РАЙОННАЯ УЧЕБНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
«ЮНОСТЬ КАРГОПОЛЬЯ»
Направление Литературоведение
По богдановским местам
(по книге «Каргопольские зарисовки»)
Исследовательская работа
Выполнена ученицей 9 класса муниципального образовательного учреждения «Ошевенская средняя общеобразовательная школа» Каргопольского района Тороповой Анастасией Игоревной Научный руководитель – учитель муниципального образовательного учреждения «Ошевенская средняя общеобразовательная школа» Каргопольского района |
г. Каргополь, 2013
Оглавление
Введение……………………………………………………………………………………3
Основная часть.
«Каргопольские зарисовки»…………………………………………………………4
Дом как символ Родины……………………………………………………………..4-6
Храмы Ошевенского тракта………………………………………………………....6-7
Монастырь глазами Богданова……………………………………………………..7-8
Мост на «быках»……………………………………………………………………..8
Любовь к природе родного края…………………………………………………….8-9
На берегу реки Чурьеги………………………………………………………………9-10
Заключение………………………………………………………………………………..10-11
Библиографический список………………………………………………………………12
Приложение. Биографическая справка…………………………………………………..13
Введение.
У каждого человека есть свой родной уголок, своя малая Родина. Это такое место, где он родился, где он жил, где был счастлив. Село Ошевенск стало такой малой Родиной для замечательного человека, писателя Евгения Федоровича Богданова.
В 2013 году со дня рождения Евгения Федоровича исполняется 90 лет. Частично этим объясняется актуальность выбранной темы: пора бы подвести итоги и выяснить, сохранилась ли в нашем селе память об этом удивительном писателе? Сохранились ли в Ошевенье места, которые Богданов описывал в своих «Каргопольских зарисовках», места, где он рос, где черпал вдохновение для своих произведений? Помнят ли его старожилы, знает ли о нем современная молодежь? Осталось ли что-то от «богдановского» Ошевенска? Думаю, что память о нем все-таки сохранилась, несмотря на то, что 20 и начало 21 века изменили наше село до неузнаваемости. Так это или нет, покажет мое исследование. Ответ на свой вопрос я собираюсь искать в самих произведениях , в архивных документах и изобразительных источниках (фотографиях).
Объектом моего исследования станет книга «Каргопольские зарисовки», предметом – места, связанные с именем писателя.
Цель исследования: Восстановление мест, связанных с жизнью писателя-земляка
.
Задачи: 1) изучить книгу «Каргопольские зарисовки»;
2) побеседовать с местными жителями.
Методы исследования:
1) Аналитический: выявление фактов, их обобщение, классификация;
2) Сравнительно-сопоставительный;
3) Анализ объектов на местности и натурных изысканий;
4) Анализ фотографий.
5) Беседа.
Основная часть.
«Каргопольские зарисовки».
Никогда не забывал Е. Ф. о родном Каргополье. Искренней любовью дышат его «Каргопольские зарисовки». Эпиграфом к этим очеркам послужили слова Константина Паустовского: «Стремление сохранить в нашей памяти то, что безвозвратно исчезает, - одно из сильнейших человеческих побуждений. В данном случае я ему подчиняюсь». Память… Что сохранилось в памяти нашего земляка о малой родине? О чём он пишет в книге? Что сохранил Ошевенск от прошлого времён детства и юности Богданова?
«Каргопольские зарисовки» опубликованы в 1986 году. Они состоят из двух частей: первая посвящена «городу детства»- Каргополю; в ней Богданов дает весьма подробную историческую справку о самом городе. Исходя из этих строк, мы можем судить о Богданове как о человеке энциклопедических знаний в области истории родного края. Вторая часть зарисовок целиком посвящена малой родине писателя – селу Ошевенску. Здесь проходило его детство, формировались увлечения и интересы. В Ошевенск он приезжал и будучи уже знаменитым, никогда не забывал о нем и о его жителях: он часто общался со своими земляками, со многими поддерживал дружеские отношения.
