Как это начиналось (к истории открытия и разведки Нерюнгринского каменноугольного месторождения)

Как это начиналось

(К истории открытия и разведки Нерюнгринского

каменноугольного месторождения)

Темпы геоло­горазведочных работ на месторождении нарастали из месяца в месяц. В конце 1972 года перед экспедицией ста­вится задача с предельно сжатыми сроками: утвердить промышленные запасы угля Нерюнгринского мес­торождения в 4 квартале 1973 г. Начались штурмовые дни и ночи. Скажу откровенно, что такую нагрузку, которая легла тог­да на наши плечи, могли вы­держать только беззаветно преданные своему делу лю­ди.

Отлично работают буровые бригады мастеров , ­ва, , руководимые опытнейшим прорабом буровых работ Н, Я.Тутынным. Особенно отличалась 5-я буровая бригада, состав которой был поистине интернациональным: сменные буровые мастера украинец , русский , немец , латыш .

Это 5-я буровая бригада, еще в Чульмаканской партии, выступила с инициа­тивой бурить ежемесячно не менее 500 м разведочных скважин. В те годы это были рекордные показатели. Не уронили своей чести тутынинцы ( в Чульмаканской партии был старшим мастером 5-й бригады) и на разведке Нерюнгринского месторождения. Опытные, с вы­сочайшей долей ответствен­ности, они и здесь, в невероятно сложных услови­ях бурения, добивались но­вых и новых успехов.

По пласту "Мощный" была завершена проходка наклон­ной шахты "Холодниканская", из которой большая партия угля направляется для дополнительного изуче­ния в Японию. Проходка шахты была выполнена горняками бывшего треста "Якутуголь", оказавшими геологам неоценимую по­мощь. Мне не один раз пришлось встречаться с этой бригадой проходчиков, кос­тяк которой составляли парни из Донбасса, знающие почем фунт лиха и тонна уг­ля. На черных от угольной пыли лицах украинских парней то и дело вспыхивали улыбки: в Донбассе в забое по-пластунски ползали, а тут в забое во весь рост стоим.

За менее чем год геологами ЮЯГРЭ на Нерюнгринском месторождении выполняется объемов геологоразведочных работ в 9,5 раза больше, чем за 7 предыдущих лет. Экспедиционный поэт Ю. Сергеев, один из лучших буровых мастеров экспеди­ции (ныне он известный российский писатель), писал в 1976 г. о тех днях:

"Стонали вьюги, cнегом заметали.

Но верили вы - будут города

Работали, любили и мечта­ли".

Да, для нас те годы были далеко не застойными. Есте­ственно, чтобы понять это надо быть объективным и не рассматривать прошлое через "демократические" очки.

Интерес японских фирм и компаний к нерюнгринскому углю ста­новился все заметнее. На многочисленных совещани­ях, рабочих комиссиях, экспертных советах прорабатываются вопросы инвестиционной программы Южно-Якутского угольного комплекса, варианты оптимизации территориальной организации комплекса, масштабность и этапность формирования комплекса, его экономические, техниче­ские, экологические и соци­альные аспекты. Особое внимание обращается на подготовку Генерального соглашения с Японией о кредитах на начальные этапы формирования комплекса, условия погашения кредитов за счет поставки Японии части добываемого нерюнгринского угля, сроки поставки неокисленных уг­лей, а также на ускоренную подготовку промышленных запасов угля и их ут­верждение в ГКЗ СССР.

Южно-Якутский промышленный комплекс должен был стать первенцем крупного многоотраслевого ТПК, включающего в себя не только угольную промышленность, но и кок­сохимию, добычу железных руд, металлургическое производство.

Значимость формирования Южно-Якутского угольного комплекса в 1972 г. по­дчеркивалось редакционной статьей газеты "Правда": "Строительство на компенсационной основе (а именно на этой основе должен строиться Южно-Якутский угольный комплекс) – принципиально новый вид экономических свя­зей. Обеспечивая кредиты, са­мое современное оборудование, они позволяют нам ускоренными темпами решать ряд крупных социаль­ных, производственных и научно-технических задач, дают возможность в нужном для нас направлении влиять на решение тех или иных между - народных проблем. Таким образом, в формировании Южно-Якутского комплекса слиты воедино политика и эк­ономика, дипломатия и ком­мерция, геология, промышленное производство и торговые операции. А раз так, этому делу надо уделять пристальное внимание и осо­бенно тем, от кого в какой-то даже малой степени зависит сооружение подобных объек­тов".

Я вспоминаю, как на одном из расширенных пленумов Якутского обкома КПСС, куда были приглашены руководители всех мини­стерств и ведомств Якутии, объяснял значе­ние Южно-Якутского уголь­ного комплекса для развития промышленного потенциала не только Якутской АССР, но и всего Дальневосточного экономического района. Первый секретарь обкома обязал всех руководителей оказывать по­мощь всем, участвующим в формировании комплекса. После этого пленума решать наши вопросы в областных организациях стало значи­тельно легче.

Параллельно с полевыми работами на Нерюнгринском месторождении были организованы и камеральные работы по составлению отчета для Госкомиссии СССР по запасам - высшего авторитета в стране по количеству и каче­ству полезных ископаемых. Засучив рукава, за составле­ние отчета принялась , составившая с , , и др. дружную камеральную группу. Участие в составле­нии отчета приняли и признанные специалисты-угольщики и из Якутского фи­лиала АН СССР, (Восточный углехимический институт).

Новые данные по геологии Нерюнгринского мес­торождения, поступающие из буровых бригад, тотчас же ложились на геологические карты и планы, пробы угля, привозимые "с поля", неза­медлительно анали­зировались на пластометрических аппаратах - этих коксовых мини-печах, у которых колдовали А. Сальникова, , Л. В. Ма­лышева.

Пять увесистых томов "Геология и запасы Нерюнгринского каменноу­гольного месторождения" вобрали в себя многолетний труд большого коллектива ге­ологоразведчиков. Труд, равный подвигу, хотя, конеч­но, никто из нас так не думал. Просто сейчас, когда прошло более 20 лет, понимаешь, ка­кая колоссальная работа была выполнена в те, затянутые уже дымкой времени, годы.

Во второй половине декабря 1973 г. , и вылетели в Москву для защи­ты отчета. Не могу передать волнения, с каким мы - руководство и весь коллектив экспедиции - ожидали результатов защиты.

Рано утром 30 декабря пришла долгожданная те­леграмма. Впоследствии журналисты несколько иска­зили текст телеграммы, доба­вив, что он начался словами "поздравляю с победой". Это­го не было. Телеграмма была рабочей: отчет принят с хорошей оценкой. Каримова". Было в телеграмме и количе­ство утвержденных ГКЗ СССР запасов угля.

В общем, это была телеграмма, в которой главный геолог экспедиции извещала коллектив, что задача, над вы­полнением которой мы трудились многие годы, решена. К вечеру этого же дня вместе с новогодними поздравлениями пришло поздравление с успешной за­щитой от .

Решение ГКЗ СССР об ут­верждении запасов угля Нерюнгринского мес­торождения открыло путь к промышленному освоению месторождения, позволив принять Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о формировании Южно-Якутского угольного комплекса и строительстве железной дороги Тында-Беркакит-Нерюнгри. В свою очередь, это знаменовало новый этап комплексного развития производительных сил Южной Якутии, рождение нового города Нерюнгри, крупные социаль­ные преобразования в регионе.

Мы, геологи Южной Якутии счастливы, что стояли у исто­ков рождения Южно-Якут­ского угольного комплекса, города Нерюнгри, что части­ца и нашего труда отдана становлению промышленного потенциала юга Якутии, его социально-экономическому развитию.

