Государственная корпорация
«Агентство по страхованию вкладов»
К заседанию Экспертно-аналитического совета
О правовой природе юридических лиц
публичного права
(в связи с принятием в первом чтении проекта федерального закона «О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»)
Москва, 2013
Оглавление
1. Введение. 3
2. Выявление правовой наукой XIX в. неизвестного явления в сфере государственного управления. 4
3. Экономическая теория о воздействии государства на макроэкономические показатели. 6
4. Юридическая теория опосредованного управления. 8
5. Как это работает на примере Банка России (юридическая практика) 10
6. Окончательные определения особой сферы общественных отношений. 11
7. Сфера отношений, регулируемая законом о ППК (предмет регулирования) 12
8. Основной субъект закона. 13
9. Неопределенность термина «публично-правовые функции и полномочия». 15
10. Критика закона со стороны противников концепции юридических лиц публичного права. 16
11. Общий вывод относительно законопроекта. 18
1. Введение
Проект федерального закона № «О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - проект закона о ППК) был подготовлен в соответствии с пунктом 3 поручения Правительства Российской Федерации от 26 июля 2012 г. № РД-П7-4309, данного во исполнение подпункта «б» пункта 1 поручения Президента Российской Федерации от 17 июля 2012 г. № Пр-1793, а также в соответствии с пунктом 1 плана-графика мероприятий по преобразованию и ликвидации государственных корпораций и государственной компании «Автодор» (далее – План-график), утвержденного Председателем Правительства Российской Федерации 29 декабря 2010 г. № 6793п-13. Проект закона о ППК был принят в первом чтении на заседании Государственной Думы Российской Федерации 24 мая 2013 г.
По мнению авторов проекта, отраженному в пояснительной записке к законопроекту, за время существования государственных корпораций и государственной компании «Автодор» применительно к юридическому оформлению их деятельности возникло значительное число как теоретических, так и практических вопросов, которые в итоге привели к необходимости пересмотра подхода к созданию и функционированию государственных корпораций и государственной компании «Автодор». Указанные проблемы свидетельствуют о необходимости создания унифицированных правил деятельности государственных корпораций (государственных компаний), определяющих общие подходы и требования к созданию, регистрации, организации деятельности, реорганизации и ликвидации государственных корпораций (государственных компаний). Иными словами¸ авторы проекта исходили из того, что новый закон должен создать правовую форму, унифицированную для всех государственных корпораций, и лишенную их недостатков.
При сравнении текста проекта закона о ППК с формально-правовым основанием его разработки бросается в глаза несоответствие самого поручения и результатов его исполнения. В указанных актах закреплена необходимость разработки проектов законов о юридических лицах публичного права (сначала общего, а потом, соответственно, об АСВ и ВЭБе), а в проекте закона речь идет об иной правовой форме — публично-правовой компании. Для того чтобы понять, являются ли эти юридические сущности тождественными или, напротив, принципиально различными, следует, обратиться к доктринальной и теоретической стороне вопроса, связанной с юридическим лицами публичного права, а уже затем делать вывод о правомерности замены авторами проекта одного термина на другой. Ведь с формальной стороны речь идет о коррекции содержания нескольких актов Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, а для такого шага должны быть достаточные основания.
В конечном итоге вопрос сводится к тому, выражает ли форма публично-правовой компании правовую природу юридического лица публичного права или нет? А если нет, то к какой категории лиц можно отнести эту правовую форму?
2. Выявление правовой наукой XIX в. неизвестного явления в сфере государственного управления
Европейскими юристами XIX века при рассмотрении вопросов форм и способов делегирования государственной власти было обнаружено интересное явление, которое с трудом укладывалось в привычные тогда юридические конструкции. Оказалось (в частности, в Германии), что некоторые административные учреждения пользуются полной или частичной независимостью по отношению к органам власти, которые стоят над ними. Правительственная юрисдикция над такими образованиями во многом носит характер фикции. Эти административные органы, наделенные государственной властью (imperium), предстали настолько независимыми от какой бы то ни было более высокой власти, что их с трудом можно было подвести под традиционные шаблоны отношений делегирования властных полномочий. (Прусские провинциальные советы, областные и окружные советы в Бадене, общенемецкая страховая палата и другие организации)[1].
