Государственная служба (стр. 7 )

Помимо других своих ролей чиновничество в советское время выполняло роль мальчика для битья: политики любили демонстративно покритиковать неумелых или своекорыстных бюрократов, дабы дистанцироваться от непопулярных мер и продемонстрировать столь несложным способом свою "солидарность с народом". (Справедливости ради надо сказать, что прием этот, в российском варианте известный под маркой "царь добрый, да бояре злые", стар как мир, к нему прибегали и прибегают властители самых разных стран, эпох и цивилизаций, не исключая и нынешних демократических политиков и Запада, и Востока.) Между тем роль госаппарата в периоды, подобные нынешним, чрезвычайно важна и интересна. Да и вообще проблема роли чиновничества в эпоху политической трансформации — одна из ключевых, но, как можно видеть и из истории, и из современных попыток политических преобразований, универсального алгоритма ее решения до сих пор не найдено, а может быть, и вообще не существует.

О составе и социальном статусе чиновничества

Сразу оговорим, что речь пойдет главным образом о высшем и среднем чиновничестве, т. е. о разных уровнях бюрократической элиты, а не о "клерках". Иными словами, о тех, кого в СССР привычно называли номенклатурой. Именно этот слой оказывает непосредственное влияние на разные аспекты жизни и на самый уклад российского общества и потому является главным объектом нашего внимания.

Преемственность номенклатуры

Начнем с вопроса о степени персональной преемственности между номенклатурой нынешней — "демократической" и прежней — "коммунистической". Так вот, по данным социолога О. Крыштановской, в 1995 г. в правительственных структурах 75%, а в бизнесе 61% были выходцами из старой советской номенклатуры [1]. При этом больше половины из них попали в номенклатуру даже не при Горбачеве, а еще раньше — при Брежневе [2|. Одни эти цифры ставят большой вопросительный знак над официальным тезисом о демократической революции и дают косвенное, но достаточно убедительное подтверждение концепции Е. Гайдара о происшедшей "номенклатурной приватизации государства". Он писал, в частности: "Коммунистическая олигархия сама стала могильщиком своего строя, впрочем, могильщиком расчетливым и корыстным, надеющимся обогатиться на собственных похоронах, точнее, превратить похороны своего строя в свое освобождение от него и рождение нового... тоже номенклатурного строя" [3]. Собственно, так и произошло: "...именно номенклатура (и ее "дочерние отряды" вроде так называемого комсомольского бизнеса) прежде других обогатилась в ходе раздела собственности" [4]. Однако вопрос о цене, которую общество так или иначе платит за разные варианты проведения реформ, выходит за пределы нашей темы. Мы же можем констатировать наличие социальной страты номенклатурных "мутантов", ценой определенных самоизменений, прежде всего внешних и вербальных, успешно переживших политические перемены и, более того, укрепивших благодаря им свое положение.

Для сохранения выгодного бюрократической элите status quo за фасадом якобы радикальных политических перемен требовалось выполнение по меньшей мере двух условий в рамках прежних "правил игры": первое — "пастырской стратегии власти" [5], второе — максимально возможной персональной и духовной преемственности элиты. Как теперь понятно, в номенклатуру лишь для виду и "строго по пропускам" было допущено некоторое число "пришельцев", в том числе и из демократов, причем "пропуска" выдавала прежняя номенклатура. Сами же "пришельцы" с течением времени либо достаточно быстро восприняли правила корпоративного поведения, либо были выдавлены из системы, в том числе из-за действительного недостатка профессиональной подготовки, но, разумеется, не только и не столько из-за этого.

