Выступление

Выступление

Добрый день, уважаемые коллеги. Я постараюсь ответить на все вопросы, которые прозвучали.

Характеристика современной ситуации в образовании.

Сегодня система образования, в том числе и высшего, не соответствует ситуации, сложившейся в стране, и нуждам современной экономики.

Были названы цифры, сколько приходится средств на одного студента в целом по Новосибирску. И эта цифра немного выше, чем в целом по стране и примерно составляет около 40 тысяч рублей на человека в год. Это существенно лучше по сравнению с тем, что было 2 года назад (менее 25 тыс. рублей), но в то же время не соответствует тому, как должно быть. Мы считаем, что эта цифра должна быть равна 50-60 тыс. рублей, что и составляет тот минимум, с которого нужно стартовать.

Есть специальности, по которым затраты должны быть выше, – технические, инженерные специальности. Есть специальности, затраты на которые меньше. Гуманитарные специальности традиционно считаются менее затратными. Но если мы хотим подготовить хорошего экономиста или юриста, необходимо вкладывать достаточно средств в современные технологии, в подготовку квалифицированных преподавателей. Одна из проблем – существенное увеличение оплаты за одного человека. Начать мы должна с бюджетных вложений, с того, сколько нужно вкладывать на одно бюджетное место.

Сегодня высшее образование в России является всеобщим. Полного среднего общего образования нет, а высшее образование, можно сказать, уже есть. Количество людей, которые поступают в вузы последние пять лет, превышает количество выпускников 11-х классов. Это связано еще и с тем, что многие получают второе высшее образование, получают образование те, кто не получил его в 90-е годы (так называемый «отложенный спрос»). Но такая ситуация заканчивается. Мы понимаем, что вся система образования сейчас переживает период мощного демографического спада. В 1998 году в России было 22 млн. школьников, на сегодняшний день 15 млн., а в 2008г. – 13 млн. В этом году впервые начало уменьшаться количество выпускников 11 классов, а в следующем году оно станет меньше на 8%, а к 2010г. уменьшится на 30%. При этом необходимо учитывать, что «отложенный спрос» удовлетворен, и к году количество желающих получить высшее образование уменьшится вдвое.

Вы прекрасно понимаете, что сегодня, если человек хочет получить диплом, то у него никаких препятствий, кроме материальных, которые тоже не чрезмерны, не возникает. Мое общение с ректорами вузов, преподавателями показало, что не самая большая часть выпускников идет в вузы с четкой ориентацией на то, чтобы получить от обучения в вузе все, что возможно. Главная задача для многих – получение соответствующего диплома. Была названа цифра, которой я склонен верить: только 15-25% студентов отвечают всем требованиям, если оценивать строго. Это те люди, которые идут учиться с четкой ориентацией на получение хороших знаний, которые считают, что идут в те вузы, где эти знания действительно могут дать, и заканчивают вузы вполне сформировавшимися специалистами. Два с половиной года моей работы с Союзом ректоров так или иначе эту цифру подтверждают.

Также существует проблема трудоустройства. Бум гуманитарных специальностей закончился тем, что выпускники юридических, экономических специальностей остаются без работы. То же самое касается и выпускников педагогических вузов. Многие из них и не собирались быть учителями, но это с одной стороны. А другая стороны, этих молодых людей в школах особенно и не ждут, так как демографический спад коснулся и загрузки учителей в том числе. На сегодняшний день разговоры о том, что в школах не хватает учителей – скорее миф, чем реальность.

Высшая школа в России – это одно из её конкурентных преимуществ и переход к инновационной экономике стал возможен только с участием квалифицированных специалистов. Но человек, который имеет тем или иным способом полученный диплом, и человек, который имеет знания действительно необходимые для новой экономики, не всегда одно и то же. Это же касается и вопросов, связанных с аспирантурой.

