Мутаева против России

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

«МУТАЕВА ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба № 000/06)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

22 апреля 2010 г.

Данное постановление вступит в силу при обстоятельствах, изложенных в Статье 44 § 2 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

По делу «Мутаева против России»,

Европейский суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Кристос Розакис, Председатель,
Анатолий Ковлер,
Элизабет Штайнер,
Дин Шпильман,
,
Джорджио Малинверни,
Георг Николау, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь секции,

Проведя 25 марта 2010 года заседание за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено на основании жалобы (№ 000/06) против России, поданной в Европейский Суд в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее «Конвенция») гражданкой России Савдат Мутаевой (далее «заявительница») 18 октября 2006 г.

2. Интересы заявительницы в Европейском суде представляли адвокаты общественной организации «Правовая инициатива по России» (ПИР), головной офис которой находится в Нидерландах и которая имеет представительство в России. Интересы Властей Российской Федерации (далее – «Власти») были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г. Матюшкиным.

3. 19 июня 2008 года Суд, согласно правилу 41 Регламента Суда, принял решение присвоить приоритет данной жалобе и уведомить о ней Власти. В соответствии с § 3 статьи 29 Конвенции, суд изучил существо жалобы и в то же время, принял решение относительно ее приемлемости. Председатель Палаты удовлетворил просьбу Властей не разглашать относящиеся к жалобе документы из материалов уголовного дела, отданные на хранение в Секретариат Суда (Правило 33 Регламента Суда).

4. Власти возражали против совместного рассмотрения вопроса о приемлемости и существа жалобы, а также выступали против применения Правила 41 Регламента Суда. Рассмотрев возражение Правительства, Суд отклонил его.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявительница родилась в 1948 году. Она живет в деревне Ассиновская, в Чеченской Республике. Заявительница является матерью Луизы Мутаевой, 1984 года рождения.

A. Исчезновение Луизы Мутаевой

1. Версия заявительницы

6. Заявительница, со своим мужем и двумя дочерьми, Луизой и Мадиной, жили на , в деревне Ассиновская, в Ачхой-Мартановском районе (в поданных документах этот район также называли Сунженским районом), в Чеченской Республике. Их дом находился около местной больницы. В рассматриваемое время деревня была под надежным контролем федеральных сил, которые удерживали контрольно-пропускные пункты с личным составом при въезде и выезде из деревни.

7. Ночью 19 января 2004 года (в поданных документах эта дата также значится как 9 января 2004 года) семья спала в своем доме по вышеуказанному адресу.

8. Около 2.30 ночи 19 января 2004 года заявительницу и ее членов семьи разбудил стук в дверь. Заявительница подошла к двери и спросила по-чеченски: «Кто там?» Ответили на русском: «Проверка паспортов». Когда заявительница с удивлением спросила, почему паспорта проверяют так поздно ночью, ей ответили: «Лучше открывайте дверь, у нас ордер!» Заявительница открыла дверь и около пятнадцати-двадцати вооруженных людей в униформе без знаков отличия вошли в дом. Все, кроме пяти или шести человек из вторгшихся, были в масках. Заявительница и ее родственники заметили, что люди без масок были славянской внешности. Вторгшиеся говорили на русском без акцента. Заявительница предположила, что они русские военнослужащие.

9. Военнослужащие спросили у заявительницы, есть ли мужчины в доме. Единственным мужчиной в доме был муж заявительницы – одноногий инвалид. Военнослужащие проверили паспорта членов семьи и вернули их заявительнице. Потом военнослужащие без масок сказали своим коллегам покинуть дом заявительницы, так как мужчин здесь не было. Однако один из военнослужащих в маске сказал, что им следует обыскать дом. Военнослужащие обыскали дом, переворачивая все вверх дном. Кажется, они не нашли ничего интересного для себя, кроме нескольких видеокассет, которые они забрали.

10. Обыскав дом, военнослужащие приказали дочерям заявительницы, Луизе и Мадине, надеть теплую одежду, потому что их забирают в машины на допрос. Младшая дочь заявительницы, пятнадцатилетняя Мадина, начала плакать. Один из военнослужащих в маске сказал ей: «Не бойся; мы только зададим тебе несколько вопросов и отпустим. Я обещаю, что с тобой ничего не случится». Перед выходом из дома, Луиза Мутаева настаивала на том, чтобы идти одной на допрос. Военнослужащие позволили Мадине остаться дома; они отвели Луизу к машинам.

11. Заявительница сумела выбежать и увидела, что на Луизу Мутаеву надели наручники, и она стояла около белого пассажирского минифургона ГАЗ. Около фургона заявительница видела белый ВАЗ-2107, два серых УАЗа, два военных вездехода УАЗа (“таблетка”) и серый ВАЗ-2109, все они были припаркованы около дома заявительницы. На транспортных средствах не было номерных знаков. По словам заявительницы, другие транспортные средства, принадлежащие вторгшимся, были припаркованы около ее дома, но она не могла вспомнить их модели или цвет. Заявительница кричала военнослужащим и просила взять ее на допрос вместе с дочерью. В ответ они ее оттолкнули. Луизу Мутаеву посадили в минифургон ГАЗ, и вторгшиеся уехали.

12. Некоторые люди давали свидетельские показания по поводу похищения Луизы Мутаевой. В частности, M. K., которая была пациентом больницы через дорогу, она проснулась от крика со двора заявительницы и выбежала на улицу. Она увидела, что дом заявительницы был окружен вооруженными людьми в масках и униформе. Люди не позволили ей подойти ближе и затолкали ее назад в больницу. Пока они ее толкали, она увидела, как уводят Луизу Мутаеву.

13. Около 3 утра 19 января 2004 года, соседей заявительницы, Б. М. и С. Б., разбудил шум бронированных автомобилей и крики заявителя, и они увидели бронированные и другие машины, которые стояли на улице. Б. М. и С. Б. боялись подойти к людям в униформе и масках, так как они были вооружены. Другой сосед, Ю. Д., которого разбудил женский крик около 3 ночи 19 января 2004 года, вышел и увидел бронированные машины и другую технику, припаркованные на улице около дома заявительницы; женщины около ворот дома заявительницы кричали нескольким мужчинам в униформе и масках. Испугавшись людей в форме из-за того, что они были вооружены, Ю. Д. вернулся домой. Когда все смолкло, он пошел, чтобы увидеться с заявительницей и узнал от нее, что Луизу Мутаеву похитили.