Причины снижения качества работы

В целом наша административная система стала работать хуже, ибо, сохранив почти все свои прежние недостатки, приобрела и новые. Наиболее очевидный из них — снижение уровня профессионализма. Оно вызвано тем, что наиболее квалифицированные и способные аппаратчики покинули государственную службу, в основном переместившись в коммерческие структуры. Другое, более глубоко лежащее изменение вызвано, как это ни шокирующе звучит для настроенных по демократическому камертону ушей, исчезновением прежнего партийного "хозяина", который, пусть из соображений, далеких от подлинных общественных интересов, но все же достаточно жестко контролировал деятельность аппарата. Иначе говоря, аппарат служил, хотя и с ленцой и небескорыстно, не забывая о своих нуждах, своему партийному боссу. Теперь же прежний босс исчез, а служить обществу, как это, собственно, и должно быть, аппарат никто всерьез и не пытается научить. Борьба больше идет не за перестройку аппарата, а за роль его нового хозяина. В этих условиях, естественно, повысился уровень самостоятельности аппарата: освободившись от роли "слуги", он без шума, но весьма эффективно отвоевывает себе роль хозяина общества. Гигантски возрос и размах аппаратной коррупции, ставшей почти нормой поведения.

К тому же перестал действовать прежний неформальный "кодекс административной морали". Разумеется, он был плох и нес с собой массу человеческих и организационных издержек. В частности, партийно-номенклатурные правила отбора и продвижения отнюдь не способствовали продвижению лучших кадров, а, напротив, отсекали независимо мыслящих, талантливых и настроенных на перемены администраторов. Но все же нормы этого кодекса как-то сдерживали разгул бюрократической безнаказанности. На смену же им пришел не новый, более совершенный кодекс, а почти полный моральный вакуум, или, как любят повторять наши усвоившие уголовный жаргон политики и журналисты, "беспредел".

Нормативная институционализация бюрократической корпорации

Само по себе стремление аппарата подчинить себе политику под флагом борьбы за независимость от произвола политиков характерно отнюдь не только для России, но имеет и некоторую российскую специфику. Как и на Западе, наша бюрократия стремится получить максимальное информационное преимущество, а также убедить общество и политиков в незаменимости своей компетентности. Вебер отметил, что монополия на роль профессиональных экспертов — основа бюрократической власти. Отсюда и стремление к засекречиванию всего и вся. Однако в некоторых странах, например в США, этому стремлению существуют противовесы в виде как высокого профессионального уровня самих политиков, которых совсем не просто "водить за нос", так и возможности привлечения независимых экспертов из частного сектора. У нас же и разрыв между профессиональной компетентностью политика и администратора, как правило, очень велик в пользу последнего, и возможностей для независимого достоверного анализа гораздо меньше. Потому наши политики часто становятся заложниками информации и анализа, исходящих даже от не слишком квалифицированных чиновников.

В 1995 г. порыв наших бюрократов к независимости своей корпорации получил наконец юридическое оформление в виде Федерального закона "Об основах государственной службы Российской Федерации" [6]. Этот образец "корпоративного устава" содержит, пожалуй, беспрецедентную для современных государств систему бюрократических чинов в трех измерениях: категории, группы, разряды. (Право, есть нечто символическое в этой трехмерности, ибо, как известно, мир тоже трехмерен, а бюрократия, стало быть, претендует быть неким "параллельным" миром.) Категорий три — "А", "Б" и "В"; групп пять, называются они "высшие...", "главные...", "ведущие...", "старшие..." и "младшие государственные должности государственной службы", причем нумерация идет вверх по должностной лестнице; разрядов пятнадцать — "действительный государственный советник РФ 1, 2 и 3-го класса", "государственный советник РФ 1, 2 и 3-го класса", "советник РФ 1, 2 и 3-го класса", "советник государственной службы 1, 2 и 3-го класса" и, наконец, "референт государственной службы 1, 2 и 3-го класса" (см. также прилагаемую схему). Каждый "этаж" разрядов полностью соответствует определенному "этажу" должностей, так что рационального смысла в этом "третьем измерении" вроде бы не слишком много, кроме, разумеется, "бюрократической эстетики", превыше всего чтящей единообразие, регулярность и "похожесть на военных". Да и в самих названиях "титулов" и должностей больше всего безвкусного бюрократического тщеславия, сознания "избранности приобщенных" к государственной машине. Авторы Закона в этой части по существу возрождают дух XVIII столетия, умудрившись, однако, перещеголять даже Петра 1 с его тягой к казарменной унификации всего и вся. Не хватает лишь мундиров для чиновников. Во всяком случае, эта сетка чинов открывает гигантское поле "важной государственной работы" и возможностей потешить бюрократическое тщеславие многочисленных кадровиков и их начальников. Причем происходит это во времена, когда другие общества, даже такие традиционно стратифицированные, как Великобритания, стремятся преодолеть это наследие иерархического феодального общества. Мы же возрождаем институты, ставшие анахронизмом еще в XIX веке.