В. СОРОКИН,

Почетный гражданин г. Нерюнгри.

Заслуженный геолог России и

Республики Саха (Якутия),

Лауреат Государственной премии СССР

Газета «Индустрия Севера» 05.10.1995

Большое видится на расстояньи

Я вспоминаю декабрь 1973г., когда Государст­венная комиссии СССР по запасам полезных ископаемых приняла решение об утверждении запасов уг­лей Нерюнгринского мес­то-рождения, открывшее путь к формированию Южно-Якутского угольного комплекса... Помню июль 1975г., Христину Хастаеву, разрезающую красную ленточку у бу­дущей городской черты и Владимира Конопицына, спиливающего первую сосну на месте первого
городского дома... В моей памяти сдача в эксплуатацию первого каменного
дома, первый поднятый ковш экскаватора с кок­сующимся углем, первый
эшелон коксового концентрата, отправля­ющийся потребителям, первый номер городской газеты, первые телевизи­онные передачи, первый самолет на Москву...

Первый, первая, первые... И все это мое, потому что иначе не ска­жешь о городе, с которым связана вся твоя жизнь.

Я люблю Нерюнгри и в будни, и в праздники, в рабочей спецовке и в праздничной одежде. Люб­лю его как каждый из его граждан, день ото дня на­блюдающий непрерывный процесс роста города, рождение новых жилых домов н промышленных предприятий. Люблю, мо­жет быть, и больше многих других, потому что причастен к его рождению, видел первые бревна, ло­жащиеся в основания первых домов, я вижу город теперь белокаменным и красивым.

Прошлое города — это поселочек в полтора-два десятка неказистых избу­шек геологов Южно-Якутской геологоразве­дочной экспедиции. Это ге­ологи первыми пришли сюда, чтобы найти и затем разведать Нерюнгри некое каменноугольное месторождение, освоение которого вдохнуло жизнь в некогда глухие края и обусловило рождении города. Потом были другие

месторождения: угля, железных руд, подземных пресных и минеральных вод, строительного сырья, облицовочных камней... Город получил все необхо­димые ему полезные ис­копаемые.

В знак благодарности ге­ологам одна из улиц Нерюнгри названа проспектом Геологов. От­сюда, как со смотровой площадки, можно увидеть панораму промышленной зоны с Нерюнгринским угольным разрезом вдали, величественными корпу­сами обогатительной фабрики, домостроитель­ного комбината и другими производственными соо­ружениями. Увидеть и ис­пытать прилив гордости за сделанное и громадное уважение к людям, чьи воля, знания, опыт и уме­ние преобразили эти мес­та.

В уже зародившихся традициях города основ­ным всегда била работа добросовестная, кропот­ливая повседневная работа без громких слов и саморекламы. Город Нерюнгри, Южно-Якутский угольный комплекс - это труд десятков тысяч рабочих, ИТР, руководителей, энергия, силы и здоровье, отданные геологическим маршрутам, тон­нам добытого угля, кило­ваттам выработанной электроэнергии, квад­ратным метрам, введен­ного в эксплуатацию жилья. Это была подлин­ная школа интернаци­онального воспитания, кладезь мудрого опыта, высокопрофессионального отношения к выполняемо­му делу.

Пишу эти строки, а перед глазами - лица моих друзей, коллег и просто знакомых, отдавших луч­шие годы своей жизни индустриализации Южной Якутии. И будучи далеко от этих дорогих мне людей, я вновь ощущаю себя рядом с ними.

.Ю. Лагздина, , ­ков, , строители , , ­ева, . , , машинисты экскаваторов на вскрыше и добыче угля , , А. Ф. .Голубев, руководители предприятий города , Ю. А. .Захаров, , . Весом и благороден труд бывшего главврача ЦРБ , хирурга . Много сил от­дали воспитанию под­растающего поколения пе­дагоги , , . Огромную работу провели в те годы и быв­шие руководители города , , . К сожалению, даже упомянуть всех совершенно невозможно. Их многие тысячи – именитых горожан и рядовых тружеников; каждый из них вложил свой вклад в строительство города и комплекса. Всех их, работающих ныне в Нерюнгри, уехавших в другие города и поселки, ушедших на заслуженный отдых, хочу обнять, крепко пожать им руки и пожелать доброго здоровья,
бодрости, благополучия и творческого долголетия. Все мы можем гордиться
плодами своего ума и своих рук. Особая дань памя­ти — Гавриилу Иосифови­чу Чиряеву. Это в быт­ность у руля Якутской республики начались и осуществлялись крупнейшие преобразования в Южной Яку­тии: усиление поисков и разведки минерального сырья, формирование угольного комплекса, строительство Нерюнгри. Большое видится на расстоянии! И теперь, спустя 20 лет, понимаешь, какой трудовой подвиг совершили строители ком­плекса и города Нерюнгри. Да, те годы были для нас далеко не застойными. По сути дела, в те затягивающиеся уже дымкой времени годы во многом было сформировано и построено то, чем живет сегодня Южная Якутия.

Каждая торжественная дата - это, в сущности, точка на дальнем пути. И поздравляя тебя, город Нерюнгри, с 20-летием, я желаю тебе расцвета и благополучия. Пусть твоя жизнь, город Нерюнгри, будет счастливой!

В. СОРОКИН

Почетный гражданин г. Нерюнгри,

Заслуженный геолог России и

Республики Саха (Якутия).

г. Ростов - на-Дону

Газета «Индустрия Севера» 04.11.1995

25 славных лет

3 апреля работники геологической службы страны торжест­венно отмечают свой праздник — День геолога. Это праздник первооткрывателей и первопроходцев — людей, идущих нехоженными тропами, тайгой и пустынями. И там, где ступает нога геолога, земля открывает свои недра, отдавая свои богатства уме­лым, сильным, мужествен­ным.

Для разведчиков недр Южной Якутии завтрашний день вдвойне знаменателен: исполняется 25 лет со дня организации нашей экспедиции. Создана ЮЯКЭ весной 1952 года по решению советского правитель­ства о подготовке к промышленному освоению Алдано-Чульманской группы железорудных и угольных месторождений Якутии на базе трех небольших пар­тий: Эвотинской, Чульмаканской и Аямовской. Базовым поселком экспеди­ции был Чульмакан, организатором и первым на­чальником ЮЯКЭ стал — ныне заместитель министра гео­логии РСФСР.

Годовые ассигнования созданной экспедиции были невелики — 450 тысяч рублей, а объем колонкового бурения и канавных работ составлял соответственно 450 погонных метров и 25 тысяч кубомет­ров. Но уже 1955 году ЮЯКЭ имела ассигнования около 6,5 миллиона рублей, а объем колонкового буре­ния — основного вида раз­ведочных работ возрос до - 35 тысяч метров.

Якутский обком КПСС всегда придавал особое значение развитию геоло­горазведочных работ в рес­публике, как одному из оп­ределяющих факторов развития промышленности. Поэтому, естественно, что вновь созданная экспедиция пользовалась постоян­ной поддержкой областной партийной организации. Еще в 1949 году XXI Якут­ская областная партийная конференция признала не­обходимой организацию работ по выявлению промышленных перспектив угольных и железорудных месторождений юга Якутии.

За это время был выяв­лен и охвачен геологическими исследованиями раз­личной степени детальности Южно-Якутский камен­ноугольный бассейн, пред­ставленный дефицитными марками коксующихся уг­лей с прогнозными запаса­ми 40 миллиардов тонн. Крупнейшим, поистине уникальным месторожде­ниям можно назвать Не-рюнгринское месторожде­ние, на котором сейчас строится разрез мощнос­тью 13 миллионов тонн уг­ля в год.

