@ЗАГОЛОВОК = Американо-российские отношения на стыке лет и администраций - взгляд реалиста, часть-3
- Да, и Медведев говорил, и Лавров говорил, и вообще много говорили...
- Да, но сейчас, при появлении новой администрации, я бы сказал это предельно ясно и предельно четко.
Второе: я бы был очень осторожен в выражениях. Например, насчет привилегированных интересов России, о которых говорил президент Медведев, находясь здесь. Я понимаю, что имеют в виду в Москве /особенно после того, как г-н Медведев это объяснил, выступая в Совете по международным отношениям/ и что, с точки зрения Москвы, это не означает право диктовать российскую волю соседям. Но, я думаю, не нужно цепляться за выражения, которые только дают амуницию противникам России.
Ну и последнее, третье. Вы, наверное, знаете из прессы, как обращаются с правами частных компаний в российской экономике. Я думаю, тут многое можно было бы сделать быстро и решительно. И речь не о том, чтобы разом поломать века традиционного доминирования государства в экономике, одним волевым решением покончить с коррупцией и одним указом сделать судей действительно независимыми. Но мне кажется, было бы очень важно показать, что Россия действительно хочет идти по этому пути, в том числе и что она по-настоящему хочет работать с иностранными инвесторами, воспринимает их не как каких-то назойливых, хотя и временно необходимых иностранных эксплуататоров, а как ключевую пружину дальнейшего развития российской экономики.
Это было бы также очень важно политически, потому что в американской политике далеко не все определяется рациональными стратегическими подсчетами. Очень многое зависит от групп давления, от настроения избирателей.
У России здесь нет естественной энергичной группы поддержки - за одним важным исключением. Это, во-первых, американское деловое сообщество и, во - вторых, те, кто от него зависит, - рабочие, потребители и т. д. Вы посмотрите, сколько было попыток совершать наезды на Китай. Но это наталкивается на реакцию американского бизнеса. И это очень важно:
прокитайское лобби в Америке - это не американские этнические китайцы, которые на самом деле, как правило, политически неактивны, хотят ассимилироваться, а свои политические симпатии делят между Пекином и Тайванем. Прокитайское лобби в Америке - это американский бизнес, и я это говорю не цинично, а именно в очень позитивном смысле.
- Хорошая мысль...
- А вот с Россией пока так не произошло. И в Москве, мне кажется, иногда, особенно до кризиса, не до конца понимали менталитет американского бизнеса. Там наблюдали, как приезжают главы крупнейших компаний на различные форумы, как они стучатся в высшие кабинеты и кабинеты министров.
Как они все и всегда говорят, что, мол, мы из России уходить не хотим, мы с Россией хотим работать.
И вот в Москве многим официальным лицам, похоже, казалось, что этого и
достаточно: что раз эти люди приезжают, стоят в очереди на прием, говорят публично о своем интересе, то в диалоге с американским бизнесом все обстоит более или менее благополучно. Но это не так.
Компании, естественно, заинтересованы в рынке, в ресурсах.
И, скажем, американские автомобильные компании в их нынешнем положении, конечно, не захотят уходить из России. И многонациональные энергетические компании - тоже. Этого не будет. Но речь о том, насколько они считают Россию центральной для своих интересов. Насколько они готовы отстаивать диалог, сотрудничество с Россией с той же энергией и готовностью затрачивать политические капиталы, как, например, в случае с Китаем.
Контраст в этом плане серьезен и реален. И мне кажется, что финансово - экономический кризис может послужить сигналом Москве - особенно своевременным, когда в Вашингтоне меняется администрация, - начать, если хотите, новый процесс сотрудничества с американским бизнесом, который будет строиться не только на словах, но и на делах.
Для этого достаточна серьезная демонстрация, что начался реальный процесс тех перемен, о которых говорили и президент, и премьер-министр России, - убирать правовой нигилизм, серьезно работать с иностранными инвесторами, с уважением их прав.
Не позволять использовать государственные органы против иностранных компаний.
Сейчас иностранная компания, идущая в Россию, чтобы быть успешной, должна иметь российского партнера. Но этот партнер в нынешних условиях всегда, при большом желании, может, так сказать, слегка потеснить своего иностранного партнера. И это в долгосрочной перспективе против интересов самой России. Думаю, твердое заявление о понимании этого и желании это менять было бы очень конструктивно воспринято американским бизнесом и создало бы волну новой благожелательности в отношении России.
- Чего обеим сторонам не делать, вы как бы уже сказали, - американцам не вытеснять Россию из СНГ, россиянам не вытеснять американцев из совместных бизнес-проектов...
- Ну, и как бы не бряцать оружием, не говорить вещей, которые в Москве могут восприниматься по-одному, а здесь - совсем по-другому.