Разумеется, Закон содержит и целый ряд норм, действительно способствующих формированию общественно необходимого статуса современной гражданской службы: введение квалификационных экзаменов, аттестаций и конкурсов на замещение вакантных должностей, ограничения, связанные со статусом государственного служащего, гарантии и привилегии служащих... Однако в целом все же, по моему мнению, в духе Закона преобладает не "merit system", т. е. принцип оценки и продвижения служащих на основе их заслуг и достоинств, являющийся основой современной государственной службы в развитых странах и даже вошедший в ее формальное определение, а желание создать режим воспроизводства и защиты чиновничьей касты.

Другим и, возможно, самым эффективным способом институционализации нашей бюрократией своего особого статуса стало использование "смутного" переходного времени для приобретения наряду с фактическим и юридического контроля над гигантскими ломтями госсобственности. Оно шло несколькими путями — через формальное закрытое акционирование как предприятий, так и таких грандиозных государственных монополий, как, например, "Газпром"; через приватизацию особо лакомых кусков государственного "пирога"; через такие трудноуловимые комбинации, в результате которых, с одной стороны, как бы на пустом месте внезапно возникли миллиардные состояния, а с другой — целые сегменты национального достояния (как, например, пресловутые "деньги КПСС") просто растворились в воздухе. О. Крыштановская в упомянутой статье частично описывает механику последнего рода трансформаций через образование так называемого класса уполномоченных, т. е. главным образом людей, формально вроде бы не связанных с номенклатурой [7], но на деле являвшихся как бы ее доверенными лицами — "трастовыми агентами". Е. Гайдар и другие авторы называют происшедшее "конвертированием власти в собственность" или попросту "приватизацией государства".

Иными словами, можно сказать, что при исчезновении прежнего партийного "хозяина" произошло "присвоение" государства бюрократией. Парадоксальным образом у нас реализовалась Марксова оценка прусского государства как "частной собственности бюрократии".

Чиновник чиновнику рознь

Разумеется, сказанное выше не следует понимать как выдвижение "коллективного обвинения" против всех работников госаппарата. В нем есть немало честных и даже самоотверженных администраторов, а также просто "рабочих лошадок", далеких от всего этого передела собственности. Речь идет о социальном смысле событий. А кто за сценой управлял этим процессом и в какой мере он является криминальным, не будем сейчас судить. Как говорится, на это есть "компетентные органы". Да и неясно, насколько перспективной могла бы стать подобная "охота". Во всяком случае, в массовых размерах и при наших "традициях" она определенно не принесла бы ничего хорошего.

Вообще представляется несправедливо односторонней и легковесной наша давняя традиция тотально негативной оценки отечественной бюрократии — как дореволюционной, так и советской. В ее составе помимо значительного числа достаточно квалифицированных и добросовестных работников среднего звена встречались и люди с подлинно реформаторскими ориентациями, особенно во времена, обещавшие перемены. Другое дело, что такие "розовые периоды" бывали не слишком долгими, и в силу этого традиции либерального и сознающего свою социальную ответственность чиновничества не смогли получить достаточного развития в нашей убивавшей все живое политической атмосфере. Но это уже не вина, а драма, причем не только госаппарата, но и всего общества.