Иными словами, европейская правовая наука тогда столкнулась с феноменом нарушения строго монизма исполнительной власти, когда единые полномочия правительства дробились между ним самим и организациями, которые фактически не входили в его структуру. Ситуация была новой и неожиданной и поэтому требовала теоретического осмысления. Позже эта правовая коллизия была осмыслена в рамках учения о возможном исполнении административных функций организациями, которые получают свои полномочия не от правительства или иного исполнительного органа государства, а делегируются непосредственно законом. Но это произошло чуть позже, уже в начале XX века.
Русская дореволюционная правовая мысль двигалась в том же направлении, но из другой точки: её интересовала не процедура раздробления исполнительной власти на несколько независимых друг от друга каналов, а особенности самого этого субъекта в его сравнении с субъектом частного права. В результате ей было обосновано, что существование особого рода юридических лиц (sui generis) вызывается необходимостью реализации государством общественно значимых функций в рамках гражданского оборота. Реализация этих функций возможна посредством субъектов, не связанных с организационно-правовыми формами юридических лиц частного права, имеющих публичный первоисточник (государственные цели и задачи, государственное имущество), обладающих определенными привилегиями[2]. Фактически русская правовая мысль вплотную подошла к формулировке важнейшего признака юридического лица публичного права — достижение публично-правовых целей гражданско-правовыми методами.
Таким образом, к концу XIX в. правовая теория осторожно нащупывала следующую мысль: в системе государственного управления существуют такие организации, которые, выполняя общественно значимые задачи, не входят в структуру правительства, и достигают своих целей посредством участия в хозяйственном обороте.
Окончательная консолидация учения о юридических лицах публичного права стала возможной благодаря тому, что экономическая наука описала особую сферу общественных отношений, управление которой потребовало конструирования нового правового субъекта, совмещающего черты органа власти и субъекта частного права.
3. Экономическая теория о воздействии государства на макроэкономические показатели
Чтобы ясно представить ситуацию, имеет смысл рассмотреть основные положения теории двух классиков экономической мысли, которых принято считать научными антагонистами — Дж. М. Кейнса и М. Фридмена.
3.1. Дж. М. Кейнс. Доктрина Кейнса, как известно, состоит в том, что капиталистическая экономика не может быть предоставлена сама себе, государство должно её регулировать. Задачу государственного вмешательства он видел в воздействии на некоторые макроэкономические факторы: уровень потребления, предельную эффективность капитала и норму процента, которые, в свою очередь, должны оказывать воздействие на уровень занятости и объем национального дохода – главные экономические параметры в его системе. Как этого добиться? Он предполагал, что это возможно осуществить посредством не прямого, а косвенного влияния на экономику. Государство должно создать: 1) способ регулирования денег и кредита с целью поддержания возможно большей устойчивости внутреннего уровня цен; 2) способ регулирования предложения иностранной валюты[3].
Если попытаться интерпретировать эти позиции в терминах права, то окажется, что он предлагал воздействовать не на субъектов хозяйственной деятельности, а на безличную экономическую среду, в которой субъекты встречаются друг с другом для заключения сделок. Эта среда сама по себе имеет определенные количественные характеристики, изменяя которые можно оказывать давление на поведение субъектов хозяйственных процессов.
3.2. М. Фридмен. В контексте необходимости достижения стабильности цен рассматривал задачи монетарной политики государства и М. Фридмен. Государству он давал прямые рекомендации, связанные с теми экономическими параметрами, которые должны контролировать власти: обменный курс; уровень цен, задаваемый тем или иным индексом; общее количество денег. Величину учетной ставки или уровень текущей безработицы он считал невозможным контролировать со стороны государства (в чем существенное отличие его теории от идей Кейнса). Среди этих показателей как основного, наиболее мобильного и идеально подходящего в качестве объекта приложения государственных усилий он считал объем денежной массы. М. Фридмен полагал, что монетарная политика может в определенной мере нейтрализовать самые сильные возмущения, воздействующие на экономическую систему со стороны, а ее регулирование посредством управления денежной массой — лучший вариант экономического управления из всех возможных[4].
Таким образом, он исходил из того, что государство должно опосредованно влиять на экономическую среду через воздействие на макроэкономические показатели, главным из которых он считал объем денежной массы в обращении. Оба классика, несмотря на некоторые различия в своих теоретических взглядах, тем не менее в одном важном вопросе были едины: наиболее эффективным способом управления экономикой со стороны государства является воздействие на макроэкономические параметры, т. е. опосредованное управление.