14. Заявительница больше ничего не слышала о Луизе Мутаевой после 19 января 2004 года.

15. Описание событий этого происшествия основано на заявлении заявительницы и письменных заявлениях М. К., Б. М., С. Б. и Ю. Д., которые они давали 19 октября 2005 года.

2. Сведения, представленные Властями.

16. Власти заявили, что 19 января 2004 года Луизу Мутаеву похитили неизвестные.

B. Поиск Луизы Мутаевой и следствие

1. Версия заявительницы

(a) Поиск Луизы Мутаевой заявительницей

17. Утром 19 января 2004 года заявительница пожаловалась о похищении дочери некоторым правоохранительным органам в Ачхой-Мартане. В частности, она пожаловалась в Районное отделение внутренних дел Ачхой-Мартана (РОВД), местный отдел Федеральной Службы Безопасности (ФСБ) и службу безопасности Губернатора Чечни. Власти отрицали, что у них есть информация о местонахождении дочери заявительницы. Однако неустановленные служащие службы безопасности Губернатора Чечни сказали заявительнице, что ее дочь, наиболее вероятно похитили служащие спецподразделений ФСБ из Ханкалы, Чечня.

18. Заявительница также жаловалась по поводу похищения Луизы главе местной администрации. Последний также предположил, что ее дочь, скорее всего, забрали в Ханкалу.

19. Каждый день 19 – 26 января 2004 года заявительница лично обращалась к государственным органам власти в Ачхой-Мартане, пытаясь получить информацию о местонахождении своей дочери. Судя по всему, ее попытки были безрезультатными.

20. Заявительница также связывалась, как лично, так и в письменной форме, с представителями разных государственных органов, в частности, администрацией Чечни, военными службами и прокуратурой на разных уровнях, подробно описывая обстоятельства похищения Луизы Мутаевой, и прося о помощи для обнаружения ее местонахождения. Заявительница сохранила ряд копий этих писем и предоставила их Суду. Местной прокуратурой было начато официальное расследование. Информация, имеющая отношение к делу, приводится ниже.

(b) Официальное расследование похищения Луизы Мутаевой

апреля 2004 года прокуратура Ачхой-Мартановского района («районная прокуратура») начала расследование по факту похищения Луизы Мутаевой на основании п. 2 ст. 126 Уголовного Кодекса РФ (Похищение человека с отягчающими обстоятельствами). Делу был присвоен номер 49516. Судя по всему, заявительнице так и не сообщили о решении.

22. Постановлением от 01.01.01 года районная прокуратура признала заявительницу потерпевшей по уголовному делу № 000. В решении говорилось, кроме всего прочего, что около 2.30 ночи 19 января 2004 года около пятнадцати неизвестных вооруженных людей в униформе и масках подъехали к дому заявительницы по адресу: ул. Берщанская д. 60 на минифургоне ГАЗ, УАЗе, двух военных вездеходах УАЗах (“таблетка”), ВАЗе-2109 и ВАЗе-2107 и забрали Луизу Мутаеву в неизвестном направлении. Соответственно, заявительнице предоставили копию решения.

23. 27 августа 2004 года, районная прокуратура сообщила заявительнице, что в тот день расследование по уголовному делу № 000 было временно приостановлено из-за невозможности установления личностей преступников; были предприняты оперативно-розыскные мероприятия, направленные на раскрытие преступления.

24. 14 мая 2005 года представители заявительницы из ПИР обратились с письмом в районную прокуратуру, жалуясь на нехватку информации по расследованию. Они просили, держать их в курсе по поводу развития дела; конкретных действий, предпринятых для раскрытия преступления, после возбуждения уголовного дела и в течение восьми месяцев после принятия решения временно приостановить расследование; причины для временной приостановки расследования, и причины для ареста Луизы Мутаевой. Кроме того они просили сообщить им, допросили ли следственные органы свидетелей похищения и запросили ли они информацию из разных центров предварительного задержания по поводу возможного задержания Луизы Мутаевой. В заключение, они заявили, что заявительнице не предоставили решения о возбуждении расследования, и попросили предоставить ей копию этого решения.

25. 21 июня 2005 года прокуратура Чеченской Республики («республиканская прокуратура») ответила представителям заявительницы, что районная прокуратура начала расследование о похищении Луизы Мутаевой, а заявительница была признана потерпевшей по уголовному судопроизводству; осуществили оперативно-розыскные мероприятия, направленные на раскрытие преступления. В письме было также указанно, что в соответствие со Статьей 161 Уголовно-процессуального кодекса, любая информация, которая касается расследования, является конфиденциальной и не разглашается.

26. 20 июля 2005 года представители заявительницы написали в республиканскую прокуратуру и в Генеральную прокуратуру. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда по правам человека, они обратили внимание, что власти в своем письме от 01.01.01 года, не предоставили запрашиваемую информацию или любые правдоподобные объяснения относительно непредоставления властями копий основных решений по расследованию. Представители заявительницы подали повторный запрос на получение информации о продвижении расследования и копии этих решений.

27. 17 августа 2005 года Генеральная Прокуратура сообщила представителям заявительницы, что их запрос от 01.01.01 года, направили в республиканскую прокуратуру на рассмотрение.

октября 2005 года заявительница написала в районную прокуратуру. В своем письме она описала обстоятельства похищения своей дочери вооруженными лицами в униформе и масках, которые приехали на «обычных» и бронированных машин, а также жаловалась, что у нее нет информации относительно расследования. Она подчеркнула, что ее многочисленные запросы к разным государственным органам власти не дали никакого результата, и обращалась с просьбой, помимо прочего, чтобы ей предоставили следующую информацию: номер возбужденного уголовного дела в связи с похищением Луизы Мутаевой; информацию о прокуратуре и имя лица, ответственного за расследование; следственные меры, которые предпринимали власти; допросили ли свидетелей похищения; приостановили ли временно расследование; установило ли расследование, каким образом группа, состоящая из военных и гражданских средств передвижения с похищенной Луизой Мутаевой сумела проехать через многочисленные контрольно-пропускные пункты российских федеральных сил, размещенных в Ачхой-Мартановском районе, а, в частности, по дороге в и из деревни Ассиновская; рассмотрели ли следственные органы теорию возможного вовлечения российских военнослужащих или представителей российских спецподразделений в похищение Луизы Мутаевой, а также располагают ли органы власти информацией из разных изоляторов в Чечне относительно ее вероятного задержания. И, наконец, она попросила, чтобы ей предоставили решение о временном приостановлении расследования, которое власти ей не отправили.