Госслужба в России — общие тенденции и их оценка

Итак, видимо, можно констатировать, что в развитии нашей государственной службы существуют сейчас две тенденции. С одной стороны, это определенное продвижение в направлении ее демократической модернизации с учетом мирового опыта (правда, преимущественно не самого современного, а скорее позавчерашнего), с другой — стремление к оформлению независимой от общественного контроля бюрократической корпорации с ее особым миром и системой ценностей. Тенденции эти в полной мере отразились и в Законе. Правда, прежде чем Закон в полной мере начнет действовать, должен быть принят ряд других нормативных актов. Так что "поезд еще не ушел".

Думается, законодательная легитимация в одном документе двух противоположных тенденций не в последнюю очередь стала возможной вследствие противоречивости обращаемых населением к государству общественных ожиданий. Ведь, в самом деле, с одной стороны, люди хотят, чтобы чиновников было поменьше, прав у них поубавилось, ответственности прибавилось, найти на них "управу" стало бы легче, а сами они стали бы максимально "отзывчивыми" на человеческие нужды. Но с другой — люди хотят, чтобы государство было бы для своих граждан заботливым опекуном, поддерживало их материально, компенсировало последствия их собственных ошибок и вообще "наставляло бы на путь истинный". Однако "бесплатных завтраков не бывает". Государство, каким бы хорошим оно ни было (и каким бы хорошим оно само себя ни называло), заставляет платить за свою подлинную или псевдозаботу о гражданах. Собственно, иначе и быть-то не может. Вопрос лишь в цене и степени вмешательства в частную жизнь.

Надо сказать, подобная противоречивость присуща не только нам. И в западных странах сегодня можно видеть сходные противоречия в ожиданиях граждан, обращенных к своим правительствам, правда, в меньшей степени. В общем плане за этим стоит различие между либеральными и социал-демократическими взглядами на роль государства. В одних странах существует исторически сложившийся крен в сторону либерализма, в других — в сторону социализма. Периодическая же смена правящих партий не позволяет "маятнику" отклоняться слишком уж далеко в какую-либо из сторон. У нас же, как и во всем, увы, и здесь нет ограничителя: либо тоталитарное вмешательство в жизнь и судьбы людей, либо такая степень индифферентности власти, которую в наше время не может себе позволить даже самое либеральное из современных западных правительств.

Чиновничеству такая двойственность общественных ожиданий придала дополнительную свободу маневра, которую они и использовали, в первую очередь, для установления выгодного социального и нормативного статуса собственной корпорации. И раньше бюрократия обладала значительными распорядительными полномочиями по отношению к государственной собственности, т. е. была как бы ее собственником de facto. Теперь же ее верхушка через закрытое акционирование целых отраслей хозяйства, прежде всего добывающих и энергетических, а также через другие, более сложные по форме (но не по сути) механизмы во многом как бы легализовала свои фактические полномочия. А чтобы обеспечить устойчивость своего положения, верхушка должна была "поделиться" с приближенными и так далее по цепочке. К. Маркс, охарактеризовавший когда-то прусское государство как "частную собственность бюрократии", наверное, и вообразить себе не мог подобных масштабов "приватизации государства".

При этом, думается, одними карательными мерами проблемы не решить. Следовало бы всерьез заняться и моралью служащих. Например, в США еще во времена президентства Л. Джонсона был принят "Этический кодекс служащего", регламентирующий очень широкий, по-моему, даже чрезмерно широкий спектр поведения чиновников. Так, под регламентацию попадают не только предельная цена принимаемых подарков, но и сбор денег в пользу оказавшихся в беде коллег, и даже визиты в гости к подчиненным [8]. Но в целом нам тоже неплохо было бы сделать упор на подобного рода вещи, а не на "табель о рангах".

Для подлинно открытого общества со сложившимися, работающими гражданскими институтами бюрократия не страшна. Она находится под общественным контролем и "сверху", и "снизу", и "сбоку", достаточно "прозрачна" и отзывчива на нужды граждан и их групп, открыто взаимодействует с различными группами давления — лобби. Так что создание по-настоящему современной государственной службы должно идти рука об руку с формированием гражданского общества. Но если гражданское общество формируется, в общем, спонтанно, а государство может лишь несколько этому способствовать и уж во всяком случае не должно мешать, то модернизацию госслужбы никак нельзя пускать на самотек или заниматься этим спорадически, от одного политического случая к другому. Тут нужны четкая концепция, упорство и последовательность в ее осуществлении. Иначе можно лишь раскачать и даже перевернуть "лодку" государства, а не привести ее в нужную гавань.