3.3. Методологические аспекты экономической теории. Таким образом, в ходе XX в. экономической теорией было обосновано, что в объеме общественных отношений существует отдельная область, где государство, преследуя публичные цели, особым образом конфигурирует параметры экономической среды. Это означает, что субъекты хозяйственной деятельности не исполняют прямые административные указания, а вынужденно подстраиваются под требования экономической среды, в которой осуществляют свой частный интерес. Такая модель влияния на рынки со стороны государства во многих случаях оказывается эффективнее прямого управления. Это связано с тем, что рыночный субъект, осуществляя выбор модели хозяйственного поведения, вынужден действовать не единственно возможным образом, а имея перед собой «коридор возможностей», тем самым осуществляя процедуру «тонкой настойки» своего поведения внутри хозяйственной системы. Вот это пространство, где сходятся деятельность государства по опосредованному влиянию на экономические процессы, с деятельностью субъектов рыночных отношений, стремящихся подстроиться под изменение экономической ситуации, и есть та новая сфера общественных отношений, которая стала различаться экономико-правовой теорией в начале XX века.
Вопрос о том, что опосредованное управление осуществляется преимущественно гражданско-правовыми методами, был осознан уже тогда на рубеже веков, но оттачивание юридических конструкций, связанных с ним, — всецело заслуга XX века.
4. Юридическая теория опосредованного управления
Доктрина права на это счет указывает, что государство может осуществлять управление непосредственно через административные органы, подчиненные правительству, либо управлять опосредованно, с помощью самостоятельных публичных субъектов. Опосредованное управление имеет место в том случае, если государство передает управление юридически самостоятельным образованиям, которым предоставляется право суверенно осуществлять свою деятельность и регламентировать собственные дела посредством установления правил, имеющих обязательную силу.[5]
4.1. Основной правовой институт. Теории опосредованного управления соответствует правовой институт «частноправового административного действия». Соответствующая организация может осуществлять свою деятельность как в соответствии с публичным правом, т. е. директивно, так и в соответствии с частным правом, т. е. посредством сделок, если это не запрещено законом. Частно-правовые формы деятельности администрация, как правило, применяет в области платежей, вещных форм исполнения и оказания услуг, управления доверенным ему имуществом, используя весь арсенал гражданско-правовых средств. Но при выполнении своих административных задач на основании частного права, соответствующая организация должна соблюдать ограничения, которые налагаются публичным правом на подобные действия. Таким образом, возникает соединение публичного и частного права, так называемое административное частное право.[6]
4.2. Субъекты. Этому виду права или особому типу правоотношений соответствуют и свои организации, через которых специфические общественные отношения приобретают субъектную сторону. (Например, в Германии их три вида: корпорации, учреждения и фонды). В целом за ними закрепился термин – юридическое лицо публичного права, который призван отделить их от административных органов, подчиненных правительству с одной стороны, и частно-правовых лиц, с другой.
4.3. Общий вывод о теории опосредованного управления. Таким образом, в течение XX в. была построена правовая теория опосредованного государственного управления, которая как раз и оформила экономические взгляды о косвенном влиянии государства на хозяйственные процессы (включая социальную сферу). Основной несущей конструкцией этого учения стал институт «частноправового административного действия», предполагающий комбинацию административных и гражданско-правовых методов в целях реализации публичных интересов.
5. Как это работает на примере Банка России (юридическая практика)
Организацией, которая в Российской Федерации в классическом виде воплотила учение о юридическом лице публичного права, является Банк России, поэтому на его примере имеет смысл рассмотреть работу данной модели на практике.
Наряду с Правительством Российской Федерации, за осуществление денежно-кредитной политики государства несет ответственность Банк России. Если правительство действует административными методами, то Банк России располагает для достижения этой цели специфическим возможностями, которые носят название «инструменты проведения денежно-кредитной политики». Кратко охарактеризуем их с точки зрения смешения административных и гражданских методов.
Установление процентных ставок по операциям Банка России. Смысл этого действия состоит в том, что Банк России объявляет свои условия сделки. Регулирующим фактором является не только сама сделка на условиях Банка России, но и факт публичности условий, которые конфигурируют соответствующим образом управляемую среду.
Установление нормативов обязательных резервов. Исключительно административное полномочие, уравнивающее Банк России с органами власти.
Осуществление операций на открытом рынке. Купля-продажа государственных и негосударственных ценных бумаг по общим правилам сделок.
Рефинансирование банков. Сделки по кредитованию банков, правила которых полностью устанавливаются Банком России в целях регулирования денежной массы в обороте.
Валютные интервенции. Сделки на бирже по продаже российской или иной валюты для коррекции курса рубля.
