которую нам дает такое негативное событие, как мировой финансовый кризис. Это уникальная возможность де-факто в кратчайшие сроки стать мировым глобальным финансовым центром. Какой может быть эффект, вам, наверное, рассказывать не нужно. Положительный эффект, прежде всего. И, конечно же, он скажется на всех отраслях без исключения. И это может явиться одним из мощных импульсов развития экономики нашей страны в целом.

У меня нет никаких сомнений в том, что для этого потребуется приложить усилия во многих направлениях, потребуется качественное улучшение судебной системы, улучшение просто условий жизни и удобства жизни в Москве – это решение транспортных проблем, это вопросы инфраструктуры. Ну, и, естественно, нужна законодательная поддержка с учетом того, что бóльшая часть нашей банковской системы, количественно – это не публичные компании… Соответственно, права миноритариев могут быть легко ущемлены. Соответственно, уровень корпоративного управления в банках еще далек от желаемого.

В то же время решение именно этих вопросов и достижение этой глобальной цели – постараться сделать так, чтобы Российская Федерация и Москва стали глобальным финансовым центром, – конечно же, обеспечит приток инвестиций в банковский сектор и этот процесс будет необратимым.

Осознание именно этой цели, а также слаженная и сбалансированная работа законодателей, министерств и ведомств и участников рынка – это та цель, которая, на мой взгляд, должна быть очень четко поставлена на ближайшие годы.

И я рассчитываю на то, что наши парламентские слушания станут таким явным шагом для достижения этих целей.

На этом я бы хотел закончить свое краткое вступительное слово и предоставить слово для выступления Сухову Михаилу Игоревичу, члену совета директоров Центрального банка Российской Федерации. С точки зрения регламента я предложил бы представителям, членам совета директоров Центрального банка по 15 минут, представителям ассоциаций тоже до 15 минут, а остальным выступающим постараться уложиться в семь минут.

Пожалуйста, Михаил Игоревич.

М. И. СУХОВ

Добрый день, уважаемые коллеги! Спасибо Дмитрию Николаевичу за то, что вынес на обсуждение эту тему, которая обсуждается, может быть, и регулярно, но достойна гораздо большего внимания со стороны и законодателей, и банковского сообщества в качестве специальной темы. А поднимается эта тема вместе с ростом доли участия иностранного капитала в банковской системе. Последние цифры, которые мы имеем о состоянии после завершения первого квартала 2008 года, – это рост с 25,1 процента до 25,7 процента за квартал.

При этом есть еще вторая цифра, которая, на мой взгляд, более точно характеризует долю участия иностранцев там, где мы исключаем участие нерезидентов, которые контролируются резидентами Российской Федерации. Эта цифра увеличилась после сделки с Росбанком с 22,8 процента до 23,9 процента, и эти цифры сблизились после этой сделки гораздо больше.

В общем-то, этот динамичный рост мы прогнозируем и в дальнейшем. Сейчас в нашем банковском секторе уже 14 из 30 крупнейших иностранных банков, и цифра – 30 процентов (доля участия иностранного капитала в банковской системе), на мой взгляд, вполне достижима где-то в конце этого года или в начале следующего. Вопрос не в том, чтобы точно сказать, когда это будет, а это вопрос как бы количественной определенности и перспектив. Скорее всего на ближайшее время в банковском секторе России участие иностранных банков стабилизируется на уровне до трети капитала, и количество банков, которые контролируются иностранным капиталом (сейчас, по последним данным, их 89), будет порядка 100. Это видно и по инвестиционным намерениям, и по тем заявкам, которые сейчас рассматриваются в Центральном банке Российской Федерации.

Что может принципиально изменить эту картину? На самом деле принципиально изменить скорость и количественные цифры участия нерезидентов в капитале российской банковской системы в ближайшее время вряд ли что сможет, потому что и российские банки (я имею в виду банки, контролируемые российским капиталом), и банки, контролируемые иностранным капиталом, и банки, контролируемые, что называется, государством, в последнее время (и это одна из последних тенденций) выравнялись по показателям рентабельности капитала, рентабельности активов. Это значит, что в банковском секторе наступил некий, как я могу назвать, баланс между теми финансовыми и технологическими выгодами, которые имеют иностранцы, и теми выгодами от знания российского рынка, российской клиентуры, российских регионов, которые имеют российские банки.

И в принципе, на мой взгляд, это состояние, если показатели эффективности в этих группах одинаковые, а они сейчас примерно одинаковые, говорит о том, что это очень хорошее состояние для конкурентной среды. Это значит, что стимулы для инвестиций в банковскую сферу имеет и частный капитал как российского, так и иностранного происхождения. А это, в общем-то, и предопределяет общий вектор политики в отношении иностранного капитала, которую можно кратко сформулировать следующим образом: боятся иностранного капитала тогда, когда он несет экономические угрозы. В чем могут быть эти экономические угрозы?

Первая экономическая угроза, которую обычно называют, это то, что экономика страны может попасть в зависимость от иностранного капитала, от иностранных кредитов.

Если посмотреть на эти показатели, то банки-резиденты, лицензируемые в Российской Федерации, наверное, к большому сожалению российского банковского сектора, утратили достаточно давно или играют не ту роль, которую в принципе они должны и могут занимать на этом рынке. Многие крупнейшие российские компании в условиях либерализации движения капитала напрямую кредитуются иностранными банками без участия российских дочерних банков. Поэтому на самом деле ограничиваем мы или не ограничиваем деятельность иностранного капитала в российской банковской системе по этому показателю, в принципе какого-то системного влияния на экономику это не оказывает. Наоборот, на самом деле в этой сфере в условиях нестабильности финансовых рынков можно заметить достаточно серьезный резерв для расширения экспансии и российского, и иностранного капитала, потому что долги крупных российских компаний сейчас во многом номинированы в иностранной валюте.

Этот рынок достаточно нестабилен, волатилен в отличие от многих предыдущих лет, в отличие от рынка нашей национальной валюты.

Учитывая то, что российские компании используют привлеченные кредитные средства, в российской экономике может сложиться ситуация, когда спрос на рублевые инструменты со стороны российских компаний возрастет. Соответственно, роль российских банков на этом рынке тоже возрастет. Интересно будет посмотреть, какие банки, контролируемые российским или иностранным капиталом, смогут в этом случае здесь активизироваться, потому что иностранный капитал может в принципе расширить свой бизнес и по этому каналу.

Второй фактор, который обычно называется в качестве потенциально дестабилизирующего, – это переток денег на международные финансовые рынки. Но этот фактор на самом деле во многом блокируется более высокой рентабельностью банковского бизнеса здесь. Когда мы видим на протяжении многих лет показатели рентабельности по капиталу свыше 20 процентов, показатели рентабельности активов, близкие к 3 процентам, свыше 2,5 процента, то это означает, что вывозить деньги за рубеж через банковский сектор просто-напросто невыгодно. И с этой точки зрения российский банковский сектор, наоборот, является фактором, стимулирующим приток денег, а не их отток из Российской Федерации.

Поэтому, на мой взгляд, существуют совершенно четкие, однозначные экономические предпосылки к тому, чтобы сохранять главный принцип политики в отношении капиталов разного происхождения – это принцип равенства условий игры на рынке. А также важно применять в этой ситуации равно строгие подходы и по направлению к финансовой устойчивости, и, как мы считаем, по расширению наших возможностей по контролю за инвесторами, вкладывающими капитал, путем предоставления надзорному органу права оценивать деловую репутацию при вхождении на рынок и затем при дальнейшем ведении бизнеса.

Поэтому если рассмотреть какие-то потенциальные возможности для изменения законодательных условий применительно к деятельности иностранного, российского капитала на российском рынке, то здесь нужно говорить о том, что есть позиции, которых необходимо последовательно придерживаться и укреплять этот принцип равенства конкурентных условий.

Как это ни кажется парадоксальным, но, на мой взгляд, одна из позиций, которая может сохранить равенство конкурентных условий на российском рынке, – это сохранение условия, что иностранный капитал действует в Российской Федерации без использования такой формы, как прямые филиалы иностранных банков. Это позволит сохранить ясный на самом деле и понятный многим иностранным инвесторам принцип, что если ты хочешь вести бизнес, должен вложить деньги. Есть деньги – вкладываешь, развиваешься.

На самом деле филиалы отличаются от дочерних организаций не только по принципу капитализации. Они отличаются и по корпоративному статусу, по издержкам на корпоративное управление. Поэтому то, что мы не допускаем возможности создавать иностранные филиалы, я для себя рассматриваю не как некий ограничительный фактор, а, наоборот, как некий фактор, способствующий сохранению равенства условий. Я надеюсь, что нам удастся сохранить эту позицию на ту перспективу, за пределами которой ее сейчас обсуждать вообще нецелесообразно.

Смежный с этим вопрос – вопрос о возможности введения квоты. То, что удается сохранить эту позицию, хорошо, хотя, исходя из того, о чем я говорил, исходя прежде всего из экономических соображений, каких-то объективных экономических предпосылок для того, чтобы ставить вопрос о прямых количественных ограничениях и об использовании этой законодательной возможности, в настоящее время нет. И вероятность того, что она появится, в общем, достаточно небольшая.

Есть еще резервы, на самом деле косвенные, но, на мой взгляд, существенным образом связанные с участием иностранного капитала.

Я имею в виду следующее. Элементом доверия к российскому банковскому сектору является качество банковского регулирования и надзора. Я думаю, что Алексей Юрьевич еще скажет на эту тему. Поэтому все те вещи, которые связаны с укреплением законодательной базы банковского надзора, это вещи, связанные с улучшением правил игры капитала на рынке и созданием равных привычных условий здесь.

Что касается контроля за качеством капитала, то я уже говорил, что мы в стратегии предусматривали возможность предоставления Банку России контрольных полномочий за финансовым состоянием крупных владельцев банков не только при входе на рынок, но и на основе постоянного расширения критериев, по которым мы подходим к оценке инвесторов не только на тему финансовой устойчивости, но и деловой репутации. Соответствующие проекты законов есть, но скорость их прохождения, как известно, оставляет желать в этой сфере много лучшего.

Было бы полезно реализовать то предложение, которое однажды уже было оформлено в виде законопроекта, который прошел первое чтение в Государственной Думе. Это снижение планки предварительного согласования с 20 до 10 процентов, от которого в конце 2006 года решено было отказаться. Есть ряд резервов, весьма существенных, по выравниванию условий размещения акций банков на финансовом рынке. Сейчас складывается ситуация, когда по меньшей мере по двум параметрам иностранные финансовые рынки с точки зрения регулятивных издержек оказываются более комфортными для размещения акций при первичном публичном размещении.

Первое, это сроки завершения эмиссии и время на регистрацию отчета об итогах выпуска. И с этой точки зрения мы поддержали инициативу о том, чтобы уравнять банки с другими эмитентами, предоставив возможность направлять им уведомление. Вместе с тем мы достаточно жестко оговариваем условие необходимости корректировок банковского законодательства с точки зрения инструментов контроля за приобретателями акций банков. И в этой сфере не нужно нарушать баланс между интересами инвесторов и качеством осуществления надзорных функций Банком России.