Примечания

1. Финансовая олигархия в России//Известия. 19янв.

2. О тех, кто нами правит//Известия. 1995.

3. Государство и эволюция. М., 1995. С. 103.

4. Указ. соч.

5. Ostrom E. Governing the Commons. The Evolution of Institutions for Collective Action.

Cambridge, 1990. P.9 etc.

6. Федеральный закон "Об основах государственной службы Российской Федерации. Ст. 1- ст. 6, п. 1; ст. 7, п. 3//Рос. газета. 1995. 3 авг.

7. Любопытна этимология этого слова. Nomenclator в Древнем Риме — это специальный человек, обычно раб, обладавший хорошей памятью на имена и в нужный момент подсказывавший хозяину, как зовут людей, как правило нижестоящих, с которыми тот в данный момент общался. Применительно же к нашей теме это означает, что номенклатура — система как бы подсказки людей, подходящих для занятия освобождающихся должностей.

8. Ostrom V. The Intellectual Crisis in American Public Administration. Tuscaloosa, 1989.

ПРАВО

Глава III

Законодательство о государственной службе

1. Источники законодательства о государственной службе

Законодательство о государственной службе Российской Федерации образуют нормативные правовые акты, регулирующие ее организацию и правовое положение государственных служащих — условия и порядок их работы, права и виды поощрения, обязанности и ответственность, прекращение ими государственной службы и т. п.

Каковы основные источники этого законодательства? Они перечислены в Федеральном законе "Об основах государственной службы Российской Федерации" от 01.01.01 г. (ст. 4 п.1). Разумеется, и сам этот закон является одним из главных ее источников. Прежде чем мы займемся их перечислением и комментариями, напомним, что любое законодательство представляет собой систему, а в нашем случае это система двухуровневая. Первый из уровней — федеральный. Здесь речь идет о Конституции РФ, упомянутом Законе, других федеральных законах и иных нормативных правовых актах РФ. Второй уровень — законодательство субъектов Федерации — их конституции, законы, уставы и т. п. Соотношение всех этих актов наглядно представлено на прилагаемой схеме. Все это законодательство имеет конституционное происхождение.

Теперь обратимся к конкретным источникам и прежде всего к Конституции РФ.

Конституция Российской Федерации

Естественно, мы не найдем в ней конкретного регламента госслужбы, но увидим целый ряд положений, закладывающих ее основы (как, впрочем, и основы многих других сторон нашей жизни). В этом и состоит ее задача — не случайно ведь Конституция называется Основным законом. Без каких же ее положений даже идеально внутренне организованная госслужба не может существовать? Вот они.

Верховенство Конституции РФ и федеральных законов на всей территории Российской Федерации (ст. 4 ч. 2).

Единство системы государственной власти, разграничение предметов ведения между РФ и ее субъектами (ст. 5 ч. 3).

Приоритет прав и свобод человека и гражданина, их непосредственное действие (ст. 18).

Обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина (ст. 2).

Разделение законодательной, исполнительной и судебной власти (ст. 10).

Равный доступ граждан к государственной службе (ст. 32 ч. 4).

Некоторые обязанности всех должностных лиц (ст. 24 ч. 2, ст. 41 ч. 3, ст. 46 ч. 2 и др.).

"Как же так? — спросит внимательный читатель. — Ведь государственная служба предполагает целый ряд правоограничений для состоящих на ней лиц. Не противоречит ли это Конституции?" Нет, ответим мы, ибо ст. 55 указывает, что такое ограничение прав допускается, но только по федеральному закону.

