К родителям

К РОДИТЕЛЯМ

1.  Каждому родителю хочется, чтобы его или её чадо располагало теми атрибутами счастья и благополучия, которые ценит этот родитель сам.

Например, нравится женщине, когда на свои слова, обращенные к мужу – Ты моя радость!_ Она слышит в ответ – Это ты моя радость! И горюет она, эта женщина, если предполагает, что её дочь или её сын так никому сказать не могут и не получат такого ответа.

Хочется каждому родителю, чтобы их дитё любили.

Но если это произошло невовремя, по мнению родителей, то есть слишком рано, когда ещё о любви думать не положено, тогда, скорее всего снисхождения давать не приходится. Обычно взрослые весело и со смехом рассказывают знакомым, что в их дочь первоклассницу или в их сына второклассника влюблено столько-то мальчиков и столько-то девочек. Мой сын в третьем классе на мой вопрос ты уже влюбился в кого-нибудь? Как её зовут? - Ответил - Их обеих зовут Наташа.

Потом, когда в доме собирались только мальчишки одноклассники, (и так до десятого класса), я с беспокойством уговаривала – Хоть бы девочек пригласили! И, наконец, была ошарашена заявкой – Мама, это моя невеста и пусть она сегодня останется у нас ночевать.

Не успела я заметить, увидеть и поверить, что моего сына полюбили, и, что он тоже уже полюбил.

Оказалось, что мои благие пожелания не выдержали испытания. А вот чем? Огнем? Водой? Или медными трубами? Или опять же не вовремя?

Думая, что внимательный к своему ребенку родитель, сочувствующий своему дитю, понимающий его особенности, его мечты и желания, не только не натворит непоправимых ошибок, но и поможет своему сыну или дочери в труднейшей ситуации выстраивать отношения в период влюбленности. Что мы все понимаем под «вниманием» и «сочувствием»? Это значит понимать отличие своих желаний от желаний ребенка, видеть трудности, стоящие на пути его желаний, в том числе и себя самого. Как трудность, которую ребенку не просто преодолеть. Поймет ли меня мама? Папа?

Обыкновенно наши дети категорично уверены, что их не поймут. И они уходят. Скрывают или скрываются.

Хорошо, если от всех скрываются, опираясь только на взаимопонимание того, кого полюбили. Так двое людей обживают своё единственное поле неповторимых отношений. Хуже, если проблему первой любви обсуждают с псевдо друзьями и псевдо родственниками. Всем нам легко представить, какие советы и какую помощь может получить наш сын или наша дочь, почему-то потерявшие доверие к родителям. В потере этого доверия каждый родитель может винить только и исключительно себя самого.

Всем родителям свойственно желание радовать ребенка пока он маленький. Хорошо! Вот бы еще тренировать в ребенке это же желание радовать маму и папу. И взаимно стараться не огорчать друг друга. Если бы это бережное отношение взрослых и детей друг к другу удалось сохранять надолго, уверена, семьи бы стали счастливее. Я так же уверена, что бережное отношение ломают взрослые. Своим равнодушием к трудностям ребенка. А затем дети своим равнодушием к трудностям взрослых.

Для ребенка трудно приучиться к чистоплотности, вежливости, доброте, трудолюбию. И если взрослый только требует, но не помогает, не сочувствует неудачам, промахам, ошибкам, то для ребенка он, этот взрослый постепенно становится «чужим». Его желания не мои желания, думает ребенок. Мне бы поскорее разделаться с уроками, а мама кричит, чтобы переписал домашнюю работу. Но ведь играть-то важнее и интереснее! Противно убирать комнату, но придет мама и устроит скандал! И, вот странно, когда взрослый требует от ребенка горячо и не равнодушно злобно, не выполнил, расплачивайся, мне на твои трудности наплевать, гораздо лучше. Взрослый не тренирует в ребенке равнодушия. То есть безразличия к его поведению. Только требую и не трачу свои нервы на возмущение твоим плохим поведением. А ещё лучше, когда подлинное огорчение от плохого поведения приводит взрослого к поиску средств не совершать плохие поступки.

2.  Плохо, просто ужасно, если подросток «сел» на наркотики или даже на компьютерную зависимость. И это, уверена, следствие равнодушия взрослых, проявленное в процессе приучения ребенка к нормам удовлетворения им своих естественных биологических, социальных и духовных потребностей. В той или другой негативной зависимости явно можно увидеть отсутствие интереса к реальной окружающей жизни. Думаю, что это следствие наблюдения и сталкивания подростка с равнодушием и отсутствием интереса, прежде всего, к себе самому, а затем и к окружающему миру со стороны взрослых. Если интересы взрослых ограничиваются телеэкраном, если быт семьи упрощен потреблением современных консервов, если работающие родители не имеют время ввести ребенка в круг своих служебных интересов и живых проблем, на решение которых они собственно, и тратят свое время в ущерб интересам подростка, то ему остается при некоторых личностных особенных задатках, развлекать себя отключками от жизни.

