В День 8 МАРТА В День предвесенний Предвоскресенний, Предвосмимартный И предвыходной Вздрогнет притихший, Корпус поникший КаХаТээЛьный, Но все же родной... ...Пусть Вам приснится, Милым химицам, Много зарплаты И свет в проходной... Каждый день

От мужского населения отряда ЯФМ 7.03.2002

 

Софье Ильиничне Скопич –

в юбилейный день 2003 года

Ах, Соня – Сонечка,

Отчетные страницы

Оставь до времени

И всем вина налей

Тебе не снится…

Нет, тебе не снится!

Уже на стремени

Твой личный юбилей

Ах, дева-девонька,

Фантазии-оказии

Судьбу отправили

На съемочный маршрут

Была не сладкой жизнь

А стала безобразием…

Есть тяжкий труд

И денег не дают

Ах, Соня, скажут

Вам уже не восемнадцать…

Ведь в восемнадцать

«Тетей Соней» не зовут

Но Ты все та же

Юбилярша, и признаться

Вмиг оказаться

Можешь сразу там и тут

Софья Ильинична,

Старанья и заботы

Оставь до времени

И всем вина налей

На поворотах

Ты держись на поворотах

В седле и стремени

Сквозь жизнь и юбилей

ЮБИЛЕЙНОЕ

Ларисе Михайловне Савельевой

Геологический бомонд

Глаза с усильем продирая

Приоткрывал ворота рая,

Сгоняв по утру в «Близнецы»…

А закоперщики – отцы

Поприкорнувшие с устатку

Не в силах были звать к порядку

Геологический бомонд…

Раз в общежитии один

В боренье послеполевое

Оставив общество кривое

Я в коридоре в солнца свете

Девчушку юную приметил

Метр с кепкой роста

Студентка просто…

Из общежития один…

Так в общежитии один

В далеком семьдесят, аж пятом

Случайно встретил я ребята

Причину нынешних застолий.

И хоть меня побило молью…

Скажу: Лариса – лучик солнца

В ОЯФеэМовском оконце

Как в общежитии один…

А то, что нынче Юбилярша, так ведь это

Всего лишь пережитых дней примета

И впереди еще вполне большая «жись»

И как в известной песне – бабье лето…

Так что держись, Михайловна, держись!

Ты дважды бабка и наш столп Отряда!

Ты разбираешься, где дело, где слова!

Ты понимаешь - надо значит надо,

Ты там, где «надо», ты – Савельева!

16.1.2006

Чайдахское лето исходит дождями занудными

И снег на вершинах, как вестник грядущей зимы

Протянем по горкам Алтанским мы золото рудное

Коль бог даст погоды и коль не расквасимся мы

Нам дарит надежду мелькнувшая по небу просинь

Пусть день распогодится, Боже, и пусть не один

И солнцем звенящий уходит пускай прямо в осень

Сезон неудачный, оставив дожди позади…

Чайдахское лето исходит дождями занудными

И снег на вершинах, как вестник грядущей зимы

И меньше все шансов найти это золото рудное

И больше все шансов, что с носом останемся мы

 

В день отмечанья расставанья

Мы познакомились на Десе

Когда он там руководил

И жесткой дланью наводил

Порядок в Десовском вопросе

И лозунг, к слову, был простой

«Не пей, паши и песни пой...»

И всех он десовских сачков

Взглянув грозой из-под очков

Вмиг разогнал и кадры в руки

Ему вручили – одни штуки...

Но жизнь как жизнь, она – как есть

И здесь всего не перечесть

От шуток к месту и не к месту

Я воздержусь, хоть интересно...

И лишь скажу к сему моменту

Без всяких там экспериментов.

Он ЮЯКЭ всегда был верен

В дни самых пасмурных годин

И прикрывая наши двери...

Держись геолог, ты – Каверин!

– Ты один

Из самых-самых ветеранов

И право будет как-то странно

Нам без тебя... твоих седин...

Путь жизни вовсе не промерян

Крепись геолог, ты – Каверин!

22.09.05

Подружке ОЯФМ № 1

Средь суеты и шума буден

И бестолковки выходных

Ужель, ребята, позабудем

Поздравить самых нам родных

Химиц, в веселье заводных,

С весьма серьезным юбилеем

Моей подружки – шефа их…

Любовь Михайловна, елеем

Не буду лить…

Дай бог без бед

Тебе дожить

До сотни лет,

А в сотню,

Щечками алея,

Ты станешь нам

Еще милее.

Вперед, Любовь,

До сотни лет

Без хворей

Горестей и бед!