Установление ориентиров роста денежной массы. Макропоказатель, регулирующее значение которого для агентов рынка состоит в возможности долгосрочного планирования своей деятельности.
Прямые количественные ограничения. Административное полномочие, которое позволяет Банку России устанавливать лимиты на рефинансирование кредитных организаций и проведение отдельных банковских операций.
Эмиссия облигаций от своего имени. Общее гражданско-правовое полномочие, которое специально придано Банку России как административному органу.
Из этого перечня видно, что два направления денежной политики из восьми имеют характер строго административных мер (директивных), ещё два - условно административных (установление процентных ставок и ориентиров роста), а остальные четыре являются сугубо гражданскими сделками.
Иными словами, Банк России осуществляет денежно-кредитную политику, т. е. реализует публичные цели посредством комбинации административных и гражданско-правовых методов.
6. Окончательные определения особой сферы общественных отношений
Таким образом, теперь можно дать точные определения интересующей нас особой сферы правоотношений и действующим там субъектам.
Область деятельности юридических лиц публичного права есть особая сфера общественных отношений, где государство реализует свои задачи по опосредованному управлению экономикой и социальной сферой. Характер этой деятельности не сводится к простым отношениям власти и подчинения, а также отношениям, основанным на равенстве сторон. В свою очередь, опосредованное управление есть комбинация административных и гражданско-правовых методов воздействия, которые применяются специально уполномоченным лицом в целях реализации публичного интереса.
Понятно, что это только грубая схема, выделяющая основной логический принцип в идеальном виде, но отсюда мы получаем доктринальные основания, на базе которых может быть построен предмет регулирования федерального закона о юридических лицах публичного права.
Объектом правового регулирования должны стать общественные отношения по опосредованному управлению экономикой и социальной сферой, т. е. публичные, государственно-властные отношения.
Главным субъектом отношений, осуществляющим опосредованное управление, должно стать юридическое лицо специальной компетенции, наделенное уникальной, свойственной только ему комбинацией прав и полномочий. Субъектные модели, которые предусматриваются Гражданским кодексом, регулирующие правоспособность юридических лиц, не подходят для этой цели.
Методом управленческого воздействия на экономические и социальные процессы должна стать комбинация административных и гражданско-правовых средств, направленных к достижению публичных целей. При этом гражданско-правовые методы ограничиваются публичными целями деятельности.
Эти методологические позиции можно сравнить с теми теоретическими положениями закона о ППК, которые в нем заявлены, чтобы понять в каком правовом качестве видят авторы проекта предлагаемые публично-правовые компании - субъекта частного или публичного права?
7. Сфера отношений, регулируемая законом о ППК (предмет регулирования)
С объективной стороны следует определить: к публичной или частной сфере законодательства (правоотношений) относится данный законопроект. В статье 1 проекта федерального закона о ППК указывается, что он регулирует только гражданские отношения в части создания, деятельности, реорганизации и ликвидации публично-правовых компаний. В связи с этим там же определено, что закон о ППК находится в юрисдикции Гражданского кодекса Российской Федерации, т. е. является частью гражданского законодательства. При этом, как известно, пункт 3 статьи 2 Гражданского кодекса устанавливает, что к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, гражданское законодательство не применяется.
Таким образом, проект закона о ППК не относится к сфере государственного управления (публичной сфере), и не регулирует отношения, которые в ней возникают.
В этой связи указание в ч. 1 ст. 2 проекта на то, что публично-правовая компания может наделяться публично-правовыми функциями и полномочиями следует расценивать как его принципиальное внутреннее противоречие, так как остается непонятным следующее. Если правовое положение ППК устанавливается в соответствии с Гражданским кодексом, то на каком основании она может наделяться публичными полномочиями, которые не являются сферой регулирования гражданского законодательства.
Из этого следует вывод, что авторы проекта закона не смогли надлежащим образом провести границу между публичным и частным правом, тем самым лишив проект закона ясного предмета регулирования. Предпринятая же попытка определения сферы отношений подлежащей регулированию, отличается принципиальным противоречием, которое не позволит реализоваться закону.
8. Основной субъект закона
Далее следует сделать попытку понять, в качестве какого субъекта, публичного или частного, легализована в проекте закона публично-правовая компания?