октября 2005 года заявительнице пришел ответ из районной прокуратуры. В письме было указанно, что 27 апреля 2004 года, районная прокуратура возбудила расследование по уголовному делу № 000 по факту похищения Луизы Мутаевой, а также что при расследовании были приняты следующие меры: осмотр места преступления; заявительницу признали потерпевшей; опросили родственников, знакомых и соседей заявительницы; осуществили оперативно-розыскные мероприятия при сотрудничестве с рядом других правоохранительных органов; Р относительно проведения оперативно-розыскных мероприятий; районный прокурор направил инструкции с целью раскрытия преступления. В соответствии с письмом, расследование провело экспертизу относительно утверждения о возможном участии в преступлении военнослужащих или членов спецподразделений. Кроме того, расследование рассмотрело теорию, что Луизу Мутаеву похитили с целью выкупа. И, наконец, в письме говорилось, что вышеуказанные меры не дали никаких результатов, и 27 августа 2004 года расследование по уголовному делу № 000 было временно приостановлено из-за невозможности установить личности преступников.

июня 2006 года представители заявительницы написали в районную прокуратуру. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда по правам человека, они жаловались на отсутствие информации по расследованию похищения дочери заявительницы, и отметили, что заявительница не получила копий решений о возбуждении уголовного дела и признании ее потерпевшей по уголовному расследованию. В письме выражалась просьба к властям предоставить заявительнице следующую информацию: состояние следствия по уголовному делу; причины похищения Луизы Мутаевой; опросили ли власти свидетелей похищения; меры, которые предпринимали при расследовании между 21 июня 2005 года и 13 июня 2006 года, а также осуществляли ли власти осмотр центров заключения в районе для установления местонахождения дочери заявительницы. Наконец, в письме была просьба предоставить заявительнице копии основных решений по расследованию, включая решение о признании заявительницы пострадавшей по уголовному делу.

31. 17 июня 2006 года республиканская прокуратура направила запрос представителей заявительницы районной прокуратуре для рассмотрения.

32. 3 июля 2006 года республиканская прокуратура сообщила представителям заявительницы, что они рассмотрели их запрос. Согласно письму, расследование предпринимало меры с целью раскрытия преступления. Ссылаясь на неуточненные положения законодательства России, в письме указывали, что представителям заявительницы не могут предоставить копии основных решений по расследованию; в соответствие с пунктом 13 стати 42 только заявительница имеет право лично получить копии решений относительно возбуждения уголовного дела, признании пострадавшей и временном приостановлении расследования.

2. Сведения, представленные Властями.

33. 20 апреля 2004 г. в районный орган прокуратуры из НПО «Мемориал» поступила информация о похищении Луизы Мутаевой.

34. 27 апреля 2004 года районная прокуратура начала расследование похищения Луизы Мутаевой на основании п. 2 статьи 126 Уголовного Кодекса (похищение человека при отягчающих обстоятельствах).

35. 28 апреля 2004 г. районная прокуратура запросила в органах прокуратуры различного уровня, отделах внутренних дел Чеченской республики и Службы Криминальной милиции МВД Временной оперативной группировки органов и подразделений МВД в Северо-Кавказском регионе (далее по тексту – «КМ») данные об аресте Луизы Мутаевой. Из ответов на эти запросы следует, что дочь заявительницы никогда не подвергалась задержаниям со стороны сотрудников Р республики; она никогда не обращалась в медицинские учреждения с целью получения медицинской помощи; никаких компрометирующих материалов на нее не имеется.

36. Согласно ответу, полученному заместителем главы КМ, 19 января 2004 г. этот орган не проводил никаких особых операций; Луиза Мутаева не подвергалась приводу в исправительные учреждения Северо-Кавказского региона.

37. 28 апреля 2004 г. заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу № 000, и ей были разъяснены ее процессуальные права и обязанности.

38. На допросе 28 апреля 2004 г., где ее допрашивали в качестве потерпевшей, она подтвердила, среди прочего, что 19 января 2004 г. неустановленные лица попросили ее открыть дверь под видом проверки документов. Впоследствии, несколько вооруженных людей в камуфляжной форме и масках ворвались в дом. Они спросили заявительницу на русском языке, где находятся мужчины. Заявительница указала на своего мужа, пояснив, что он был единственным ее домочадцем. Вторгшиеся в дом люди проверили документы, удостоверяющие личности членов семьи, приказав дочерям заявительницы срочно одеться. А они в это время буквально «перевернули все вверх дном». Они велели Луизе Мутаевой следовать за ними, к их автомобилю, для допроса. Когда заявительница попыталась сопротивляться, вооруженные люди ответили ей, что они отпустят ее после того, как допросят. Заявительница выразила желание последовать за своей дочерью на улицу, но ей велели остаться дома. Тем не менее, заявительнице удалось выйти на улицу, и она увидела Луизу Мутаеву, закованную в наручники, стоящую рядом с белым минифургоном ГАЗ без номерных знаков. Также, заявительница увидела шесть-семь автомобилей, включая автомобиль УАЗ, два вездехода «таблетки» УАЗ, автомобиль ВАЗ-2109 и ВАЗ-2107. Несмотря на все попытки заявительницы остановить их, похитители увезли ее дочь. Также, заявительница утверждала, что в декабре 2003 г., Луизу Мутаеву, в соответствии с местным обычаем, похитил с целью женитьбы некий мужчина из Урус-Мартана. Она жила у этого мужчины не более двух недель. Когда же к заявительнице приехали старейшины, чтобы принести выкуп за невесту, и таким образом семья узнала о местонахождении Луизы, они привезли ее обратно домой.

39. Муж заявительницы и ее дочь Мадина, допрошенные 28 апреля 2004 г., дали аналогичное объяснение обстоятельств похищения Луизы Мутаевой.