Друг и другие друзья из ОЯФМ

Послеюбилейная

или атлантам посвящается

Когда в затылке тяжесть

И муторно в груди

Ты, Юра, к Эрмитажу

Напрасно не ходи

Отряд больной и горный

В вахтовку загрузи

И тихо и упорно

Их на Кур увези

Пусть там с питьем и хлебом

Добротно – на века

Долбят канавой небо

Четыре горняка

Долбить его махину

Не мед со стороны

Тут всё на пуп и спину

И все спиной больны

Сегодня их работа

Важнее всех работ

Из них ослабни кто-то

И Кур наш пропадет

В тоске заплачет Вова

Начальник ОЯФеМ

Под матом Полякова

И кучею проблем…

Но мы живем в надежде

До той поры пока

Сам Чашечников держит

Участок на руках

Про пикеты и дни рождения Александры Петровой.

Дни рожденья, Дай ей боже,

Дни рожденья… Если можешь,

Как на профиле Впереди пикетов

Пикеты - В радость.

Отмеряют, И о нас, о боже,

К сожаленью, тоже

Нам остаток Не забудь - тебе

Жизни этой. Не в тягость.

Юбилеи, юбилеи

Наша осень золотая

Будь добрее и светлее

Наважденьем пролетая.

И случится счастья птица

Нас крылом своим коснется

И грешившему простится

И безгрешному взгрустнется.

Юбилеи, юбилеи

Наша осень золотая

Мы тобой переболеем

Мы тебя перелистаем.

ТЕБЕ

Пятна березовой осени

В зелени лиственниц тают

В небо крапленое просинью

Дым костерка улетает

Вслед от курумников мшистых

Стланников вечнозеленых

Мчит по-лесному душистый

Ветер, моим почтальоном

Ветер уносит приветы

И осознанье, родная,

Двадцать девятое лето

Наше с тобой догорает

Осень тридцатая следом

Множить разлуки-потери

Я прилечу, я приеду

Ты меня встретишь у двери

Подружке ОЯФМ N2 от временно инсультированной части отряда

Случайно и с удивлением я узнал, что у моей очень давней знакомой и коллеги из АЧБУ Самохваловой Любови Дмитриевны шестнадцатого января, скажем так, особый день. Ну что ж, присоединяюсь к поздравлениям! И Всего Наилучшего!

Ниже - немного доморощенного, а также созвучный и удивительный Визбор

восьмидесятых для Пичуриной, которая любит Ручьева, от Швеца, который любит Рубцова.

Тихим просветлением,

Головной ли болью

Обменяться мнением

Я спешу с Любовью…

«Гений недорезанный…»,-

Скажет она ласково:

«Вашими разрезами

Я сыта как сказками…

…И потом, парнишечка,

Ядерного имени…

Ты вернул бы книжечку

Мне по геохимии…

…С Вашими мето-одами,

Вряд ли селективными,

Шел бы огородами…»,-

И глазами дивными

Хлопнет на прощание…

Мол, иди, работай друг,

С максимальным тщанием.

Все на продажу понеслось,

И что продать, увы, нашлось: В цене все то, что удалось,

И спрос не сходит на интриги. Явились всюду чудеса.

Рубли раздув, как паруса,

И рыцарские голоса Смехоподобны, как вериги.

Моя надежда на того,

Кто, не присвоив ничего,

Свое святое естество

Сберег в дворцах или в бараках,

Кто посреди обычных дел

За словом следовать посмел,

Что начиналось с буквы «Л», Заканчиваясь мягким знаком

Южно-Якутскому атланту

сибариту и жизнелюбу

в день пятидесятилетия

Пей чай, кури

И помни друже

Что в экспедиции,

Где служишь

Отряд есть –

ОяэФеМы

А в нем – работаем

Все Мы!

По истечению срока давности

На двадцатипятилетие экспедиции мы с юной еще Лидой Рыбалко вели праздничный концерт по утвержденному сценарию. Народ пел и танцевал. Юра Сергеев читал свои стихи про «крыло упругое брезентового крова*. Вдруг на сцену вышел солид­ный мужик и экспромтом попытался спеть «Дуби­нушку». Голос его срывался, и он, махнув рукой, заплакал и пошел со сцены. Пошли шепотки стар­ших:

- Во, Рэм дает...выпил...

Сообразил, что это Ремизов. Тогда начальник Камчатского ТГУ. Я его не понимал в семьдесят седьмом. Сейчас понимаю. И то, что вы прочтете ниже - это моя «Дубинушка». Тоже почти экс­промтом. И, наверное, тоже неудачным. Это не про работу. Это про меня и нас всех. С моей колоколь­ни, правда.

Свердловский горный институт, распределение

...Предварительно мне досталось одно из двух мест в желанный мной Магадан. Но на официаль­ном распределении Магадан пролетел мимо... В списке сорока трех выпускников кафедры общей и структурной геофизики СГИ 1975 года я был толь­ко пятнадцатым, а жизнь и планы, у более преус­певших однокурсников, изменялись очень быстро. В итоге обменогс товарищ уступил место в Якут­ское территориальное геологическое управление. В моем понимании, после НИСовской сургутской и южно-уральской производственной практики это было достаточно близко к желаемому гулаговскому Заполярью, санным поездам, морозам, комарам и прочим примочкам геологической жизни, извест­ным из историй типа «Территории» Куваева.