Хуже обстоит дело в Академии и научных институтах, немного лучше в вузах. В среднем по стране количество вовремя защищенных диссертаций после аспирантуры не превышает 20%. Наверное, есть объективная причина, наверное, мы должны поставить вопрос о том, что по каким-то специальностям 3 года обучения в аспирантуре не достаточно. Я неоднократно поднимал этот вопрос, но конкретных предложений пока не поступало. Хотелось бы точно определить, что делать с аспирантурой.

Позиция Министерства и моя личная позиция заключается в том, что аспирантура нужна и особенно нужна в регионах. Человек, который поехал учиться в аспирантуру в Москву или Санкт-Петербург из дальних регионов, скорее всего, в свой регион не вернется. Это не значит, что мы должны разрывать связи между ведущими научно-образовательными центрами и Россией в целом, но нам нужно искать другие формы. При дефиците квалифицированных специалистов человек, уехавший на три года учиться в аспирантуру, останется там, где он аспирантуру закончил. Те, кто его учат, найдут способ его там задержать, потому что квалифицированных специалистов не хватает.

Необходимо ставить вопрос о качестве аспирантуры, потому что качество диссертаций оставляет желать лучшего. Я не говорю о структуре защиты или о том, соответствует ли катастрофический рост диссертаций по психологии, экономике, педагогике, юриспруденции качеству знаний и подготовки специалистов по этим специальностям.

В то же время количество диссертаций по техническим специальностям остается неизменным, а качество не растет.

Было высказано замечание по поводу того, что не хватает российских журналов. Вообще-то мы не ограничиваем только российскими журналами, можно печататься и в иностранных. Мы готовы рассмотреть предложения по расширению и пересмотру списка журналов.

Все здесь присутствующие и я в том числе защищали диссертации. И мы помним, что при защите докторских диссертаций препринты даже самых уважаемых институтов не принимали. Считалось, что эти препринты должны быть абсолютно доступны для всей научной общественности. Сегодня полиграфия очень хорошо развита, каждый желающий при наличии определенных материальных ресурсов может издать не только препринт, но и журнал. К обсуждению этого вопроса мы вернемся, но при учете следующих требований: труды человека, который защищает для начала докторскую диссертацию, должны быть известны широкой научной общественности. Если журнал, в котором опубликованы труды, не отвечает этим требованиям, то в список он не должен быть включен.

По поводу образовательных стандартов.

Стандарты, так же, как и вопросы защиты диссертации, должны быть едиными. Мы все время говорим, что стандарты должны спускаться «сверху», должны разрабатываться широкой научной общественностью. Полтора года назад мы начали активно заниматься подготовкой образовательных стандартов. Мы призывали всех участвовать в их подготовке, но это оставалось гласом вопиющего в пустыне. В результате собрались представители ряда вузов свели все к единому результату и разослали то, что получилось. И после этого началась паника. Те, кто не увидели себя (свой вуз) в списке специальностей, начали писать письма в Думу и Президенту, что Министерство готова ликвидировать важнейшие достижения советской и российской науки. На сегодняшний день все предложения, которые были сделаны, сделаны были не нами (не Министерством), а представителями вузовской общественности. Эти предложения обобщены и рассматриваются на Совете ректоров. Мы договорились, что до заседания Совета ректоров 17 января этого года в Нижнем Новгороде, на котором будут рассмотрены все предложения, Министерство не предпримет никаких шагов. Но на 31 января назначена Коллегия Министерства науки и образования, которая будет посвящена обсуждению стандартов. Мы не можем стоять на одном месте, так как сегодняшние стандарты требованиям современной экономики и науки не удовлетворяют.

Есть несколько подходов. Один из них – двухуровневый подход. Сегодня заложить по всем предметам структуру специальности с 1 до 6 курса очень сложно. Требуется гораздо более гибкая траектория. В этом плане система более общего образования на первых четырех курсах и более детального на последних двух разумна.