А совсем рядом, в сотне километров открыты мес­торождения высококачест­венных железных руд Южно-Алданского района, руд легкообогатимых с содер­жанием железа 40-45 про­центов.

В этом — труд геологов Южно-Якутской комплекс­ной экспедиции. Поэтому мы с особым воодушевле­нием восприняли решение о строительстве БАМа и Южно-Якутского угле­промышленного комплек­са, которые позволят воп­лотить труд геологов в мощные предприятия.

Открытие и разведка месторождений железных руд и коксующихся каменных углей связаны с именами И. Кобеляцкого, B. Перваго, И. Бредихина, A. Пухарева, В. Козлова, C. Мехоношина, Г. Лагздиной, Н. Куклина, С. Каримовой, В. Клишейко, И. Вороны, И. Баранова, Р. Ремизова, А. Хворостины, B. Кошляка, Н. Пахомова, Н. Полякова и других.

Неотъемлемой частью комплекса геологоразве­дочных работ стало широко развернувшееся картиро­вание территории. К точ­ности съемки, к полноте и глубине освещения раз­личных геологических яв­лений предъявлялись все более повышенные требо­вания, съемочные работы все. более приобретали тес­ную связь с поисками по­лезных ископаемых. Над решением этих проблем работая большой коллектив геологов-съемщиков, - среди которых следует отметить Л. Минкина, Г. Лагздину, Л. Ищенко, В. Солецкую, В. Луконину, И. Фрумкина, В. Мокроусова, И. Ворону.

С 1959 года ЮЯКЭ развертывает широкие поиско­вые работы на слюду и дру­гие полезные ископаемые. Наращиваются объемы гео­логоразведочных работ. В комплексах древних мета­морфических толщ были выделены «продуктивные» свиты и горизонты, пер­спективные для поисков новых слюдяных месторож­дений. В результате этих работ был открыт Оюмракский флогопитоносный рай­он, ряд месторождений в Нимнырском районе, оце­нены перспективы Верхне-Чульманского и Ханинского районов. В проведении съемочных, поисковых и разведочных работ наибо­лее деятельное участие принимали Б. Сикач, М. Губкин, А. Брейдо, А. Кострыкина, Н. Язков, А. Сафонов, Г. Киселев, В. Амарский, В. Курицын, Ю. Адаменко, В. Ларионов. В связи со строительст­вом Южно-Якутского углепромышленного комплекса и острой потребностью индустрии в различ­ных видах минерального сырья, а также в подземных водах, ЮЯКЭ в пос­ледние два-три года за­вершила разведочные рабо­ты с утверждением запа­сов в ТКЗ па 9 месторож­дениях стройматериалов и подземных вод. Эти место­рождения переданы про­мышленности. Большую работу по разведке строй­материалов и подземных вод проводят коллективы геологов, руководимые В. Приступой и Ю. Мячи-ным.

Успехи ЮЯКЭ в наращи­вании минерально-сырье­вой базы были бы немыс­лимы без самоотверженно­го труда работников са­мых различных специаль­ностей. Свой вклад в об­щий успех внесли механизаторы И. Потапенко, Н. Бабынин, В. Волков, A.. Антипин, Э. Иванич, С. Кузьмин, Н. Скроминский, И. Подолец, лесору­бы и плотники А. Коробкин, И. Чеботарь, П. Гуса­ров, Ф. Кореньков, химики Л. Малышева, М. Ишанова, радист К. Салихов, бух­галтеры А. Зинурова, B. Дмитриева, кадровики В. Красноярова, В. Ивано­ва, экономисты М. Левшунова, А. Тимошенко, Л. Ба­ранова, работник отдела труда П. Семененко, зав. общим отделом Н. Денисо­ва и десятки других това­рищей, делящие с геоло­гами и радости и огорче­ния экспедиционной жиз­ни. В этой статье нельзя не назвать имена руково­дителей подразделений экспедиции, техруков, начальников отделов, немало сил приложивших для мо­билизации коллективов на решение сложных и ответ­ственных задач. Это - Н. Бескоровайный, А. Абалмасов, В. Шафранский, Л. Дорогов, Н. Тутынин, B. Дроздов, В. Туроверов, М. Баранов, П. Гавриленко, C. Ишанов, В. Мариниченко и другие.

Большие задачи стоят перед экспедицией в деся­той пятилетке. Это, прежде всего, подготовка промыш­ленных запасов железных руд в Южно-Алданском районе, наращивание мощ­ностей шахтных полей на месторождениях Алдано-Чульманского угленосного района, создание надежной сырьевой базы для предприятий стройиндуст-рии, решение вопросов во­доснабжения объектов Южно-Якутского углепромыш­ленного комплекса, комплексное изучение обшир­ной территории, прилегающей к зоне БАМа.

Готовя достойные подарки 60-летию Великого Октября, коллектив Южно-Якутской комплексной экспедиции работает сейчас над выполнением повышенных социалистических обязательств. Большой трудовой энтузиазм, широ­ко развернувшееся в кол­лективах социалистичес­кое соревнование создают уверенность в том, что все задания, стоящие перед ЮЯКЭ, будут выполнены с честью.

В. Сорокин

начальник ЮЯКЭ

Газета «Индустрия Севера» 1977

«Храни в памяти добрые дела своих друзей и товарищей,

навсегда отпечатав в сердце своем их имена…

(М. Светлов)

На кладбищах лесных и городских,

Где дальний гром аукается с эхом.

Друзья ушедших дней моих

Лежат поэтом не воспеты.

На их могилах нету обелисков,

Богатых памятников – ни на одной.

Все богатства они стране подарили

В современной России, оставшись с сумой.

Здесь жизнь моя под каждою плитою,

Как будто похоронен сам.

Вот Дорогов с теодолитом

Проводит профиль по горам.

А там Войтович с Ивановой,

Сидя за письменным столом.

О чем-то спорят с Янопольцем,

Как будто, проводя партком.

Вот под сосною отдыхают

Ишанов, Дима Лучагов.

Рассказывают анекдоты

Им Абалмасов и Щеглов.

Вот Маклецов этюд решает.

Одни этюды за другим.

И даже Карпов и Каспаров

Снимали шапки перед ним.

Иван Лосюк идет на смену.

Шушков ведет автомобиль.

Петров на «Кировце» грохочет

До неба, поднимая пыль.

А вот Ахалин с Копытковым

Наряды партий проверяют,

А в перерыве между прочим,

Маркса «Капитал» читают.

Полина Семененко с ходу

Тем всех геологов сразила,

Что в бур. журналах и нарядах

Приписки сразу находила.

А вот Мария Левшунова

В техснабе начала свой путь.

За жизнь свою потерь и горя

Немало ей пришлось хлебнуть.

Она и НОТом занималась

И в нашей памяти осталась.

Вот спит бригада Василенко

Здесь с экипажем вертолета.

В пургу в горах они разбились,

Когда летели на работу.

Вот Сичевой рисует карту,

Прокоп Степанов ладит нарту.

С Антипиным, чтоб прокатиться

И в снег глубокий не свалиться.

А вот Аверин и Юсупов

Из камня делают поделки,

А греясь у костра Зинуров

В огонь подбрасывает ветки.

Вот Шубина отчет читает,

Слива промывает шлих,

А Зобнин, Шайдуров, Приходько

Канавы бьют до коренных.

Вот Рогунов и Рогунова,

Вот Кленов и Ольховский рядом.

Якутский лесной бог Абасы

На них косится добрым взглядом.