Новосибирск - Якутск

...Позади приключения и глупости офицерских сборов в Сухом Логу, прощания-провожания и по-

лынные запахи родного села... В растрепанных чув­ствах, с новеньким институтским ромбиком «...гла­жу асфальт сапогами...», но не «нежно» и не в Свердловске, а в аэропорту Толмачево. Загружаем­ся на старенький ИЛ-18. Летим. Кто таким спосо­бом летал, помнит, что это за тягомотина. Моторы гудят, фюзеляж дребезжит и эти «ззее» и «жжэ» до самой посадки в дождливом Якутске. Прилетели, а ведь выходной...

ЯТГУ

Нашел управление, захожу. Там рабочие в фойе у лестницы вроде ремонт делают. В стороне два мужика разговаривают. Говорю сразу всем, что я молодой специалист, сюда направлен... Поворачи­вается один из разговаривавших, крепкий такой (), берет мое направление, читает. Го­ворит:

- Поезжай до понедельника на Дзержинского,
33, в нашу гостиницу, там устроят.

Поехал. В гостинице мужики (один вроде мо­лодой еще Подчасов) учили меня пить коньяк «по-северному». В понедельник прибыл в геофизичес­кий отдел к и Кравченко посмотрели бумаги, а у меня тема диплома по же­лезу, и сходу:

- Тут приезжала, просила всех
геофизиков, хоть как-то связанных с железом, к
ним отправлять. Давай в ЮЯКЭ, в Чульман. Там
малый БАМ. Там город скоро будет, коэффициент
1,7...

Я в ответ:

-...не знаю никакую Каримову и БАМ мне не нужен. На Север хочу, в хороший поселок, но за полярный круг...

Так мы минут двадцать поговорили. Г. Д. Ба­лакшину это, видимо, надоело:

- Ладно, иди подумай над предложением и
приходи завтра утром.

Пришел утром во вторник. Подождал прилич­но. Спрашивают:

-  Ну что, надумал?
А я снова за свое:

-  Нет, на Север или за полярный круг хочу...
Переглянулись:

- За полярный круг нужны специалисты по
ядерной геофизике, пробы рентгенорадиометрией
анализировать. Есть опыт?

Ядерную геофизику я не любил и не учил. Единственная сессионная двойка (правда, тут же пересданная в испуге за стипен­дию) была как раз по ядерной физике и физике твердого тела. Честно отвечаю:

-  Опыта нет.

-  Ну вот... тогда в Чульман...

-  Не хочу...

Дело к обеду... показали мне столовую. Поел, геологи тогда хорошо жили и ели тоже хорошо. На­личность моя еще не финишировала, но явно скло­няла к быстрому принятию решения. После обеда, в перерыв, не помню, кто дал почитать мне местный литературный журнал, вроде «Полярную звезду». А там Олонхо про Александру Сергеевну. Как скачет она на оленях и открывает Нерюнгринское место­рождение. Это меня добило! А не БАМ и районный коэффициент. Ну и еще советы соседей по гостини­це. В среду я согласился. Позже спрашивал Генри­ха Алексеевича, помнит ли он, как меня в Чульман в 1975 году отправляли. Подумал, отвечает:

- Нет, помню тебя где-то года с семьдесят
восьмого...

Словом, в четверг я уже летел на БАМ в бу­дущий город Чульман на еще более дребезжащем Ил-14.

ЮЯКЭ

В аэропорту Чульман было солнечно. Я, в поч­ти белых штанах, долго ждал рейсового Пазика.

Потом ехал до неведомой остановки ЮЯКЭ, потом вернулся к примеченному дорогой приземистому бревенчатому зданию управления экспедиции на пыльной улице Советской. Поразглядывал фотогра­фии на стенде почета, у входа в контору, справа. На крыльцо вышла похожая на свою фотографию и быстренько спровадила меня в об­щежитие на Свердлова, 1, в распоряжение Лукьяновны. Рабочий день завершался.

Сергей Угадов

Лукьяновна была на месте, в комнатке вахте­ров, налево у телефона. Оглядела меня опытным фронтовым взглядом и говорит:

- В тридцать второй хороший парень, геолог, тоже с Урала, живет пока один. Сказал бичей, пью­щих и курящих не подселять... Ты подходишь.

- Не, я курю...

Тут заходит в комнату парень, явно меня по­старше. Нос вверх над торчащими воинственно ру­сыми усами. И высокий подбородок вперед. Ну не с Урала парень - «з ридной кеньки» (так и оказа­лось - днепропетровский). Допросил. По пути в комнату 32 и далее весь вечер снова длительный допрос с пристрастием. Разъяснение моих прав и обязанностей. Правил гигиены и санитарии. Крат­кая политинформация и т. д. Словом, это был мой новый товарищ Сергей Угадов. Ворчливый учитель-наставник, беспокойный, но, по сути, добрый и хо­роший человек. И очень ранимый идеалист, при всей внешней практичности.