Прочитав «Каргопольские зарисовки», мы выделили следующие места, которые вспоминает Богданов: Александро-Ошевенский монастырь, храмы Ошевенского тракта, дом деда, дом казенной почты, курные (рудные) дома, медпункт, мост через Чурьегу, мельницы, кузницы, священную рощу. Что сохранилось из них в современном Ошевенске?
Дом как символ Родины.
Большую часть своих воспоминаний Богданов связывает с домом, как с местом, символизирующим Родину.
С чего начинается Родина? По-моему, самое родное для человека - родительский дом. Там проходит детство, с ним связаны самые первые воспоминания, туда всегда хочется вернуться. Для Богданова родным стал дом деда , стоявший на перекрестке 4-х дорог: одна в Кенозерье, другая в Каргополь, третья в Архангело и Троицу, четвертая на красивейшие покосы вдоль реки Чурьеги. В одной из заметок газеты «Каргополье» мы нашли описание этого дома. Вспоминает сестра Суровцева (Попова): «Этот двухэтажный, с мансардой, дом-исполин стоял на берегу реки Чурьеги. В нем было 31 окно. Еще до революции на втором этаже этого дома жили работники Александро-Ошевенского монастыря. Они ловили рыбу, плели сети, помогали держать скот и вели землеустройство. Этот дом был историческим, он простоял около 200 лет». [4]
«Перед дверьми в сени были две ступеньки из вросших в землю каменных плит. Нижняя - округлая, из синеватого камня-голыша, верхняя - совершенно плоская и широкая из песчаника», - писал Богданов. [2]
К сожалению, дом не сохранился, по словам Леонида Алексеевича Попова, его раскатали на бани, на его месте построен новый, от старого остались лишь 2 каменные плиты. Но в домашнем архиве Поповых сохранилась фотография этого дома. Обнаружить ее - для нас большая удача. Не задайся мы целью найти места, связанные с именем знаменитого писатели, так бы и пролежала эта ценная фотография в семейном альбоме.
В воспоминаниях Богданова о детстве упоминается еще один дом. Когда отца Богданова назначили начальником почтового отделения, семья переехала на квартиру в казенный дом почты на Погосте. Сейчас на месте этого дома заросший бурьяном пустырь. Старую почту распилили на дрова. Нам удалось найти фотографию этого дома в семейном архиве Патракеевых, которые проживали в нем после Богдановых. Современное здание почты находится в центре села, в д. Ширяиха.
Неподалёку от церкви на втором этаже деревянного дома с расписными ставеньками находился медпункт. Там вел прием фельдшер Мартин Феликсович Хачинский, по национальности поляк. Династия Хачинских – одна из первых династий врачей на Каргополье. У Мартина Феликсовича лечились не только ошевенцы, но и специально приезжавшие к нему каргопольцы. Хачинский вылечил и маленького Богданова, когда тот перекупался, и ему заложило ухо. Медпункт не сохранился, но память о докторе осталась. Все говорили, что Хачинский – добрый человек и свое дело знает.
В Ошевенском селе раньше насчитывалось до 12 деревень: Погост, Ширяиха, Федорово, Михеево, Погорье-Низ, Бор и другие. Это всё были людные и живописные деревни с высокими избами старинной постройки. Часть изб топилась по-белому, а часть - по-чёрному. Избы, отапливавшиеся по-чёрному, назывались курными, или рудными. Происхождение рудных изб Богданов объяснял тем, что в старину в сельской местности взимался налог с каждой жилой избы – «с дыма». Чтобы избежать этого, крестьяне придумали такой способ топки, чтобы дым шел прямо в избу и выходил через распахнутую дверь в сени или в отдушину в крыше. Некоторые из рудных изб хорошо сохранились и перевезены в музей деревянного зодчества в Малые Карелы под Архангельск. На сегодняшний день в Ошевенске сохранилась одна рудная изба в деревне Халуй.
В Ошевенске проходило раннее детство Богданова, затем он переехал в Каргополь и учился во второй школе. Семья поселилась в доме на улице Театральной. Сохранился ли он? Это вопрос другого исследования.