40. Б. А., сосед заявительницы, которого 28 июня 2004 г. допросили как свидетеля по делу, заявил, что заявительница рассказала ему, как 19 января 2004 г., в 3 часа утра, около пятнадцати вооруженных мужчин в масках и камуфляжной униформе похитили Луизу Мутаеву из ее родительского дома в станице Ассиновская. Вторгшиеся в дом люди прибыли в автоколонне, которая состояла из микроавтобуса «Газель», нескольких автомобилей УАЗ, автомобили ВАЗ-2107 и ВАЗ-2109.

41. Соседка заявительницы, Л. В., которую допросили в качестве свидетеля (дата допроса не установлена), заявила, что в ночь с 18 на 19 января 2004 г. она слышала на улице движение нескольких автомобилей. 20 января 2004 г. она узнала от заявительницы о том, что Луиза Мутаева была похищена несколькими вооруженными мужчинами в камуфляжной форме.

42. Л. Г., которую допросили в качестве свидетеля (дата допроса не установлена), заявила, что ей удалось узнать от соседей по станице Ассиновская о том, что 19 января 2004 г. Луиза Мутаева была похищена вооруженными людьми, одетыми в камуфляжную форму, которые прибыли на микроавтобусах ГАЗ и на нескольких автомобилях УАЗ и ВАЗ без номерных знаков. Аналогичные заявления были сделаны соседями и знакомыми заявительницы – Х. А., С. М., Х. Г., Т. Д., Х. М., А. Б., А. М., А. А., И. М., М. М., А. Ат., Д. М., Х. Ю., П. Т., М. Ме., Л. А., А. Ам., Р. А., М. Х., М. С., М. Д., З. Б., М. Т., Б. Б., Х. Д., Ф. Д., Р. Х., А. Ал., Х. Г., Т. К., Б. А., С. А., А. С., Л. Ц., С. Ам., М. Т., Ш. А., Р. Ц., М. А., Б. Ц., которые были допрошены в качестве свидетелей (даты допросов не установлены).

43. Согласно ответам на запросы, полученным из оперативно-розыскного бюро Северо-Кавказского оперативного отдела Главного Управления Главного управления МВД РФ по Южному Федеральному округу и из отдела ФСБ в Чеченской республике, Луиза Мутаева никогда не подвергалась аресту со стороны сотрудников этих органов. Компрометирующих материалов против нее в этих органах не имеется.

44. 1 мая 2004 г. военный прокурор войсковой части № 000 получил указание проверить следующую информацию: проводилась ли федеральными силами спецоперация в станице Ассиновская 19 января 2004 г.; была ли в ходе этой операции арестована Луиза Мутаева, и числились ли за войсковыми частями, базировавшимися в Ачхой-Мартановском районе и в Ханкале, микроавтобусы ГАЗ, УАЗ, автомобили ВАЗ-2109 и ВАЗ-2107. Согласно ответу на запрос от имени военного прокурора от 01.01.01 г., 19 января 2004 г. федеральные силы не проводили никаких спецопераций в станице Ассиновская и не подвергали аресту Луизу Мутаеву. В ведении вышеупомянутых войсковых частей находились микроавтобусы ГАЗ, УАЗ и автомобилями ВАЗ-2107 и ВАЗ-2109. Тем не менее, в условиях отсутствия информации о номерных знаках, невозможно установить, какие войсковые части имели в собственности вышеупомянутые автомобили, указанные в запросе районной прокуратуры.

45. 1 мая 2004 г. начальники следственных изоляторов г. Ставрополя, г. Нальчика, г. Чернокозово, г. Назрани и г. Пятигорска (номера изоляторов не установлены) получили запрос на предоставление информации о том, числилась ли среди задержанных некая Луиза Мутаева. Однако никакой информацией по этому поводу они не располагали.

46. 3 мая 2004 г. районная прокуратура направила запрос в военную комендатуру Ачхой-Мартановского района, в МВД Чеченской республики, в подразделение внутренних войск МВД по Северо-Кавказскому округу, в отделения ФСБ по Чеченской республике, Ингушетии, Северной Осетии-Алании и Дагестану, а также в РОВД и в отделы милиции республик Дагестан и Кабардино-Балкария по поводу того, проводились ли этими государственными органами какие-либо спецоперации в станице Ассиновская 19 января 2004 г., и подвергалась ли аресту некая Луиза Мутаева. Однако соответствующей информации от этих государственных органов не поступало.

47. Расследование по уголовному делу № 000 было несколько раз приостановлено по причине неустановления лиц, подлежащих обвинению, и вновь открывалось для проверки данных, полученных в результате оперативно-розыскных мероприятий.

48. Расследование уголовного дела № 000 все еще продолжается.

49. Несмотря на особый запрос Суда, власти Российской Федерации не разглашали большую часть материалов уголовного дела № 000, представив только копии следующих документов.

-  письмо от 01.01.01 г. от заместителя прокурора Ачхой-Мартановского района, адресованное начальнику РОВД, в котором высказана просьба проверить информацию о похищении Луизы Мутаевой, которое было подано НПО "Мемориал"; дата подачи письма не установлена;

-  отчет сотрудника Р 25 апреля 2004 г., в котором указывается, что против Луизы Мутаевой было совершено преступление;

-  записи интервью с заявительницей, ее мужем и ее дочерью Мадиной от 01.01.01 г. и запись интервью с Б. А. от 01.01.01 г.;

-  ответ военной прокуратуры и войсковой части № 000 от 01.01.01 г.;

-  ответы, полученные от различных государственных органов, в которых указывалось, что эти органы не проводили 19 января 2004 г. никаких спецопераций, не подвергали аресту Луизу Мутаеву, не задерживали ее и не располагают никакими компрометирующими материалами о ней, равно как и данными о ее местонахождении.

50. Власти утверждают, что следствие ведется, и что раскрытие документов по делу было бы нарушением ст. 161 УПК, поскольку в деле имеются сведения о частной жизни свидетелей и других участников уголовного судопроизводства.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

51. По вопросу применимого внутреннего права см. дело «Ахмадова и Садулаева против России» (жалоба № 000/02, §§ 67-69, от 10 мая 2007 г.).