- Еще один традиционный вопрос - о роли личности. Вы вскользь касались того, что значит Барак Обама как новый лидер для отношений между нашими странами. А что значит Хиллари Клинтон как новый госсекретарь?
- Никто на самом деле не знает ее настоящих взглядов. Когда она еще боролась за выдвижение кандидатом в президенты, один из ее ближайших советников сказал мне, что Клинтон будет хорошим президентом, потому что у нее нет никаких принципов, кроме того что хорошо для нее самой. Человек она умный и опытный и будет, дескать, вести себя разумно, не создавать ненужных конфликтов, в том числе и с Россией.
Так ли это на самом деле - мы не знаем. Мы не знаем, кого она приведет на ключевые посты в департаменте, не знаем, какие у нее будут отношения с новым президентом. Когда вот говорят, что она будет только частью команды, я вам скажу - это будет интересная динамика.
Боб Гейтс /действующий министр обороны США Роберт Гейтс, которому Обама предложил остаться на этом посту. - Прим. ИТАР-ТАСС/ - человек, которого я глубоко уважаю и знаю много лет, - не будет большим игроком в этой команде. Он уже сказал, что уйдет.
И по определению, если люди знают, что их жизнь, их карьера, продвижение их инициатив от тебя не будет зависеть, это влияет на твою эффективность.
Генерал Джонс. Все, что я знаю о нем, внушает глубокое уважение, но у него нет ни своей команды, ни своей, если хотите, национальной политической машины. У Хиллари Клинтон все это есть, и она, конечно, имеет право считать, что ей будет предоставлена ключевая роль. Иначе зачем ее уговаривали отказаться от своего видного положения в сенате? Раз она оттуда уходит, неизвестно - сможет ли снова прийти. Да и Биллу Клинтону придется тоже существенно менять свой образ работы и, главное, сбора средств в международном масштабе.
Я думаю, что Хиллари Клинтон будет ожидать лидирующего положения во внешнеполитической команде Обамы. Согласится ли на это Обама, какая там будет у них внутренняя динамика, никто не знает. Это весьма рискованный шаг для Обамы, и он, кстати, пока ни с кем не поделился, зачем он это сделал. Если он с ней все это обсудил и у них существует понимание, как это будет работать, то тогда Клинтон может быть действительно очень сильным госсекретарем с международным авторитетом. Будет принята где угодно, на самом высоком уровне. Но вот если окажется, что тут лебедь, рак и щука...
К тому же неясно, кого она приведет на ключевые посты. Если, допустим, остается Билл Бернс и играет важную роль в их политике в отношении России, то это одно, а если появится Дик Холбрук, то это может быть совсем-совсем другое /Уильям Бернс - действующий заместитель госсекретаря по политическим делам, бывший посол в Москве; Ричард Холбрук - бывший помощник госсекретаря, считается в США автором Дейтонских соглашений по урегулированию в Боснии. - Прим. ИТАР-ТАСС/.
- Вопрос о роли личностей можно рассматривать и с российской, и с американской стороны. Для США есть какая-то проблема с тем, кто формирует сейчас внешнюю политику России?
- Вы знаете, с моей точки зрения, самое опасное, что может сделать сейчас американская дипломатия, - это искать политических фаворитов в Москве. Пытаться подрывать чьи-то позиции, кого-то поднимать.
Во-первых, я не думаю, что у США есть такое влияние, чтобы те, кого они предпочитают, выигрывали в Москве. Это можно было делать какое-то время в ельцинскую эпоху, да и то, на мой взгляд, не всегда с хорошими результатами. А сейчас и вообще было бы крайне контрпродуктивно - даже если бы у нас была полная информация о том, кто и как принимает внешнеполитические решения в Москве. В отсутствие же такой информации вообще очень легко наломать дров.
Для примера приведу случай, который был несколько лет назад не с Россией, а с Ираном. Министром иностранных дел у них тогда был Камаль Харрази. И он рассказывал, будто американская администрация последовательно якобы посылала сигналы Ирану о том, чтобы установить новые отношения /разговор был в 2000 году/. И он сказал: "Вот, госсекретарь Мадлен Олбрайт несколько раз давала нам понять, что хотела бы строить новые отношения с Ираном. Но одновременно она говорила, что не считает легитимной роль верховного лидера аятоллы Хаменеи. А на этих условиях разговор был невозможен, даже если президент и министр иностранных дел Ирана хотели бы других отношений с Америкой..."
Так что лезть в эти сугубо внутренние вопросы без понимания, как работает политический процесс в другой стране, без рычагов влияния, с моей точки зрения, это рецепт только для недоразумений и потенциальных
конфронтаций.--0--