Частью 3 статьи 3 проекта закона установлено, что положения закона о ППК применяются к публично-правовой компании, созданной на основании федерального закона, если федеральным законом, предусматривающим создание публично-правовой компании, не предусмотрено иное. В частности, это должно означать не только то, что все правовые институты данного проекта могут быть отражены в частном законе о ППК в измененном и преобразованном виде, но ещё и необязательность применения к публично-правовой компании, созданной федеральным законом, статьи 1 представленного проекта о верховенстве Гражданского кодекса Российской Федерации при регулировании отношений по созданию и деятельности ППК. (Во всяком случае, с формальной точки зрения это представляется очевидным).
Таким образом, это положение (ч. 3 ст. 3) делает полностью бессмысленным весь объем регулирования, предусмотренный проектом закона для тех ППК, которые образуются на основе закона. Поскольку фактически это означает, что после принятия закона смогут существовать три вида юридических лиц, называемых «публично-правовая компания»: 1) ППК, действующие на основе федерального закона как субъект гражданского права; 2) ППК, действующие на основе решения Правительства Российской Федерации, также как субъект гражданского права; 3) ППК, действующие на основе федерального закона как субъект публичного права (поскольку не обязательно придерживаться правил о верховенстве ГК РФ).
Такое странное решение, не свойственное правовому регулированию в принципе, неизбежно ставит вопрос о том, что авторы проекта, вводя норму ч. 3. ст. 3, не до конца осознавали правовые последствия этого шага и возникновение в связи с этим принципиального противоречия с их собственной законодательной концепцией. (Предположительно, идея авторов состояла в необходимости создания субъекта исключительно частного права, на что указывает желание установить верховенство Гражданского кодекса в регулировании правового статуса ППК).
9. Неопределенность термина «публично-правовые функции и полномочия»
Как было показано выше, основным отличительным признаком публичного лица является наличие в его распоряжении административных и гражданско-правовых инструментов достижения поставленных перед ним целей. В отношении осуществления гражданско-правовых сделок проект учел существующее регулирование в отношении государственных корпораций, и данное регулирование может считаться достаточным.
В то же время проект закона о ППК (в частности, ст. 2 и ст. 3) не определяет понятие «публично-правовые функции и полномочия», поэтому остается неопределенным: включаются ли в объем этого понятия такие административные полномочия, как регуляторные и контрольные функции, право применения санкций, которые также законодательно закреплены за некоторыми существующими госкорпорациями.
Эта неопределенность порождает два направления правовых последствий.
1. При разработке специальных законов о реорганизации госкорпораций авторы законопроекта о ППК займут позицию, исходящую из того, что публично-правовые функции не связаны с осуществлением административно-властной деятельности. В этом случае толкование понятия «публично-правовые функции» ограничится указанием на общеполезный характер деятельности ППК. В этом случае будет поставлена под угрозу деятельность существующих госкорпораций, которые законодательно наделены административно-властными полномочиями.
2. Итоги дискуссии о ППК к моменту принятия законопроекта во втором чтении приведут к пониманию публично-правовых функций в самом широком смысле, как административно-правовых полномочий соответствующих лиц. В этом случае при проектировании специальных законов о соответствующих ППК рабочим группам можно будет сосредоточиться на создании правовых конструкций, которые адекватно повторяют существующее сегодня регулирование. Таким образом, неизбежно возникает вопрос о смысле повторения существующего сегодня регулирования с очевидным риском потери качества управления.
В этой связи надо указать, что наделение ППК комбинированным методом осуществления публичных функций, также как и остальные принципиальные вопросы, не нашло адекватного отражения в тексте проекта. Представленное регулирование отличается противоречивостью и незаконченностью.
10. Критика закона со стороны противников концепции юридических лиц публичного права
Итак, представленный проект закона ни в одном из существенных признаков не совпадает с доктриной юридических лиц публичного права. Вполне возможно, что авторы его концепции руководствовались какой-то иной правовой доктриной. Строго говоря, ей может оказаться только идея создания частно-правового субъекта. Некоторые основания к такому пониманию дают тексты сопроводительной записки к законопроекту и самого проекта.
В этой связи будет интересно познакомиться с мнением основного органа, ответственного за развитие гражданского законодательства, — Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства (Совет). На своем заседании 25 февраля 2013 года Совет рассмотрел проект закона и подготовил заключение, где указал на то, что он нуждается в существенной концептуальной переработке и дополнительном обосновании на основе более продуманной концепции. Им был поставлен целый ряд принципиальных вопросов перед авторами законопроекта, на которые в его тексте не содержится приемлемых ответов.
1. Каково содержание тех публично-правовых функций и полномочий, которые должны быть предоставлены публично-правовым компаниям? В представленном же виде проект сформулирован таким образом, что не исключает наделение их правоохранительными или, например, налоговыми функциями.