И второй момент, который мы тоже считаем важным, это статус депозитариев-нерезидентов, которые по всем нашим правилам и законодательству являются на самом деле владельцами всего пакета акций, на которые выпускаются депозитарные расписки. Это те лица, которые являются юридическими приобретателями акций всех российских банков. В принципе это та ситуация, которая вытекает напрямую из норм законодательства. Но получается так, что если акции размещаются на российском рынке, как это делал Сбербанк, то контрольные процедуры применяются ко всем приобретателям. А если размещать акции на внешних рынках через депозитарные расписки, то контрольные процедуры применяются в отношении банка-депозитария, что не соответствует экономике процесса размещения депозитарных расписок, это первое. А с точки зрения регулирования просто-напросто резко уменьшает объем регулирования, это второе. И в этой ситуации я считаю, что нужно уравнять российские и международные финансовые рынки в этой сфере.

А так процессы, которые идут в сфере привлечения иностранного капитала, предсказуемые. Отношение к ним, еще раз повторюсь, простое. Национальный вопрос является каким-то острым и конфликтным, как опыт показывает, в тех случаях, когда он сопряжен с бедностью. Если мы считаем, что финансовое состояние нашего банковского сектора устойчивое, что мы развиваемся динамично, что мы хотим быть богатыми, более того, мы хотим быть не только богатыми, мы совершенно резонно хотим быть одним из международных финансовых центров, то толерантность в национальном вопросе является одним из элементов любого международного финансового центра. Спасибо.

Спасибо, Михаил Игоревич.

Я хотел бы предоставить слово Милюкову Анатолию Илларионовичу, исполнительному вице-президенту Ассоциации российских банков.

А. И. МИЛЮКОВ

Действительно, с одной стороны, проблема не новая, мы к ней возвращаемся регулярно, постоянно, в последнее время почему-то реже и реже. Я в связи с этим взял и проанализировал, какие этапы мы прошли за послекризисные периоды. В этом плане я отмечаю 1991–1999 годы, – это был этап случайного вхождения иностранного капитала в российские банки. Затем наступает оживление, и с 2005 года – более или менее массовый характер…

И факторы здесь тоже разные. Первый период, помню, – это был крайне осторожный и боязливый подход. Потом наступает стабилизация экономики, и последний период – легализация валютного законодательства. В последнее время, мне кажется, многие банки чувствуют себя неопределенно, неуверенно на рынке, поэтому и появляются в эти периоды разные интересы.

В первый период, конечно, каждый банк боролся за укрепление, за то, чтобы сформировать себя на рынке. Далее появляется интерес иностранных банков ввиду инвестиционной привлекательности России. Наконец, российские банки… Я ставлю на обсуждение то, что сейчас расширяется интерес продать свой бизнес, особенно это заметно в регионах. Если вы бываете в регионах, доверительно беседуете с банкирами на местах, то знаете, что большинство, не все, конечно, но большинство подумывают, по многим причинам (это особый предмет анализа), как бы продать, и продать, может быть, повыгоднее.

В этих условиях созрела одна острая проблема, которая, мне кажется, в банковской системе обостряется. Вот мы провели 19-й банковский съезд АРБ и вынесли на этот съезд одну проблему – проблему расширения кредитования. Сделали это не случайно, потому что это был крик души банкиров. Сейчас главное – расширить кредитование. По известным причинам я не останавливаюсь на этом. Мы выдвинули тезисы, как расширить кредитование, но натыкаемся, конечно, на две проблемы.

Я понимаю, что представители Центрального банка могут со мной не согласиться. Мне кажется, первая проблема все-таки бесспорная – это отсутствие "длинных" денег, и внутри страны мы их все еще пока не находим. И следующая – капитализация все-таки снижается. За последние четыре года, по моим расчетам, если вычесть Сбербанк и ВТБ, мы снизили капитализацию примерно с 19 до 15 процентов. А это повышение рисков.

Вот как на фоне этих процессов решать проблему поиска "длинных" ресурсов кредитования? В этой связи очень остро стоит вопрос с иностранными кредитами и иностранным капиталом. Михаил Игоревич уже сказал по иностранным… Я цифры повторять не буду, график есть в раздаточных материалах. Видите, как стремительно по этим этапам, которые я проследил, растет участие иностранного капитала в банках России. Сейчас почти 26 процентов, а совсем недавно мы помним цифру, долго держащуюся на уровне 5 процентов.

К некоторым тезисам Михаила Игоревича я возвращусь, они очень интересные и наводят на размышление, много это или мало. Дело в том, что, конечно, для вложения капитала надо создавать равные условия. Но равные условия все-таки надо создавать для банков, которые имеют равные возможности.

Если мы понимаем, что иностранные банки – крупные воротилы мира – имеют возможности иные, чем наши банки (дешевизна ресурсов, многолетняя, столетиями отработанная практика), то наши банки возможностей таких, конечно, не имеют в широком плане. И поэтому напрашивается вывод, что нашим банкам конкурировать свободно, в равном режиме все труднее и труднее и по длительности ресурсов, и по цене ресурсов. Об этом не надо долго рассказывать. Если это так, то что нас ждет?

Конечно, если бы одна треть, и на этом мы остановились, это было бы более или менее. Но, по нашим расчетам, мы в 2010 году к 45 процентам вполне приблизимся, если не больше (это удельный вес), если ничего не изменим, если будет продолжаться тот процесс, который идет.

Но я на другое обращаю ваше внимание, что по документу, который подписан МЭРТом и американцами года полтора-два назад, мы согласились на то, что мы до 50 процентов допускаем участие иностранных...

реплика

Можем ввести.

А. И. МИЛЮКОВ

А если мы введем такую квоту – 50 процентов, то с учетом тех двух оговорок, что не учитывается ранний капитал и еще одна оговорка, то, по моим расчетам, 67,5. Если мы введем квоту 50, то в реальности с теми же оговорками мы введем тогда ограничение 67,5 процента. 80 даже, да?

Я просто говорю, дело не в том, что они у нас вкладывают деньги не в те отрасли, которых бы надо сегодня бояться. И дело не в рентабельности банков, я в этом глубоко убежден. Рентабельность может сейчас быть более или менее равная. Более того, российские банки имеют некоторое преимущество, они на своей территории, они знают клиентуру и так далее. Но главное то, если вы проследите за действиями крупных иностранных банков, я глубоко убежден, что это трамплин для будущего продвижения в экономику страны. И, дай бог, если мы так удержим позиции, что это будут не структурообразующие отрасли и так далее. А этот трамплин… безусловно, желания приобретать будет все больше и больше.

Поэтому я бы не снимал опасения о том, что нечего нам бояться, вот так до трети дойдем, и всё. Надо нам создавать… Выход в том, чтобы зависимость страны все-таки уменьшать, и не только в капитале, но... Я здесь еще привожу цифры, как растет число банков со 100-процентным и 50-процентным... Но не в этом дело.

Интересен другой график. Общий объем инвестиций, известно, что растет и идет в страну довольно широко. И мы здесь сравниваем с удельным весом капитала, который идет на развивающиеся рынки. Мы растем примерно так же быстро, как и развивающиеся рынки. Вот здесь я привожу данные, что Россия, видите, растет довольно быстро. У развивающихся рынков тоже рост большой, но проблема не в этом. Проблема в другом. Смотрите, тот капитал, который вкладывается в наши рынки, в основном кредитный – 75 процентов. На других развивающихся рынках – 25 процентов. А кредитная зависимость... То есть, наоборот, с развивающимися рынками... У нас растет именно кредитная зависимость в отличие от прямых инвестиций. А, повторяю, развивающиеся рынки идут вот по такому пути. И я бы не сказал, что это кредитная кабала, но это кредитная зависимость, которую мы почувствовали особенно с осени прошлого года.

Что делать в этих условиях? Мне кажется, что все-таки упор… Я остановлюсь на некоторых уже, может быть, надоевших вопросах. Существуют разные ответы экономистов на вопрос: что делать? Здесь, я вижу, есть коллеги, которые, наверное, будут выступать и которые говорят, что надо их полную легализацию… В какой-то мере Михаил Игоревич тоже об этом говорил.

Другая позиция – нужны какие-то частичные ограничения. Третья позиция, которой я лично придерживаюсь, – надо вводить определенные правила игры, которые все-таки выравнивают условия работы наших банков с их возможностями…

Мы в документах Ассоциации российских банков придерживаемся этих позиций. Самое главное все-таки, что надо сейчас не рассматривать вопрос участия иностранного капитала в банках России самостоятельно, а создавать, как можно быстрее, условия для развития своих банков, ресурсной базы банков. На вкладах населения мы что-то получим, около 2 трлн. рублей прироста в год. На средствах организаций мы добавим еще 2 триллиона. Но все-таки эти 3–4 триллиона добавок принципиально мощь нашей банковской системы изменят не очень сильно.

Поэтому выход в другом, о чем мы, особенно в последнее время, активно говорим, и говорят об этом не только ассоциации, но и на съезде АРБ об этом очень много говорилось, всесторонне. Этот вопрос постоянно, слава богу, рассматривается на высоком уровне, и принимаются конкретные решения.

Я еще раз возвращаюсь к нашим возможностям, к этим двум столбикам, где показано, что средства при кредитном обороте – около 12 триллионов… а страна в целом располагает денежными ресурсами совокупно (это очень примерный, грубый расчет) в два раза больше. Поэтому весь вопрос в том, как сделать так, чтобы как можно быстрее включить эти ресурсы (частично хотя бы) в банковский оборот. Не так, как на днях сделали по бюджетным депозитам… Сегодня вы слышали о решении Минфина сократить объем ресурсов, включаемых на депозиты банков, на 50 миллиардов…

Я считаю, что это главный вопрос в решении той проблемы, которую мы сегодня обсуждаем. Ну, известные здесь цифры, графики, которые мы уже показывали, о возможностях страны, которая располагает и Стабилизационным фондом, и золотовалютными…

Мы в ассоциации, конечно, постоянно продумываем эти вопросы, с банками прорабатываем, что же делать... И существует целый набор таких направлений работы, которые мы сейчас осуществляем.

Все-таки, что делать конкретно, чтобы увеличить мощь наших банков за счет имеющихся государственных ресурсов? Есть четыре группы проблем. Все-таки, может быть, это необычно, но я считаю, что самая главная беда – укрепление заемщика, мощь заемщика, формирование настоящих заемщиков, предприятий, крепких в финансовом отношении. Это первое.

Присутствующие здесь банкиры часто сталкиваются с тем, что иногда есть деньги, но кому давать? Понимаете? Риски огромные. Страна должна вести инвестиционную политику по созданию крупных мощных предприятий. Это сложный вопрос, многоплановый вопрос. Его сразу не решишь, но это, по-моему, главное направление.

Второе направление – целая группа мер по рефинансированию, по поддержке потребностей банков, чтобы не снижать их кредитные возможности.

Третье – это включение бюджетных ресурсов и пенсионных ресурсов (известная проблема).

И четвертая группа проблем – это использование системы государственных корпораций. Мы уже кое-что начали осуществлять с созданием Банка развития, мне кажется, что это начало большой и сложной работы по постепенному перемалыванию, перевариванию, переключению имеющихся ресурсов в кредитном обороте.

