Лилия Кабанова
ОПЫТ БОРЬБЫ С УДУШЬЕМ
“Ничто так не мешает осознанию, как клише и привычные не-смысловые, то есть идеологические термины и формулировки”
(А. Пятигорский)
Немало найдется слов в современном русском языке, которые вызывают патологический ужас, конечно же, не в силу своего звучания, но в силу того значения, которое ассоциируется с этим словом. Для человека, родившегося в Советском Союзе, окончившего здесь школу и теперь достойно трудящегося в современной России, слово идеология неразрывно связано с системой, т. е. комплексом политической и государственной власти в Советском Союзе. Это слово, как и многие другие слова из советского лексикона, - партия, режим, лагерь и т. д. обладает невероятным эффектом: хочется облегченно вздохнуть от одной только мысли, что ни Советского Союза, ни советской системы уже нет, и что ее социально-политический жаргон уже в прошлом, но что-то тревожит и не дает покоя. Возможно, понимание того, что, не смотря на крах системы, идеологические коннотации остались внутри, в сознании. За три поколения, замечает А. Пятигорский в статье “Мысли о старении и распаде”, люди привыкли к системе. Размышляя о причинах распада Советской системы (саморазрушение, гниение от отсутствия свежего воздуха и воздуха для мысли, в том числе) он говорит о тех “кто не погиб, не сошел с ума и не уехал, когда это стало возможным”[1]. Погибнуть, сойти с ума или уехать смогли не все. У всех тех, кто остался, возник своего рода иммунитет на необходимость осознавать происходящее. Ведь нужно же было как-то продолжать жить в системе. Привычка тоталитарного, идеологического сознания прочно укоренилась и по сей день напоминает о себе невозможностью извлечения исторического опыта, многообразными формами современного нигилизма, проблемой отсутствия смыслов в современной культуре, перекладыванием ответственности на государство, вечным поиском виновных и виноватых, и самое главное,- отсутствием опыта самостоятельной, неклишированной мысли, которая бы позволила человеку насладиться состоянием долгожданной, но забытой свободы.
Идеологическое (тоталитарное) сознание лучше всего проявляется в языке, в пространстве нашего коммуникативного опыта, в том, как оперируем мы словом и как его понимаем, потому что идеология входит в сознание и захватывает сознание через слово. Такая своеобразная софистика в современном варианте. Желающий обманываться, будет обманут в игре, основная задача которой заключается в присвоении и приобретении человека в стремлении сделать его своей собственностью, чтобы затем полностью им распоряжаться. Такое присвоение осуществляется с помощью слова и в этом случае слово выступает оружием, умело используемым в осуществлении обмана.
О механизме такого захвата при Советском режиме замечательно пишет Пятигорский: “От общества объективно не требовалось восприятия (не говоря уже о понимании) смысла слов и выражений языка системы, <…> ибо сам принцип единомыслия и единодушия системы именно и заключается в том, что было все равно, кто что думает. Идеология системы и была употреблением этого языка, в котором и на котором и она сама о себе не думала – иначе она не была бы универсальной”[2]. Универсальный язык системы отличался автономностью и замкнутостью, он не терпел нового и непонятного, не допускал, так сказать инакомыслия. Само это слово - “инакомыслие”, было в большом ходу не только в политической тусовке, но и среди простых граждан. Ведь язык то общий, универсальный. Хорошо известно, что происходило со всеми инакомыслящими, т. е. с теми, кто все-таки стремился вырваться из тисков жесткой униформы системы, кто боролся за право на свое слово, свою мысль, а значит и на свое человеческое достоинство.
Они то, - эти “инакомыслящие” люди уж точно понимали, что только мысль может стать опытом борьбы с удушьем, то есть с тем тоталитарным идеологическим мракобесием, заложником которого почему-то, волею истории или злого рока, должен был стать человек.
Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
В комнате, чем темнота снаружи[3].
[1] Мысли о старении и распаде // Избранные труды. М,, 2005. С. 384.
[2] Там же. С. 383.
[3] Бродский времени: Стихотворения, эссе, пьесы. В 2 т. Т. 1. Мн., 1992. С. 255.
Авторская карточка
Ф. И.О. -
Ученое звание К. ф.н.
Должность: Ст. преподаватель
Место работы: Петрозаводский Государственный университет,
кафедра философии
Тема доклада: “Опыт борьбы с удушьем”
Форма участия: Очная
Домашний адрес: -18.
Тел
E-meil *****@***ru.
Бронирование места в гостинице: Необходимо забронировать место в гостинице