А вот Ачкасов и Юшманов

О чем-то спорят с Кошляком.

О лете ль, осени туманной,

А может вовсе не о том.

Чтоб работ знать эффективность,

И как деньги не сорить,

Чтоб экономику активно

С геолразведкой совместить.

Об этом-то и спорят други,

Шумя одни по всей округе.

Вот Ситников труда охрану

ОТ корки к корочке зубрит,

А Черников Петру мешая,

О чем-то громко говорит.

Куда ты здесь не бросишь взгляд

Свидетели былых историй.

Здесь Курицын, Блинов, Савчук

И Ромашинин Анатолий.

Романишина с Малковой

Чертеж сложнейший составляют.

А вот в лесу кричит кукушка

И все вокруг «ку-ку» считают.

Вот Федя Разин. Ведь в буренье

Нет равного ему в уменье.

Волейболист, шутник отменный,

Передовик был непременный.

В разведке он поднаторел,

Свершил немало славных дел.

А вот и Николай Никулин.

На Беркаките СМУ создал.

Трудился так, что в дни работы

По литру пота выжимал.

Болезнь не пощадила друга.

И пухом пусть ему земля.

Ведь без Никулина всем туго

И делать некому дела.

А вот и Пантелеев Женя.

Толковый, честный инженер.

Не то, что нынешнее племя.

Большой для молодых пример.

Для Сикача жизнь, как вода

Текла и все быстрее

А Оюмрак и Кирджагиз

Был райских кущ милее.

Он был легендою, титан,

Из ветеранов ветеран.

А вот пошли в кино, наверное,

Бурда, Степанов, Казакевич,

Журба, Назаров и Скобеев.

И Салихов и Богушевич,

Сибагатуллин. С ними рядом

Бабынин, Логинов, Субботин,

А Тонковид и Алексеев

Подзадержались на работе.

Здесь Кузнецов и Мистрюкова,

Дроздов, Краюшкин, Кинощук.

Здесь Ковалев, Можаев, Кучер,

Евсеев – партии техрук.

Здесь Хорошок и Щербаков,

Мискевич, Ельчин, Машуков.

Здесь Мазаков, Валиахметов-

Геологи, буровики, поэты.

Им нет числа и нету края.

Из снега вытканы холсты.

На их могилах очень скромных

Стоят железные кресты.

Я вспоминаю всех с кем был,

Светлые их лица.

Прошли проверку, как в бою,

Работой в экспедиции.

Они никогда себя не жалели.

Искали уголь и руду.

Они клады найти для России хотели,

Находили и была им честь по труду.

Дал им бы Бог пожить подольше,

А в воздухе такая синь.

Печалью пахнут здесь ночами

Ирис, черемуха, полынь.

И пусть над их постелью

Время замедлит бег.

Скорбно склонятся ели,

С ветвей осыпая снег.

Ночь стоит тиха, безмолвна.

Словно жизни, прекратила бег.

Глянь на небо! Видишь, звезды плачут

Слез ледышки, уроняя в снег.

В. Сорокин

Г. Ростов-на-Дону

Памятное

(к 45-летию Южно-Якутской

геологоразведочной экспедиции)

В глухом краю, где Бога трон,

Где рвется среди гор Тимптон

В архейское иль позже время

В поселке Чульман жило

Большое кочевое племя.

Они приехали с Ростова,

Из Забайкалья и из Пскова.

Из Ленинграда и Москвы,

Калининграда, Костромы,

Иркутска, Томска и Рязани,

Новосибирска и Казани.

Из Казахстана, Украины

(тогда мы все были едины)

Союза верные сыны.

Хотя и дочери там были

И мы их вовсе не забыли

В преданьях есть о том слова:

Сорокин был их голова.

Немало мы съели с ним хлеба и соли,

Работая и в камералке и в поле.

Как это было все непросто

Давать объемы и приросты.

Решать сложнейшие задачи

И добиваться в том удачи.

Затем Баранов. Есть такой.

Главы был правою рукой.

Не каждому в жизни досталось в долю

Такое счастливое щедрое поле.

Не описать широкий круг

Его достоинств и заслуг.

И пусть узнает мой читатель:

Баранов и первооткрыватель.

А звался просто: главный инж.

Каримова – геолог главный.

Была она в когорте славных.

Сорок лет она не зря

Курсом шла «даешь угля!»

Удостоясь за труды

Золотой звезды.

Бескоровайный – зам. по тылу.

Звезда удач ему светила.

Он дело знал – работал смело

И где был он – там все кипело.

Он экспедицию снабжал

И вертолеты разгружал.

Еще хочу сказать про нас,

Чтоб пыл рабочий не угас

Был в экспедиции партком

И секретарь – Л. Иванова.

Был Котенев и Машукова,

Сикач, Ачкасов, Ермакова,

Дроздов, Войтович, Лучагов.

Отец был Эльги Поляков.

Он был геологом от бога,

Трем крупным объектам,

Открывший дорогу.

К тому же носит он из злата

Почетный знак Лауреата.

Что ж, путь тобою пройден славный

По праву ты геолог главный.

Ахалин был и Туроверов.

Пахомов был для всех примером.

Отчетов много написал,

Был вознесен на пьедестал.

Антипин, Павлик, Копытков,

Тутынин, Павлов, Янополец.

Язков – известный царедворец.

И Хворостина в ГО был

(потом в ЯГУ тихонько сплыл).

Кострыкина, Мариниченко.

Баранова и Гавриленко,

Малков, Добров и Самусенко.

Там Разин был, Котков, Кудинов.

Телега, Райспер и Чудинов.

Леонова и Ильиных,

Дерябин, Зобнин и Борзых.

Был Киселев и был Каверин.

Приступа, Распетюк, Аверин,

Лухнев, Татарников, Орлов,

Прилуцкий, Козьмин и Петров.

Был Коцар, Танковид, Некрасов,

Гончар, Можаев и Юрасов.

Был Дергунов и был Нежданов,

Ольховский, Мячин, Алексеев,

Т. Шлюпкина и Н. Евсеев.

Был Саванчук и Романчук,

Колсанов был и просто Чук.

М. Левшунова и Грязнов.

Был Солодов и был Глазков.

Журба, Леухин, Томилович,

Бредихин был и Соня Скопич.

Файнгольд, Сергеев, Мазаков,

Бабынин, Шайдуров, Мискевич,

Потапенко и Янукевич.

Л. Сальникова и Н. Пашкова

Не позабыть бы и Шашкова.

Был Чесноков и Абалмасов,

Ворона, Есипов, Н. Власов.

Он на канавах был не гость,

Хотя по прозвищу и «гвоздь».

Лазутко был лихой стармех,

Козлов, Перваго, дядя Мех,

Корчагин, Райхлин, Миша Лин,

Серегин, Бенке и Куклин.

В. Мочалов и Игнатюк,

П. Семененко и Лосюк.

Был Романишин и Панчишин,

Был Ползунов, Прядко и Гришин.

Был Елисеев, Черепанов,

Аксенов, Щепарев, Шишканов,

Галахов, Рогунов, Никитин,

Галина Лагздина и Митин.

Амарский, Пухарев и Швец,

Шафранский – на дуде игрец.

Играл в ансамбле наш Валерий

Там иногда и мы балдели,

Был Габышев и Кузьминых,

Сахаутдинов и Сизых.

Был Гальченко и Д. Савчук.

Луконина, Кошлях, Драчук.

Ветлужских был, Попов, Сафонов,

Бурда, Клишейко, Машуков,

Михайличенко, Брейдо, Кленов,

Субботин, Лиходед, Курков.