Далее идет следующее, это возможность законодательной инициативы по иностранному капиталу. Я понимаю, что все это очень спорно. Здесь я согласен с Михаилом Игоревичем в том, чтобы, может быть, хотя такого явного запрета и нет, не отказываться от идеи о допуске филиалов иностранных банков на российский рынок. А предел – 50 процентов. Ну, здесь товарищи мне говорят, что такой (50 процентов) твердой цифры уже нет, это оговорено, что мы можем допустить... Но все-таки к этой цифре надо относиться осторожнее. Пусть она будет как приманка для других стран при нашем вступлении в ВТО, но с этой приманкой надо быть очень деликатными и осторожными.

Дальше. Возможности лицензирования при превышении квот. Здесь, я думаю, Центральный банк должен продумать, внести свои предложения, если он сочтет нужным.

Наконец, опыт ряда стран показывает, что надо устанавливать минимальные требования к капиталу тех банков, которые идут к нам на рынок. Я думаю, что этот вопрос может быть рассмотрен.

Таким образом, следующее возможное направление – о перспективах того иностранного банка, с которыми он идет на рынок. Интересно, кстати, это опыт многих стран, я здесь не придумываю ничего, когда ты идешь на рынок, то должен представить свою по крайней мере пятилетнюю программу, которую мы будем прослеживать: куда и зачем, в какие отрасли, сферы, регионы ты пойдешь. Я понимаю, что рыночные условия меняются, интересы иностранного банка тоже меняются, но этот опыт других стран, по-моему, заслуживает внимания.

Кстати, я хочу отметить, что тот материал, который сегодня нам раздали к слушаниям, очень толковый, осмысленный, обдуманный. Он полезен по этому вопросу. Это вообще хорошая форма работы Совета Федерации, вот так до совещания осмысливать материалы и раздавать их для обсуждения.

И, наконец, по филиальной инфраструктуре. Где намерен иностранный банк открывать филиалы? Каких размеров? В каких масштабах? Я где-то читал (я сам не был в Китае) об их системе, что не везде можно иностранному банку открывать филиалы, а открывай там, где нам – Китаю – они очень нужны. И так далее.

Все эти примерные направления работы, я повторяю, они подлежат обсуждению, но они говорят о том, что не надо бы нам давать полную свободу при создании иностранных банков, а все-таки ввести такие правила игры, которые создадут действительно экономическое равенство.

Спасибо.

Спасибо большое, Анатолий Илларионович.

Я бы хотел предоставить слово Валерию Павловичу Горегляду, профильному аудитору Счетной палаты Российской Федерации.

В. П. ГОРЕГЛЯД

К сожалению, профильному аудитору трудно что-то сказать непосредственно о недостатках деятельности иностранных банков в Российской Федерации, потому что согласно действующему законодательству Российской Федерации мы не проверяем деятельность банков с иностранным участием. Наверное, это в целом правильно, но в каком-то смысле это нас тоже лишает нужной информации.

Предыдущие выступающие, безусловно, достаточно полно и объективно оценили ситуацию, с моей точки зрения, и привели довольно большое количество конкретных цифр и примеров, которые мне, как представителю контрольного органа, трудно опровергнуть, потому что в целом они совпадают с теми цифрами, которыми оперируем мы. Поэтому моя задача упрощается, и в данном случае я позволю себе высказать в качестве реплики свою позицию в отношении этого вопроса.

Допускать или не допускать иностранные банки и иностранный капитал на российский рынок? Я думаю, вот в таком качественном плане этот вопрос сегодня, наверное, уже не стоит, поскольку очевидна необходимость в иностранном капитале, та польза от его присутствия, которую мы можем получить. Это, безусловно, в первую очередь и те растущие потребности, в которых нуждается наша растущая экономика. И мы понимаем, что пока мы не в состоянии на данный момент покрыть потребности нашей экономики собственной ликвидностью. Отсюда такое, так скажем, большое привлечение иностранного капитала, которое мы наблюдаем в последние годы. И пока его в полной мере на настоящий момент, конечно, заменить нечем.

Кроме того, это, видимо, вопрос не только объемов привлечения, это вопрос и качества капитала, который мы привлекаем, это в основном, так скажем, возможность привлечения капитала на длинные сроки. И отсутствие механизма, необходимого механизма страхования рисков, который предоставляют западные финансовые институты, мы не можем предоставить в полной мере мы, потому что они могут значительно лучше хеджировать риски. Ну и, учитывая не до конца еще благоприятную макроэкономическую ситуацию в стране, высокую инфляцию, конечно, довод на последний момент – эти деньги на западных рынках были значительно дешевле. Поэтому вот такой как бы фактор, он для всех присутствующих в зале очевиден.

Кроме того, конечно же, активная деятельность иностранных банков влияет на повышение конкурентоспособности отечественных финансовых институтов. И, привлекая иностранного инвестора, они получают возможность повысить свою стоимость, тем самым подтвердить свою надежность. Это тоже как бы аргумент "за". Роль долевого участия иностранного капитала в капитале российских кредитных организаций, безусловно, свидетельствует о повышении доверия к российской экономике в целом. И я думаю, что это тоже немаловажный фактор с точки зрения оценки кредитоспособности нашей страны.

Ну и, конечно, очевиден тот факт, что иностранные банки способствуют внедрению на российском рынке технологий и услуг, которые до сих пор представлены слабо на рынке или не представлены совсем. Особенно, мне кажется, это в области, так скажем, IT-обеспечения. Все-таки отечественные банки в данном случае существенно уступают иностранным банкам, и качество услуг, я думаю, и, соответственно, конкуренция должны позитивно влиять на общую банковскую ситуацию.

Но, рассматривая эту проблему, важно все-таки оценить в полной мере и посчитать те негативные моменты и те риски, которые вместе с иностранным капиталом приходят на наш рынок. Один из них мне тоже представляется довольно очевидным. Это вот такая пугающая тенденция резкого увеличения совокупной внешней задолженности Российской Федерации. И хотя наше Министерство финансов, наше Правительство регулярно отчитываются с гордостью о том, как уменьшается совокупный государственный долг, но, смотрите, как за последний период времени резко возросла задолженность корпораций. И если посмотреть, то, конечно, существенную долю в этом долге занимают корпорации именно с государственным участием. Посему, конечно, наверное, весьма лукаво считать, что это не долги государства. Может быть, с формальной точки зрения нет, но то, что в случае возникновения какого-то катаклизма это тяжким бременем ляжет на государство, я думаю, это очевидно.

Сегодня уже совокупный долг составил 459,6 млрд. рублей, это, конечно, не только большая цифра сама по себе, но это и очень большой рост, в полтора раза практически за последний непродолжительный период времени увеличилась сумма этого долга.

Говоря о рисках, конечно, я бы все-таки отметил риск общего плана, связанный с риском неустойчивости ресурсной базы, что грозит банкам потерей ликвидности. Глобальный характер рынков – это, безусловно, сильная сторона мировой экономики. Но я исхожу из того, что это сильная сторона в условиях все-таки стабильного развития экономики. И я бы хотел поспорить с коллегой Суховым в том плане, что в условиях нестабильного развития, конечно, невзирая на, может быть, отдельные частности, которые мы сегодня наблюдаем на примере российской экономики и которые действительно связаны с очень высокими темпами роста доходности, которую можно получить на нашем рынке, но в целом эффекты имеют противоположный характер, наблюдаются масштабные перетоки "горячих" денег, падение котировок, усиление нестабильности и так далее. И я думаю, если, так скажем, действительно мировой кризис будет развиваться, то все эти "прелести" мы в самое ближайшее время увидим, в том числе и на нашем финансовом рынке. И это для меня, так сказать, очевидный риск, который всегда возникает при большой зависимости от иностранного капитала.

В качестве риска назвал бы также колебание стоимости ресурсов вследствие изменения валютных курсов и колебаний процентных ставок, поскольку для нерезидента всегда важна ставка рефинансирования в их странах, а не ставка рефинансирования в той стране, в которой они присутствуют. И в связи с этим эффект от регулирования Центральным банком денежного обращения с помощью таких инструментов, как ставка рефинансирования… Обязательные резервы с участием иностранного капитала, с моей точки зрения, безусловно, будут ослабляться, поскольку на такие показатели эти банки не ориентируются.

Возможность изменения мировой финансовой конъюнктуры также приводит к удорожанию финансовых ресурсов. И вот опять-таки пример из нашей жизни. Если еще летом прошлого года учетная ставка США была 5,25 процента и была большая очередь со стороны желающих выдать российским банкам кредиты под 8,5–9 процентов годовых, то сегодня при снижении ставки рефинансирования до 2,2–2,25 процента тем же банкам уже сложно занимать под 11–13 процентов годовых. Это тоже как бы, так скажем, определенная характеристика неустойчивости финансовой конъюнктуры.

Приток ликвидности извне хотя и является одним из способов удовлетворения внутреннего спроса на ресурсы, все же порождает целый комплекс долговых и иных проблем, которые мы также, решая этот вопрос, должны учитывать.

Поэтому вся дискуссия, которая может сегодня вестись по этому вопросу, находится как раз не в качественной плоскости вопроса – присутствовать, не присутствовать, – а в определении той здоровой меры присутствия иностранного капитала на нашем рынке, которое мы можем себе позволить. И мне кажется, что тот норматив, которым сегодня руководствуется Центральный банк (это где-то, так скажем, 30 процентов), он с точки зрения нашего отношения к этой проблеме, наших расчетов действительно является оптимальным. Мы должны как раз на него рассчитывать и исходить из этого ориентира, создавая, безусловно, не только законодательные ограничения, но, самое главное, формируя экономическую среду, экономические условия для того, чтобы такой, так скажем, жесткой необходимости, которую мы сегодня имеем со стороны банковского сектора по привлечению иностранных инвестиций, в дальнейшем не было.

И здесь опять-таки набор решений достаточно паллиативен. Очень многие из них прозвучали. Я, так скажем, со многими из них соглашаюсь, поэтому не буду перечислять в целях экономии времени. Но, конечно, особое внимание, мне кажется, надо обратить на пересмотр государственной стратегии, стратегии банков по привлечению депозитов физических и юридических лиц. Хотя, конечно, возможности этого рынка, как и было сказано, не столь велики, как мы это себе представляем.

Но тем не менее даже эти возможности мы сегодня не используем.

В Государственной Думе рассматривается несколько предложений. В последнее время было внесено предложение о безотзывных вкладах. Но, мне кажется, это инструмент довольно неоднозначный, и надо учитывать психологию как физических, так и юридических лиц при принятии тех или иных решений. Так вот, я думаю, что такая мера может в значительной степени отпугнуть российского вкладчика, который только-только в последнее время начал проявлять какие-то элементы доверия к укрепляющейся российской отечественной банковской системе, и все-таки в большей степени поддерживаю те предложения, которые связаны именно с использованием так называемых сберегательных сертификатов, когда есть определенная альтернатива, то есть те же ценные бумаги, деньги находятся на счетах в банке, но конкретный вкладчик, если у него конкретно в этот момент возникла острая проблема, может ее решить, не испытывая больших сложностей.