ПРАВО

II ВОЗРАЖЕНИЕ ВЛАСТЕЙ В ОТНОШЕНИИ НЕИСЧЕРПАНИЯ ВНУТРЕННИХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

A. Заявления сторон

52. Власти заявили, что жалоба должна быть признана неприемлемой ввиду неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Они заявили, что расследование исчезновения Луизы Мутаевой еще не завершено. Далее они утверждали, что заявительница могла оспорить любые действия или бездействие органов следствия или иных правоохранительных органов в суде и что заявительница данным средством правовой защиты не воспользовалась. В этой связи, власти ссылались на решения судов Чеченской республики по жалобам А., С. и Е., в соответствии с которыми, жалобы этих лиц на предполагаемое бездействие следственных органов были частично или полностью удовлетворены. Власти, однако, не представили копий этих решений. Власти также отметили, что заявители не заявляли ходатайство о компенсации морального вреда, предусмотренной статьями 1Гражданского Кодекса.

53. Заявительница оспорила данное возражение. Она заявила, что уголовное расследование обстоятельств дела оказалось недостаточно эффективным и что ее жалобы на бездействие органов оказались бесполезными. . Ссылаясь на практику Европейского Суда, она указала, что не была обязана обращаться в гражданские суды для того, чтобы исчерпать внутренние средства правовой защиты.

B. Оценка Суда

54. Суд рассмотрит доводы сторон в рамках положений Конвенции и его соответствующей практики (краткий обзор изложен в документах по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», № 000/00, §§ 73-74, от 12 октября 2006 г.).

55. Суд отмечает, что российская правовая система предусматривает, в принципе, два способа обращения за помощью для потерпевших по факту незаконных и уголовно-наказуемых действий, приписываемых государству или его представителям — а именно, гражданские и уголовные средства правовой защиты.

56. Что касается гражданского иска о получении компенсации за ущерб, понесенный вследствие предполагаемых незаконных действий или неправомерного поведения представителей государства, Суд в ряде нескольких аналогичных дел постановил, что отдельно данная процедура не может рассматриваться в качестве эффективного средства правовой защиты в контексте требований, предъявленных в рамках Статьи 2 Конвенции (см. дело «Хашиев и Акаева против России", № 57942/00 и № 000/00, §§ 119-121 от 01.01.01 г. и дело «Эстамиров и другие», указанное выше, § 77). В свете вышеизложенного Суд подтверждает, что заявительница не была обязана прибегнуть к гражданско-правовым средствам защиты. Таким образом, возражение Властей в данном отношении отклонено.

57. В отношении уголовно-правовых средств, предусмотренных в российской правовой системе, Суд отмечает, что заявительница пожаловалась в правоохранительные органы сразу после похищения Луизы Мутаевой, и что расследование ведется с 27 апреля 2004 года. Заявительница и Власти спорят об эффективности расследования этого похищения.

58. Суд полагает, что возражение Властей поднимает вопросы относительно эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалоб заявителей. Поэтому Суд решил приобщить это возражение к делу и считает, что данный вопрос должен быть рассмотрен ниже.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

59. Заявительница жаловалась в соответствии со статьей 2 Конвенции, что ее дочь была лишена жизни российскими военнослужащими и что национальные власти не провели эффективное расследование обстоятельств дела. Статья 2 Конвенции гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A. Заявления сторон

60. Заявительница утверждала, что Луиза Мутаева была задержана представителями государства и должна считаться погибшей по причине безвестного отсутствия в течение нескольких лет. Она подтвердила предыдущие заявления, сделанные ею, отметив, помимо прочего, тот факт, что Власти были осведомлены о том, что станица Ассиновская контролируется Властями, которые в определенный период времени установили КПП на всех въездах и выездах из станицы. Более того, военный прокурор подтвердил тот факт, что автомобили, которые использовались для похищения ее дочери, были частью стандартной экипировки федеральных сил, которые находились в окрестностях станицы. Однако следственные органы не смогли установить их владельцев. Заявительница указала, что она и члены ее семьи во время допроса, проводимого следственными органами в апреле 2004 г., ошибочно указали 2003 год как год похищения Луизы с целью женитьбы. В действительности же, Луиза Мутаева была похищена с целью женитьбы в декабре 2002 г., после чего она была возвращена в родительский дом. По предположениям заявительницы, похищение Луизы Мутаевой могло быть связано с предполагаемым участием другой ее дочери, Малижи Мутаевой, в теракте в октябре 2002 г. (Москва, Дубровка). В заключение, заявительница предложила Суду представить свое заключение по поводу незаконного бездействия властей, которые не представили документов, имеющие отношение к материалам дела, ни заявительнице, ни в Суд.

61. Далее, заявительница утверждала, что расследование по делу о похищении Луизы Мутаевой не отвечало требованиям эффективности и адекватности расследования, установленным практикой Суда. В частности, власти выжидали несколько месяцев, перед тем, как начать расследование. Несмотря на достаточно достоверные улики, свидетельствующие в пользу того факта, что российские военнослужащие принимали участие в этом похищении, и вместо того, чтобы опросить военнослужащих, которые могли быть вовлечены в это похищение, следственные органы ограничили свои действия тем, что просто направили письменные запросы в различные государственные органы. Расследование по делу несколько раз приостанавливалось. Но и через четыре года следственных мероприятий никаких сколько-нибудь значительных результатов достигнуто не было. Заявительнице не сообщалось об основных следственных мероприятиях, более того, у нее не было доступа к следственному архиву, чтобы иметь возможность ознакомиться с документами по делу.

62. Власти утверждали, что после проведения внутригосударственного расследования не было установлено никаких доказательств того, что Луиза Мутаева мертва, равно как и того, что российские военнослужащие принимали участие в похищении или в предполагаемом убийстве Луизы Мутаевой. Тот факт, что похитители были вооружены и носили камуфляжную форму, не доказывает того, что они были государственными военнослужащими. Более того, заявительница ни разу не сослалась на наличие каких-либо знаков отличия на камуфляжных формах, равно как и на то, что похитители общались на каком-то особом военном языке. В отличие от свидетелей, заявительница никогда не упоминала о том, что похитители прибыли на бронированных автомобилях. Более того, в противоречие тому, что было указано в письменной жалобе, перед местными властями заявительница утверждала, что похитители говорили на двух языках: русском и чеченском. Не оспаривая того факта, что рассматриваемая территория находилась под государственным контролем, Власти, сославшись на события в Беслане, предположили, что мятежники могли проникнуть на эту территорию через КПП. И, наконец, не стоит исключать и такой возможности: Луиза Мутаева могла быть повторно похищена с целью женитьбы теми же людьми, которые уже похищали ее. В связи с этим, власти также ссылаются на несоответствия в показаниях заявительницы, которые касаются года похищения Луизы Мутаевой с целью женитьбы.