Раньше на Урале он занимался железом и гео­химией у Вострокнутова. А здесь - тоже желе­зом - у . Потом, позднее, вместе с Бескоровайным, возобновлял Таежку. Начало ведь.

Давили на него - в нашей манере, зря... Уехал Сергей делать геологию к сестре, в Туруханский край, а потом только до Рафика Эдиатовича (Еферов, геолотдел) дошло:

- А на Таежке, если кто что и делал, так толь­
ко Угадов...

Любопытное письмо он прислал ч памятные горбачевские восьмидесятые.., Мол, скоро десять лет добровольной ссылки в сталинские места. Но чуешь, Швец, приходит наше время... И фото. Сер­гей с семьей. ...Это была пора и моих последних иллюзий... Хотя, я уже понимал, что время идеали­стов не наступает никогда.

Двенадцатого сентября -первый день

объяснила, что есть такое понятие как «стажировка*. Потому ме­ня берут на работу старшим техником-геофизиком с окладом 115 рэ... А некоторых берут и просто техниками на 105 рэ... Но после стажировки пере­ведут в инженеры... Я тихо обалдел от новости и сравнения с политесом Якутска. И забыл разом, че­го там хотел еще выяснить по поводу правильного использования своей дипломированной персоны...

...Пошел в отдел кадров оформляться в Южно­Алданский отряд, Кадровские благожелательные женщины, по команде Владимира Назаровича Мариниченко, оформили бумаги, и я бодро попылил в уже известном направлении ГСП.

...На входе в ГСП у телефона сидела баба Си­ма, которая, оказывается, знала все и про всех. Она меня быстренько познакомила со старшим ге­офизиком ГО Зориным Львом Александровичем и будущим начальником отряда матмоделирования Александром Арсентьевичем Петрушкиным. Они ответили на мои «что да как». Зорин при перекуре на крыльце дал вводную:

- Полевая геофизика в экспедиции только воз­рождается. Есть еще один молодой инженер - Колсанов, но он в поле. Работы будет много. Сейчас надо писать изученность к проектам. Чего чертить - есть техники у –

Галя Хорошок и Нина Лазаревна Шинкаренко. Но пока сходи к своему непосредственному начальнику Курицыну. На втором этаже, с ле­стницы направо первая дверь.

Захожу. Мой знакомый Угадов сидит за столом у открытого окна. Завидев объект своего вос­питания, подпрыгивает на стуле и радостно говорит сухощавому му­жичку, склонившемуся в позе роденовского мыслителя над просты­ней синьки с явно магнитным по­лем:

- Во! Молодой пришел, Вла­димир Васильевич. Я про него го­ворил.

С Владимиром Васильевичем мы общались долго... Помимо прочего обсудили проблемы ручного палеточного пересчета магнит­ного поля на высоту. Он этим занимался как раз, завершая, без всякого юмора, поистине титаничес­кий труд над полем Таежно-Леглиерской зоны. Та­кого в исполнении геолога ни «до» ни «после» я не видел... Под конец разговора выяснилось, что Кури­цын с Угадовым вскоре собираются в поле. Нужно переопробовать сохранившийся керн на Пионерке. Но вроде как геофизикам там делать нечего. Так что вперед на изученность!

Керн - первое Южно-Якутское «поле»

Заботливые Курицын и Угадов собирают меня и прочее в поле. Чего-то у них там и «геофизичес­кая» сила моя потребовалась. Я рад. Изученность из отчетов и архива утром, в обед и вечером, вклю­чая выходные, уже поднадоела.

За своим столом дымит папиросой грузная, живая легенда экспедиции - Сергей Палыч Механошин - старший геолог отряда. Когда папироса ненароком тухнет, он, бывает, засыпает. Борец с мо­ими слабостями, некурящий Уга­дов, стоически терпит Легенду. Я, ушки на макушке, впитываю рече­ния Механошина, уже зная о его Чаро-Токкинских деяниях и мето­де «дикой кошки», использован­ном при определении мест проход­ки канав...

Поздним утром грузимся на УАЗ-452 дяди Миши. Жмем через Чульманский мост в сторону аэро­порта. Сейчас проскочим сворот. Но дудки! УАЗ говорит «кря». По­могаем развернуть аппарат мордой к Чульману и... катим под горку по маршруту «Порт - Мост», а там пешком за вы­ручкой. Вторая попытка завершилась в Хатыми за­темно, но удачно. Пока Курицын искал место ноч­лега, попутчик дед Щербаков развел костер, обул валенки и рассказал длинную историю, как он в Чульман через Становик с рюкзаком пришел.