Второй момент, на который тоже хотелось бы обратить внимание, если уж мы говорим о заимствованиях, это более активный поиск альтернативных путей преодоления последствий кризиса ликвидности для российских заемщиков, то есть поиск новых рынков и пулов, инвесторов. Не секрет, что в основном заимствования мы проводим из европейских рынков, в то время как наше участие на американских рынках достаточно небольшое. Здесь, наверное, существенную роль играет политика, но эту политику, я думаю, тоже есть возможность преодолевать, и, может быть, даже зарождающийся мировой кризис нам в какой-то степени поможет это сделать. Почему-то рискованные с точки зрения величины и качества балансовых активов Латинская Америка и Азия сегодня активно кредитуются в Соединенных Штатах Америки, а российский бизнес, банковский бизнес там пока присутствует не очень сильно. Я думаю, что глобальный кризис ликвидности, может быть, нам в этом плане поспособствует расчистить этот историко-политический завал и увеличить наше присутствие там, а не только из европейских рынков заимствовать.

Одновременно, думаю, следует использовать рычаги, направленные на дестимулирование спекулятивных операций, например, подумать об установлении налогов при репатриации средств в зависимости от нахождения их на рынке, поощряя в то же время приток более "длинных" денег. То есть инструментами налоговой политики, по всей видимости, тоже на эту проблему можно повлиять.

Более позитивную роль должно сыграть и установление более четких экономических ориентиров на самом фондовом рынке, поскольку очевидно, что в нынешних условиях роста цен на акции с учетом еще не устоявшейся структуры самого рынка при принятии инвестиционных решений дивидендная политика, например, играет очень незначительную роль, и это, в свою очередь, делает фондовый рынок еще в большей степени вещью в самой себе, а его связь с реальной экономикой, общеэкономическими индикаторами фактически не может быть четко формализована, что лишает инвесторов необходимых ориентиров.

Ну и говоря о мерах государственного регулирования, безусловно, я возвращаюсь к ранее высказанной мысли, что мне кажутся оптимальными тот предел, тот порог в 30 процентов, который устанавливает Центральный банк Российской Федерации, и та позиция, которую он имеет по отношению к деятельности филиалов, к использованию филиалов со стороны резидентов, кредитных организаций. Я думаю, что эта ситуация, особенно в преддверии вступления России во Всемирную торговую организацию, довольно правильная и сбалансированная. Спасибо.

Спасибо большое, Валерий Павлович.

Слово предоставляется Симановскому Алексею Юрьевичу, члену совета директоров, директору департамента банковского регулирования и надзора Центрального банка Российской Федерации.

Я попрошу выступающих стараться укладываться в регламент.

А. Ю. СИМАНОВСКИЙ

Так получилось, что мы с Михаилом Игоревичем почти один за другим выступаем. И должен предупредить, что у нас точки зрения в значительной степени совпадают. Наверное, было бы странно, если было бы иначе. Тем не менее я попробую затронуть тему близкую, но с определенными нюансами определенной специфики.

Тема слушаний заявлена достаточно конкретная, предметная, узкая, в хорошем смысле этого слова. Действительно, тема, как мы уже успели услышать, выходит не только на макроэкономические горизонты, но и на глобальные: глобальная экономика, место российской экономики в условиях глобальной экономики. Соответственно, беды и чаяния российской банковской системы, прежде всего банков с отечественным капиталом, в рамках этой глобальной тематики, естественно, имеют свое значение, имеют свой вес. Но этот вес, опять же исходя из результатов уже состоявшейся дискуссии, не доминирующий. То есть это некая производная от потребностей экономики, от участия этой экономики в международном разделении труда, от участия российской финансовой системы в мировой финансовой системе и, соответственно, от тех последствий, возможностей и рисков, которые несет, это участие, с одной стороны. С другой стороны — это влияние мировой экономики, мировой финансовой системы на российскую экономику, финансовую систему. Вот так стоит практический вопрос. Соответственно, я попробую найти ответы на эти вопросы, исходя из этого расклада.

В моем представлении начинать надо именно с такого общего подхода, общего взгляда на ситуацию с экономикой и с российским банковским сектором. Я отталкиваюсь от примера Китайской Народной Республики и того решения, которое принимали там. Очевидно, это решение базировалось на системном подходе, я имею в виду системный подход в Китае. Это постепенное изменение экономических условий, постепенное вхождение зарубежного капитала, постепенное заимствование тех принципов и подходов, которые существуют за пределами Великой Китайской стены.

Ситуация в России (а ее тоже, очевидно, надо рассматривать как систему), как мы все прекрасно знаем, иная. Это достаточно быстрое вхождение в рынок, достаточно серьезная ломка всего того, что досталось в наследство, я имею в виду экономический механизм, который был по состоянию на дату, условно говоря, этого большого перехода, большого перелома. И, естественно, банковский сектор, который сначала отсутствовал, а потом стал появляться, является продуктом вот этого системного решения. В этом смысле попытка каким-то образом изменить течение событий, каким-то образом решить вопрос о дальнейших условиях развития банковского сектора отдельно от условий развития экономики в целом, в моем представлении вряд ли такой способ решения может быть продуктивным.

Я исхожу из того, что этого не будет, но я говорю о гипотетической ситуации. Если предположить такое развитие событий, это означает, что характер развития этого сегмента экономики, безусловно, одного из центральных, безусловно, одного из важнейших будет иной, отличный от вектора развития системы. И, как мне кажется, противоречие, которое обнаружится при попытке такого решения вопроса, приведет к явно не позитивным последствиям.

Я не хочу сейчас рассуждать на тему о том, к каким последствиям это могло бы привести, потому что, во-первых, имею ограниченный лимит времени, во-вторых, не считаю это центральной темой моего выступления, в-третьих, не считаю, что это вообще практически возможно. Поэтому я просто говорю об этом как о неком таком аспекте.

Остается, на мой взгляд, второй вариант развития событий, то есть тот вариант, который на сегодняшний день и имеет место, – это развитие банковского сектора России в качестве органичного элемента экономической системы России.

В этом плане (повторю то, что говорили до меня, но считаю необходимым присоединиться) приход иностранного капитала, отечественного капитала в экономику, которая ориентирована на рынок, есть явление неизбежное. Рыночная экономика без капитала просто не функционирует. Капитал, естественно, приходит из разных источников, капитал, естественно, борется за место под солнцем. Было бы странно, если бы капитал за место под солнцем не боролся, на то он и капитал.

И пока тенденция на рынке наших банковских услуг складывается, как мы видим, в пользу того, что доля российского капитала здесь постепенно и весьма умеренно в моем понимании сокращается, доля иностранного капитала постепенно, а с точки зрения низкой базы достаточно быстро, увеличивается.

Несет ли это в себе опасные тенденции? На мой взгляд, на сегодняшний день об опасных тенденциях говорить не приходится. Иностранный капитал, в данном случае я под капиталом понимаю капитал в широком смысле этого слова, все ресурсы, которые приходят из-за рубежа, восполняют тот дефицит ресурсов для экономического развития, который в силу молодости и в этом отношении неразвитости имеет наш банковский, и можно еще более широко сказать, финансовый, сектор.

Значит ли это, что это будет продолжаться бесконечно? Нет, в моем представлении отнюдь не значит. А значит это только то, что через определенное количество лет мы с вами будем оставаться такими же молодыми и бодрыми, мы увидим, как российский капитал начнет всё больше и больше интересоваться российской банковской системой и начнет увеличивать свое присутствие в российской банковской системе. Постепенно мы увидим, я в этом абсолютно убежден, как динамика притока иностранного капитала начнет замедляться. Я хочу сказать о том, что мы увидим снижение доли иностранного капитала в российской банковской системе, и исхожу из того, что эта динамика роста будет замедляться и наступит некий баланс сил.

К этому времени наша банковская система будет весьма и весьма высоко развита. Соответственно, вопросы, связанные с его происхождением, из какой деревни этот капитал взялся, просто сойдут на нет. Об этом забудем, мы с вами в том числе забудем, а наши потомки – тем более.

Вопрос в моем понимании действительно есть, и вопрос этот не в том, какая страна происхождения капитала, а вопрос звучит таким образом, что с собой несет этот капитал, насколько он добропорядочен, насколько он законопослушен, кто его родители. Вот все эти вопросы есть, и, естественно, они должны решаться в рамках законодательного поля, правоприменительной практики и, соответственно, действий всех органов регулирования, контроля и надзора.

Еще один момент, который с этим связан. На самом деле ситуация, когда по банковскому сектору распространялся бы капитал, вышедший, предположим, из одной страны, имеющий одну национальность по происхождению, наверное, привлекла бы внимание и вызвала бы определенную настороженность. Капитал, который приходит в нашу страну, с точки зрения национального признака широко диверсифицирован, что неудивительно. И в этом плане это тоже некий элемент, с одной стороны, конкуренции, а с другой стороны, снятия опасений по поводу того, как будет себя вести этот капитал в той или иной ситуации. Каждый капитал имеет, прежде всего, свой капитальный интерес, и только, во-вторых, или, в-пятых, он имеет некий национальный интерес, но в любом случае даже этот производный национальный интерес в силу диверсификации природы капитала не может проявиться достаточно сильно.

Следующий момент, который есть, это вопрос развития действительно банковского сектора России, и в том числе, разумеется, банков с российским капиталом. Вопрос на самом деле весьма острый и актуальный. И я должен в связи с этим сказать, что и российские банки с иностранным капиталом принимают в этом процессе посильное участие, в том числе по линии консультативного совета по иностранным инвестициям, потому что именно эти банки достаточно активно ставят вопросы о "длинных" деньгах и о средствах в Пенсионный фонд.

Этот вопрос является весьма актуальным. Я полагаю, что он найдет свое решение. Соответственно, "длинные" деньги, по крайней мере по линии этого источника, в банковском секторе появятся. Причем они, разумеется, будут на конкурентных условиях предоставляться банкам безотносительно того, каково происхождение капитала.

О тех или иных конкурентных преимуществах банков с иностранным капиталом. Разумеется, они есть. И было бы нелепо говорить о том, что они абсолютно в этом смысле равны условиям, которые имеются у российских банков. Понятно, что богатые мамы кормят и поют, так сказать, ликвидность, "свою дочку" зарубежную гораздо лучше, чем может это сделать мама с ограниченным достатком. Опять же я имею в виду пока владельцев банков с российским капиталом, хотя не скажу, что владельцы банков с российским капиталом сплошь ограничены в возможностях. Знаю, что у большого количества ведущих банков с российским капиталом возможности тоже очень и очень приличные. Достаточно посмотреть соответствующие рейтинги и списки. Но тем не менее есть такой момент, связанный с ресурсными возможностями.

Но, с другой стороны, очевидно, что, если мы возьмем условия конкуренции на любом рынке, в том числе и на рынке банковском, мы наверняка скажем, что не только этот аспект является существенным и важным. Должны будем тогда обратить внимание и на другие аспекты, которые здесь имеются. Мы тогда начнем делить банки на большие и маленькие, на банки с государственным капиталом и банки с частным капиталом. И если бы тема нашей дискуссии касалась не банков с иностранным капиталом, а, положим, малых банков, небольших банков (они, как правило, с российским капиталом) или, наоборот, очень больших государственных банков с российским капиталом, то мы тоже говорили бы о том, что условия конкуренции в данном случае не самые, так сказать… Я не хочу сказать, что они несправедливые, они справедливые, это рынок, никуда не денешься, но они не самые равные в этом смысле.

