Семейная педагогика.
№ 18.
Богоугождение.
9.11.98.
Личность светская переживает кем стать и каким стать. И только в связи с этим она переживает, как жить и каким быть. Оказывается, ради того, чтобы кем-то стать и каким-то стать, она должна освоиться, как надо для этого жить.
Божий же человек и богодарованное чувство, которое живет богоугождением задается прежде всего, как исполнить жизнь, как исполнить то или иное отношение, тот или иной поступок. Как? Потому что центральной заботой души является попечение об угождении Богу, как Богу угодить – вот о чем печется душа Божия.
Светская же личность напротив, все ее стремления, переживания обращены кем и каким быть. И поэтому жизнь свою светская личность формирует от своего образа, т. е. угождает своему собственному образу. А чтобы угодить своему образу, он предварительно этот образ формирует. Отсюда стремление к разным именитым людям, вглядывание в их жизнь. Переживание их примера. Интересно, что когда мы воспитываем ребенка на житиях святых, то жития святых так написаны, что все святые именитые, значимые, оказываются не в обществе людей, не в среде людской, а именно в очах Божиих. Более того, большинство святых так живут, что они все земные блага попирают и вменяют ни во что и людское признание, и людскую славу, и материальное благосостояние, и роскошь, и богатство – все это у святых ни во что вменяется. И получается, что святые живут, не угождая человеческому мнению, не угождая человеческому обществу. И часто вопреки даже этому человеческому обществу поступают против его норм и порядка его жизни. Общество живет в дворцах, а святые удаляются в пустыни и живут в каменных пещерах. Общество живет в славе, а святые бегут от людского прославления и внимания. Предаются уединению.
Мы видим в житиях святых не на что опереться этому чувству независимости. И самоугодному устроению своей жизни. Самоугодие и отсюда независимость, которая в итоге то выливается в прямые отношения с окружающим обществом, где человек становится зависимым от общества, его нормы пытается исполнить. Кем стать? Известным. Каким стать? Богатым. Каким стать? Многогласным среди людей. Каким стать? Гениальным. Почему? Потому что этим ты возвышаешься над людьми, отличаешься от них. Вот это образ себя такого формирует в результате самоугодный порядок жизни, т. е. человек по жизни идет, угождая самоличному образу о себе самом. И чем более самоугоден, тем более он переживает это чувство, как независимость от всяких окружающих дополнительных мнений. Если в нем сформировалось, что каким стать – это значит, как Наполеон, то всякие окружающие, которые будут над этим смеяться и уничижать Наполеона, будут вызывать в нем либо гнушение ими, либо раздражение и отвержение их. Потому что он в своей преданности образу Наполеона и соответственно, в действительности образу себя, как Наполеона он независим. Сила этой преданности есть мера его независимости.
Когда мы сейчас входим в жизнь, из светского чувства личности мы вступаем в церковную жизнь, то долгое время не слышим и не чувствуем притягательности образа святых. Они восхищают нас. У человека, живущего по призывающей благодати Божией, святые угодники восхищают его разными поступками, действиями. Но восхищают его преимущественно ум. Ум воспринимает, потому что призывающая благодать Божия прежде всего оживляет ум навстречу Богу и ко всему богодарованному. Поэтому он восхищается поступками и действиями. Но сердце вовсе не собирается так жить, не начинает жить этим так, как мы живем, например………. Или же кто-то там живет образом миледи, Д Артаньяном, или же какой-нибудь актрисой, певицей. Певицей и современным героем дня, именитостью какой-нибудь мы живем сердцем. Но вступая в таковую жизнь, мы вдруг услышим, что к святым угодникам Божиим сердце глухо, оно не слышит, оно продолжает, оказывается, жить личностным характером. Не человеческим, не Божьим, а личностным. И в результате пока призывающая благодать Божия действует в человеке, он освящаемый в уме своем, читает жития. А когда наступает второй период трудничества и благодать начинает уступать место собственному труду человеческому, мы тут слышим, что всякая потребность в чтении житий полностью отпадает. А сердце, оказывается, никакого желания вчитываться, вслушиваться в эти жития не имеет. Потому что даже когда нам читают их, то оказывается, жаждою, как жить, оно не исполнено. Но человеку, богодарованной душе человеческой, человеческому началу Божьему началу в человеке свойственно переживать, как жить. А как? Значит, угождая Богу. И это переживание сердечное, в котором происходит движение и в воле тоже. Вернее, в переживании воли переживается сердцем, как нравящееся, как жажда сердечная, образ, как потребность воли.
А в ребенке изначально мы видим как раз есть вот это «как». Ребенок обо всем хочет разуметь, знать, как исполнить жизнь. Если его сердечный взор направлен к Богу, испрашивает, как Богу угодить. Начинает он с того, что хочет угодить маме, папе. И вслушивается во все потребности, желания материнские, отцовские. И когда он этим желаниям удовлетворяет, и отец и мать радуются его поступку и действию, то и дитя переживает радость жизни, потому что оно угодило родителям своим.