Храмы Ошевенского тракта.
В школьные годы мать отправляла Богданова с попутной подводой в Ошевенск к бабушке «на молоко».
В «Каргопольских зарисовках» подробно описана дорога от Каргополя до Ошевенска. «Ошевенский тракт начинался сразу за городом. Дорога пролегала среди полей и небольших деревенек. Более населенными были Поздышево и Река. Почти до самой Реки - села, расположенного километрах в тридцати от Каргополя, - летом тракт был сухим и пыльным. По нему машины тогда почти не ходили - их было еще очень мало, да и от Реки до Ошевенского Погоста большак для них был почти непроезжим: низкие, болотистые места, старые полусгнившие гати. Только в очень сухое время изредка здесь проезжали грузовики полуторатонки». [2, с. 160] Такой была дорога в те годы. Сегодня она практически такая же, асфальт в Ошевенск так и не проложили.
На половине пути от Каргополя до Ошевенска стояло село Поздышево. Богданову запомнилась небольшая деревенька Спас с церковью и озерком, будто пришедшая из северной сказки. Озеро загадочно и маняще поблёскивало в лучах вечерней зари, спокойное, тихое. На берегу высилась темной громадой церковь, седая от старости, крытая лемехом. По словам , на берегу Спасского озера располагался удивительный архитектурный ансамбль в деревянном исполнении. Он состоял из церкви Владимирской Божьей матери, церкви Всевышнему Спасителю, колокольни и деревянной ограды со сторожевыми башенками. Весь ансамбль назывался Верхнечурьюжский погост. За этими стенами люди укрывались от литовских панов. «Панское кладбище» указывают в 24 верстах от Каргополя. Возможно, название «Спас» пошло от слова «спасение». Храм постигла печальная участь: он сгорел во время пожара, предположительно, в начале 20 века. Когда вспыхнул храм, разыгрался очень сильный ветер, горящие бревна от храма уносило на другую сторону озера. Местные жители отстроили само здание церкви, но купол не успели, началась октябрьская революция, и храмы стали закрывать. В годы Великой Отечественной войны в здании храма располагалось общежитие для военных, строивших запасной аэродром. После войны здание использовалось под склад. Сейчас этого храма нет. Описание этой церкви в «Каргопольских зарисовках» - одно из ценных сохранившихся исторических свидетельств, т. к. не осталось старожилов, которые бы помнили и могли описать этот сказочный храм. Но нам все же удалось найти фотографию этого храма в архиве
Затем путники проезжали большое, оживленное село – Реку, и выезжали на последний участок тракта – от Реки до Ошевенского Погоста, длиной около двенадцати километров. Он был прямой, словно прорубленный по натянутому шнуру в дремучем ельнике и назывался волоком. Любопытно, что Богданов не упоминает о храме Георгия Победоносца, который находится в д. Река. Видимо, Спасская церковь произвела на него большее впечатление.
Из культовых построек в селе Ошевенский Погост сохранился деревянный шатровый храм Григория Богослова с колокольней постройки 1787 года. По словам двоюродного брата Попова, в один из последних приездов в Ошевенск Богданов очень хотел посетить церковь, но, к сожалению, не смогли найти ключи от храма. Наш храм известен как храм Иоанна Богослова, но Богданов пишет о нем, как о храме в честь Григория Богослова. Одна московская художница обратила внимание, что на дверях в алтарь изображен Григорий Богослов. Видимо, что-то перепутали при оформлении документов. В Ошевенском Погосте храм был прежде обнесён бревенчатой оградой с башенками по углам. Внутри ограды были небольшие помещения в виде лабазов или ларьков. В ярмарочные дни в них приезжие купцы продавали местным жителям разные товары. В тридцатые - сороковые годы деревянная ограда еще сохранялась, хотя и утратила прежнее назначение. В праздники здесь по традиции проходили народные гулянья с песнями и плясками. Сегодня ограды вокруг храма нет, местными жителями посажена еловая аллея вдоль дороги по инициативе ошевенского историка-краеведа Клюшина Николая Александровича.