Хочется в связи с этим сказать вот о чем. Решительно повернув к демократическим формам общественной жизни, мы претендуем на статус правового государства. Но тогда особенно важна защита прав человека, в частности госслужащего, учитывая к тому же ограничения его прав. К чести наших законодателей надо сказать, что они понимают принципиальную важность такой защиты и предусмотрели это в Основном законе страны. Ст. 42 п. 2 Конституции РФ прямо говорит о возможности обжалования в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти и должностных лиц. Но почему же ни здесь, ни в Законе РФ об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан, нет конкретного перечня таких действий и решений? Потому что даже самое подробное их перечисление не может быть полным, а значит, будет ограниченным. Закон же исходит из того, что в таком вопросе не может быть ограничений.

Мы упоминали о двухуровневой системе госслужбы, но в Конституции РФ об этом ничего не сказано. Конечно, всего предусмотреть невозможно, но в ст. 77 п. "т" установлено, что федеральная государственная служба находится в ведении Российской Федерации. Ну а раз это так, то здесь как бы косвенно закрепляется, что госслужба субъектов РФ находится в их ведении. Предусмотрено и совместное ведение Федерации и ее субъектов — в нем находятся кадры судебных и правоохранительных органов, адвокатура и нотариат (ст. 72 ч. 1 п. "л").

Таким же образом применительно к госслужбе можно разобрать и другие положения Основного закона. Но уже из сказанного видно, что в Конституцию как источник законодательства о госслужбе заложен подход к ней не изнутри, а извне, с более высокого, общегосударственного уровня. Государственная служба предстает здесь как цельное нерасчлененное явление, как один из множества других аспектов общественной жизни, которые подлежат конституционному регулированию. Здесь заложены основы не только самой госслужбы, но и законодательства о ней, а также их последующего развития.

Федеральные законы

Продолжим наш путь по иерархической лестнице законодательства о госслужбе. В ст. 4 п. 1 Закона от 01.01.01 г. среди следующих по значению после Федеральной Конституции источников этого законодательства указаны законы. Сейчас поговорим о федеральных законах.

Уж коль скоро мы упомянули об иерархической лестнице, то сразу скажем, что федеральное законодательство также занимает на ней две ступеньки, т. е. включает акты двух уровней. Сразу отметим, что юридически, как законы, они равноправны, но по степени обобщения иерархичны. На верхней ступени стоит базовый Федеральный закон "Об основах государственной службы Российской Федерации", устанавливающий правовые основы как самой госслужбы, так и положения ее служащих. Нижняя ступень занята тем, что юристы называют "иными нормативными правовыми актами Российской Федерации". Должны бы тут быть и конкретные федеральные законы, но правда в том, что таковых пока не существует...

А между тем Федеральный закон "Об основах государственной службы Российской Федерации" (далее — Закон о госслужбе) является базовым, т. е. содержит основы (начала) всех иных законодательных актов по этой проблематике. Но в отличие от Конституции РФ он еще и регулирует весь комплекс наиболее существенных проблем государственной службы изнутри, другими словами, устанавливает конкретные принципы ее организации и правового положения госслужащих.

И все же он остается базой без адекватной "надстройки", что означает массу в полной мере не реализованных возможностей и вполне реализованных злоупотреблений... Это особенно тревожит потому, что ряд положений Закона имеет рамочный характер, а такие положения просто требуют конкретизации. И еще потому, что очень уж важные возможности, заложенные в базовом законе, слишком долго ожидают своей разработки. Это возможности поставить пределы бюрократизму, коррупции, произволу центрального и местного чиновничества, практике подбора кадров по принципу личной преданности. Благодаря этому Закону можно повысить требования к государственным служащим, исполнению ими своих обязанностей и обеспечить их правовую и социальную защищенность.

Что же представляет собой сам Закон о госслужбе? Думаю, что для того чтобы читатель получил начальное представление о нем, достаточно будет перечислить названия его глав, кратко прокомментировав их. Таких глав шесть, и они подразделены на 30 статей.

Глава I "Общие положения" дает содержание основных понятий государственной службы.