Возрастание же веры и восстановление живого чувства к Богу, эта потребность угождения и отсюда радость жизни от того, что угодил все более обращает к Богоугождению. Ребенок не просто хочет исполнить что-либо в жизни, но хочет угодить Богу. Вот этим угождением он переживает себя, как особенно живущим.
Так как узнать угодил он Богу или не угодил, он может через родителей и через конкретных людей, то поэтому его обращенность, живая обращенность к людям и через них верою слышание Бога, чувство Бога в правильном сознании ребенка формирует его Богоугождение.
Из чего же складывается Богоугождение? В самом слове Богоугождение есть два корня: Богу и угождение. Угождение ребенок слышит родителям. Он, будучи существом земным, на земле родившимся, угождение слышит родителям, т. е. угождение начально формируется в нем к родителям, в отношениях с родителями. Видя обращенность родителей к Богу и направляемый со стороны родителей в самостоятельное отношение к Богу: молитву, хождение в храм, в обращении с предметами освященными, крест, икона, св. вода. Ребенок научается церковным действиям, а в них через слово родителей, когда родитель говорит, что это Бог так заповедал, Бог так велит, то заповедь Божия, то желание Божие. И постепенно укрепляется в этой необходимости исполнить повеление Божие, заповедь и желание Божие. Ребенок укрепляется в своем угождении Богу.
Это либо происходит по действию чрезвычайной благодати, но в значительной степени оно должно быть укреплено и поддержано действиями родителей, обращением ребенка к Богу. И по мере умножения этого угождения Богу, сначала в простых действиях исполнения церковных правил, простых действиях отношения со святынями, с освященными предметами постепенно возрастает в ребенке вера. Сначала вера имеет разумный характер чисто, по сознанию ребенка он восприемлет от родителей, что так надо, а сердцем и волею своею он предан в угождение родителям. И по мере переживания благодатных чувств и благодатных прикосновений Божиих все более в нем открывается живая вера в Бога. И он теперь угождает Богу не потому, что родители велят и не потому, что он сознанием принял, что это есть повеление Божие, но потому, что живая вера в сердце ведет его. И потому начало угождения родителям поворачивает его к Богоугождению. Или же его Богоугождение происходит через угождение родителям. Потом по мере восприятия в сознание, что есть повеление Божие, есть заповеди Божии его угождение Богу происходит через сознание этих повелений Божиих. И по мере возрастания веры его угождение Богу становится по живой вере в Бога.
Его Богоугождение сначала происходит по желанию родительскому. Потом по сознанию, которым он принимает повеление Божие. Потом по вере. А уже во взрослеющем человеке, в юноше и взрослом идет дальнейшее развитие Богоугождения, которым он опирается уже на надежду и упование на Бога. А потом возрастает уже в Богоугождение по любви. Пять этапов проходит человек в своем Богоугождении.
Восприятие ребенка, как чада Божия и есть вот это слышание в дитя исконного свойства или начала человеческого – Богоугождения. И взращивание в этом смысле его.
*** Господь, сотворив человека, сотворил его особенным и нет ни одного похожего на другого. Эта особенность, своеобразие человека составляет одну сторону благобытия, т. е. составляет бытие самого человека, происходящее от самого человека. И второе – это по действию благодати Божией исходящее от Бога. Вместе они составляют благобытие. Данное от Бога присуще человеку, оно становится уже данностью человеческой. Вложил действительно Господь. Но вложив то, Он все отдал это человеку и человек в этом пребывает теперь самостоятельно, т. е. в этом уже свойстве сам пребывает. Точно так же нам же дана физическая сила и дальше пользоваться этой физической силой мы можем независимо от Бога. Почему и неверующие люди или люди маловерующие живут этой физической силой, носят тяжести, передвигают предметы, выполняют всякую разную работу и вполне могут ее выполнять независимо от Бога. Более того, став сатанистами даже, они продолжают пользоваться этою своею физическою силою и активностью. Господь, что-то даровав человеку, отдает ему в полное пользование. И человек этим и является, что ему даровано от Бога и отдано уже.
А вот благодать, которая содействует, она постоянно подается человеку по его человеческой нужде. Если человек в ней нуждается, в нее смирением своим располагается и ищет ее, то тогда эта благодать подается. Как только человек перестает ее искать в гордости своей, ходит не нуждающийся в ней, то ее и нет. Поэтому от Бога подаваемое своеобразие по благодати есть до тех пор, пока человек его жаждет. А то, что он уже получил с рождением от Бога, то ему принадлежит уже постоянно, только оно может либо помрачаться, либо освящаться.