63. Далее, власти оспаривают тот факт, что расследование похищения Луизы Мутаевой проводилось независимым органом, который начал расследование сразу же после получения жалобы заявительницы, направленной в их адрес НПО «Мемориал» 20 апреля 2004 г. Следственные органы проверили несколько версий похищения, опросили более двадцати свидетелей, включая и семью пропавшей, а также направили несколько запросов в различные органы. Заявительнице в установленном порядке отсылались уведомления о ходе расследования. И, несмотря на то, что расследование несколько раз приостанавливалось, это не означает, что оно было неэффективным.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

64. Суд полагает, что, учитывая замечания сторон, жалоба затрагивает серьезные вопросы в отношении факта и права на основании Конвенции, решение которых требует рассмотрения дела по существу. Суд уже указал, что возражение властей относительно предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты должно быть приобщено к существу жалобы (см. пункт 58 выше). Жалоба на основании статьи 2 Конвенции должна быть, таким образом, признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) Предполагаемое нарушение права на жизнь Луизы Мутаевой

(a) Общие принципы

65. Суд повторяет, что в свете важности защиты, предоставляемой статьёй 2, лишение жизни должно подвергаться самому тщательному рассмотрению, принимая во внимание не только действия государственных представителей, но и все сопутствующие обстоятельства. Задержанные находятся в уязвимом положении, и органы власти несут особо строгую ответственность за обращение с задержанным, если это приводит к его смерти или исчезновению (см., в числе прочих органов власти, дело «Орхан против Турции», жалоба № 000/94, § 326, 18 июня 2002 г., и другие органы власти, приведённые в этом документе). Если рассматриваемые события полностью или в значительной степени находятся в исключительном ведении органов власти, как в случае с лицами, заключёнными под стражу под их непосредственным руководством, то в отношении телесных повреждений или смерти во время такого заключения возникают обоснованные презумпции факта. Фактически, бремя доказывания можно рассматривать как лежащее на органах власти, которые и должны предоставить достаточное и убедительное объяснение (см. дело «Салман против Турции» [GC], жалоба № 000/93, § 100, Европейский Суд по правам человека 2000-VII, и дело «Сакиси против Турции» [GC], жалоба № 000/94, § 85, Европейский Суд по правам человека 1999‑IV).

(ii) Установление фактов

66. Суд отмечает, что он разработал ряд основных принципов в отношении установления спорных фактов, в частности, в случаях рассмотрения заявлений об исчезновении в соответствии со статьёй 2 Конвенции (краткое их изложение см. в деле «Базоркина против Российской Федерации», жалоба № 69481/01, §§ 103-109, 27 июля 2006 г.). Суд также отмечает, что необходимо учитывать поведение сторон при даче показаний (см. дело «Ирландия против Соединённого Королевства», 18 января 1978 г., § 161, Серия A № 25).

67. Заявительница утверждает, что 19 января 2004 г., около 2.30 утра, ее дочь, Луиза Мутаева, была похищена российскими военнослужащими. После этого, никаких известий о ее местонахождении не поступало. Заявительница предложила Суду сделать выводы относительно достоверности ее заявлений, исходя из бездействия Властей, которые не представили запрошенных документов. Она заявляет, что была свидетелем похищения дочери и что в подтверждение этого факта прикладывает заявления от четырех свидетелей.

68. Власти признают тот факт, что Луиза Мутаева была похищена некими вооруженными лицами, личность которых не установлена, в ночь на 19 января 2004 г. При этом, Власти отрицают тот факт, что похитители были военнослужащими, ссылаясь на отсутствие соответствующих доказательств в следственных материалах.

69. Суд отмечает, что несмотря не его просьбы предоставить копию материалов расследования похищения Луизы Мутаевой, Власти не представили документов из материалов дела, сославшись на статью 161 УПК. Суд отмечает, что в предыдущих делах он уже признавал данное объяснение недостаточным для обоснования отказа в предоставлении основной информации, запрашиваемой Судом (см. дело «Имакаева против Российской Федерации», № 000/02, § 123, ЕСПЧ 2006-XIII (выдержки)).

70. Ввиду этого, а также учитывая принципы, указанные выше, Суд считает, что исходя из поведения властей, он может сделать выводы относительно обоснованности утверждений заявительницы.

71. Власти заявляют о том, что в интервью российским властям заявительница утверждала, что похитители разговаривали на русском и на чеченском языках. Однако соответствующих доказательств представлено не было. В материалах, которые были представлены Суду, заявительница регулярно заявляла, что похитители ее дочери говорили на русском языке. Что же касается отсутствия сведений о бронированных автомобилях в утверждениях заявительницы, было отмечено, что, помимо указания конкретных марок автомобилей, заявительница также утверждала, что на месте похищения были еще другие автомобили; к сожалению, она не смогла припомнить марки этих автомобилей, или даже их цвет (см. пункт 11 выше). В любом случае, Власти не оспаривают достоверности показаний свидетелей, которые заявили, что видели бронированные автомобили у ворот дома заявительницы в ночь на 19 января 2004 г. (см. пункт 13 выше). Учитывая заявление М. К. о том, что она видела, как Луизу Мутаеву в ночь на 19 января 2004 г. забрали из родительского дома вооруженные люди в камуфляжной форме (см. пункт 12 выше), которое властями не оспаривалось, Суд не придает особого значения несоответствиям в утверждениях заявительницы относительно даты похищения ее дочери с целью женитьбы.

72. В конечном итоге, Суд полагает, что заявительница представила ясную и убедительную картину обстоятельств похищения Луизы Мутаевой 19 января 2004 г.

73. По мнению Суда, тот факт, что большая группа вооруженных людей в униформе на нескольких бронированных автомобилях смогла свободно проникнуть через КПП, которые начали проверять у людей документы так, как это делают государственные служащие, и при этом разговаривали на русском языке без акцента, подтверждает утверждение заявительницы о том, что эти люди были государственными служащими.