Монастырь глазами Богданова.
Богданов пишет, что к Ошевенску подъезжали уже поздно вечером. Гостей встречала монастырская башенка-колокольня, словно указывая прямой и безопасный путь. Её в хорошую погоду было видно почти от самой Реки. Затем перед путниками вырастали белокаменные стены Александро-Ошевенского монастыря, теперь уже порядком разрушенного. «Этот монастырь, построенный в 1455 году, и дал название селу. Основатель его Александр Ошевня пришел сюда из Кирилло-Белозерского монастыря. Происходил он из крестьян, затем постригся в монахи. Грамоту ему и его отцу Никифору на владение землями по Чурьеге дала новгородская боярыня Настасья. По преданию, Ошевни здесь и основали сначала пустынь, а затем и маленький монастырь. Вначале он был деревянный, а после пожара в конце XVII века - каменный. Небольшой и второразрядный, этот монастырь с белокаменной оградой и башенками по углам был, однако, по-своему красив. За оградой виднелись церковь и колокольня, высокие лиственницы, тесовые кровли жилых домов. Летом, в тихую и ясную погоду, всё это отражалось в спокойной воде речки Чурьеги.» [2, с. 165] Таким видел монастырь Богданов. В последние десятилетия 20 века монастырь был разрушен, а его восстановление началось только 10 лет назад.
Мост на «быках».
Далее в «Каргопольских зарисовках» упоминается знаменитый старинный ошевенский мост на быках. Такие мосты уже практически нигде не сохранились. Вот как его описывал Богданов: «При въезде в Ошевенский Погост, или в Ошевенскую слободу, сворачивали направо и спускались под небольшой уклон к мосту через Чурьегу. Мост был срублен на "быках", имевших вид большого остроносого корабля или ладьи, из круглых бревен. В середине "быка" были навалены большие камни. "Быки" предохраняли мост от сноса во время ледохода. В те времена Чурьега была еще довольно глубока, и, купаясь, ребятня прыгала в нее с "быков" "солдатиком", а вечерами брали длинные удочки и ловили ершей» [2, с. 163]
Этот мост был свидетелем многих историй. По нему через реку шли и ехали призывники в армию, тут плясали последнюю кадриль, здесь было и расставание.
Когда вечерами парни и девушки гуляли в конце Погоста с гармоникой, то частенько танцевали кадриль на мосту. Девушки ходили по улице с частушками. Веселые, жизнерадостные, они были разодеты в старинные сарафаны и кофты. Прошли в одну сторону, повернули обратно. В перерывах между пением слышались веселый, бойкий говорок, смех, шуточки. Сам обычай гулянья молодежи на мосту не сохранился, но его вспоминают летом в праздник Богомолья: обязательно на мосту в деревне Низ устраивают гулянья с гармошкой.
Разрушавшийся старый мост совсем недавно заменили на новый, который не очень вписывается в облик старинного Ошевенска, но фотографии старого сохранились.
Любовь к природе родного края.
У моста путешествие Богданова заканчивалось, он слезал с подводы и шел домой к бабушке и деду. Летом они занимались воспитанием маленького Жени. привил ему любовь к рыбалке и природе. Они часто отправлялись в лес «по грибы». Ошевенск славился своими рыжиками-боровиками. «Крепенькие, ярко-рыжие, они известны как деликатес. Говорят, что в старину их маленькими – с копейку - засаливали в бутылках и отправляли в Петербург содержателям модных трактиров и ресторанов» [2, с. 148] Дед научил Женю всем тонкостям сбора грибов. У всех грибников есть свои заветные места. Такое место было и у дяди Богданова – Леонида Алексеевича. Он часто возил Богданова и его сестру Машу за груздями в Середний ельник. «Почему середний?» - интересовался Богданов. «Есть справа ельник, слева ельник, а этот – в середине, потому и середний», - отвечал дядя. [2, с. 148] Уже во времена Богданова грибов становилось меньше, потому что приезжие «нерадивые грибники вырывали их, повреждая мицелий, а не срезали ножом». Каждый ошевенец знал, что без ножа в лесу делать нечего, старики ругались.