Зубцов был, Минкин, Фрумкин,

Шаленик, Марков и Щеглов.

Был Кобеляцкий и Григорьев.

Был Кинощук и был Шатров.

Был Розум, Дьяконов, Ветохин,

Сибагатуллин, Горбачев.

Был Кириченко, Казакевич.

Был Федорцов и Богушевич.

Был Разумов и Дегтярев.

Был Горковенко, Горошенко,

Артеменко и Солошенко.

Был Ремизов и Щербаков,

Астафьев, Вафин, Бирюков.

Был Кузнецов и Мистрюкова,

Янковская и Хохрякова.

Был Папп, Клочковский, Костюченко,

Мавлютова и Ивасенко.

Исупов был и был Юсупов.

Был Логинов и был Ильин.

Был Газизуллин, Калнустраут,

Белецкий, Стерхов и Фомин.

Усольцев был, Хайми и Шошин

Решетников и Четвертков.

Был Яковлев и Борисевич,

Никифоров и А. Блинов.

Еще был Салихов и Зяблин,

Дученко, Волков и Левчук

Назаренко, Петелин, Кротов,

Акимов, Супрунов, Петрук.

Был Ганачков и был Скобеев

Был Самохвалов и Рассеев.

Макаркин, Веприков, Диких,

Зинуров, Юрченко, Гладких.

Был Гребнев, Ситников, Чилян,

Ширяев и Киракосян.

Был Выходцев и Крамаренко

Был Курицын и Т. Леженко.

Был Сичевой и Василенко,

Славутский, Кравченко, Лупенко.

Была Лешкевич, Зализняк.

Был Воротняк и был Рудяк

Была Смирнова, Зеленков,

Кучмасов, Строкин, Грабченков.

Был Житник, Крамарь, Сенченков

Сригельский, Фрейлих, Харченков.

Был Торопыгин, Кононюк.

Пинкевич был и Гуменюк.

Был Бондаренко, Гриб, Сенкевич,

Андрющенко и Петрушевич.

Савельев, Бойко, Пастернак,

Стефанов, Рогалев, Коршак.

Был Цивилев, Пасько, Завадский,

Охлопков, Кучер, Маклецов.

Был Слива, Пугачев, Главацкий

И не было лишь подлецов.

И если были – единицы

Такие ж редки, как жар-птицы.

Еще был Дорогов, Ишанов,

Пластун, Лысенко, В. Степанов.

Все происходят из титанов.

Не перечтешь их. Все – частицы

Южно-Якутской экспедиции.

И я бокал поднять готов,

Чтоб каждый был из них здоров.

Ну, а тем кто упал, кто сорвался со скал

Своего не закончив пути.

Кто ушел навсегда – тому наше «прости»

Наша скорбь и поклон до земли.

Мы занимались геологией

И жизни смысл искали в ней.

Не увлекаясь демагогией,

Что лучше и всего важней.

Мы полюбили лес и горы,

Уют палатки в снег и дождь.

И наши песни. Разговоры, что

У костра рождает ночь.

Мы вместе в работе горбатили спины

На Чульмакане и Суннагине,

На Нерюнгри и на Кераке,

На Муруне, Арбарастахе.

А ведь был еще Таежный,

Дес, Денисовска, Дорожный,

Усмун, Нахот и Кабакта,

Эльга, Бишь и Гертанда.

В маршрутах карабкались вверх без страха

По склонам гор Алтан-Чайдаха.

И на Давангре и на Нуяме

На Оюмраке и на Ломаме.

Объекты были и на «чи»:

Колбочи и Неричи,

Бугоричи, Килеричи.

А дел не делают словами.

И каждый день мы вместе с вами,

Ведя отряды за собой

Шли на работу, как на бой.

И было холодно и жарко,

Но высоко держали марку

И хвост трубой

А если честно, без оглядки,

То жизнь геолога не сладка.

Все было: горы и болота,

Гнус, пот и тяжелая работа.

На завтрак – чай в обед – консервы

(ругались в адрес ОРСа – стервы).

Собачий холод был в палатке

Такой, что отмерзали пятки.

А летом – солнце. Дождь мочил.

И от болезней спирт лечил.

Ходили мы вместе во поля,

Не ради славы – пользы для.

Потели в маршрутах, канавы копали

И сотни отчетов потом мы писали.

В мороз и стужу кровь кипела

И только одно у нас было дело

Считать запасы, трудиться в поле,

И задыхаясь от пота и соли

Разведать всю Якутию Южную

(а жили мы дружно и работали дружно)

И вспоминая кузькину мать,

Везде полезные искать.

И нам всегда везло «якутам»

Ветрами Севера продутым.

Хоть, очевидно, что везенье

Было всегда трудом отчаянным

Ведь открытие месторождений

Крайне редко бывает случайным.

Воды немало с этих пор

Сошло в моря с окрестных гор.

На благо Родине открыты

Железо, уголь, апатиты.

Наш край родной – Алданский щит

Изучен, съемками покрыт.

И даже к самому порогу

Пришла железная дорога.

И словно племени в награду

Встают дома и города.

… А молодых в маршруты манит

Еще невскрытая руда.

Они уходят. За плечи – рюкзак.

Напрасно их уютом не маните

Берут с собой лишь про запас табак

Да веру в будущность открытий.

Так обновляясь постепенно

Приходят юные на смену.

А наши добрые традиции

Пусть сохранятся в экспедиции.

А сами мы старее стали.

Блестят на лацканах медали.

И тут болит и там болит.

Почти у всех радикулит,

Давленье, сердце и гастрит.

Но в общем не стареет племя,

Хотя как вихрь несется время.

Все также верим мы в добро,

(а надо верить и во зло)

И даже не предполагали

Чтоб время столь жестоким

Стать могло.

Но не время виновато,

Что мы без пенсий, без зарплаты.

Получили мы в итоге

Демократических затей

Быт нищенский и быт убогий

Для честных трудовых людей.

Сверкающие магазины, бассейны,

Корты, лимузины,

Охранники, валютный счет

Для негодяев и господ.

Наш дом Россия, а не ваш

Отродье палачей народных.

Вы превратили свой народ

В рабов бездомных и голодных.

Вы разорили отчий край,

Вам нет прощенья и спасенья.

Народ! Проснись, иди, вставай!

И пригвозди к столбу позора

Всю эту ельцинскую свору.

Друзья и коллеги! Вы слышите нас?

И опять перед нами дороги.

Вновь зовут нас к себе Хардагас,

Плесы Чульмана, Янгов отроги.

И стоит Становик словно страж

Будто память таежных исканий.

И опять я заснуть не могу

От дневных и ночных вспоминаний.

Лезут мысли, а вдруг напрасно

Брошен край, где работал я.

Где впервые познал в сомненьях

Радость жизненного бытия.

И все чаще приходит время,

Затуманив рассудка трезвь.

Поступает тоска – удавка

И ползет ностальгии червь.

Закрываю глаза и вижу

Красоту берез, темных елей высь.

А над снежными вершинами

Звезды лампочками зажглись.

И встают предо мной просторы

Якутской матери – тайги.

И перекатов разговоры

И все товарищи мои.

Брусники кустики, аласы,

Листвянник, сосны в небе чистом,

Ручьи с прозрачною водой,

Тимптон, что к морю мчит, неистов.

Здесь в Ростове кипит и бьется

Мир иной, незнакомый мне.

Здесь живут, позабыв о ближних.

Лишь на радость самим себе.

И вечерами, выйдя на Садовую.

С легкой грустью вспоминаю я не раз.

Южно-Якутский коллектив геологов.

Где память добрая осталася о нас.

В. Сорокин П-1997 г.