Точно так же наша телесность, она же у всех отлична, сколько нас здесь сидит и все разные, ни один не похож по своему телу на другого, лица все разные. И это данность наша же. Другое дело – она может освящена, а может быть помрачена. Когда человек ходит с мешками под глазами, весь обрюзгший, значит, он помраченный. Значит, во грехах пребывает. Недосыпание – это не освященность телесная. Потому что по мере освященности телесной, человек, пребывая в благодатном свете, уже не нуждается в таком обилии сна, в каком нуждается греховное тело. И чем более тело погружается в телолюбие, в негу, тем более оно нуждается во сне. И отпечаток этой ……………виден же на теле; оно все вялое такое, обрюзгшее и одутловатое. Или же буйно брызжущее всякими чувствами, эмоциями, блудно-розовое.
Так благодать – это любовь Божия, которая всегда неповторима. И Господь бесконечен в Своих деяниях. И поэтому ничего не повторяет. Вот сколько людей и через всех Он действует. И ни в одном Он не повторился. И никогда не повторился, сколько бы поколений людей ни рождалось, все новые люди появлялись, благодать Божия если действовала в них, то она ни в одном никогда не повторилась. Это свойство благодати.
Вот плетут двое корзину или пекут двое хлеб. Один церковный, пребывающий в благобытии, т. е. все содействие Божие совершающий. А другой ту же пищу готовит или печет хлеб в самоличной способности и в Боге не нуждающийся. Разные будут вещи? И так все, чего бы ни коснулись. Всякий, пребывающий в благобытии, отношение к человеку имеет совершенно особенное, т. е. благобытийное. Отношение к вещам тоже имеет с дыханием блага.
…………….родитель может быть предан инстинкту материнскому или отцовскому, чувственного характера инстинкт, в котором он в своем родительском попечении о ребенке идет на полное удовлетворение его телесных и душевных потребностей. Именно сиюминутных. Это может совершаться либо через жалость, либо через сознательное потакание, что я натерпелся, а пусть он теперь живет хорошо. На то я и родитель, чтобы он не пережил того, что мне пришлось пережить. Такие сознательные установки разные. В результате родитель в своем обращении к ребенку полностью служит ему, сиюминутным потребностям ребенка.
Другой случай, – когда родитель сознает необходимость воспитания ребенка. Значит, приготовления его к будущей жизни. Цель воспитания – это приготовить его к будущей жизни. Это нравственное отношение к ребенку.
И по долготе цели различаются родители. К какой дальности жизни родитель приготавливает своих детей. Самая большая дальность цели свойственна христианским родителям церковным, которые приготавливают ребенка уже с утробного его развития к вечной жизни. А значит, его готовят к частному суду, к мытарствам, вот туда простирается родительская цель. Исходя уже из этой цели, идут цели земной жизни, цели ближайших десяти лет, цели данного года, цели данного дня.
Другая группа родителей, которые приготавливают ребенка к исполнению земной, взрослой жизни. Это в основном родители не верующие, но нравственно зрелые. И чем более зрелые родители, тем более они приготавливают ребенка к его старости, каким ребенок должен быть в старости. Исходя из этой цели, они прозревают, что будет свойственно ему в зрелости, в юности, в отрочестве и соответственно в данный момент в том возрасте, в котором ребенок сейчас пребывает. И исходя из такой перспективы и стратегии, складывается тактика воспитания, что в первую очередь, что во вторую.
Мы рассматриваем с вами случаи, когда родители это по сознанию делают, они знают таковую цель и так ведут ребенка. И согласно этому готовят дитя.
Первое – мы рассмотрели родителей, которые исходят из телесно-чувственного инстинкта по отношению к ребенку. Второе – мы рассмотрели родителей, которые исходят из сознательной цели. И вот этих родителей мы теперь рассматриваем, что они теперь разные есть. Сознание цели у родителей может быть различное. Первое – это дальняя цель, которая простирается к вечной жизни и событиям после смерти, и родители приготавливают ребенка к прохождению мытарств, это верующие, церковные родители. Второе – это родители, которые приготавливают ребенка к крепкой взрослой земной жизни, это родители нравственно зрелые, но не верующие. Теперь внутри них мы рассмотрели родителей, которые имеют самую большую зрелость, они приготавливают ребенка к старости, т. е. их идеал, к чему должен ребенок потом придти, или же конечная цель – это старость. И они знают, что такое нравственная старость. Другие же родители акцент своей цели держат не на старости, а на зрелости, т. е. они видят своего ребенка состоявшимся зрелым человеком, какой он будет в социуме, какое он будет иметь место в своей семье. И этот образ семьянина, гражданина и пр. в зрелом его возрасте, когда он очень активен, всеми уважаем, всеми почитаем. Вот это и составляет для них их цель. Что потом будет происходить. Они не сознают, они отчета себе в этом не дают.
Другие же родители в цели своей простираются и мечтают о том, как они выдадут замуж или же женят, и как у него сложатся первые годы жизни. И это для них центральное, дальше они не простираются, у них сознание не идет дальше. Ради этого они приготавливают его сейчас. Дают ему образование. А что дальше он будет делать, какой он будет – это уже как-то они не смотрят. Дальше, они считают, что он уже сам управится.