Да, у каждого свои возможности, у каждого в этом смысле свои обстоятельства жизни. Тем не менее все живут, и все, за редким исключением, рентабельны на этом рынке. И банки с иностранным капиталом имеют уровень рентабельности примерно такой же, как и банки с капиталом российским, разумеется, при довольно большой дифференциации.

Еще один аспект, на котором я бы хотел кратко остановиться, это аспект, связанный с продолжением темы рисков. Чем опасен (я в кавычках в данном случае говорю, это такой вопрос, который часто задается или часто ставится), чем опасен иностранный капитал в банковской системе? Тем, что он может при неблагоприятных обстоятельствах убежать, соответственно, оставив детей, сирот, я имею в виду экономических сирот, без средств к существованию.

Я вам напомню наверняка вам хорошо известный эпизод из кинофильма "Кавказская пленница", когда герой фильма попадает в соответствующее лечебное учреждение и говорит: я сбегу. А ему отвечают: отсюда не убежишь. Вот в отличие от спекулятивного капитала банковскому капиталу бежать тяжелее, гораздо тяжелее, если это реальный банковский капитал. Потому что он вложен в соответствующие проекты, он предоставлен предприятиям, он предоставлен населению, и он как бы корнями вошел в соответствующую землю. Вот если, скажем, перекати-поле, спекулятивный капитал в данном случае, бегает легко и быстро из страны в страну (это тоже экономическая реальность), то реальный банковский капитал – это как дерево. Конечно, его можно срубить, можно перевести, но, в общем, жизнь показывает, что это бывает достаточно редко и достаточно болезненно, в том числе и для тех, кто этим занимается.

Капитал, в моем представлении, иностранный в том числе, в Россию пришел всерьез и надолго, собирается извлекать, так сказать, прибыль. И в этом смысле только какие-то экстренные события, которых, я уверен, не будет, могли бы побудить этот капитал искать другое место жительства.

Еще один важный аспект (последний в моем выступлении) связан с тем, что на самом деле важно для того, чтобы тех самых ситуаций, о которых я сказал, которых, естественно, не будет, и на самом деле не было. Это ситуации, связанные с неустойчивостью нашего с вами рынка, российского рынка, российской экономики. Это, в частности, вопросы, к которым взывает нынешнее состояние нестабильности международных финансовых рынков, это вопросы, связанные с профилактикой или ранним лечением "пузырей", перегретости тех или иных экономических сегментов.

Если посмотреть на развитие ситуации за последние годы в международной сфере, то, в общем-то, наверное, можно прийти к заключению, что катаклизмы, возникающие в финансовой сфере, в экономике, связаны с "пузырями". А "пузыри" эти связаны, как мне представляется, с прямыми или косвенными стимулами, которые исходят от государства. Вот такого рода опасности необходимо, на мой взгляд, иметь в виду и, соответственно, не допускать до того, чтобы маленький "пузырек" перерос в достаточно большой "пузырь", который, лопаясь, грозит обрызгать экономику.

Стало быть, тема такая существует, угроза существует. Но она касается не только банков с иностранным капиталом, она вообще касается банковского, финансового секторов и экономики в целом. И вещь эта, вне всякого сомнения, важная. Что касается конкретно банковского сектора, то это вопросы управления рисками, вопросы регулирования и надзора. И, в моем понимании, здесь банки с иностранным капиталом дают скорее позитивные, нежели негативные примеры. Я напомню, что одна из тем, которую мы с вами реализуем и будем продолжать реализовывать в ближайшие годы, – это "Базель-II" с его требованиями. И опять же касаться это будет всех банков.

Ну и резюмирую. В моем представлении, пока не опасно, в моем представлении, у нас есть все основания рассчитывать на приток российского капитала в российский банковский сектор в обозримой перспективе. Есть банки с государственным участием, на которые приходится порядка 30 процентов активов банковского сектора, и они составляют, если угодно, вот с этой точки зрения, оплот стабильности и оплот присутствия Российской Федерации или российского капитала в банковском секторе. И, в моем представлении, из этих вводных и стоит исходить при оценке развития ситуации.

Спасибо.

Алексей Юрьевич, спасибо большое за обстоятельный доклад.

Слово предоставляется Александру Андреевичу Хандруеву, первому вице-президенту Ассоциации "Россия". И, коллеги, я попросил бы все же настоятельно придерживаться регламента.

А. А. ХАНДРУЕВ

Мне хватит пяти минут, даже, может быть, и меньше.

Уважаемые коллеги, аналитический материал, который подготовлен группой "БФИ", есть у вас в папках, можете с ним ознакомиться. Я по предмету нашего сегодняшнего обсуждения…

обратился к Аристотелю с просьбой стать воспитателем своего сына и спросил, не опоздал ли он, то Аристотель спросил: "А сколько лет Александру?" – "Пять лет". – "Вы опоздали ровно на пять лет". То же самое и здесь. С обсуждением вопроса о законодательном обеспечении деятельности банков с иностранным участием мы опоздали по крайней мере на пять лет. И слава богу.

В настоящее время Россия относится к странам с практически полностью либерализованным режимом доступа нерезидентов на банковский рынок.

Только одна норма есть, спящая, – это статья 18 закона о банках и банковской деятельности, которая предусматривает возможность введения квоты на участие нерезидентов в уставном капитале, в совокупном уставном капитале. Но я не понимаю, как Центральный банк, Правительство будут эту норму вводить. 30, 50 процентов – это что? С 1 января 2009 года, допустим, будет норма уже 30 процентов, и если собственники банка примут решение о привлечении инвестора портфельного или стратегического, им что, откажут? Тогда, извините, это дискриминация в отношении тех банков, которые хотят капитализироваться, которые хотят в условиях конкурентной борьбы быть достойными, занимать свою нишу и соперничать с другими институтами.

А как IPО проводить? Это что, значит, все банки лишаются права проведения IPO? Они не смогут привлекать портфельных инвесторов, это будут нерезиденты. И я думаю, что, если вот так внимательно посмотреть, среди акционеров Сбербанка как минимум 15 процентов – это нерезиденты. Я сказал – как минимум, даже не влезая ни во что.

Вы заметили, как Михаил Игоревич так тихо сказал: гораздо больше. А, все-таки громко…

М. И. СУХОВ

Точно, громко сказал.

А. А. ХАНДРУЕВ

Я не понимаю, как практически эта норма может быть введена. Она никогда не будет введена, а если и будет введена, то это будет большая не только политическая, но и экономическая ошибка. Потому что в условиях конкурентного давления, в ситуации интерглобализации и централизации рынков капитала просто глупо ставить искусственные препятствия для банков в том, чтобы они могли укреплять свою капитальную базу. Это первое.

Второе. Прямые филиалы иностранных банков. Я готов с каждым из вас заключить пари один к тысяче, один к миллиону, один к миллиарду, что никто мне не скажет, какие есть юридические основания отказать в открытии прямого филиала иностранному банку. Нет ни одной нормы закона. Есть только Положение Банка России № 437, и оно прямо это не определяет. Если сейчас какой-то банк-нерезидент захочет иметь нехорошие или сложные отношения с Центральным банком Российской Федерации, а я думаю, что сейчас таких банков-нерезидентов нет, они могли бы подать документы. И если был бы суд, то суд (где-то какой-то суд, в Стокгольме, например) решил бы в пользу иностранного банка. Нет нормы такой, нет. И здесь возникает мысль, что эту норму в преддверии вступления в ВТО, наверное, уже поздно озвучивать и оформлять. Но надо сделать размен. Надо отказаться от совершенно бесполезной квоты, которая экономически нецелесообразна. И эту норму о квоте с американцами и с другими членами ВТО, не только американцами, конечно, разменять на то, чтобы прописать… Ну а есть директива, так и есть, тем более следует прописать, прописать (может, вот Вы лучше знаете), прописать условия открытия филиалов.

Я вам могу привести конкретный пример – Канада, есть много стран в Америке, но Канада удивительный пример. До 1999 года они вообще запрещали открытие таких филиалов. А после этого они ввели эту норму, но обставили такими условиями, что почему-то открывать филиал никому не хочется.

И то же самое здесь. Нужно прописать такие условия, я не буду сейчас перечислять, это набор условий, при которых открытие филиала возможно, но целесообразнее сделать вложения в капиталы банков или открыть дочерний банк. Я думаю, что над этим надо работать.

И последнее, я заканчиваю. Конечно, центр тяжести сейчас перемещается на создание условий для справедливой конкуренции. Ясно, что имеются три группы банков – банки с государственным участием, с иностранным участием и частные банки. И хотим мы или нет, но, Анатолий Илларионович, всё, что Вы говорили, – это поддержка тех банков, которым и так сладко живется. Понимаете? От этого сильные станут сильнее, а слабые – слабее. На мой взгляд, решение заключается в том, чтобы создать условия для действительно справедливой конкуренции, предусмотреть поэтапную приватизацию ВТБ, "Россельхозбанка", а после снижения доли Сбербанка на рынке депозитов населения (допустим, 30 или 40 процентов) и поэтапную приватизацию Сбербанка. Кроме того, давайте не забывать, что многие страны, США прежде всего, думают и о региональных банках, и о небольших банках. Я бы напомнил такую норму, что малые банки осуществляют частично отчисления в фонд обязательных резервов. Знаете, да? С 48 миллионов до этого…

Мы провели исследование, которое показало, что от этого небольшие банки, малые банки, которые имеют хорошие рыночные ниши в регионах и которые действительно являются конкурентами Сберегательного банка, могут получать если не преимущества, то компенсационный механизм.

Спасибо большое.

Александр Андреевич, спасибо большое за Ваше энергичное и яркое выступление.

Слово предоставляется Васильеву Сергею Александровичу, члену правления, заместителю председателя "Внешэкономбанка".

Подготовиться Нечаеву Андрею Алексеевичу.

С. А. ВАСИЛЬЕВ

Буду краток. Опыт развивающихся стран показывает, что в этих странах обычно костяк банковской системы составляют три типа банков – это банки с государственным участием, крупные национальные банки и международные банки. Без каждого из этих компонентов система становится перекошенной.

Что меня беспокоит в нашей системе? Беспокоит то, что, мне кажется, крупным банкам с национальным капиталом грозит вытеснение из нашей системы. У нас очень эффективно развиваются и капитализируются госбанки, быстро приходят сюда зарубежные банки. Вот я чего-то пять крупных национальных банков не могу найти… Я не думаю, что средство борьбы с этим состоит в том, чтобы установить квоты для иностранного капитала. Надо подумать и законодателям, и Центральному банку, и Правительству, почему, собственно, национальные инвесторы не очень идут в национальные банки, то есть не вкладывают капиталы, не проводят IPO? И, больше того, они готовы продать свои банки иностранным инвесторам. Это такая, на мой взгляд, важная тема. Этой темы мы не избежим еще и потому, что в моем представлении национальные и частные банки, крупные банки с национальным капиталом являются не только у нас, но и в любой стране задающими национальные стандарты банковской деятельности. Не Сбербанк, не ВТБ, не "Россельхозбанк", которые вполне специфичны, они в своей нише, не иностранные банки, каждый из которых несет свою национальную культуру, а именно отечественные банки, крупные банки задают как бы тон, являются камертонами в стандартной деятельности для средних и мелких национальных банков. В этом смысле их роль очень важна. Это первое.