74. Суд обращает внимание следственных органов на то, что заявительница в своем заявлении Властям неизменно утверждала, что Луиза Мутаева была задержана неизвестными военнослужащими. Далее, Суд отмечает, что официальное расследование похищения, которое длится уже более пяти лет, не принесло никаких ощутимых результатов.

75. Суд отмечает, что, когда заявитель подает жалобу prima facie, (т. е. которая считается обоснованной при отсутствии доказательств в пользу противного), а Суд не может прийти к основанным на фактах заключениям ввиду отсутствия соответствующих документов, Власти должны достоверно объяснить, почему рассматриваемые документы не могут служить подтверждением сделанным заявителем заявлениям, либо предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение того, каким образом произошли оспариваемые события. Таким образом, бремя доказывания переносится на Власти, и, если они не предоставляют удовлетворительных доводов, возникают вопросы, связанные со статьей 2 и/или статьей 3 (см. дело «Тогчу против Турции» (Toğcu v. Turkey), № 000/95, § 95, 31 мая 2005 г., и «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), № 000/93, § 211, ECHR [ЕСПЧ] 2005 II (выдержки)).

76. Принимая во внимание вышеупомянутые доводы, Суд удовлетворен тем, что заявительница подала жалобу prima facie на то, что ее дочь была похищена государственными военнослужащими. Утверждение Властей о том, что в ходе расследования не было установлено сколько-нибудь достоверных доказательств в поддержку предполагаемого участия военнослужащих в похищении, а также туманная ссылка на возможное повторное похищение Луизы Мутаевой с целью женитьбы, в особенности с учетом отсутствия данных о том, что этот тезис уже был проверен национальными следственными органами (см. пункт 29 выше), - факторы, которые не освобождают Власти от вышеуказанного бремени доказывания. Делая вывод из отказа Властей представить документы, которые были в их исключительном владении, или обеспечить другое убедительное объяснение рассматриваемых событий, Суд полагает, что Луиза Мутаева была арестована 19 января 2004 г. государственными военнослужащими в ходе проведения незаконной спецоперации.

77. Со дня похищения Луизы Мутаевой о ее судьбе не поступало никаких достоверных сведений. Ее имя в журналах регистрации официальных мест лишения свободы отсутствует. Наконец, Власти не представили каких-либо объяснений относительно того, что случилось с ней после ее ареста.

78. Принимая во внимание ранее рассмотренные дела об исчезновениях людей в Чечне (см., среди прочих, дело Базоркиной (Bazorkina), упомянутое выше, дело Имакаевой (Imakayeva), упомянутое выше, «Лулуев и другие против России» (Luluyev and Others v. Russia), № 000/01, ЕСПЧ 2006‑XIII. (выдержки), «Басаева против России» (Baysayeva v. Russia), № 74237/01, 5 апреля 2007 г., дело Ахмадовой и Садулаевой (Akhmadova and Sadulayeva), упомянутое выше, а также «Алихаджиева против России» (Alikhadzhiyeva v. Russia), № 000/01, 5 июля 2007 г.), Суд считает, с учетом конфликта в республике, что если лицо задержано неизвестными военнослужащими, а затем такое лишение свободы не признается, это следует считать угрозой для жизни. Отсутствие Луизы Мутаевой и каких-либо сведений о ее судьбе в течение более чем пяти лет свидетельствует в пользу данного предположения.

79. Соответственно, Суд считает, что имеющиеся доказательства позволяют установить, что Луиза Мутаева должна быть признана погибшей вследствие непризнанного задержания представителями государства.

(iii) Соблюдение Государством Статьи 2

80. Статья 2, гарантирующая право на жизнь и предусматривающая обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправдано, считается одним из фундаментальных положений Конвенции, которые не могут быть умалены. В свете важности защиты, предоставляемой статьёй 2, Суд должен подвергать факт лишения жизни самому тщательному рассмотрению, принимая во внимание не только действия государственных представителей, но и все сопутствующие обстоятельства (см. в числе других авторитетных источников дело «МакКанн и другие против Соединённого Королевства», §§ 146-147, Серия A № 000, и дело «Авсар против Турции», жалоба № 000/94, § 391, Европейский суд по правам человека 2001‑VII (выдержки)).

81. Суд уже установил, что дочь заявительницы должна считаться погибшей вследствие негласного задержания государственными военнослужащими. Отмечая, что власти не опираются ни на какие обоснования в отношении применения силы со смертельным исходом их представителями, Суд полагает, что ответственность за гибель ложится на власти Государства-ответчика.

82. Таким образом, Суд полагает, что в отношении Луизы Мутаевой имело место нарушение Статьи 2.

(b) Предполагаемая несостоятельность расследования похищения

83. Суд повторяет, что обязательство по защите права на жизнь в силу статьи 2 Конвенции, совместно с общей обязанностью Государства по статье 1 Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции», также по смыслу требует того, что должна существовать некая форма официального эффективного расследования в случае, если лица были убиты в результате применения силы (см. с соответствующими изменениями дело «МакКанн и другие», указанное выше, § 161 и дело «Кайя против Турции», 19 февраля 1998 года, § 86, Отчеты 1998-I). Главной целью такого расследования является обеспечение эффективного выполнения внутренних законов страны, защищающих право на жизнь, а в случаях участия сотрудников государственных органов или органов власти, обеспечение их подотчетности за смерти, за которые они несут ответственность. Данное расследование должно быть независимым, членам семьи пострадавшего должен быть обеспечен доступ к информации о расследовании, которое должно проводиться с разумной скоростью. Оно также должно быть эффективным в том смысле, что дает возможность принять решение о том, были ли действия, ставшие причиной смерти, обоснованными при данных обстоятельствах или иным образом незаконными, и общественности должно быть представлено достаточно сведений о расследовании или о его результатах (см. дело «Хью Джордан против Соединенного Королевства», № 000/94, §§ 105-109, от 4 мая 2001 года, (выдержки), и дело «Дугла-Вильямс против Соединенного Королевства» (реш.), № 56413/00, от 8 января 2002 года).