2. Будут ли, и если будут, то каким образом, ограничены публично-правовые компании в отношении осуществления своих публично-правовых функций и полномочий, то есть властных полномочий, участвуя в гражданско-правовых отношениях?
3. На каких основаниях, и в каком размере публично-правовые компании будут отвечать за вред, причиненный неправомерными, а, возможно, и правомерными действиями (или бездействием) при осуществлении своих публично-правовых функций и полномочий? По проекту, осуществляя публично-правовые функции и полномочия, то есть, действуя в качестве властных органов, публично-правовые компании отвечают за последствия таких актов, как обычные участники гражданского оборота (причем, даже находятся по сравнению с ними в привилегированном положении).
4. Поскольку публично-правовые компании не будут являться органами государственной власти, необходимо решить, от чьего имени они будут осуществлять публично-правовые полномочия?
5. Как предполагается решить вопрос об иммунитете публично-правовых компаний от иностранной юрисдикции, включая арест их имущества за рубежом и обращение на него взыскания, в случаях предъявления к ним требований субъектами иностранного права, в том числе иностранными государствами.
Иными словами, Совет видит в публично-правовой компании, скорее, сущность публичного права нежели частного, и указывает на незаконченность всей конструкции именно в этом качестве.
Точно так же законопроект был подвергнут критике и со стороны известного ученого-цивилиста, который, помимо прочего, известен тем, что является давним и непримиримым противником идеи юридических лиц публичного права, - [7]. Оценивая представленный проект, он указал, что текст закрепляет для созданных федеральной властью некоммерческих организаций неограниченную возможность ухода от ответственности перед кредиторами, исключая возможность их банкротства и одновременно позволяя их наблюдательным советам в любой момент принимать решения о возврате учредителю-государству всего или любой части их имущества, в том числе при выпуске такими унитарными компаниями облигаций[8].
Приведенные мнения указывают на то, что специалисты в области гражданского права видят основную опасность в том, что сконструированный в проекте закона субъект права не является частно-правовым субъектом, но и также не является в полной мере и публично-правовым субъектом. С их точки зрения он оказывается каким-то смешением того и другого, при невыраженности в качественном отношении признаков ни того, ни другого.
Таким образом, фактически ведущие специалисты в области гражданского права признали неприемлемость концепции законопроекта для дальнейшей законотворческой работы.
11. Общий вывод относительно законопроекта
Итак, публично-правовая компания, представленная в проекте закона о ППК, не отвечает признакам юридического лица публичного права, в связи с чем следует признать, что ссылки авторов проекта на План-график являются несостоятельными, а содержательная коррекция смысла поручения требует, по меньшей мере, специального обоснования в тексте пояснительной записки к проекту закона.
В то же время, предложенная конструкция публично-правовой компании не отвечает и признакам классического лица частного права, поскольку, с одной стороны, имеет в своем составе абстрактный публичный элемент, а с другой стороны, не содержит ответов на ряд принципиальных для частного права вопросов.
Черты субъекта публичного права в данном проекте смешиваются с чертами субъекта частного права в хаотичном порядке, не порождая при этом какое-то третье правовое качество, а оставаясь в виде произвольного набора норм, не связанных единой доктриной и общей логикой.
В целом следует указать, что представленный законопроект не отвечает тем целям, которые сформулированы в пояснительной записке к нему, а его подлинный смысл находится вне задачи улучшения деятельности госкорпораций.
[1] Общее учение о государстве. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004. С. 566.
[2] Ястребов лицо публичного права / . – М.: Наука, 2010. С.37.
[3] Кейнс Дж. М. Избранные произведения: Пер. с анг. / Предисл., коммент., сост.: . – М.: Экономика, 1993. С. 19; 187.
[4] Фридмен Милтон. Если бы деньги заговорили … / Пер. с англ. – М.: Дело, 1998, c. 139-144.
[5] Административно-процессуальное право Германии = Verwaltungsrechtsschutz in Deutschland: Закон об административном производстве; Закон об административном судебном процессе; Законодательство об исполнении административных решений: пер. с нем. / (В. Бергманн, введ., состав.). – М.: Волтерс Клувер, 2007, С. XI-XIII.
[6] Там же. С. XXIII.
[7] Доктор юридических наук профессор, Заведующий кафедрой гражданского права МГУ им. .
[8] . О частных и публичных интересах в развитии корпоративного права. «Журнал российского права», № 1, январь 2013 г.