Следует отметить, что это не Болонский процесс, а физтеховская система подготовки, которая была придумана в России и учитывалась при формировании Болонского процесса. И мы пойдем по этому пути. Но я думаю, что стандарты на каждом из этих двух уровней должны быть разными. К начальной подготовке должны быть одни требования, а к «доводке» человека – другие, причем эти требования должны быть согласованы с представителями науки, экономики, бизнеса и т. д. «Доводка» должна проводиться с участием заказчика – на предприятиях, в научных институтах и т. д. Такова общая идеология.

17 января мы с вами увидимся и выслушаем конкретные предложения по этому вопросу. Мы вместе с вами должны прийти к какому-то решению, которое 31 января должно быть принято на Коллегии Министерства, а дальше решение этого вопроса должно перейти в практическую плоскость.

Вопрос 1. Каковы перспективы приоритетных направлений, которые мы увидим в будущей экономике?

Андрей Фурсенко:

Мы начинаем достаточно осторожно регулировать количество специальностей через бюджетные места, через контрольные цифры; влиять на количество бюджетных мест, количество студентов, которые обучаются на тех или иных специальностях. И в этом году, и в следующем мы уменьшаем количество бюджетных мест. Главным образом, это касается специальностей, по которым люди, получившие диплом, не востребованы. Мы проводим анализ: во- первых, какие специальности востребованы и, во-вторых, какие вузы готовят востребованных специалистов.

Одновременно с этим идет некоторое увеличение бюджетных мест на тех специальностях, которые востребованы. Например, после соответствующего заседания Коллегии было принято решение увеличить количество мест на некоторых транспортных специальностях, потому что сейчас очень сильно развивается транспорт. Видимо, надо увеличивать количество бюджетных мест на некоторых инженерных специальностях, специальностях, связанных с информационными технологиями. В то же время есть явный избыток юристов, экономистов. Количество студентов экономических специальностей за последние 8 лет увеличилось в 7 раз, а гуманитарных (юридических) – в 6 раз. При том, что количество квалифицированных преподавателей по этим специальностям практически не изменилось. По нашим оценкам рынка труда это говорит о том, что люди по специальности устроиться не могут.

Кроме того, мы несколько сокращаем количество бюджетных мест в педагогических вузах, потому что на сегодняшний день по самым оптимистичным оценкам в среднем не более 30% выпускников педагогических вузов идут работать по специальности. Это один из способов регулирования ситуации.

Второй способ – активная информационная работа по представлению ситуации в экономике. Люди должны идти учиться с широко открытыми глазами, должны понимать, где они будут востребованы, куда они придут через 4-6 лет. Я думаю, что должна быть работа по пропаганде тех же самых инженерных, естественно-научных специальностей, специальностей, связанных с инновационным развитием. Инновационное развитие это не только и не столько менеджмент. Менеджеры должны организовывать, экономисты должны организовывать экономику, но экономика-то должна быть сама по себе. Экономическое регулирование, направление бюджетных денег туда, где и государство, и общество ожидает получить большую отдачу, и широкая информационная работа могут изменить сложившуюся ситуацию.

Вопрос 2. Останутся ли специальности, если останутся, то до какого года? А если нет, то с какого года мы переходим на двухуровневую систему образования? Что будет с теми, у кого есть специальности?

Стандарты первого поколения предусматривают 10.5 тысяч часов, стандарты второго поколения – 9072 часа, в связи с этим уменьшится ли требование, что на каждого студента очной формы обучения должно оставаться 10.5 кв. метров площади?

В связи с переходом на Болонский процесс, где приняты кредиты, останется ли у нас часовая форма обучения?

Андрей Фурсенко:

Что касается специальностей, то я могу сказать, что специальности в законе. Специалисты востребованы будут еще очень долго. Проблема другая: у нас многие работодатели не понимают, что такое бакалавр. И я думаю, что главная наша проблема в течение ближайших 5-10 лет будет в том, чтобы объяснять, что бакалавр – это высшее образование.