Утром вездеход добросил нас до Пионерки. Разгрузились в домик, потеснив буровика-рыбака. Опробуем керн. День, другой, неделю, вторую. Плотно. А осень без снега. Днем часто солнце. Но­чью мороз. Ничего. Керн хорошо хранился и эти­кетки видны были. Сейчас с сохранностью много хуже, мягко говоря.

Вечера ранние, длинные. Рисуем при карбидке рыбака бумаги, говорим и «про Папу и про Чембер-ленову лапу и о нашем хуторочке - все до точки». Рыбак колотым ленком и хариусом угощает.

Утром мы с Угадовым - сразу поесть, а Влади­мир Васильевич еще долго «Витаминов» кличет и меня противовес посылает таскать, как молодого. Не обещают соседние «Витамины» транспорта. А

мы уже все, что надо и не надо переопробовали и маемся... Собираем к вечеру золотой корень. Вла­димир Васильевич нам показал, а ему Зубков из СНИИГИМСА. ...По локомобилю СП. Механошина и прочим достопримечательностям лазим. Нет транспорта. Курицын не выдержал, говорит:

- Складируем все здесь, берем документы и документацию и по лежневке старой до Сивагли и АЯМа.

Утром вышли. Снега чуть. Лежневка раздол­банная, тайга, рассказы бывалых - отдыхай Кува-ев... На АЯМе нас сразу подобрали самосвалы ЗИЛки и благополучно доставили в Чульман.

Как вывозили бутор и пробы - это другая ис­тория. Я в ней с нынешним соседом по подъезду, Атээлыциком Горбуновым, познакомился. С моло­дым Колей Лимаревым, который рвался на съемку, а его держали на стройматериалах. С таким же мо­лодым спецом горняком Сашей Бахмановым...

Молодые специалисты и старые

С осеннего поля мы вернулись в гудящую мо­лодежью общагу. Выехали съемщики. Селились с уплотнением новые и новые молодые специалисты и не только ЮЯКЭшные. Провозглашенный горо­дом Нерюнгри рос народонаселением. Где-то в 2.5 раза за 1975 год. Круг моих рабочих и нерабочих знакомых стремительно расширялся.

С недавно приехавшим Сашей Конаныхиным, однокурсником , Нади Тюкачевой и будущим первым старшим геологом Десовской ГРП, я писал проект на структурно-геологическое картирование 1:10 000 масштаба. Консультировал­ся по «где-что» у топографов - Деда Богушевича, Грязнова, Фадеева. Через Конаныхина познакомил­ся с его сокоешниками геологами Сергеем Торопыгиным и Жоркой Малыгиным. В этот яхт-клуб на песенных, винно-водочных и геологических интересах был вхож и мой однокурсник, геолог-угольщик Василий Попов. Он, кстати, пообщавшись с нами, нашел незаменимый и дешевый способ закуски ко­ньяка. Но рецепт до сих пор не разглашается.

К Сергею в гости приходил Славка Озеров, угадовскии уральский знакомый и будущий началь­ник Ханинской ГСП. Приходил он обычно со спиртным, но без закуски. Закуску мы клянчили рядом, в «неюякэвской» комнате 31, у девчат. Там я и встретился с будущей женой. Приехавшая одногруппница Сергея Угадова, Люся, легко вписа­лась в нашу компанию, как и ее муж Александр Ден-Себович Юн.

На новогодний вечер года в кафе «Поиск» прорезались, запрятанные в полях, моло­дые буровики. Я и Надежда попали за один столик с почти непьющим, пасмурного вида, худым, мосла­стым, черноглазым парнем с Денисовки. Как вско­ре стало ясно, Валера Котенев был грустным и молчаливым только по конкретным и уважитель­ным обстоятельствам. Он вообще суперобщитель­ный человек и потом здорово расширил мой круг знакомых за счет буровиков Ивасенко, Канурина, Мочалова, Ольховского, Лухнева, Сергеевых, Гуркова и других.

Ну и бадминтон, конечно, знакомил со многи­ми. В то время своего спортзала в ЮЯКЭ не было. Мы ходили в маленький зал здания школы №7, где реально только бадминтоном и гимнастикой и мож­но было заниматься. Фарид Газизулин ходил, Ми­ша Хорошок, , Пете­лины, Морозы...

Как знакомила и курилка ГСП на втором эта­же... Я уже тогда вел дискуссии, «о месте аналогий и геофизики в геологопоисковом процессе» с Вади­мом Георгиевичем Амарским, при молчаливом ку­рильщике Маклецове. А также задирал разговора­ми (некурящего) и главного стройматериальщика Приступу.