Второе. По филиалам. Честно говоря, я как не понимал 15 лет назад, из-за чего мы бьемся по филиалам, так и сейчас не понимаю. Вот я посмотрел опыт Бразилии, там есть и филиалы, и дочерние банки у всех крупнейших структур. Объем оборота дочерних банков в 10–15 раз больше, чем объем филиалов. Филиалы вообще не ведут операций, например корпоративных, они работают исключительно с экспатами. Американцы в филиале "Ситибанка" обслуживаются, все бразильцы обслуживаются в дочернем банке "Ситибанка". И понятно почему, потому что крупные международные банки не хотят брать на себя страновые риски. Если их филиалы ведут деятельность в этой стране, то они берут на себя страновые риски, если дочерний банк, то страновой риск тем самым элиминируется, потому что банк отвечает только в пределах капитала дочерней организации.

Следующее. Мне кажется, что эту тему все равно будут поднимать. Допустим, с ВТО мы отобьемся, а вступление в ОЭРС потребует снятия ограничений на создание филиалов. Зачем нам ограничивать создание филиалов, я не понимаю. Но опять же вопрос к ЦБ и законодателям: а как будут регулироваться филиалы? Мне кажется, что сейчас никакой нормативной базы по регулированию филиалов у нас не существует. Ясно, что они находятся в сфере регулирования национальных банков других стран, центральных банков. Я, например, не понимаю, как на них будет распространяться регулирование по 115-му… Да, соглашение... Значит, надо готовить соглашение, надо думать…(Оживление в зале.) Подписано? Я хотел бы, я просто не знаю, может быть, легко, но когда 115-й закон будет работать, я не знаю, у меня нет полной уверенности, что он будет… Будет? Поэтому я считаю, что, конечно, можно еще в ВТО поторговаться по этому вопросу, но в принципе я считаю, что игра не стоит свеч. Мы в ВТО зря за эту тему зацепились, потому что, я считаю, лучше бы мы бились за более важные для нас вопросы, скажем, аграрные субсидии, может быть, для нас это более важный фактор, хотя я тоже не сторонник аграрных субсидий. Но просто как переговорная позиция… Спасибо большое.

Большое спасибо, Сергей Александрович.

Я хотел бы предоставить слово Нечаеву Андрею Алексеевичу, президенту банка "Российская финансовая корпорация".

А. А. НЕЧАЕВ

Спасибо. И спасибо за отличные материалы, я только успел пролистать.

Я боюсь, что наши выступления сейчас будут напоминать свадьбу, когда после третьего тоста все пожелания в основном повторяются, поэтому я сведу свое выступление к отдельным репликам.

Первое. Действительно, совершенно справедливо уже было констатировано, что у нас сегодня нет реальных законодательных или каких-то нормативных ограничений для иностранного капитала, и попытка их ввести, конечно, будет иметь крайне плохой резонанс с точки зрения вступления в ВТО. Но бог с ним, с ВТО, но, я думаю, и с точки зрения, скажем, инвестиционной привлекательности России, и с точки зрения наших инвестиционных рейтингов, я уверен, все западные инвестиционные агентства такого рода акцию отметят, и отметят в негативном плане.

Какие-то паллиативы, типа тех, что предлагал Анатолий Илларионович, мне кажутся немножко наивными. Чтобы они бизнес-план представили и чтобы они его пять лет выполняли… Ну, если он не будет его выполнять, мы что, у него акции заберем, что ли? Это звучит так… Да, это некоторые дополнительные рычаги для Центрального банка, чтобы просто себя проявить и немножко попортить жизнь иностранным банкирам, но реально, конечно, никакого эффекта здесь быть не может.

Теперь о том, чего мы, собственно, боимся и, соответственно, надо ли этого бояться. Конкуренция. Я бы сказал, что для частных российских банков, которых, правда, становится всё меньше и меньше в силу известных причин, опасна скорее конкуренция с российскими же государственными банками (с учетом тех преференций, которые они имеют, с учетом того доступа к финансовым ресурсам, в том числе государственным, которые они имеют), чем с иностранными банками, не важно, в какой форме он будет представлен – филиал или дочерний банк. Единственное (это, конечно, шутка), что может в этом смысле как-то утешать частные российские банки, особенно малые банки, что они все-таки продолжают предлагать на рынке специфические услуги, которые востребованы нашим рынком, типа обналичивания, вывода денег за рубеж и которые, конечно, дают им последние конкурентные преимущества, поскольку вряд ли банки с иностранным участием и филиалы будут этим заниматься. Но это, конечно, такая горькая шутка.

Теперь по поводу безопасности и конкуренции. Основной тезис: мы становимся зависимыми от позиции иностранного акционера или иностранного банка, который открыл филиал. В каком смысле мы становимся зависимыми? В смысле зависимости по кредитам мы уже в значительной степени стали зависимыми. И, как справедливо было отмечено, в смысле заимствований впереди идут как раз российские государственные компании. 460 млрд. долларов – это, по нашим меркам, все-таки большие деньги, это деньги, сопоставимые с золотовалютными резервами. Пока еще в этом нет ничего страшного, но тенденция действительно налицо, как справедливо отмечалось, и в этом смысле мы в эту ловушку, мы в эту яму уже попали, мы уже зависимы. Какой еще зависимости мы опасаемся в смысле появления, скажем, еще одного дочернего банка или первого филиала иностранного банка?

В этом смысле вот такого рода зависимость, которая влияла бы на нашу финансовую безопасность, действительно никоим образом от этого не увеличится и не пострадает. Если идти сейчас на ужесточение валютного законодательства, как бы обратно все отыгрывать, я думаю, это будет, конечно, крайне негативно сказываться на нашем имидже в мире. Да и не думаю, что это решит какие-то наши проблемы.

Поэтому я абсолютно солидарен с тем, что единственный шанс повысить конкурентоспособность российских банков – это дать им возможность как можно более активно развиваться. Что в этом плане нужно сделать? Первая, главная беда, пожалуй, любого российского банка – это, как мы прекрасно знаем, "низкий" капитал. Я думаю, что здесь мы действительно многое могли бы сделать для того, чтобы стимулировать повышение капитализации российских банков и в части полного снятия налогообложения, связанного с эмиссией в любой форме, и в части упрощения регистрации эмиссии.

Почему-то я думал, что Милюков это скажет, но он почему-то не сказал. Это старое предложение Ассоциации российских банков, которое мне кажется абсолютно правильным и актуальным, – льгота по налогу на прибыль для банковского сектора, ну, может быть, чуть шире – для финансового сектора вообще, в случае капитализации этой прибыли. И если мы какие-то, не дай бог, будем принимать рекомендации, я бы просил этот тезис там каким-то образом отразить, потому что, мне кажется, эта мера была бы достаточно эффективна, а проблема действительно очень острая.

Но есть еще один аспект. Почему, собственно, российские банки не являются фактически привлекательными для российского капитала? Я сейчас не беру в расчет, когда крупная компания покупает банк просто в качестве некоторой внутренней бухгалтерии, просто для обеспечения сохранности собственных денег, для дальнейшего контроля или более плотного контроля над собственными финансовыми потоками и так далее, то есть такой как бы камерный банк независимо от его размеров. Я имею в виду, почему банки не стали привлекательным объектом инвестирования для отечественного капитала как бизнес? А, к сожалению, потому, что бизнес этот стал в последние годы крайне низкодоходным. Банковский сектор по сравнению с целым рядом других секторов экономики, безусловно, проигрывает в рентабельности.

Тут много причин. Одна из них – это, конечно, резкий рост, просто скачкообразный рост стоимости банковских кадров. Вторая причина, которая мне кажется, пожалуй, более существенной (я вот пользуюсь присутствием здесь горячо мною уважаемого Алексея Юрьевича и надеюсь, что он донесет этот тезис до еще более горячо мною уважаемого руководства Центрального банка, говорю это без всякой иронии), – это то, что банковский надзор в той форме, в какой он у нас сейчас существует, не просто обременителен для банков, он, в общем-то, мягко говоря, заставляет их балансировать на грани рентабельности и активно подталкивает за грань рентабельности.

Я имею в виду даже не классический банковский надзор, который (думаю, коллеги со мной согласятся) чрезмерно все-таки заформализован и требует чрезмерного объема отчетности от банка и огромного количества внутрибанковских процедур, огромного количества внутрибанковских структур типа службы внутреннего контроля (а всё это, простите, затраты), я имею в виду, конечно, последнее поветрие, связанное со 115-м законом. У меня иногда даже возникает ощущение, что Центральный банк перестал или скоро перестанет заниматься классическим надзором. По-моему, нормативы уже никого не интересуют. Если мы сами не заявили, что он нарушен, ну и гори огнем… Достаточность капитала, может быть, еще пока кто-то анализирует.

Но зато я минимум раз в неделю получаю письма с предложением еще больше усилить, углубить идентификацию клиентов и их операций. Мы должны собирать счета-фактуры, мы должны собирать акты выполненных работ, мы должны уточнять марки бетона, потому что, не дай бог, в платежке написано, что оплачен бетон А-500 или цемент, а реально – А-400, я не утрирую.

Я могу просто прямо из нашего отделения письма показать. Они нас призывают к этому, и мы посылаем горы договоров, актов выполненных работ в отделения. Видимо, 500 человек там должны как-то оправдывать свое существование, и надеюсь, что они их изучают и действительно выявляют факты несовпадения. Прописана в платежке марка бетона, прописана в договоре, в счете-фактуре и в акте выполненных работ.

У меня только один вопрос. А не лишаем ли мы полностью работы другие уважаемые ведомства типа УБЭПа, налоговой службы и так далее, когда Центральный банк берет на себя эти функции (такое ощущение, что, в общем, даже с какой-то радостью берет, судя по увлеченности этим процессом) и, собственно, дальше вовлекает в этот процесс российские банки? Это является фактором сильного удорожания, не просто удорожания, а сильного удорожания ведения банковского бизнеса. Оплата всех специальных линий связи, кодирующих устройств, дополнительного программного обеспечения, программного обеспечения, которое выявляет эти операции, соответствующих кадров и прочее, прочее, прочее.

Так мы придем к тому, что банковский бизнес, который не занимается, скажем, высокодоходными нелегальными операциями, действительно станет абсолютно непривлекательным для инвестиций именно как бизнес, а не как камерный банк.

И буквально два слова по поводу ресурсов, без которых, безусловно, банки развиваться не могут. Я думаю, это немножко наивная точка зрения о том, что нужно размещать сейчас активно в банках бюджетные средства как форму создания условий для действительно реального развития кредитования, я подчеркиваю, не для решения проблем текущей ликвидности, когда они, безусловно, нужны. Бюджетные деньги – это "короткие" деньги, по определению "короткие" деньги.