Вы увидите даже по своим родителям, к какой из групп ваши родители относятся. Они явно к той или другой группе. Потом, есть еще родители, которые пекутся в основном и школьном периоде, дальше у них сознание не простирается, чтобы в школе хорошо учились и закончили хорошо школу. А что дальше, они как-то не думают об этом.
И наконец, есть родители, которые приготавливают ребенка к ближайшему предстоящему году. Мы, например, бросим квартиру и уедем в деревню, и они приготавливают его к деревенской жизни. Из сознания родительской цели формируется вся стратегия воспитания.
Третий случай – когда цель родителями не просто сознается, а когда она совершается их собственной жизнью. И поэтому цель содержит душа родительская, не сознание, а порядок жизни. Третьи – это родители, которые имеют цель в собственном душевном устроении, т. е. когда не просто по сознанию, а по ценностям личной жизни и по реальному исполнению собственной жизни родители имеют потребность формирования в детях, это потребность личная их, а соответственно являющаяся характером духа в добродетельном возрастании детей.
Разница в том, что там, где родитель идет по сознанию, то он сознает, что он готовит ребенка для вечной жизни, например, или прохождению мытарств. Но в данный момент он может не чувствовать, что есть добродетель. Он может не пребыть в ценности самой добродетели, уже сейчас совершающейся, потому что у него жизненная его собственная способность не обретена еще. По сознанию опережая себя, он уже хочет так, а реально то не умеет так. Третий же родитель, о котором мы сейчас говорим – это человек, который уже собственным опытом жизни живет в обретении, в усвоении духовного порядка жизни. И поэтому добродетель он знает по опыту, по вкусу. И он формирует уже сейчас в ребенке эту добродетель. Он ее сейчас уже слышит, при этом ее имеет в виду, внутренне простирается из сегодняшнего в будущее, вечное жительство. И из вечного простирается в сегодняшнее, реальное. Не в сознании содержится, а реально совершается уже сейчас.
Одно дело, когда мы прочитали книжку о молитве, например. И как-то зажглись и по сознанию мы ясно представляем, какие этапы надо проходить, какое состояние и качество молитвы может быть. Но одновременно с этим может такое, что далась молитва. И какой-то момент молитвенное настроение, может быть, единожды в жизни такое случилось, живое обращение, участие, и характер молитвы совершился, состоялся. И вот такая разница переживалась? Разница между вторым и первым состоянием. Одно – по сознанию когда ты что-либо узнал. А второе – по опыту. Совершается в опыте. По сознанию идущий родитель заметить ребенка добродетельный он или нет, не может. Он может пропустить. Вообще, у него нет критерия определить, сейчас у меня трезвенные отношения с ребенком или не трезвенные. Он не знает, что такое трезвенность. Много об этом начитался, может быть. даже и лекции читает. Но в опыте он этого не имеет. И поэтому реально войте в отношения с ребенком трезвенно не может. Он весь у нас выученный, по сознанию все знающий. Ребенок что-нибудь завопил и родитель тут же отреагировал на него своим чувственным откликом и ввязался в ссорные отношения с дитя. Дитя вопит, родитель требует – вот между ними скандал. Хотя при этом он ясно сознает, что надо что-то другое делать, слышит внутренне, что надо готовить ребенка к трезвенности, но как это и что это такое, он не ведает. Это второй.
Третий же родитель, тот, который по жизни имеет этот опыт трезвенных отношений. Хотя бы опыт, когда он чувственный, а когда свободный от чувственной привязанности. Когда он привязывается, потому что ему чувственно хочется так быть; ласкаться с ребенком, понежится. А когда он именно любит ребенка, от этой чувственности свободный и поэтому строгость в нем есть, вот эта любящая строгость к ребенку, от которой ребенок вольно или невольно начинает приходить в высвобождение собственной чувственности. И родитель слышит это, он душою явно не ввязывается в чувственные требования ребенка, более того, душою явно отлагает ребенка и подает ему силы отложить эту чувственность. И более того, далее, когда ребенок это совершит, крепко хранит себя в этом, т. е. свой характер отношений вне чувственно хранит. Такой родитель имеет формирование в ребенке будущего уже сейчас. И потому сейчас он формирует, потому что он видит его будущее.
А – это родители, которые ради вечной жизни слышат ее уже сейчас добродетельную и поэтому обращены к добродетельному возрастанию ребенка. Добродетельные – значит духовно-нравственные. Высвобождение от чувственности совершается действием духа, значит, родители слышат, знают трезвенность духовную. Что есть духовная трезвенность? Когда отлагается чувственность душевная и побуждается, раскрывается возможность богодарованных свойств души. И тогда появляется духовно-нравственное состояние души или трезвенность.