Где-то в январе 76 года, в новоиспеченной «Индустрии Севера» появился большой снимок. На нем Владимир Тимофеевич Сорокин и малознако­мый мне тогда Николай Павлович Поляков в ком­пании Миши Павлика и планирова­ли выбросы каких-то геологических партий... Вот где-то после этого и мой круг общения затронули первые шевеления конкретных работ на задачи ТПК. Услали на Дес обосновываться и документи­ровать канавы Юнов и руководить всей его геоло­гией - Конаныхина. Угадов с Курицыным поспеша­ли с технологией железа. А Петрушкин и компа­ния, под руководством СНИИГИМСовских Кон­стантиновых, срочно матмоделировали по Магнитке железорудные ресурсы Южно-Алданского района.

В марте - апреле, как потом выяснилось, дол­жен был состояться муннях молодых специалистов Якутского управления. Видимо, поэтому Николай Маркович Язков и заранее после оче­редных обсуждений проекта подвели меня к разго­вору:

-  Был у нас раньше хороший совет молодых
специалистов. Стажировкой занимался.

-  Геофизик Юра Чичасов им командовал, но,
как он перевелся в Чаро-Токкинскую экспедицию,
так все и заглохло.

-  Вот ты все говоришь, что надо стажировку
не так проводить... Займись, покажи.

И дают мне бумаги старые и положение о со­вете молодых специалистов. Потом еще всякие раз­говоры были.

Опасался я с общественной работой связы­ваться. Еще в послеартековское время, в школе, она меня достала. В институте успешно откосил от этого дела. Но больно много по поводу зарплат мо­лодых специалистов я уже в ЮЯКЭ наговорил... Действительно, Леня Серебренников (ЯГУ, 1973) и одну работу на документации канав делают, а оклад соответственно 105 и 150!?

Согласился. Пошумели. Газету выпускали. «Диагенез» она называлась. Помню, Лиля Амар-ская вечером, уже после работы стояла, читала как цензор и комментировала.

В Якутск делегировали Любу Пичурину, Сашу Ольховского, Колю Петрушкевича и меня. Там по­нравилось. Права и обязанности наши объяснили. Доклады молодежь делала. Иван Демьянович Воро­на вечером играл на гитаре и песни пел. Хорошо. Но утром после вечера тяжело было. Хожу смур­ной по фойе гостиницы «Лена». Жду народ. А в ки­оске аптечном «Табекс» продается, я о нем только что в «Неделе» прочитал. Взял на рефлексе и ку­пил. Полетели в Чульман.

Бросил!

В Чульмане воспитатель Сергей Угадов меня поддержал в намерениях:

- Точно, бросай курить! Сколько тебя гонять
из комнаты.

Надежду спросил, а она отвечает:

- Твое дело, Хочешь бросить, бросай.

Надо сказать - курил я к тому времени жут­ко. Однокашники говорили, что сдохну с сигаретой в зубах... Меня и кашель уже местами донимал и особенно зависимость от этой соски. Курева нет - и сам себе не хозяин.

А курс «Табекса» рассчитан дней на 20. Сна­чала постепенно уменьшаешь число сигарет и уве­личиваешь число таблеток, а потом, отвыкнув от соски, уменьшаешь число таблеток - заменителя никотина.

Ну, начал. День, другой. На позывы, как по расписанию, выхожу минимум каждый час в курил­ку. А по графику - низ-зя... Мужики злодейству­ют, наперебой свои предлагают. Тараканов старается. (Он только из от­пуска появился. Писал в проект на Хани геофизи­ку. Я ему пересчитал на упрощение расчетную

формулу для сопротивлений СГ и он всем геофизи­кам и даже не геофизикам рассказывал про это.)

Полечился я в такой атмосфере еще день и бросил. Лечиться. И курить тоже разом бросил. Тя­жело. На второй неделе кошмары по ночам... Сни­лось, что закурил...

...Потом фильм про наркоманов посмотрел. Точно ломка была. Но справился. На десятилетии институтского выпуска, когда сказал, что не курю, однокашники не поверили, говорят - разыгрываю. Самоутвердился.

Эстафета

На День Победы, в городской эстафете Саша Самохвалов финишировал первым. Мы получили деревянный кубочек с надписью. Мероприятие сближало народ. Жорка Малыгин, который бежал, не взирая на свои люмбаго и ишиас, посуду обно­вил по назначению. Потом кубок отдали в контору и стали готовиться к выезду в поле.

Приемку нашей подготовки в поле даже сняли на пленку в фильме про Александру Сергеевну.

Дес 1976 года

Ступил на его землю обетованную из вертоле­та 28 мая. Крутой, с карабином (Манефа Степанов­на сказала, что Борис Ананьевич Сикач свой пре­зентовал). Стали палатками на берегу Левого Деса, под боком у Рогунова. Структурно-картировоч-ный отряд. Зеленые специалисты: Коля и Тома Фрольченко, Толик Зеленков, Малыгин, рыжий Во­лодя Миронов. Студенты: неотличимые братья-близнецы Глубокие, Гена Бабкин, блондинка Люда, Валера. А надсматривали за нами опытные Федор Иванович Червоный и Виктор Иванович Тараканов под неопределенным начальством тридцатилетнего Саньки Малороссиянова.