Глава II "Основы организации государственной службы" представляет общие принципы организации госслужбы и порядок ее финансирования.

В главе III "Основы правового положения государственного служащего" рассматриваются его права и обязанности.

Глава IV "Прохождение государственной службы" регламентирует общий порядок поступления на госслужбу и ее прохождение.

В главе V "Обеспечение эффективности государственной службы" определены полномочия Совета по вопросам государственной службы при Президенте РФ и общий порядок создания подобных органов в субъектах Российской Федерации.

Наконец, глава VI "Заключительные и переходные положения" устанавливает порядок вступления в силу Федерального закона.

Как уже знает читатель, других федеральных законов о госслужбе на сегодняшний день не существует. Имеется лишь один проект такого закона, подготовленный Правительством РФ, о федеральной государственной службе в Российской Федерации. Он представлен в Государственную Думу, где и ожидает своего утверждения. Поэтому мы должны перейти к рассмотрению "иных нормативных правовых актов", под которыми имеются в виду указы и распоряжения Президента и постановления Правительства РФ.

Указы и распоряжения Президента

В Законе о госслужбе есть одно положение, от которого мы хотели бы оттолкнуться, начиная рассмотрение актов Президента. В нем говорится, что вопросы госслужбы, регулируемые нормативными правовыми актами Президента и Правительства РФ, могут также регулироваться Федеральным законом. Это, конечно, так. Но у законов есть свои специфические особенности. Они, например, не могут разрешать каждую конкретную ситуацию, так как по самой своей природе носят общий характер, т. е. не рассматривают ситуации, а обобщают их, выявляя закономерности. Кроме того, законы принимаются долго, а госслужба (как и любая другая деятельность, регламентируемая законами) идет и требует своего регулирования.

Для того чтобы удовлетворить эти объективные требования, рядом с законами, на той же ступени законодательной иерархии стоят акты оперативного регулирования. В частности, если говорить о госслужбе, то здесь важнейшими из таких актов и по количеству, и по решаемым вопросам являются указы и распоряжения Президента РФ.

Проблематика, которую затрагивают эти акты, свидетельствует, что практически ни один аспект госслужбы не остался вне поля зрения законодателей. Основное внимание уделено организации госслужбы. Но кроме этого регулируются управление ею; вопросы повышения квалификации, переподготовки и стажировки госслужащих; организации их учебы и научного обеспечения; финансирования; дисциплины и др.

О важности этих вопросов говорит и тот факт, что еще до принятия Закона о госслужбе в 1995 г. Указом Президента от 01.01.01 г. было утверждено Положение о федеральной государственной службе. Кроме того, также до принятия Закона был издан ряд других указов по различным проблемам госслужбы, с одной стороны, обеспечивающих ее повседневное функционирование, а с другой — подготовивших законодательную базу для принятия Закона 1995 г.

Из числа "организационных" наиболее важным можно считать Указ от 6 сентября 1996 г. "О первоочередных мерах по улучшению работы с кадрами в системе государственной службы и реализации Федерального закона "Об основах государственной службы Российской Федерации". Указ издан "по горячим следам" Закона о госслужбе, выделяется среди прочих многосторонностью, системностью подхода и утверждает обширный план мероприятий по организации госслужбы.

Принципиальное значение для организации госслужбы имели два указа Президента — № 32 и 33 от 01.01.01 г., которыми он утвердил сводный перечень наименований государственных должностей и Реестр государственных должностей федеральных государственных служащих. Можно говорить о громоздкости структуры нашей госслужбы, о тенденциях к ее упрощению, которые все явственнее заметны в развитых странах, но остается фактом, что в практической деятельности федеральной госслужбы России эти указы стали основополагающими и для приема на госслужбу, и для продвижения по ней, и для четкого распределения и исполнения обязанностей, для достаточно эффективного ее функционирования. Добавим для полноты, что Указом Президента от 01.01.01 г. в Реестр были внесены изменения и дополнения.

Указы и распоряжения по другим аспектам деятельности госслужбы мы просто перечислим.