Хотя, когда я учился, почти все педагогические вузы имели четырехгодичный курс и готовили вполне приличных педагогов. А пять лет учились там, где была военная кафедра. Вообще за 4 года можно много чему научить, если человек хочет учиться.

Что касается стандартов и требований, то требования к стандартам должны каким-то образом коррелировать с требованием к нагрузке студентов и преподавателей. Я думаю, что мы должны потихонечку уходить к новой идеологии. Мы должны понимать, что нам, во-первых, нужно обеспечить, чтобы человек мог получить знания, а во-вторых, улучшить условия его обучения. Я не большой сторонник экстернатов. Я считаю, что знания, получаемые в университете, имеют свою специфику, в том числе, и с точки зрения коллективного обучения, социализации человека, среды, в которой он получает знания. Сегодня условия обучения далеко не блестящие, и требования нужно не только не ослаблять, но и несколько увеличивать, особенно с учетом того, что происходит демографический спад. Студентов с каждым годом будет становиться все меньше, не надо загонять их в еще более жесткие рамки. Давайте будем давать им нормальные условия для обучения.

Что касается ограничений по срокам… не только у нас, но и на Западе, несмотря на кредитную систему, есть определенные ограничения. Если человек хочет иметь знания, то он должен получить диплом в течение какого-то времени. Но абсолютно ясно, что в сегодняшней экономике и жизни учиться надо всю жизнь. Если человек хочет остаться специалистом, то и получив диплом, он должен будет идти на учебу, какие-то дополнительные курсы, получать знания дистанционным способом или с помощью экстерната. Но базовые знания правильнее получать в достаточно четко ограниченный срок, может быть, с новыми формами, но все же в рамках университета. Хотя я не исключаю, что мы отойдем от форм факультетов, от классно-урочной системы и найдем какие-то новые подходы, но при этом должна быть коллективная работа человека в социуме.

Вопрос 3. Через пять дней в Москве начнется конкурс инновационных проектов. Что делается Министерством, чтобы такие конкурсы были открытыми, доступными?

Андрей Фурсенко:

Кое-что было сделано. Во-первых, мы пересматриваем список экспертов. Те эксперты, которые при экспертизе дали необоснованные оценки, отстранены. Необоснованные оценки были, в 20% экспертиз мы вынуждены были привлекать дополнительных экспертов.

У нас есть вузы победители, представители этих вузов могут быть привлечены как эксперты просто из тех соображений, что нет конфликта интересов.

Была проделана серьезная работа по информированию о том, какие были требования в первом туре конкурса. Было проведено 3-4 семинара, на которых были подробно разобраны не только те проекты, которые получили поддержку, но и те части в программах, которые были оценены негативно как экспертами, так и членами конкурсной комиссии.

С точки зрения объективности конкурсной комиссии…я считаю, что она была достаточно объективной. Но какая-то ротация была проведена, так в состав конкурсной комиссии был введен ваш губернатор. У него, конечно, будет тяжелая задача, потому что будет определенный внутренний конфликт. Конечно, ему будет хотеться, чтобы новосибирские вузы были среди победителей. Но при этом по опыту предыдущего я могу сказать, что люди, представляющие то или иное направление, регион, оказывались в тяжелой ситуации, когда заявки вузов из их региона оказывались не на должном уровне. Отстаивать перед своими коллегами позитив этой заявки они не могли и чувствовали себя очень неловко. В этом смысле я очень надеюсь, что новосибирские вузы на этот раз создадут для Виктора Александровича комфортную ситуацию, при которой другие люди воздадут должное этим заявкам.