Дороговский топоотряд, под водительством зе­леных, как и мы, топографов - супругов Морозов

(бадминтонные знакомые), стоял на ключе Дорож­ном, притоке Правого Деса. Стоял в прямом и пе­реносном смысле. Решили с Малороссияновым на­ших рабочих в «рабство» топографам отвести. Все быстрей рубка пойдет.

Длинноногий Саня налегке, как лось, по кус­там напрямую. Я за ним - с карабином. Потом Во­вы - Жаров и Попов и прочие ребята с рюкзаками. Идем бегом. Но как выяснилось потом, Петр Пет­рович Рогунов нам не тот ключик показал. Только к вечеру чуть живые топографов нашли. Мой кара­бин уже пудовым казался.

Морозки нас медвежатиной и медвежьими кот­летами накормили. Семья медвежья хотела топо­графов, прямо в лагере, за два дня до нашего при­хода, съесть. Но наоборот вышло. Хорошо Мороз из крючка стрелял.

Утром с Иваном Касимчуком, Геной Осиповым и порубившимся еще в первый раз Сашей Харму-новым познакомился. А потом пошли назад.

Заезжали мы на Дорожный еще недели две. Не было транспорта. Бардак был в организации. Мы от безделья и в футбол на наледи с Большим Десом играли на шоколад и газету «Люмбаго» выпус­тили. Газету с девизом:

- Там, где раньше звери срали, мы проложим магистрали!

Психовали. Как сейчас помню свою рифмовку в стенгазету эту:

В неделю нас собрали. И в поле отослали.

Работайте, ребята, говорят.

Что надо - все зажали. Название лишь дали -

Структурно-картировочный отряд.

И вот уже на Лесе, к себе вниманья просим.

Помилуйте, ребята, говорят.

Чего вас черти носят и, вовсю поносят

Структурно-картировочный отряд...

В общем, сезон был не производительный, осо­бенно в первой его половине. И магниторазведку и СГ в объемах мы провалили по простой причине. Не было подготовленных профилей. То есть, ло­шадь была явно не по телеге. Сами пробовали ру­бить, но и это не спасало, при отсутствии правиль­ной сдельной оплаты труда.

Но было весело. Соболей, на рубке просек, толпой руками ловили. Медведей-пестунов тогда же гоняли с топорами. Студента подслеповатого, заблудившегося - Марата Каримова - искали. Хо­рошо он электроразведочный провод (500 метров) не бросил, а с ним далеко не смог уйти. Охотники Фрольченко и Зеленков каждую ночь почти трево­гу в лагере делали:

-  Толя, слышишь?

-  Да, медведь!..

...Уже осенью Саня Малороссиянов отстрелил этого хулигана-пестуна. Тот регулярно в темноте приходил в склад с продуктами. А по тревоге зала­зил, тут же в лагере, на дерево. Пережидал кипеж и снова за свое.

Каюсь, самую дурную забаву я организовал. А потом уже Коля Фрольченко без меры развил. Суть. Жорка Малыгин и Федор Иванович Червоный маршрутили по нашим аномалиям. И спорили по любому поводу. Достаточно было вечером у ко­стра внести любую тему на обсуждение, и концерт дуэта был обеспечен. Например, какой компас луч­ше. Но это же парная разборка, скучновато. Был на Десе, на обратном пути вильнул по магистрали на запад и, в безаномальную по Магнитке зону, вбросил пару камней с магнетитами. Дня через два Жорка кричит:

- Туфтари геофизики, я камень с рудой нашел,
а вашей аномалии нет!

Процесс пошел и, говорят, продолжался после моего отъезда в августе на Таежку.

Таежка

На Таежке я проходил первый с 60-х годов магниторазведочный профиль, и заодно мы испыты­вали новый векторный магнитометр. «ММ - 102» он потом в серии назывался. Присутствовал сам ав­тор ~ с молодым напарником, новый наш геофизик Володя Гончаров, трое константи-новских СНИИГИМСовцев, Володя Морозов из Амакинки и топографы во главе с Львом Аркадье­вичем Дороговым. Владимир Васильевич Курицын показывал старые скважины, а я был вроде органи­затора. Шестнадцатого августа на Таежку лег снег, лежал три дня. Мы выехали.

ОМР на золото

После Таежки говорю Зорину и Каримовой:

- Жениться собираюсь. Отпуск надо в октябре.

- Завези на опытно-методические работы по золоту бригаду В. Гончарова и будешь свободен.
Вездеход Петрова будет попутный. На Чайнык и едут.

Получил снаряжение, продукты. Поехали. У Арасимовича, по старой Опаринской дороге поле­тел у вездехода ленивец. К вечеру. Валентина Фе­доровна Чукурна говорит:

- У Лили Амарской здесь рация есть. Сходи, пусть сообщит в экспедицию. Она вот тут (по кар­те) в старом поселке.