Где мы действительно могли бы взять столь нужные банковской системе "длинные" деньги? Это, конечно, активное проведение пенсионной реформы, действительно развитие накопительной части пенсии в пенсионной системе, развитие медицинского страхования, – вот это по определению "длинные" деньги. И здесь, конечно, инициатива не на стороне банков должна быть. Но если эта реформа будет проведена (я думаю, что мы должны свой голос в её пользу каким-то образом подавать), конечно, это даст банкам действительно серьезные, реальные "длинные" деньги.

И второй вопрос. Я произнесу почти кощунственную вещь, возможно, рискую испортить отношения с Министром финансов, но я думаю, что нам, безусловно, не нужно в дальнейшем наполнять Стабилизационный фонд или его аналоги в тех размерах, в которых мы это делаем. Примеров абсурдной ситуации приводилось довольно много в последнее время, не хочется просто повторять. Классический пример, когда Стабфонд размещается где-то там, потом наши госкомпании там занимают деньги, приносят их на валютный рынок, Центральный банк изнемогает в борьбе с укреплением рубля, и всё ходит по кругу. Ситуация абсурдная.

Поэтому я думаю, что в дальнейшем с накопленным Стабилизационным фондом действительно надо обращаться очень осторожно, чтобы не вызвать инфляционного всплеска. Но было бы гораздо эффективнее оставить эти деньги в экономике, в том числе через снижение налогового бремени, в том числе, скажем, через налоговые льготы для банковской системы, которая бы стимулировала и развитие кредитования, и повышение капитализации, и, собственно, деньги бы в экономике появились. Мне кажется, что это было бы гораздо эффективнее, чем долгое, мучительное и активное обсуждение, что же нам сделать со Стабилизационным фондом и как им управлять. Спасибо.

Андрей Алексеевич, спасибо большое.

Я бы хотел предоставить слово Николаевой Наталье Юрьевне, вице-президенту "Ситибанка".

Н. Ю. НИКОЛАЕВА

Я, единственное, хотела бы уточнить несколько деталей, по которым, собственно говоря, многие поднимали вопросы, но тем не менее осталась неясность.

Прежде всего, хотела бы остановиться на том (наверное, это всем известно), что на данный момент существует действительно высокая концентрация в банковском секторе. Пять крупнейших банков – это банки с госучастием. Им на данный момент принадлежит 40 процентов активов банковской системы.

Если мы берем дальше 25 крупнейших банков, им принадлежит уже 70 процентов активов банковской системы. На данный момент среди 25 крупнейших банков только пять банков – это банки с иностранным участием. То есть если мы посмотрим, по сути дела, долю иностранных банков в активах, в депозитах, в кредитах и так далее, то на данный момент она достаточно мала. Понятно, что, вполне возможно, она будет расти.

Что хотелось бы отметить? Очень приятно, что на данный момент банковским регулированием установлены практически (то есть не практически, а установлены) одинаковые меры надзора для банков с иностранным участием и российских банков. То есть те иностранные банки, которые работают на российском рынке, соблюдают те же самые нормативы и так далее, для них не устанавливаются отдельные нормативы, что в принципе соответствует международной практике.

По поводу ВТО, для того чтобы, собственно говоря, была ясность по данному вопросу. На данный момент те соглашения, которые заключены между Россией и Соединенными Штатами… Вопрос, собственно говоря, сводится к тому, что при вступлении России в ВТО Россия имеет право вводить квоту на участие иностранных банков, при этом те банки, которые уже имеют иностранный капитал на территории Российской Федерации, по сути дела, не включаются в данную квоту. И это, собственно говоря, было сделано в обмен на то, что в России не будут работать филиалы иностранных банков. Это для того, чтобы был полностью ясен данный вопрос.

Что хочется сказать по поводу филиалов и дочерних предприятий? В практике, которая сложилась на данный момент в большинстве стран, при регулировании деятельности филиалов, работающих на рынках других стран, или применяется та же надзорная практика, что и в отношении дочерних предприятий, или деятельность филиала контролируется органом надзора страны материнской компании, собственно говоря, банка. При этом опять же должны соблюдаться принципы эффективного надзора, установленные Базельским комитетом по банковскому надзору, что накладывает определенный отпечаток на процесс регистрации данных филиалов и начало их работы в стране. Эта информация содержится в европейских директивах, то есть она совершенно четко прописана. И, с моей точки зрения, при рассмотрении данного вопроса стоило бы придерживаться тех же самых международных принципов. Я не говорю о том, что филиалы нужны или не нужны, я просто считаю, что в любом случае для равных условий работы должны быть одинаковые меры надзора для всех участников рынка.

И примеры этого, кстати говоря, были. Когда в Польше разрешили функционирование филиалов иностранных банков, практически все иностранные банки, которые на тот момент работали как дочерние структуры, обратились к регулятору и сказали: "А почему такие неравные условия?". И тогда были введены абсолютно одинаковые принципы надзора как для филиалов, так и для дочерних структур.

Еще один принцип, который соблюдается при выдаче филиалам или дочерним структурам иностранных банков разрешений на работу, это то, что опять же применяются принципы "базельского надзора" в том смысле, что должен быть адекватный капитал и, разумеется, полное раскрытие владельцев. Без этого и структуры собственников, и, собственно говоря, как будет осуществляться управление банком… То есть здесь целиком и полностью соблюдаются принципы транспарентности. И, с моей точки зрения, если решать данный вопрос, то, по сути дела, нужно давать возможность Центральному банку требовать все-таки раскрытия информации. И, как сказал Михаил Игоревич, к этому Центральный банк стремится, и хотелось бы, чтобы это действительно соблюдалось.

Что еще хотелось бы сказать? Мы неоднократно поддерживали инициативу Центрального банка в том, что должно быть изменено законодательство таким образом, чтобы оно позволяло Центральному банку осуществлять так называемый консолидированный надзор, что является в принципе (и с точки зрения регулятора, и с точки зрения участников рынка) опять же соблюдением равных условий для того, чтобы можно было данную информацию отследить и оценить все риски, которые существуют в том случае, если у банка есть вложения на других рынках.

А что касается того, что привносят иностранные банки, мне кажется, уже достаточно много было сказано на эту тему. Банки с иностранным участием несут определенную технологию, несут с собой опять же принципы управления, принципы раскрытия информации, новые возможности по риск-менеджменту, новые инструменты, опять же гораздо лучше готовят, скорее всего, персонал, потому что люди, которые поработали некоторое время в иностранных банках, как вы знаете, сейчас гораздо выше ценятся на рынке, чем те, которые работали только в российских структурах. Поэтому…

реплика

(Не слышно.)

Н. Ю. НИКОЛАЕВА

Не всегда, но тем не менее иностранные банки тратят очень большие деньги на подготовку своего персонала.

Поэтому, на мой взгляд, хотелось бы поддержать все-таки точку зрения о том, что на данный момент вводить какие-либо ограничения на деятельность иностранных банков или, как рекомендовалось, обязывать иностранные банки открывать филиалы, например, только в Ханты-Мансийском округе, я думаю…

реплика

(Не слышно.)

Н. Ю. НИКОЛАЕВА

…не совсем справедливо. Тогда такие же требования нужно применять и к государственным банкам или ко всем банкам, работающим на рынке. То есть, по сути дела, нужно применять равные условия.

Спасибо, Наталья Юрьевна.

Слово предоставляется Ерпылевой Наталии Юрьевне, заведующей кафедрой международного частного права Высшей школы экономики.

И, соответственно, подготовиться последнему выступающему, Лаврушину Олегу Ивановичу.

Н. Ю. ЕРПЫЛЕВА

Уважаемые коллеги, займу буквально несколько минут вашего внимания.

Все основное уже сказано, чудесно сказано выступающими. С большим удовольствием выслушала все выступления и хочу сказать следующее.

В статье 2 ныне действующего Федерального закона "О банках и банковской деятельности" написано, что филиалы и представительства иностранных банков являются составной частью российской банковской системы. Таким образом, позиция Центрального банка, нашего уважаемого Центрального банка, который не склонен допускать филиалы иностранных банков на территорию нашей страны, является противоречащей действующему законодательству. Здесь два выхода – либо менять законодательство, либо приводить свою позицию в соответствие с ныне действующим законодательством.

Бесспорны два момента, которые важны в деятельности иностранных филиалов на территории страны. Конечно, их нужно допускать на территорию страны. Они несут банковскую культуру, многолетнюю, в течение нескольких столетий формировавшуюся в западном мире. И они несут новые банковские технологии, то, чего нам не хватает сейчас.

И один комментарий на выступление Алексея Юрьевича Симановского, который очень образно сказал по поводу "пузырей". Алексей Юрьевич, как только мы ввели финансовый рынок, не "товар – деньги – товар", а "деньги – товар – деньги", так мы сталкиваемся с "пузырями". "Пузыри" эти будут лопаться и нас забрызгивать, к большому сожалению. Потому что финансовые рынки – это, к сожалению, "пузыри"!

Вот там, где мы имеем дело с реальным рынком, "пузырей" не будет. Там, где мы имеем дело с финансовым рынком, всегда будут "пузыри". Другое дело, что мы их можем законодательными мерами как-то уменьшить и сделать маленькими "пузыриками". Но, к большому сожалению, они будут. То, что мы сейчас видим, происходит на мировых финансовых рынках.

Большое спасибо за внимание.

Спасибо большое, Наталия Юрьевна.

Слово предоставляется Лаврушину Олегу Ивановичу, заведующему кафедрой Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации.

О. И. ЛАВРУШИН

Спасибо большое за предоставленную возможность выступить действительно по очень острому вопросу.

Мне кажется, при многообразном и длительном обсуждении этой проблемы на протяжении ряда лет мы вступаем вот в такую наиболее серьезную стадию, потому что развитие иностранного банковского капитала в России наращивает свои темпы. И сейчас мы задумались по поводу того, как нам жить дальше в этой связи.

Я всегда был сторонником широкого представительства иностранного капитала в банковском секторе, таковым остаюсь и в настоящее время, но с рядом оговорок, как мне кажется, очень важных. Поэтому я и хотел выступить сегодня перед уважаемым собранием.

Я исхожу, как и все мои выступившие ранее коллеги, из очень важного постулата о том, что банковская система является, можно сказать, не только элементом, но одним из решающих элементов в развитии экономики. Банковская система всегда была частью экономической системы, и от нее многое зависит, особенно, когда она несет огромные деньги, она несет инвестиции, она несет новые технологии. И, конечно, в этой связи мы не можем игнорировать иностранный капитал. Да, иностранный капитал – это, конечно, огромные ресурсы, которые начинают работать на экономику России. Да, присутствие иностранного капитала – это, бесспорно, новые приемы, новый менеджмент, новые технологии. И это все позитивно влияет на развитие российской экономики. И поэтому я разделяю тезис о том, что отдельно рассматривать банковскую систему от экономики в целом было бы нерационально.

Я разделяю и другой тезис о том, что в настоящее время нет необходимости запрещать присутствие иностранного капитала. Когда-то лет 15 тому назад я присутствовал на одном из первых заседаний по этому вопросу, и там были такие попытки запретить, не пускать иностранный капитал на национальный рынок.