Богданов с болью пишет об отношении людей к родной природе: «Неряшливое, расточительное отношение к природе унижает человеческое достоинство. Давать больше, чем брать, - этот закон человеческого общежития должен распространяться и на природу» [2, с. 148]
Богданов очень любил природу родного края, и у него был особый дар видеть ее и писать о ней. Каждое слово наполнено теплотой, нежностью и заботой. Он часто уходил один в поле, в лес. Когда начинала созревать рожь, он выбирал укромное место, осторожно раздвигая стебли хлебов, заходил в них и трогал тугие колосья. Особенно любил он гулять по утрам. Лесная тропинка тогда была не сухая и жесткая, как днем, а мягкая и чуть влажная. Можно было спокойно идти и созерцать красоту природы: восходящее солнце, которое словно выпутывалось изо ржи, березки, что росли вдоль улиц деревни, листья на них мягкие, шелковистые, сверху лоснящиеся, а с-под низу словно подбиты легким пухом.
На берегу реки Чурьеги.
В современном Ошевенске не осталось ни мельниц, ни кузниц. А в старину их было более десятка. Все они находились на берегу реки Чурьеги. Богданов вспоминал, что ошевенские мальчишки целыми днями бродили с удочками на реке, ловили на отмелях пескарей, а возле мельничной плотины – хариусов и ельцов. «Тогда мельница еще работала. В ней вовсю шумели жернова. Мужики таскали с улицы от подвод мешки с зерном. Мельник, весь белый, в муке от головы до пят, распоряжался, указывая мужикам, куда заносить и класть мешки». [2, с. 167]
Одним из любимых мест отдыха Евгения Федоровича стала старинная сосновая роща, раскинувшаяся чуть выше мельницы на левом берегу реки, чистая и тенистая. Ребята очень любили бродить под высокими столетними соснами. Даже при слабом ветре они тихонько помахивали мохнатыми ветками и шумели мягко, чуть вкрадчиво. По воскресеньям в роще гуляла молодежь парочками. Напротив рощи было очень удобное место для купания с песчаным и чистым дном.
В далёкие довоенные годы мальчишки любили смотреть, как работал кузнец. Кузница стояла на лугу, напротив рощи, на правом берегу реки. Широкоплечий, бородатый, в кожаном фартуке, кузнец ловко выхватывал клещами из горна раскалённый кусок железа, клал его на наковальню и ударами молота превращал в подкову или шкворень для телеги. «На луговине возле кузницы играли дети, женщины стлали вылёживаться льняные холсты. Неподалеку находилось полузаросшее старое русло реки. Оно было мелким, и в нем купалась детвора, которой соваться в реку было опасно». [2, с. 167] До сих пор это место остается одним из любимейших у ошевенцев. В жаркие знойные дни сюда приезжают купаться даже с другого конца деревни. Сейчас река обмелела, а рыбы с каждым годом все меньше. Все это последствия вырубки леса. Как писал Богданов, говоря о проблеме экологии, сейчас люди относятся к природе так: «После нас хоть потоп».
Мельницу возле рощи снесло ледоходом, а восстанавливать её, видимо, уже не было надобности. Сохранились только каменные гряды в месте запруды, а роща заросла кустами ольшаника, ивняка. Одна из ошевенских мельниц перевезена в Малые Корелы и находится в Каргопольском секторе. [1, 37] А жаль, что не сохранилось в Ошевенске ни одной мельницы и кузницы. Как интересно было бы увидеть их работу! В нашем районе водяная мельница построена норвежцами на Масельге в Кенозерском национальном парке. Во время экскурсии мы увидели принцип её работы.