Б – это родители, которые чувствуют нравственную сторону жизни, и живут ею. И поэтому попечение о ближнем, бескорыстие, великодушие, это свойственно им по естеству их либо собственных обретений, в которых они возрастают, либо по их дарованиям, которые они имели с детства. Добродетель имеет и нравственных и духовно-нравственный порядок. Нравственное выражение одно, духовно-нравственное – другое. По нравственному мы воспринимаем не освященного человека, по природе несущего в себе добро. Это еще не добродетель. Это добрый нрав, это великодушие не церковного человека. Главное сейчас выделить саму такую возможность для родителей. Одно – это духовно-нравственное чувство ребенка. Другое – нравственное чувство ребенка.
Третье – это уже семья, которая совершает реальное становление либо нравственное, либо духовно-нравственное. Для церковной семьи третий случай является естественным. Она именно в эту третью способность, именно в эту третью возможность и возрастает, духовно-нравственного отношения с ребенком. Значит, отношения, в которых есть трезвенность. Мы видим, что в этих отношениях с дитя родитель способен реально воспитывать ребенка, т. е. действительное воспитание ребенка совершается именно в третьем случае, когда родитель имеет опыт духовной трезвенности, либо имеет опыт нравственной трезвенности. В случае втором, когда родитель идет от сознательной цели воспитания, само воспитание может не касаться жизненности ребенка. Оно будет касаться только сознания самого ребенка, мировоззрения ребенка. Это сознательный родитель может вполне сформировать и воспитать. Но реальной способности дитя не впадать в чувственность, не впадать в капризы, не впадать в чувственные греховные проявления может родитель и не дать. За исключением только лишь действий через сознание.
На сегодняшний день очень много родителей, воспитанных в советской действительности или словесном воспитании имеют максимальный предел – это словесно формировать мировоззрение ребенка. Значит, словесными методами формировать его сознание. И все. Поэтому не мало детей, которые вполне сознательные, но совершенно не способные управляться со своей душою. Будучи сознательными, они очень активно могут воспринимать знания и, более того, ценить, различать ценности и смыслы этого знания. Внутри этого знания легко могут различать важное или не важное, существенное или не существенное. Но применить это знание к собственной реальной жизни они не в состоянии. Много знающие и сознающие, они при этом могут быть капризными, упрямыми, эгоистичными, самодовольными, своемерными. По сознанию своему могут это в себе все замечать, могут от этого даже скорбеть, но это будет чисто эмоциональная скорбь, которая не трогает их внутренний душевный характер, склад, т. е. душа у них не трогается. И ребенок, воспитанный таким образом, уже взрослый человек может долго биться, как рыба об лед, не чувствуя, где же на самом деле должна начаться работа, чтобы произошли какие-то видимые перемены в жизни его общения, его отношения, круга восприятия людей, отношения с Богом. Пока не произойдет этого вскрытия разделения сознания с живой душой. Ни чувствия трезвости, ни чувства реальности он не имеет. Он этому не научен. Мы преимущественно таковые есть.
*****
Итак, итог сейчас подведем прошлого занятия. Мы говорили с вами о нужде, которая является побудителем для ребенка. И поэтому рассматривали разные виды нужды: телесной нужды, душевной нужды, в частности нравственная нужда, там где сверстники пребывают в той или иной нравственной нужде и чтобы ребенок это чувствовал, слышал и откликался бы. К сожалению, в большинстве случаев сейчас идет прямая реакция ребенка на немощь нравственную. Сверстник злится, ругается, обзывается, или обижается, или что-либо непотребное показывает ему, а ребенок из подобной же немощи реагирует на него, не имея нравственной силы, не имея силы простить, не имея силы великодушия, не имея силы хранения мира. Реагирует от собственного бессилия. А причина в том, что по разумению дитя не ведает о том, что всякое зло, проявляющееся в сверстниках, есть бессилие нравственное. Более того, в себе не имеет разумения того, что нравственная сила в чем проявляется. И ценности нравственной силы тоже в себе не имеет. И поэтому разумение, как о деньгах должно быть сформировано правильное разумение, то должно быть в ребенке сформировано правильное разумение о силе.
Злоба. Обида, каприз, упрямство, всякое горжение – не есть сила. Хотя они сильно могут проявляться. Проявляются сильно, но силою не являются. Ибо силою, человеческою силою, которую каждый человек получил от Бога является сила нравственная. А всякая другая сила, которая проявляется в человеке, не является человеческой силою, она не от Бога вложена и не по природе божественной в нем пребывает, а является силою противною, бесовскою, вражьею. И говорит о нравственной немощи ребенка.
Мы же все рождены, как люди нравственно одаренные. «Царственное священство» даже – вот в какое высокое достоинство по благодати поставляемы должны быть. И ценить в себе эту возможность нравственной силы, в ней возрастать, обретаться, проявляться, упражняться – это и есть проявление в себе действительно человеческого, т. е. богодарованного. И если ребенок это ценит, то тогда он будет стараться по отношению к ближним откликаться на их нравственную нужду. А не откликаться на их озлобление. За озлоблением чувствовать нравственную нужду.