Спасение можно, по-моему, искать только в привязке подростка к здоровому увлеченному коллективу сверстников. Театральному, туристическому, альпинистскому, даже религиозной общине, музыкально-вокальной группе, самиздатской журналистике и т. д., и т. п. Если бы «зависимый» нашел друзей, с которыми ему стало бы приятно двигаться к какой-то общей цели! И самое смешное, по-моему, что такая возможность преодоления вредных зависимостей есть у каждого классного руководителя каждой современной школы.

3.  Классный руководитель – это человек, на которого надеются родители и администрация школы. А служить он мог бы только и исключительно своим подопечным подросткам или молодежи. Собственно, нельзя ждать, когда классному руководителю придут жаловаться родители или учителя, надо было бы сразу понимать, что подросткам – трудно. Трудно всем вместе учиться у плохих учителей. Трудно жить с равнодушными и не добрыми родителями. Ну, не всем, может быть, но нескольким из класса – всегда. И для этих-то обделенных и особенно затрудняющихся можно объединить общие усилия в создании атмосферы доброго терпения, веселой отзывчивости, азартных таинственных «путешествий» во все стороны души.

В одной из известных мне школ каждый класс к новогоднему празднику ставит свой спектакль. И в этой работе все не только хорошо знакомятся, но и могут позитивно влиять друг на друга.

Попробую указать на несколько важных воспитательных свойств такой школьной традиции. Во-первых, сам классный руководитель поставлен в позицию поиска и неуверенности. Традиция как бы заставляет любую учительницу и учителя становиться организатором и режиссером среди других таких же классных руководителей. Во-вторых, в процессе подготовки к новогоднему выступлению классный руководитель получает возможность сформировать новые, повысить уровень существующих у каждого подростка норм удовлетворения им своих насущных потребностей. И имея эту возможность, он её использует в соответствии со своими представлениями «о добре и зле».

Обращу внимание читателя, прежде всего, на работу по составлению сценария будущего выступления класса или на выбор драматургического материала. Понятно, конечно, что выпускник этой школы (Москва, СШ 675) знают произведения русских и зарубежных драматургов не понаслышке. Даже само по себе знание текстов, не говоря уж о поисках способов их произнесения, невольно расширяют диапазон понимания культурных контекстов и повышают норму удовлетворения познавательной потребности у всех обучающихся в этой школе подростков. Да и заняты они вместе со своим классным руководителем процессом художественного творчества – поиском «знака», соответствующего сущности. Той сущности явлений, познать которую желает каждый подросток и молодой человек. Только бы взрослый не навязывал банальные вопросы и банальные ответы! Традиция требует от классного руководителя проявить все глубины своего отношения к миру и искусству. А подростки и старшеклассники прекрасно корректируют взрослого. Не хотят делать того, что считают не интересным. И приходится классному руководителю считаться с их интересами и самому погружаться в поиск образного решения проблем, актуальных для школьников.

Но в сфере духовно познавательных потребностей подростки не так требовательны и изощрены, как в сфере своих социальных потребностей, в настаивании на своих правах или в ощущениях своих обязанностей по отношению к окружающим людям. И к сверстникам, и к учителю. Вот на каком поле разыгрываются основные баталии. – Я это играть не буду, меня засмеют! Я не буду участвовать, потому что моему другу дали плохую роль! Я хочу играть только эту роль, других не буду! Я не останусь репетировать, так как они ничего не выучили! И т. д., и т. п. Тут для классного руководителя, если он разберется в подростковых претензиях и найдет в себе силы проявить педагогическую изобретательность, великолепный материал для воспитательных воздействий. То всех напугать позором, если единственный класс в школе окажется неполноценным. То построить сценку так, чтобы враждебно друг к другу относящиеся подростки оценили героизм каждого. То дать возможность покрасоваться перед всеми не самой признанной красавице класса, а самой скромной! А какое широкое поле для классного руководителя в процессе подготовки выступления «навести мосты» в детско-родительских отношениях. Одних родителей порадовать не столько отличной успеваемостью их чада, сколько его человеческими качествами. Другим равнодушным родителям открыть талант их ребенка. Вот так приходится «вертеться» классному руководителю, чтобы не упустить случай эффективно воспитывать свой классный коллектив. Тут, конечно же, и отношение к победам других классов или к победе над другими – своего. Тут и вообще формирование отношения к «судейству» кого бы то ни было о ком бы, то ни было.

Наконец, легко представить себе, какие трудности приходится преодолевать подростку, чтобы придти на репетицию в чистом белье и носках, так как надо будет раздеваться, чтобы мерить и шить костюмы. Здесь же воспитание отношения к относительности богатства и бедности, так как чистоплотная скромность страхует от жизненных невзгод крепче, чем родительские деньги. В процессе подготовки новогоднего спектакля каждый может оценить чистоту и скромность, как и наглость, которая всегда омрачает коллективную работу.

Так, мне представляется, что родительская любовь, такая яркая к младенцу нередко превращается во что-то другое к подростковому возрасту дитяти, и может быть чуть чуть скомпенсирована любовью классного руководителя к каждому своему ученику.