Я скажу еще два слова о том, как все происходило. Минимум два эксперта оценивали программу по двум параметрам: оценивали программу и уровень вуза, готовность вуза к реализации этой программы. Если оценки, сделанные двумя экспертами, взятыми из разных областей (бизнеса, науки), из разных городов, отличались более чем на 30%, то привлекался третий эксперт. Дальше на основе этих экспертных оценок составлялось два рейтинга: один – по уровню программ, второй – по готовности вузов к реализации программ. Потом была проведена некая черта с учетом мнения конкурсной комиссии ( в конкурсную комиссию входили примерно поровну представители бизнеса, науки и власти), и в итоге осталось, по-моему, 60 вузов. Это те вузы, которые были в верхней части рейтинга, занимали первые 70 мест по уровню программ и откатились не дальше первых 70-80 мест по уровню готовности вуза к реализации программы. Если то, и другое совпадало, то вуз оставался в этом списке.

После этого, рассмотрев все эти вузы, конкурсная комиссия проголосовала за вхождение вузов в короткий лист. Каждый член конкурсной комиссии ( а они получили заявки вузов с самого начала, практически все они прочитали большую часть заявок, всего заявок было 197) тайным голосованием оставил 25 вузов, которые, он считал, должны быть в этом коротком списке. В результате по сумме мест было выбрано 28 вузов (список финалистов).

После этого заявки финалистов были разбиты между экспертами таким образом, чтобы каждую заявку прочитал и доложил о ней на следующем заседании конкурсной комиссии как минимум один представитель науки и один представитель бизнеса. Но при этом было обращение ко всем членам конкурсной комиссии прочитать по возможности все заявки. И когда мы собрались в следующий раз большая часть членов комиссии имела полное представление о том, какие заявки есть.

Дальше началось представление каждого вуза двумя членами конкурсной комиссии, и после этого обсуждение. Участвовали в обсуждении только члены конкурсной комиссии, ни один мой сотрудник не присутствовал при этом. После этих обсуждение было тайное голосование, в котором каждый член конкурсной комиссии должен был отметить те 15 вузов, которые, по его мнению, должны были войти в список победителей. В список победителей попало 17 вузов. Как вы помните, было выделено 10 млрд. рублей на 2 года, и эти 17 вузов могли быть профинансированы.

В комиссию входило 35 очень достойных людей, и мне очень трудно представить, что кто-то мог их убедить голосовать за того, кого они не считают достойным. Я надеюсь, что эта система сохраниться и в этот раз. Сумма будет удвоена. В этот раз мы сделали единственную вещь, мы несколько уменьшили нижнюю планку. Было от 400 млн. рублей до миллиарда. Принято решение уменьшить нижнюю планку, потому что есть вузы не очень большие, для которых 200 млн. рублей, учитывая то, что обязательным требованием является софинансирование, не только большая сумма, но и не всегда обоснованная. Думаю, что в этот раз количество победителей будет где-то около 40.

Могу сказать про себя, что я ни про один вуз не сказал ни плохого, ни хорошего слова, потому что считал, что при обсуждении мой голос может восприниматься не как голос одного из членов конкурсной комиссии, а как голос министра. Единственное, к чему я призывал и призываю на этот раз и экспертов, и конкурсантов, более внимательно 9 с положительной точки зрения) рассматривать заявки региональных вузов, потому что они менее известны. И в каком-то смысле они находятся в худшем положении, чем московские и питерские вузы, которые на слуху. Я могу сказать, что касается моих призывов смотреть более жестко на московские и питерские вузы, то, по крайней мере, по части Питера я достиг результатов. В результате этого только два питерских вуза попали в список победителей. Я смотрел все питерские вузы, которые не смогли попасть, и считаю, что у них были слабые программы. Я очень надеюсь, что среди победителей этого года будут новосибирские вузы, даже не вуз, а вузы. Я рассчитываю на это. Новосибирск занимает четвертое место по стране по количеству студентов на 10 тысяч человек населения вслед за Москвой, Питером и Томском. Я считаю, что потенциал Новосибирска должен проявиться, но если программы будут слабые, то ни я, ни Виктор Александрович ничем помочь не сможем.