г. Ростов-на-Дону

Ушел наш товарищ, коллега и друг.

И мы осознали, как сузился круг,

Как выпало в круге стальное звено

И совесть ушла вместе с ним заодно.

Тебя каждый день, наблюдая беспечно

Мы думали: будешь на свете ты вечно,

Что будешь ты с нами сейчас и потом.

В маршрутах и спорах, в делах, за столом.

Ушел наш товарищ, ушли ветераны.

Ушли вы в какие-то дальние страны.

В такие края, что на картах их нет.

Куда невозможно отправить привет.

Твои отчеты были не архив.

Они не покрывались пылью

Для всех геологов они

Всегда настольной книгой были.

Где есть запасы, вам расскажут

Его записки на столе,

А людям всем они докажут:

Не зря ты прожил на земле.

Первым снегом палатки заносит.

Ветер стелет искрящийся плед.

Это осень, метельная осень

Заметает геологов след.

А над стылой якутской землею

По развилкам небесных путей

Опустевшим, изломанным строем

Пролетел караван журавлей.

Он скважины бурил на Нерюнгре,

Потом на Чульмакане.

Лет семь в нач. партии ходил

И в замах его знали.

До тонкостей он дело знал

Всегда работал смело.

И где б не появлялся он

Работа там кипела!

ОТ Деса, Неричей, Кускангры

До Бугорикты и Давангры.

Повсюду ты прошла пешком

Лишь с молотком и рюкзаком.

Затем в КХТЛ был перевод

И в том движении вперед

И неудачи были и успехи,

Но это были жизни вехи!

А сладкий дым былых костров,

Витая над землею,

Он прилетает и в Ростов,

Зовя тебя с собою.

Алданский щит ты пересек

И вширь и вглубь и поперек.

И внес, Лука, ты без сомненья

Огромный вклад в картосоставленье!

Каримова – геолог главный.

Всегда была в когорте славных.

Сорок лет она не зря

Курсом шла: «даешь угля!»

Удостоясь за труды

Золотой звезды.

Н. Тюкачева. Стригельского пара.

Она величава, ну словно бы, пава.

Приехала к нам молодою девицей,

А стала, гляди, профсоюзною львицей!

Вот Юшманов. Он без скуки

Давно грызет гранит науки.

Суть стратиграфии архея

Он постигает, не старея.

А вот и Шостак. Кадровик.

Уверенная, как броневик,

Как танк на поле боевом,

Идя в атаку напролом.

Но есть проблемы, есть заботы

В процессе кадровой работы.

Уж очень сложный этот вечный

И важный фактор человечный!

Коллега мой, хороший друг.

Задуманно иль как-то вдруг,

Якутии отдав полжизни

И честно послужив Отчизне

За тысячи английских миль

Взял и уехал а Израиль.

Купил там виллу в городе Натанье

И в Тель-Авиве сделав обрезанье,

На реку Иордан открыв окно

Он вечерами пьет французское вино.

И рядом положив свой автомат

Ждет, не крадется ль Ясир Арафат?

Очень он хотел

Возглавить плановый отдел.

Потом не может быть 2-х мнений,

Не обошлось без сожалений.

Ты в юности открыл месторожденье,

Что перспективное оно,

То, в этом нет сомненья.

Сейчас пришла расплата, друг, увы

Все волосы исчезли с головы.

А вот и Швец. Представить рады:

Начальник ЯФМ отряда.

У геофизиков в почете

Лишь тот, кто знающ и умен.

И исходя из этих истин

Начальником назначен он.

С душой комсомольской,

С умом математика

Важней для Швеца не теория. Практика!

И как Харитон, Александров, Курчатов

Он впряг в геологию строптивый атом!

На съемке, поисках, в групкоме

Всегда держался молодцом.

А молодым специалистам

Он в кадрах был вторым отцом.

Начальник партии, начальник ПТО.

Так производство знал никто.

Без опыта его и сметки

Не выполнялись б пятилетки!

Пахомов, родился ты в рубашке

И за десятки уже прожитых лет

В южной Якутии на угольной разведке

Оставил свой неизгладимый след!

Он был всегда готов отдать

Последний кусок хлеба.

А как снабженец мог достать

Он даже звезды с неба.

Да и на горных много раз

Показывал высокий класс.

А вот Леонова Фаина,

Приехавшая из Украины.

Ее девиз: «Трудись весь век

За дело, взявшись человек!»

А вот Петелина стоит.

Дебит воды она считает.

Надрывно дизель тарахтит,

А где вода? Лишь Люба знает.

Отец Эльги и Чульмакана.

Заслуженный геолог.

Есть звание ветерана.

К тому же носит он из злата

Почетный знак Лауреата.

Что ж, путь тобою пройден славный

По праву ты – геолог главный.

Но в Министерстве говорят,

Что главный приз еще не взят!

Для Сикача – жизнь, как вода.

Текла и все быстрее.

Все было в жизни у него,

Слюда же всех милее.

Все потому, что флогопит

Сильнее золота блестит.

На Десе и на Эльге поработал.

Пришел авторитет и опыт.

И вот, взойдя на пьедестал,

Директором ГГГП ты стал.

Так, обновляясь постепенно

Приходит молодежь на смену,

А наши добрые традиции

Пусть сохраняться в экспедиции!

В тайге его усталь не сломит.

В любом буреломе пройдет.

И скважину точно привяжет

И профиль стрелой проведет.

Скажем тебе, наш друг, без лести.

Мы были счастливы работать вместе.

От тебя не отнимешь к тебе не добавишь

Отличный главинж и хороший товарищ.

И пусть узнает мой читатель:

Баранов – первооткрыватель!

Вадим Амарский – наш поисковик.

В земные недра до ядра проник.

Он что-то ищет – иногда находит

Под шум дождя и комариный писк.

Никулин – парень весь на ять!

Любил работать и гулять.

Любимая еде – пельмени,

А транспорт – быстрые олени.

Хотя была еще и «Волга»,

Но ездил он на ней недолго.

О деяниях Сорокина

Знают в Нерюнгри и Токио.

Не хватило времени

Чтоб узнали в Йемене.

Мы съели с ним 3 пуда соли,

Трудясь в камералке, работая в поле.

Ведь это было так непросто

Давать объемы и приросты.

Не льем на голову елея,

Заветную мечту, имея:

Выпить чашечку сакэ

За здоровье ЮЯКЭ!

Отщелкала на счетах раз:

Прибыль сверх плана, держи

Для премии карманы.

Отщелкала два: голы до нитки.

Прибыли нет, прямые убытки.

Отщелкала три: свершились дела.

Ночью контора сгорела дотла!

Он был начальником ОтиЗ.

Приписки в нарядах

При нем пошли вниз.

И даже выработки рост,

Как не крути кота за хвост,

Опережал зарплаты рост.

Но было б здорово, ребята,

Не применяй Ахалин мата!

, ,

, ,

, .

Славному коллективу горняков

«Южякутгеологии»

Вы геологи – солдаты.

В руках и кайла и лопаты.

Горнорабочими, ребята,

Проходчиками вас зовут.

Без вас, вне всякого сомненья,

Нет никаких месторождений,

И кладов нет богатств чудесных

Угля, слюды и руд железных.

Но дороже любого богатства

Горняков трудовое братство!

Завоз досрочный – сущий ад.

Везем взрывчатки целый склад.

Продукты, инструмент и глину.

Эх, чорт хватило бы бензину!

Не подвела бы чтоб резина,

Мотор и в общем вся машина.

А завтра снова в путь, туда,

Где без Дроздова никуда.

И отдавая все в завозе

Он никогда не был в обозе!