Теперь нужды духовные. Приложив усилие, чтобы утешить сверстника. Например, сверстник со злобой подходит и пытается учинить драку. С намерением подраться подходит. Слыша в нем его немощь нравственную, от собственной нравственной силы, от великодушия, от простоты поговорить с ним, выяснить причину его озлобления, причину его приставания, почему он так. Или может быть, даже отвлечь его, увести его в сторону, но при этом может оказаться, что такие действия нравственного характера результатов не дают. Он вроде бы немножко растерялся, более или менее и начал утихать в своей злобе и перестает так яро уж приставать, но тем не менее совсем оставить свое намерение не может и не хочет. И оказывается, что в нем нравственная сила, будучи немощной, плюс еще и вообще не подкрепляема духовным участием. Он не имеет благодатного участия в себе Бога по причине своего неверия, своей злобности характера, греховности натуры своей. Вот он сейчас на данный момент не имеет в себе благодатного окормления. И значит, он нуждается в духовной помощи. Значит, в помощи благодатной, в помощи Божией. И поэтому испросить эту помощь и есть задача ребенка.
Его усилия нравственные какие-то плоды дали, но до конца ситуация не разрешается. Она не разрешается по той причине, что собственных сил нравственных недостаточно. И влияние лично нравственным отношением полного оказать не может. И поэтому просит помощи Божией. С одной стороны он просит помощи Божией себе, чтобы усилиться в своем собственном нравственном расположении и держаться. Потому что до какой-то поры он утешал его вроде бы, а дальше он чувствует, что теряется, не находит слов, не находит внутренней уверенности. Начинает вкрадываться боязнь за себя и теряет мысли.
Поэтому он ищет себе помощи, как сам немощный, как сам нуждающийся в духовной поддержке, но прежде всего он ищет помощи тому, потому что освящаемый нравственным отношением, нарывающийся на драку, тем не менее, отказаться от драки совсем не может. И нуждается в том, чтобы Господь растопил бы его эту злобу.
Если откликаясь на нравственную нужду, наш ребенок будет сам лично участвовать в злом сверстнике, то откликаясь на его духовную нужду, он будет прибегать уже к Богу, обращаться по поводу сверстника своего уже к Богу.
Это первое условие становления дитя в нравственном, потом духовном свойстве – нужда. Отсюда воспитательные действия – открывать ребенку нужды окружающих людей. Это делают все по-разному. В одном случае мать и отец рассказывают о конкретных нуждающихся, например, детях, либо соседи, либо жители двора данного, либо жители в некоторой досягаемости, в том же храме. Рассказывает о детях, которые там есть. Или о тех же бабушках. Раскрывая в этом рассказе нужду. Способность донести, рассказать нужду одна из способностей милосердия. Часто бывает, что человек о своих нуждах рассказать не может, смущается, стесняется, а вот зато нужду другого, он ее так распишет, что все подхватываются и бегут помогать, такой дар и способность нужду представить, показать, раскрыть, развернуть и тем самым пробудить людей в отклике на эту нужду, это очень важная способность воспитателя.
И так как нужды бывают разные, есть нужды телесные, есть нужды душевные, нравственные, есть нужды духовные. Соответственно, каждую из этих нужд может рассказать. Например, бабушка третий день сидит на хлебе и на чае, потому что нечего ей кушать – одна нужда, телесная нужда. Бабушка одна, дети уехали в другой город, долго нет письма, она печалится и из-за этого скорбит. Нужда другая. В первом случае надо принести ей что-то покушать. А во втором случае надо придти, утешить ее, побыть в нею, как-то заменить ей детей, может быть, внуков ее. И тем самым себя предложить. Она развеется, как-то утешится. Или третий момент – бабушка верует, но вот уже третий день почти не молится, не может встать на молитву, не может попросить Бога, не может поскорбеть Богу. Хотела пойти в храм, но не может пойти в храм. Нужда духовная. Потеря чувства веры, охлаждение веры по причине тоски. И поэтому она нуждается в том, чтобы вместе с нею помолиться, сводить ее в храм. Духовная нужда.