Во времена Богданова существовал совхоз "Ошевенский". Тогда и начиналось новое строительство, особенно в деревне Ширяиха. Рабочие совхоза построили для себя новые благоустроенные дома, некоторые - по типовым проектам.
Сегодня облик Ошевенска изменился, появились кирпичные школа и дом культуры, новые медпункт и почта, магазины, современные дома.
Заключение.
На вопрос «Что такое Родина» каждый ответит по-разному. Для каждого она своя. И зачастую это не просто абстрактное понятие, это конкретные места, люди, реалии. Для Богданова малой Родиной стал Ошевенск. Поездкам сюда Богданов обязан первому знакомству с неброской и живописной нашей северной природой. Он пишет об Ошевенске с такой любовью, нежностью и заботой, что мы удивляемся тому, насколько дороги эти места писателю.
Задача выполнена, места, связанные с Богдановым, найдены. Но результат расстраивает: большая часть из них исчезла. Сохранились только монастырь, церковь на Погосте и природа: речка, прямая дорога от Реки до Ошевенска, лес, поля.
Богданов уже тогда чувствовал надвигающиеся перемены. Вот что он пишет: «Старый Ошевенск постепенно теряет свой патриархальный вид. Тут уж ничего не поделаешь - веяние времени» [2, с. 167] Но мы можем сохранить наше исчезающее село, для этого нужно пробудить в людях интерес к старине. Старина настоящая, в ней нет подделки. И Погост, и его культовые постройки представляют собой как бы единое целое. Это - типичный образчик старой северной Руси, имеющий большую архитектурно-художественную ценность.
Каждый объект на территории Ошевенска – носитель своей уникальной истории. Увидеть и познать свой край можно либо своими глазами, либо с помощью книг, так и мы, возможно, в будущем по книге Богданова будем изучать историю Ошевенска и нашего Каргополья. Приобщаясь к истории родного края, начинаешь любить свою малую родину, свое село.
Все же память о Богданове в Ошевенске осталась. Несмотря на разительные перемены и влияние 21 в., старинный Ошевенск еще не потерял былое величие и красоту.
Хочется верить, что Ошевенск найдет в себе силы жить духом традиций и быть вечно молодым и по-старчески мудрым. Что существующие памятники не погибнут, а погибшие возродятся. Пожелаем же Ошевенску, чтобы его уникальность оставалась не только в книгах и умах исследователей. Пусть она проникает в сердца людей, от которых зависит судьба Ошевенска и сохранится в пространстве и времени.
Библиографический список: 1. Архангельский музей деревянного зодчества.- Москва, изд-во «Планета», 1987. – 80 с.
2. Богданов вальс: Рассказы. Зарисовки. – Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1986. – 189 с.
3. ПМ группы «Поиск». Тетрадь 1. Ошевенск. Лето 2007. Беседа с
4.Суровцева (Попова) А. На перекрестке 4 дорог// Каргополье. Газета Каргопольского района Архангельской области. 2 февраля 2011
Приложение.
Биографическая справка.
Евгений Федорович Богданов родился 18 января 1923 г. в селе Ошевенском Каргопольского района Архангельской области. Закончил Каргопольскую среднюю школу (школу №2). Когда началась война, ушел добровольцем на фронт. После демобилизации вернулся в Каргополь. Писал статьи и очерки, работал редактором радиовещания, был корреспондентом газеты «Правда Севера». В 1958 г. приняли в Союз писателей. Богданов редактировал приморскую районную газету, был редактором художественной литературы в Северо-западном книжном издательстве.
Богданов написал два крупных романа: «Долгий путь к тишине» - о Великой Отечественной войне и «Поморы» - о судьбах северного крестьянства за несколько десятилетий Советской власти. Попутно он трудился над историческими повестями. Особенный интерес читателей вызвали произведения: «Ожерелье Иомалы», «Лодейный кормщик», «Полуночная даль», «Черный соболь», «Чайный клипер».
Он стал писателем, известным не только в России, но и далеко за рубежом. Скончался 22 июня 1999 г. Похоронен в Архангельске на Жаровихинском кладбище.