По вопросам организации управления:

Указ от б мая 1994 г. "Вопросы Совета по кадровой политике при Президенте РФ";

Указ от 7 марта 1996 г. "Вопросы Главного управления Президента РФ по вопросам государственной службы и кадров" (лингвисты, помогающие Президенту, наверное, долго отрабатывали эту формулировку...);

Указ от 01.01.01 г. "О внесении изменений в Положение о Главном управлении Президента РФ по вопросам государственной службы и кадров, утвержденное Указом Президента РФ от 7 марта 1996 г. № 000".

По вопросам повышения квалификации, переподготовки и стажировки госслужащих:

Указ от 01.01.01 г. об общем порядке и сроках повышения квалификации и переподготовки федеральных государственных служащих;

Указ от б сентября 1995 г. о первоочередных мерах по улучшению работы с кадрами в системе государственной службы;

Указ от 9 марта 1996 г., которым утверждено Положение о проведении аттестации федеральных государственных служащих.

По организации учебной и научной базы государственной службы:

Надо здесь заметить, что основным учебным заведением, которое готовит будущих государственных служащих, является Российская академия государственной службы при Президенте РФ. Поэтому, естественно, указы Президента направлены на улучшение ее учебной и научной деятельности.

Указ от 6 июня 1994 г. "О Российской академии государственной службы при Президенте РФ";

Распоряжение от 01.01.01 г. "Вопросы Российской академии государственной службы при Президенте РФ";

Распоряжение от 01.01.01 г. с тем же, что и предыдущее, названием, но затрагивающее новые вопросы.

По финансированию:

Указ от 2 декабря 1993 г. об общем порядке направления в загранкомандировки должностных лиц центральных федеральных органов исполнительной власти и возмещения командировочных расходов федеральному государственному служащему;

Указы от 7 июля 1994 г. и 26 августа 1995 г. о должностных окладах в органах государственной власти.

По исполнительной дисциплине:

Указ от 6 июня 1996 г. "О мерах по укреплению дисциплины в системе государственной службы".

Этот Указ принят в соответствии со ст. 80 Конституции РФ, и в нем установлено, что однократным грубым нарушением дисциплины является нарушение или неисполнение федеральных законов, указов Президента РФ или вступивших в силу решений суда. Здесь хорошо видно взаимодействие законодательства разных уровней.

Постановления и решения Правительства РФ

Мы рассмотрели федеральную законодательную базу госслужбы, и настала пора двинуться дальше. Вообще, если мы хотим увидеть, как функционирует государственная служба, наше путешествие закончится на конкретном исполнителе. Но такой проблеме посвящена вся книга, наша же задача — показать законодательные основы госслужбы.

Итак, законодательные акты написаны, утверждены и вступили в силу. Что же дальше? Дальше их надо исполнять. Вопросами исполнения занимается исполнительный орган государства — его Правительство. Оно, конечно, не может решать каждый конкретный вопрос госслужбы, но делает это через свои постановления, обязательные для тех, на кого они распространяются, и через контроль за их исполнением.

Роль Правительства в организации исполнения законодательных актов очень велика, можно сказать — решающая. Оно делает это правовыми и организационными средствами. Таких средств достаточно много, и они образуют существо повседневного управления государственной службой. Вот только некоторые из них:

подготовка проектов нормативных актов по вопросам госслужбы;

организация формирования конкурсных комиссий;

организация аттестаций, конкурсов, квалификационных экзаменов;

подготовка предложений по внесению изменений и дополнений в Реестр государственных должностей;

определение порядка формирования, размещения и исполнения государственного заказа на переподготовку и повышение квалификации федеральных государственных служащих;

обеспечение рационального взаимодействия с министерствами и образовательными учреждениями, осуществляющими такую переподготовку...

Уж коли речь зашла об обучении, то уместно будет сказать, что Правительство заботится о квалификации и своих работников. В частности, 30 декабря 1994 г. оно утвердило Положение о государственном заказе на переподготовку и повышение квалификации государственных служащих исполнительной власти.