Л. Лешкевич – наш Плевако.

Все есть при ней и даже с гаком.

Она умна, она стройна,

В юриспруденции сильна.

И если Люба захотела,

То выигрывает дело!

Получивши мандат депутата,

Ты думал только об одном,

Как магазин отнять у ОРСа

И промтоварный чтоб притом.

Такие принципы шли с детства,

Как говорил мне твой сосед:

«А Дубовский был с пеленок

Не Дубовский. Чубайсенок!»

Вот и весь секрет.

И глядя на дела подобных депутатов,

Сжимая кулаки от гнева и тоски.

В который раз промолвит якутянин:

«Кого мы выбирали, мужики?!»

А вот и Шлюпкина. Бухгалтер.

Знаток балансов, Ангельский характер.

Как ЭВМ она считает

И песня со Шлюпкиной рядом шагает.

И «Летку-Енку», кто как горазд

Мы танцевали с Тамарой не раз.

И. Кучмасов. Он привычен

Над проектами сидеть.

Досиделся, Досиделся,

Досиделся наконец.

По налогам и по сборам

Он сегодня главный спец!

Геологам-картосоставителям,

Съемщикам и поисковикам.

Настоящим первопроходцам.

Уходим в поле. За плечи – рюкзак.

Помашем вам. Родные, не грустите.

Берем с собой продукты и табак.

В душе – надежду на открытия.

Пускай тревожат гнус, жара и холод.

Маршрут пройдем на совесть.

Как в бою.

Пунктирами в истрепанных

Маршрутках

Мы пишем биографию свою.

И пусть ты рядовой геолог,

А ты и опытен и именит.

Вам общим памятником будет

Изученный Алданский щит!

, ,

, ,

. Всему коллективу КХТЛ.

Стояли за аналитическим столом

И, в основном, мечтали об одном,

Чтобы была страна богатой

И чтоб достойная зарплата

Не обходила ваши хаты.

Во имя этого в субботу

Вы все ходили на работу.

И без отказов и сомненья

Прихватывали воскресенье.

Прошел десяток лет

И стало все не так.

Вокруг какое-то не наше.

Мечты осталися мечтами,

А жизнь, увы, не стала краше.

Бесправье в городах моей страны

Геологи и химики ей нынче не нужны.

Пройдут годины смуты. Придет время.

И возродится ваше племя,

А вся Российская страна

Вновь вспомнит ваши имена!

В начальниках различных был.

И экспедицию любил!

Но экспедицию любя,

Не забывал он и себя,

Не различал он ё-моё,

Где государственное,

А где свое!

, ,

, , .

Всем буровым мастерам и бурильщикам

«Южякутгеология»

Вы на работу шли, как в бой,

Ведя бригады за собой.

И крепкий керн вам был как мыло.

Не потому, что так и было,

А потому, что мастерство

Ни разу вас не подвело.

А кто сказал, что есть в бригадах

Неженки? Кто видел их?

Покажите их мне,

Закаленные они, как Шварцнегеры,

Хотя и рады солнцу и весне.

В конце концов, пока упруги и плечи

И силы есть работать, да и петь

На вопрос шекспировский извечный

Буровики ответят: «Есть!»

Ударный труд – вот что основа

Уклада

Надежный товарищ.

От Бога буровик.

За что не брался он

Всего достиг.

Он даже в геологии

Себя нашел.

В разведку с Тутыниным

Каждый б пошел!

, ,

, ,

и другим кадровым

Водителям «Южякутгеологии»

По бездорожью и по трассам

Сквозь снег и наледи – вперед!

Спасибо вам, шоферы-асы,

Южно-якутский говорит народ.

Вы в ситуациях бывали,

Когда казалось, что хоть вой,

Но никогда не унывали

Геолог – шефу – брат родной!

Стоит у дороги поселок….

Зеленой тайгой раскинулся полог.

С реки наплывает туман.

Стоит у дороги поселок-Геолог

С якутским названьем – Чульман.

Отсюда в тайгу уходили отряды

В Усмун, Оюмрак, Талуму.

История в лицах, что часто нам снится,

ЕЕ не забыть никому.

И нету, нету уголка

И необследованной дали,

Где б не бродили облака,

И где б мы не бывали.

Тайга и горы – для каторги находка,

Но нам они родней и ближе.

Поглубже стала Кабакта,

Кряж Зверева – пониже.

Чтоб разгадать пород сплетенье

Мы тайны недр почти открыли.

Тебе, великая страна,

Месторождения дарили.

Это нашим с тобою потом

Рисовались земные карты.

Возникали в тайге якутской

Города, рудники и шахты.

И где бы ты ни был, ты сердцем привязан,

Какие б потом не позвали края.

Ведь Чульман – наш дом, наша главная база.

И труд наш и юность твоя.

Нелегка была работа.

И не всегда был сносный быт.

Не получалось, может что-то,

Но путь нам был всегда открыт.

Здесь встретил я порядочных людей,

Надежно было с ними и легко.

Где вы теперь, друзья минувших дней?

Одних уж нет, другие – далеко.

А в Пуще Беловежской прошел какой-то сдвиг

Перекроив историю в один печальный миг

И нет уж на картах могучей державы.

Нет ни величья, ни сил и ни славы.

И геология пошла под гору,

Ни покрышки ей, ни дна.

Что тут скажешь только плакать впору.

Мать Россия, что ты за страна?

Каркас палаточный кренится.

Сапог дырявый на пеньке.

Белеет ветхая тряпица,

Что под сосной невдалеке.

Вот площадка буровая. Ржавый инструмент

Керн разбросан, догнивает порыжелый тент

На отвалах заплывшей канавы,

Брошены давно

Рядом с сломанной лопатой,

Ломик и кайло.

А в поселке дома заколочены,

А иные сгорели дотла.

Невеселые лица прохожих.

И надежда давно уж мертва.

С Алданом нас объеденили

И отняли расчетный счет,

Нам быстро крылья обрубили,

Прервав стремительный полет.

Опять на грабли наступила

Руководителей орда.

Хотели все что будет лучше,

А получилось, как всегда.

Но свет тех чульманских огней

В наших сердцах не устранен,

Как память тех счастливых дней,

Как грусть теперешних времен.

И пусть геологи сегодня не у дел.

И правят бал чиновники-невежды.

Уйти в забвенье – это их удел,

Мы ж не теряем Веры и Надежды.

И будет так: Завьючены олени,

В машины погружен бурильный вал.

Прощаясь с Чульманом и преклонив колени,

Отряды вновь уйдут за перевал.

Февраль 2007 г.

Г. Ростов-на-Дону

ЗОЛОТЫЕ ЖИЛЫ БУР-ПАЛЫ

В. Сорокин

Заслуженный геолог России и Республики Саха, Лауреат Государственной премии СССР

Суров и своенравен хребет Восточный Бур-Пала. Отвесные стены ущелий со спускающими­ся по ним камнепадами, ветрами, низкорослый кедровый стланик, почти полное отсутствие жи­вого мира - эта унылая картина всегда предста­вала глазам Виктора Субботина, когда он со сво­ей поисковой партией появлялся в этих горах. В первый год работы в районе еще встречались снежные бараны - чубуку, но вот уже второй год геологи не видели ни одного животного. Только тревожный свист пищух-сеноставок, мгновенно исчезающих среди камней, нарушал безмолвие этого Богом забытого края.

Третий сезон исхаживали геологи эти безрадо­стные места. Большого золота не было. Попадались небольшие золотые проявления, но это были все мелочи. Геологическая ситуация, ассоциации с уже известными месторождениями вселяли надежды на открытие крупного месторождения, но фарта, уда­чи не было. А без них геологический поиск просто бессмыслен.