Да, запрещать не надо. И правильно, так вопрос не стоит. Вопрос стоит, как быть дальше. И здесь я разделяю тот тезис, который здесь прозвучал. Я полагаю, что запрещать не надо, но надо регулировать, регулировать с позиции действительно той же потребности, которую испытывает наше государство.

И здесь два вопроса. Действительно ли мы в настоящее время испытываем потребности в серьезном инвестировании через иностранные банки? Для себя я отвечаю на этот вопрос так, что на сегодняшний день складывается такая ситуация, что в России есть свои деньги, и эти деньги нужно просто рационально использовать.

Я не думаю, что с приходом иностранного капитала появятся новые сферы вложения. Наши российские банки обязаны (может быть, в настоящее время у них не хватает интеллектуального потенциала) определить, куда лучше вложить деньги. Но деньги есть, на макроуровне они, правда, есть, но их нет внизу, в банках.

И мне кажется, что задача банковского сообщества, а также и законодательства как раз и состоит в том, чтобы открыть путь этим деньгам, которые либо бездействуют, либо уходят за рубеж. Зачем привлекать иностранный капитал с позиции макроэкономической ситуации, с позиции денежного обращения? Этот аспект сегодня не прозвучал, но это очень важный момент.

Уход российских денег за рубеж и приход иностранного капитала не влияет, серьезной разницы нет в количестве денег, функционирующих в обращении. Одна сумма уходит, а другая – прибывает, денежная масса не увеличивается. Если привлекается больше капитала, конечно, вопрос о том, как он будет использован. С точки зрения современного состояния остроты проблемы, которая была в свое время, необходимости в широком привлечении иностранного капитала я не вижу.

Момент с конкуренцией. Да, приход иностранных банков – это серьезный элемент для развития конкуренции. Но скажите мне, а что, 30 процентов иностранного капитала – это мало для развития конкуренции? А если будет 70 процентов иностранного капитала, как это делается в Польше, в Венгрии, в Румынии, в Болгарии? Это что, лучше? Я не вижу такой принципиальной разницы.

30, 40 процентов квоты иностранного капитала – это вполне хороший стимул для того, чтобы русские банки понимали, что с ними может случиться через определенный период времени. Поэтому и с позиции конкуренции – второго фактора, который обуславливает необходимость использования, широкого использования иностранного капитала, – я не вижу такого, что ли, острого момента.

Нужно иметь при этом в виду, что иностранные банки работают на национальном рынке не так уж эффективно, как это кажется. Научные исследования показывают... Вот возьмите докторскую диссертацию уважаемого Ведерникова. Все, наверное, читали эту очень серьезную работу, монографию, где доказывается, что иностранные банки на национальном рынке работают менее эффективно, чем чисто национальные банки. Кредиты, которые они предоставляют экономике, меньше, чем кредиты, которые предоставляют национальные банки. Вот Ассоциация российских банков не даст соврать. К ним приезжал видный специалист из Польши – профессор Яворский, бывший крупный работник, финансист, банкир, который сказал: "Не делайте так, как сделали мы, потому что деньги, которые зарабатываются здесь, уходят за рубеж. Идет репатриация прибыли".

Поэтому я рассматриваю вопрос о присутствии иностранных банков в увязке с экономикой, в увязке с развитием конкуренции, но в увязке с той текущей потребностью, которая складывается в экономике. Но это половина вопроса.

Дело в том, что рассматривать только с позиции того, как обстоит дело сейчас, нельзя. Мы должны рассмотреть, а что это даст России в будущем? Вот этот момент сегодня никто не рассматривал. Да, сегодня мы получим деньги. А что будет через некоторое время, когда национальный банковский сектор уйдет в небытие? Это что, будет лучше для России? Я не уверен в том, что инвестиции расширятся так, как мы хотели бы. У меня есть серьезные сомнения. Исходя из того, как сейчас ведут себя иностранные банки на национальном рынке, нет уверенности, что будет лучше для экономики и для развития конкуренции.

Банковский сектор России – это действительно часть российской экономики. И я бы сказал, что это показатель суверенности развития государства. Вот об этом моменте почему-то сегодня тоже не говорили.

А посмотрите, как обстоит дело в развитых странах. Найдете ли вы страны, которые стремятся быть ведущими в мире? Можно ли говорить о том, что, делая своими столицами мировые финансовые центры, именно в этих государствах высока доля иностранного капитала? Доля иностранного капитала в развитых, ведущих государствах невелика. Зачем мы искусственно расширяем? Достигли 30 процентов, дайте еще 40 и сделайте барьер – хватит.

Говорят: дипломатически как мы будем отказывать? Очень просто. Возьмите Канаду и Соединенные Штаты Америки. В Канаде установлен определенный предел, по-моему, 12 или 15 процентов доля иностранного капитала в совокупном капитале национальной банковской системы Канады. Ничего, договариваются дипломатическим путем. Хотите – вступайте. Нет – извините, квота такая. Да мало ли существует способов! Не только капитал. Есть десятки способов установления определенного предела. Не ограничивать, регулировать надо. Спасибо.

Олег Иванович, большое спасибо.

Поступили письменные вопросы к спикерам, несмотря на то что количество спикеров изрядно поредело.

Я бы хотел предложить задать вопрос Валерию Павловичу Горегляду относительно высказывания руководителя Счетной палаты. Сергей Вадимович Степашин озвучил, что необходимо проводить аудит эффективности растущего внешнего корпоративного долга. Разработаны ли критерии данного вида аудита, какие банки будут подпадать под аудит эффективности, кто должен давать соответствующее поручение Счетной палате?

Валерий Павлович, перед тем, как Вы ответите, на вопросы, которые адресуются мне, дабы не задерживать аудиторию, я отвечу напрямую непосредственно. И заключительное слово уже после ответа Валерия Павловича тоже скажу.

В. П. ГОРЕГЛЯД

Я уточню вопрос, он не совсем точно сформулирован. Думаю, что Степашин говорил не о проведении аудита эффективности растущего внешнего корпоративного долга, а скорее всего (я не знаю просто, на что он ссылается) речь шла о создании системы мониторинга внешнего долга. Мы при оформлении заключения на отчет Правительства по исполнению федерального закона о федеральном бюджете в прошлом и позапрошлом году указали Правительству на то, что непредсказуемо, так скажем, быстро растет внешний корпоративный долг, а соответствующей системы мониторинга со стороны государственных структур и структур исполнительной власти нет. Поэтому поставлен вопрос о создании именно в структуре исполнительной власти системы мониторинга за внешним долгом. Я думаю, об этом все-таки идет речь.

А что касается аудита эффективности иностранных заимствований, то с определенными ограничениями мы эту работу проводим и сейчас. Но это касается заимствований, которые делают государственные корпорации. Мы можем оценить, когда проверяем "Газпром", когда проверяем РАО "ЕЭС", "Роснефть" и так далее, везде есть государственное участие, мы можем проверять такие структуры. И там, конечно, финансово-хозяйственную деятельность, результаты этой деятельности мы вполне можем оценить, у нас методика есть, в какой степени эти заимствования влияли.

А кто должен дать поручение... В данном случае поручение согласно закону может дать одна из палат своим постановлением или Президент России. Но в данном случае формально такое поручение не требуется, потому что это есть в плане работы, в который мы включаем проверку предприятий с государственным участием, кстати, в том числе и банки.

Что касается ВТБ, Сбербанка, Внешэкономбанка, Банка развития, то мы, проверяя эту деятельность, оценить эффективность заимствований можем.

Валерий Павлович, спасибо большое.

Есть еще вопросы? Вопросов нет.

Я думаю, что отсутствие ряда наших коллег не повлечет снижения качества документов, потому что и аппарат, и комитет обязательно внимательно изучат стенограмму и постараются подготовить максимально четкую и эффективную результативную часть наших парламентских слушаний.

На мой взгляд, нынешняя дискуссия, несмотря на то что имела временами разнонаправленный характер, в любом случае все равно не снимает вопрос в долгосрочном плане для себя определить, до какого уровня безопасно и безболезненно можно сокращать долю национальных банков в национальной банковской системе Российской Федерации. На мой взгляд, крайне важно тот момент, пока он еще актуален, не упустить, потому что можно в какой-то миг, проснувшись, как это произошло в странах Восточной Европы, понять, что темы регулирования этого вопроса просто уже не существует, потому что банки пришли, заняли долю, присутствует опять-таки ситуация, связанная с ВТО… Но либо сейчас все же отрегулировать в этой части то, что коллега Хандруев изложил… Мы, наверное, на пять лет опоздали с принятием сбалансированного, выверенного решения по контролю за долей иностранного капитала в своей банковской системе.

В то же время я нисколько не сомневаюсь, и мы с вами прекрасно понимаем, насколько мы ценим комфортное состояние инвесторов на своих финансовых рынках… То решение, о котором я говорю, крайне важно принять, сделав это так грамотно и профессионально, чтобы не вызвать негативного эффекта со стороны иностранных инвесторов.

Но в целом я очень признателен за такую профессиональную и очень компетентную дискуссию. Несмотря на то что она, может быть, к сожалению, не дает возможности как-то сформулировать или финализировать очень четко результативную часть, я думаю, что и аппарат, и комитет постараются выработать наиболее правильные, взвешенные решения.

Не скрою, что чрезвычайно приятно было услышать похвалу в наш адрес с точки зрения подготовки предварительных документов. Я хотел бы отдельно поблагодарить аппарат за ту работу, которая была предварительно проведена с коллегами.

И еще я хотел бы остановиться на таком достаточно важном факторе. На мой взгляд, ясно, что выработать сбалансированные решения, которые разделяли бы и министерства, и ведомства, и регулятор, крайне сложно, но это необходимо сделать. Есть несколько принципов. С одной стороны – атмосфера комфорта у инвесторов, без этого невозможно реализовать задачу так, чтобы Российская Федерация и Москва стали глобальным финансовым центром. Но в то же время мы должны четко понимать, что есть принцип, который тоже нужно реализовывать. Мы должны создать разумную протекционистскую политику по отношению к национальным игрокам. Это происходит во всем мире, в явном или неявном виде, но это присутствует.

И, со своей стороны, я тоже хотел бы порекомендовать, предложить подумать об этом регулятору. Уж если мы даем, допустим, лицензию на банковскую деятельность какому-то конкретному банку, предоставляющему некие иностранные инвестиции, то уж как минимум мы должны от регулятора той страны иметь возможность для своих крупнейших государственных банков тоже получать соответствующую лицензию на открытие филиала в той стране. Это очень важно, и тогда действительно будут принципы, правила справедливой конкуренции, чтобы это была улица с двухсторонним движением.

И важно, конечно, отслеживать, чтобы были очень четко выработаны критерии происхождения капитала и чтобы отслеживалась именно широко диверсифицированная база иностранного капитала в нашей банковской системе. Об этом говорил Алексей Юрьевич Симановский, но хотелось бы, чтобы это было очень строго регламентировано, желательно законом.

Вот, наверное, такая финальная часть. Я еще раз хочу поблагодарить всех участников за содержательную дискуссию. И надеюсь, что мы сможем представить вам в ближайшее время качественный документ. Спасибо большое.

__________________