Теперь существуют нужды ближние, нужды дальние. Есть, к сожалению, такая советская способность во всякую нужду, где-то вдалеке произошедшую откликаться, а на реальную нужду, которая есть в доме, ее не слышать и не чувствовать. В чем дело? Оказывается, советская педагогика очень умеющая рассказывать о нужде, опирается на словесные методы, т. е. она развивает способность детей слушать о нуждах тех или других, читать о нуждах, но не самому чувствовать. Через слово, через рассказ, через прочитанное нужду услышать, а непосредственно своею чуткостью, своими глазами увидеть нужду, это выпало за пределы воспитания. Сердцем своим почувствовать, что эта бабушка и есть нуждающаяся. Если кто-то расскажет об этой бабушке, то ребенок через рассказ сразу все это начнет видеть. Сам же лично он не может этого увидеть. В то же время корреспондент, который рассказал… «Комсомолка» в этом очень много потрудилась, чтобы когда корреспондент едет на место, видит, как и в чем живут болящие или же нуждающиеся и потом красочным образом описывает это на страницах газеты. Корреспондент сам проникся, он почувствовал. Он. Во-первых, откликнулся на письмо, поехал и увидел реально в чем, где, какие нужды есть. А потом, имея дар слова, описал это все.
Что выясняется в наших детях, когда они читают это? Они когда читают, они через это повествование сильно проникаются сочувствием, желанием помочь. И из этого делают очень серьезные шаги. Деньги высылают, сами едут, звонят и действительно приезжают. И очень серьезная помощь начинает быть. Но если бы он сам лично встретился бы с этою бабушкой просто в жизни, он, оказывается, прошел бы мимо нее. Точно так же, как он проходит мимо своей собственной бабушки, которая, как выяснилось потом, у него в доме бабушка в таком же положении, которое описано в газете. Но свою бабушку он не узрел, но когда он прочитал про ту бабушку... Это способность отклика на словесную нужду, она была сформирована за счет словесного воспитания. И многие из нас именно так и воспитаны. Что они либо идеей отклика и помощи готовы зажечься, либо прочитав о какой-либо нужде, готовы тут же помогать, т. е. они это воспринимают. Словесно воспринимают.
Отклик на словесное есть, а отклика на живую нужду нет. И поэтому большинство людей в результате оказались у нас сейчас воспитанных советской школой именно, как общественников. Они на прозвучавшую всенародно нужду откликаются. А лично чуткостью своею услышать эту нужду не могут. Не удивительно, что много взрослых людей, воспитавшихся из таких детей, она за пределами семьи готова что угодно делать, или он, причем участвовать невероятными своими усилиями, талантами и с полной преданностью и отданностью, даже жертвенностью, а в это момент дома могут умереть от болезней, страдать от одиночества, нищенствовать от того, что не ухожены. Не мало таких общественников обнаружилось, которые готовы были в больницах протирать пролежни, выносить утки из-под больных, и пропадать там целыми днями и ночами. В это же самое время собственная мать может лежать в подобном же состоянии без всякой помощи. И всякая просьба материнская, из постели несущаяся, наоборот, у нашего общественника вызывает раздражение. Почему? Она мешает ему исполнить его долг. В больнице, там нуждаются. Вчера утку забыл отнести. А то, что у мамы горшок тоже полный здесь стоит, мама просит горшок вынести, это вызывает раздражение и человек бежит, чтобы утку вынести, а мама остается.
Так как мы сейчас не в коррекционной педагогике, а в практической, которая должна закладывать, это от нас правило в детях заложить изначально. Это советское воспитание, которое вложило в нас эту общественную полезность, этот отклик на все, что вокруг, но никак не рядом. В то время, как действительное воспитание сердца ребенка должно реагировать на нужду ближнего. И только этот отклик на нужду, ближнюю нужду и составляет правду. А там, где отклик на нужду ближнего есть, то может дальше распространяться и на более далекую нужду. Чем больше душевных сил у ребенка в этом отклике, тем на большее число людей его силы могут быть распределены. Он не только дома успеет помочь, но он успеет еще и вне дома. И поэтому мы начинаем это воспитание в ребенке отклика на нужду сначала в доме, в ближних. Значит, прежде всего это родители. Даже воспитатель заставляет ребенка обращать внимание на родителей, а в чем нуждается родитель. Какие телесные, душевные, духовные нужды есть у родителей, у бабушки, у дедушки, которые живут в этом же доме, у сестер, братьев младших и у старших, ведь и старшие во многом нуждаются. Как было бы приятно старшему, если бы он пришел, а еда ему уже приготовлена. Как было бы ему приятно, если бы он пришел, а рабочий стол его был бы очищен и приведен в порядок. Это же может младший почувствовать и сделать. А уж тем паче, когда старший заболел. И младший вполне может сделать какие-то вещи, ему доступные, за старшего.
Вот это возможно только в том случае, если ребенок слышит нужду старшего. И вот эту то нужду показать, ребенку развернуть, раскрыть поначалу да, словесно. Но дальше все более и более побуждая в ребенке собственную чуткость. Словесно – это я рассказываю о нужде матери, например, или о нужде отца. Побуждая же личную чуткость ребенка, я спрашиваю: скажи, мама сегодня в хорошем настроении или плохом, она нуждается в какой-либо помощи? Я ставлю ребенка в необходимость самому разобраться в этом. Если воспитатель обращен в эту сторону, он легко заметит реальную нужду и просто обратит внимание ребенка: посмотри. Ребенок посмотрел, а там бабушка что-то шарит по полу, она уронила какой-то предмет и по своей слепоте не может найти. И воспитатель ничего не говорит ребенку, не расписывает эту нужду, не рассказывает. А просто говорит: посмотри. Потому что сам увидел. Иди помоги. И тогда ребенок сразу идет и помогает. Действительно, бабушка уронила иголку, а найти не может.