В этот день Виктор вышел в маршрут с новым маршрутным рабочим Афанасием Слепцовьм. Был этот пожилой якут малоразговорчивым, почти не­людимым. Вечерами Афанасий уходил от общего костра, где всегда не стихал треп подвыпивших ге­ологов. Где-нибудь в полукилометре от лагеря раз­водил собственный костерок, бросив полплитки черного чая в консервную банку, готовил чифир и молча пил его погруженный в свои думы, не отво­дя слезящихся глаз от жарко горящих сучьев.

Подобрал Субботин Афанасия в Чульманском аэропорту. С кадрами маршрутных рабочих было, как всегда, плохо, а главное, опытных мужиков в партии можно было пересчитать по пальцам одной руки. Слепцов же не единожды бывал в геологиче­ских партиях, по его словам, был неплохим охотни­ком да и ехал Афанасий на Бур-Палу с нескрывае­мым желанием. В общем был взят Слепцов на ра­боту хотя дотошный начальник ОК и углядел в тру­довой книжке Афанасия немало подчисток и ис­правлений. Но бывший геолог , знающий, почем фунт лиха геологу-одиночке в мар­шруте, закрыл глаза на эти шероховатости в доку­ментах Слепцова.

Накануне в партию по случаю дня рождения молодой геологини Дины Кравчук был устроен пра­здничный ужин. Геологи да и сама Дина постара­лись на славу. В большой миске розовато блестели куски слабосоленого тайменя - трофей техника Корнеева, в миске поменьше - один к одному жел­тели маринованные моховички - плоды коллектив­ного сбора всей партии. Рядом лежали пучки дико­го лука, а в большой сковороде, источая щекочу­щий ноздри запах, громоздилась гора разогретой тушенки. В центре разостланного брезента отпоте­вали только что вытащенные из студеного ручья несколько бутылок «Русской», пожертвованных по такому случаю Субботиным из своего неприкосно­венного запаса. Ну прямо-таки, «Арагви» - давая высшую оценку этому великолепию, всплескивал руками завхоз Матвей Голоков, кстати никогда не бывший в столичных ресторанах.

После тоста, поднятого за виновницу торжест­ва, заговорили о золоте. Всем надоело каждую осень возвращаться с пустыми руками, успокаивая руководство несколькими ураганными пробами, хо­тя и геологам и начальству было понятно, что боль­шие содержания золота в пробах могут быть и слу­чайными. Но каждый верил, что долгий период неудач наконец-то сменится временем счастливых на­ходок. Ведь надежда - этот «компас земной» -умирает последней.

Занятый своими мыслями, Виктор и не заме­тил, как они со Слепцовым перемахнули неболь­шой ложок, заросший карликовой березой, про­званной геологами мордохлестом, и, свернув на за­снеженный карниз, начали подъем по плотному спресованному ветрами снегу. Шагалось легко. За серой кисеей неподвижного тумана тускло просве­чивало солнце. На юго-востоке, где туман был ра­зорван ветром, где-то далеко за Алгомой-рекой, за Токинской впадиной одиноко возвышался голец Ямбуй. Субботин хорошо помнил трагическую ис­торию, разыгравшуюся с топографами на гольце Ямбуй, впоследствии рассказанную писателем-гео­дезистом Федосеевьм в повести «Злой дух Ямбуя».

Уйдя со снежника и укрывшись от ветра под нависшей скалой, решили отдохнуть. Жуя черст­вую горбушку со сгущенкой, Виктор обратил вни­мание на Слепцова, ставшего беспокойным. Он крутил головой, всматриваясь в окружавшие их скалы, поднимал с земли куски породы и внима­тельно их рассматривал. «Слышь, начальник, одна­ко я знаю, где можно золотишком разжиться», - вдруг хриплым голосом заговорил Афанасий и до­бавил: - Дам указку, если примешь мои условия». «Какие еще условия?» - не понял Субботин. «Мол­чать надо, начальник, ступа в партии есть... набьем скалы... намоем... за сезон по полкило на каждого выйдет... что мы хуже других?» - не глядя на Вик­тора, бубнил Слепцов. «Пошел к черту, мерза­вец. Ты что сдурел от своего чифира?» - возму­щенно прокричал Виктор, и вдруг его взгляд упал на скалу - останец, стоявший в нескольких метрах от их маршрута. Он подошел к скале, на светло-се­ром фоне обомшелой снизу скалы выделялись квар­цевые жилы, густой сетью прорезая скалу в разных направлениях, они, круто падая, уходили к ее засыпанному обломками породы подножию. И в круп­ных жилах и жилах помельче были видны мельчай­шие концентрирующиеся в прерывистые полоски вкрапления серовато-желтого цвета. Золото!

Не веря своим глазам, Субботин провел рукой по одной жиле, по другой. Стал подниматься выше. Изредка Виктор взмахивал молотком, и почти в каждом из отбитых кусков породы опытный глаз геолога отмечал вкрапленности благородного ме­талла. На крутом перегибе скалы Субботин огля­нулся. Горящие злобой глаза Афанасия смотрели на него, словно пара ружейных стволов. «Тарбыях-сыты!» - донеслась до Виктора грубая ругань.

Раздосадованный Виктор перебрался к сосед­ней скале. Ступил на выступ, вжимаясь в скалу, осторожно переступил влево. Медленно переводя дыхание, нащупал впереди себя выбоину - опору для левой ноги, начал переносить на нее тяжесть тела, и нога, обламывая выветрелый камень, сорва­лась в пустоту. Пролетев несколько метров, Суббо­тин после удара головой о скалу потерял сознание и почти бездыханный продолжал падать.

Как Слепцов сумел спуститься к нему вниз по почти отвесной скале, как сумел вытащить своего начальника вверх и более десяти километров та­щить его до стоянки геологов - этого так никто и не узнал у ставшего совсем молчаливым Афанасия. Но когда Слепцов в брюках разорванных в клочья, без рубашки - пущенной на перевязку многочис­ленных ран Виктора появился в лагере, неся на спине Субботина, геологи застыли от ужаса,

Уже позднее Виктор с благодарностью вспоми­нал, как выводили его из состояния клинической смерти врачи Нерюнгринскои больницы во главе с чудо-врачом Нитиным, куда Субботина доставил срочно вызванный вертолет, сколько донорской крови влили в него, в том числе и крови Афанасия. Ночью и днем у постели Виктора просиживал Слепцов, изредка сочувствуя: «Апыккабын (больно), начальник?». Здесь же, в больнице, Субботин узнал от Афанасия, что на видимое золото на Бур-Пале Слепцов обратил внимание лет шесть назад, охотясь в этом районе на снежных баранов.

После Нерюнгри были клиники Якутска и Но­восибирска, где Виктора окончательно поставили на ноги. Прощаясь, старый хирург Ефим Гольдман отечески хлопнул Виктора по плечу и одобритель­но сказал: «В рубашке родился ты, парень!».

Что он родился в рубашке, Виктор догадывал­ся и сам. Бур-Палинское месторождение оказалось перспективньм, и на нем уже были начаты разве­дочные работы. Субботин был награжден орденом Трудового Красного Знамени, а Афанасий - меда­лью «За трудовую доблесть». Да и упасть с пятнад­цатиметровой скалы и остаться в живых это тоже кое-что значило. О том памятном разговоре, вер­нее, о тех фразах, которыми перебросились Афана­сий и Виктор в тот злополучный, но и радостный день, никто не знал. Да и нужно ли знать кому-ли­бо о минутной слабости Афанасия Слепцова?