Пошли с топорабочим Володей. Разыскали. Заночевали. Я с утра животом мучился и Лиле, с Ильясом Исанбаевым, сестрицу Аленушку на кам­не у пруда «надешифрировал» по аэрофотосним­ку... Заказали запчасть по рации. Ждем попутный борт. Погоды нет. Попутчики-охотники, наши Приступа и Жилин с бамовцем Яшкой-артиллери­стом, дичь промышляют по озерцам. У бамовца многозарядка, он садит без толку очередями. Три дня - и готов рюкзак с патронами. Потому и про­звище.

Утром народ спит. А я пораньше поднимаюсь, начальник как-никак. Умываюсь... Ба... Олень в ла­герь вроде идет... Без ботала. Кричу:

- Охотники, олень в лагере!

И продолжаю чистить зубы... Наши обладате­ли стволов выскакивают и открывают пальбу. Олень прыг в озеро и поплыл. Народ палит, как бе­лые в Чапаева. Олень уплывает. Меня завели. Взял карабин свой, собрал (затвор и патроны отдельно держал от ствола и умельцев), лег в упор лежа ус­пел выстрелить два раза. Олень далеко, метров две­сти. Не вижу, куда его голова, из воды торчавшая, делась. Михаил Георгиевич организовал погоню. Оказалось, в оленя всего одно попадание, мое, в шею, смертельное. Ребята насчитали семнадцать выстрелов. Причем первые - почти в упор.

С мясом стало веселее. Поймал на него, как птичку, горностая. (Горностай потом, на обратном пути, убежал от меня в новой Золотинке, укусив в руку Жилина. Вся Золотинская школа его по шта­белям стройматериалов ловила. Не поймали.)

А борта и ленивца нет. Народ знает, что у ме­ня есть два спирта и ненавязчиво так напоминает. Особенно ненавязчив топограф Иван Чешун (Вели­кий). Делать нечего. Все одно мой спирт изнасилу­ют. Говорю погодя:

-  Иван, вон до того тригопункта сколько?

-  Да километов четыре-пять.

-  Да ну - десять.

-  Ты че, Володимир, я туда за два часа по болоту добегу. Давай на спирт спорим.

-  Ладно, давай. Придешь на тригопункт, выстрелишь из ракетницы, чтоб все видели в теодолит и жилинский бинокль, что ты дошел.

Даю Ивану ракетницу заряженную. Жилин, будущий сосед по дому, смотрит на меня с сожале­нием. Не просекают. Иван, конечно, дошел в срок, выстрелил. Народ радуется предстоящей выпивке под оленину. Иван идет обратно. Уже на подходе.

Говорю:

- Народ, шутим дальше. Ивану вешаем, что его не видели на тригопункте. Что проиграл он.

Народ поддержал меня поначалу. Иван подхо­дит. Узнает результат. Ревет! Публика сознается. Прощай спирт.

После спирта, не дождавшись борта, нетерпе­ливый и опытный Володя Гончаров начинает пере­возиться к участку работ на двух Орликах, гнедой и рыжей масти. Одолжили их у кума Сливы. Он на них студентку Татьяну катал.

Орлики регулярно ложатся на бок и опытными движениями сбрасывают вьючники. Больше груза народ сам на себе тащит. Часть перевезли. Володя с ребятами начинает копаться на участке и совет­ников не терпит. Потому я верхом на вьючном сед­ле быстро трушу за остатками бутора. К овсу Ор­лики путь знают четко и мне не дают заблудиться.

А тут и борт с ленивцем. Петров вмиг ремон­тируется и увозит остатки Володиного хозяйства на место. Я, в Золотинке, пересаживаюсь на экспе­диционный МАЗ и еду в Чульман.

До сих пор не понимаю, зачем меня посылали сопровождать Володю. Но еще более непонятно, зачем вообще были нужны эти опытные блиц-рабо­ты, когда отрасль «золото» уже передали в ТУКЭ.

Командировка — свадьба

Пришел, как приехал в Чульман, на работу в ГСП, а Зорин говорит:

- Время еще у тебя есть, съезди в Олекминск к Стативе. Усвой их опыт по ядерно-физическим методам. Ты же согласился быть начальником Ядерного Отряда.

Чего делать, если эти ядерно-физические мето­ды преследуют меня с Якутска... Тем более - само­стоятельная работа. Поехал. Усвоил.

Прилетел я в Чульман из командировки толь­ко за два дня до свадьбы, а Надя - из Хабаровска - за день. Хорошо, хоть Сергей Угадов и Ната­лья Переяславец все организовали. Ковер нам на­род подарил. До сих пор его моль не берет. Вось­мого октября – двадцать пять лет тому ковру бу­дет. А первого января 2002 года - официально двадцать пять лет и

Отряду ядерно-физических ме­тодов.

27.09.2001