И вот так много разных в жизни обстоятельств, постоянно и ежедневно происходящих, где чувство ближней нужды в ребенке формируется. Или нужды ближних. Тогда откликом на эту нужду будет служение. И в ребенке тогда открываются все его возможности, которые в нем изначально заложены. Самое главное – его нравственное достояние, которое в душе сформировано. Выявлением этого нравственного достояния является чуткость ребенка – раз. Далее – способность участия – это милосердие, любовь, нежность, с которой ребенок может утешить, ласка, великодушие, прощение, незлобивость, кротость.
Вот когда мы с вами говорим о разных действиях, которыми ребенок откликается на нужду, мы увидим, что они действительно разные. Действия нравственные, например, прощение, нежность, ласка. А в то же время, коль речь идет о разных проявлениях, значит, они к разному прилагаются и разное в ближнем утешают, наполняют, насыщают, восстанавливают в питании. И поэтому в одних случаях нужды нежность и ласка являются утешением. В другом случае нравственной нужды прощение, т. е. правильным действием будет прощение, а уже не нежность и ласка. И тогда возникает вопрос – в этом смысле какие же виды нужд существуют по характеру своему. Нравственная нужда, а по характеру она различна. Соответственно и действия отклика будет вызывать разное.
Значит, мы с вами рассмотрели ближние и дальние нужды. Способность к дальней нужде возникает из способности отклика на ближнюю нужду. А сейчас смотрим с вами разные виды нужд внутри группы. Внутри телесных, внутри душевных, внутри духовных нужд, которые требуют различные добродетели со стороны ребенка. И различного участия.
С телесными более ясно. Что есть телесные нужды, например, одни: нужда в пище, если ее покрыть, ребенок должен от себя отложить какую-то пищу. Нужда в предметах, вещах. Значит, либо от себя отложить, какие-то предметы и вещи отдать. Либо у кого-то пойти и попросить, занять на время, пойти купить. Есть денежные нужды. Есть нужда условий, в которых человек живет, они требуют помощи. Человек немощен, не может прибраться, из-за этого хлам, завал. Значит, мы пойдем деятельно помочь ему. Или же там-сям требуется ремонт, а у него сил собственных нет. Значит, надо помочь с ремонтом. Это могут быть и ремонт квартиры и ремонт вещей, одежды.
К деятельному относится, например, достать. Человек не может достать, болящая бабушка не может дотянуться, не может найти из-за слепоты. Далее другой случай, когда не может сходить в магазин, потому что немоществует. Значит, сходить за нее в магазин. Третий случай – не может достать, потому что не умеет обращаться, не знает, куда обратиться, не умеет ходить по инстанциям, например. Значит, за нее сходить, попросить. Каким-то образом достать, в зависимости от дальности доставания.
Разнообразие телесных нужд в конечном итоге развивает в ребенке разнообразие его чуткости, способность увидеть это разное множество нужд. ……………………..детьми вы, наверное, обратили внимание, что придя в дом, побыв в доме, если потом по выходу из дома, вы спросите детей, а какие нужды там были? вы увидите, что большинство детей ничего не знают. Они побыли там себе в удовольствие. Значит, чуткость на эти нужды не воспитана в ребенке. А значит, ему эти нужды не раскрывались, он о них вообще ничего не подозревал. Вас сейчас запусти в какой-нибудь дом, квартиру на часок, на два. Побудите вы там, а потом вас спроси, какие там нужды были, вы услышали? Хорошо, если пять нужд назовете, а то может быть, три. А то, может быть, только одну. А ведь такой нравственно расположенный человек, воспитанный в чуткости, увидит до десятка нужд различных.
И мы видим, чтобы покрыть каждую из этих нужд, оказывается, нужно в ребенке сформировать очень много чего. Допустим, нужда в уборке помещения. Значит, ребенок должен уметь убираться. Нужда в ремонте, значит, ребенок должен уметь ремонтировать. Поэтому не только отклик на нужду, а потом он потребует еще и научения ребенка покрывать эту нужду. И отсюда целый набор разных учебных действий, которые потребуется ребенку совершать, чтобы он был умеющим покрывать нужду, еще качественно.
Таким образом, нужда требует от нас формировать в ребенке отклик на нужду, способность покрыть нужду, в третье – способность покрыть качественно.
Какие же виды тогда душевных нужд есть? Например, раздражимость. Мама раздражена. Причина раздражения может быть разной. И соответственно, отклик на раздражение это может быть жалость, может быть милость.
Конец.