84. Суд, во-первых, отмечает, что властями было обнародовано очень малое количество материалов расследования. Таким образом, Суд должен оценить эффективность данного расследования на основании небольшого количества информации, представленной властями, и нескольких документов, доступных заявителям, которые они представили Суду.

85. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что, по словам заявительницы, утром 19 января 2004 года, она сообщила ряду правоохранительных органов в Ачхой-Мартане, в том числе РОВД, местному подразделению ФСБ и службе безопасности президента Чечни, о похищении своей дочери. Как заявляют власти, районная прокуратура получила жалобу заявительницы о похищении только 20 апреля 2004 года. Однако прокуратура не представила копию жалобы заявительницы с указанием даты или со штампом либо каких-то других документов, подтверждающих, что жалоба действительно была получена прокуратурой в вышеуказанный день. Учитывая выводы о немотивированном отказе властей предоставить документы из материалов дела и тот факт, что обязанность сообщить о похищении районной прокуратуре лежала на правоохранительных органах (см. дело «Халидова и другие против России», № 22877/04, § 93, от 2 октября 2008 года), Суд может сделать вывод только о том, что ответственность за трехмесячную задержку в инициировании расследования лежит на властях. Такая задержка сама по себе могла оказать влияние на проведение расследования похищения в угрожающих жизни обстоятельствах, когда в первые же дни после происшествия необходимо было предпринять решительные действия.

86. Суд также должен оценить масштаб мер, принятых в рамках расследования. Власти заявили, что следственные органы проверили ряд версий в отношении похищения, допросили более двадцати свидетелей и сделали ряд информационных запросов. Из небольшого количества документов, представленных властями, следует, что районная прокуратура попыталась установить, на какой машине передвигались похитители; направила запросы в различные правоохранительные органы в отношении того, не проводилась ли спецоперация на территории Ассиновской в ночь, когда была похищена дочь заявительницы, не арестовывали ли ее и не содержали ли ее под стражей, и допросила заявительницу, ее мужа и дочь Мадину, также касается других свидетелей, которых предположительно опрашивали власти, то никаких соответствующих документов представлено не было, а потому невозможно не только установить, как быстро были приняты эти меры, но и были ли они приняты вообще.

87. Таким образом, следует, что не был принят ряд важных мер. В частности, удивительно, что районная прокуратура не предприняла никаких попыток допросить служащих блокпостов на въезде и на выезде из деревни или изучить журналы для служебных отметок, которые хранятся на блокпостах, для получения информации о машинах, на которых передвигались похитители, а также о собственниках этих машин. Нет указаний того, что следственные органы допросили пациентов или сотрудников больницы, расположенной рядом с домом заявительницы, которые могли бы располагать информацией об обстоятельствах похищения Луизы Мутаевой (см. пункт 12 выше). Также нет оснований полагать, что допрашивали соседей заявительницы, в частности, тех, чьи письменные заявления она приложила к своей жалобе.

88. Очевидно, что такие следственные меры, если они и были нацелены на какой-либо осязаемый результат, необходимо было предпринять сразу после получения Властями информации об этом преступлении, а также сразу же после начала расследования. Отсрочки и бездействие, которые не были обоснованы в настоящем деле, свидетельствуют не только о том, что власти бездействовали, но и о несоблюдении обязательства провести расследование со всей тщательностью и в надлежащие сроки в таком серьезном деле (см. дело «Онерийлди против Турции» [БП], № 48939/99, § 94, ECHR 2004‑XII).

89. Суд также отмечает, что даже если заявительнице был присвоен статус пострадавшей в рамках расследования о похищении ее дочери, из этого не следует, что ей сообщали о каких-либо существенных изменениях в ходе расследования. Соответственно, следователи не смогли гарантировать, что расследование получит необходимый уровень общественного контроля и что интересы ближайших родственников в деле будут защищены.

90. В довершение, следует, что расследование несколько раз откладывалось и прекращалось. Также следует, что были длительные периоды бездействия со стороны районной прокуратуры, когда не предпринимались никакие меры.

91. Рассмотрев ту часть предварительных возражений Властей, которая была присовокуплена к существу жалобы, а также с учетом того факта, что внутригосударственное расследование всё ещё продолжается, Суд отмечает, что расследование, которое несколько раз откладывалось, возобновлялось и претерпевало необъяснимые задержки, продолжалось многие годы и не принесло никаких реальных результатов. Таким образом, заявительница, не имея доступа к материалам дела и не получая надлежащих уведомлений о ходе расследования, не могла эффективно оспаривать действия или бездействие следственных органов в суде. Более того, учитывая время, которое прошло после событий, на которые жаловалась заявительница, отдельные следственные меры, которые должны были быть предприняты гораздо раньше, позднее уже не могли быть эффективно приняты. Таким образом, очень сомнительно то, что использованное средство правовой защиты дало бы шансы на успех. Таким образом, Суд считает, что средство правовой защиты, на которое ссылаются власти, было неэффективным при данных обстоятельствах, и отклоняет его предварительные возражения в этой части.

92. Учитывая вышесказанное, Суд считает, что власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств, сопутствующих исчезновению Луизы Мутаевой, в нарушение Статьи 2 Конвенции по данному процессуальному аспекту.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

93. Заявительница ссылается на Статью 3 Конвенции, утверждая, что в результате исчезновения ее дочери и в силу отсутствия надлежащего расследования со стороны Государства, она испытала моральные страдания в нарушение Статьи 3 Конвенции. Статья 3 гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A. Заявления сторон

94. Власти не согласились с этими утверждениями и возразили, что следствием не установлен тот факт, что заявительница подверглась бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции. Таким же образом, поскольку внутригосударственное расследование не установило, что Луиза Мутаева была похищена представителями Государства, власти не могут быть ответственны за моральные страдания заявительницы.

95. Заявительница настаивала на своих замечаниях.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

96. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 Конвенции. Далее, Суд указывает, что она также не является неприемлемой на каких-либо других основаниях. Следовательно, она является приемлемой.

2. Существо жалобы

97. Суд несколько раз постановил, что в ситуации насильственного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами являются потерпевшими от обращения, нарушающего Статью 3. Суть подобного нарушения содержится не в самом факте «исчезновения» члена семьи, но скорее касается реакции властей и их отношения к ситуации, когда им сообщают о происшествии (см. дело «Орхан против Турции», приведенное выше, § 358, и дело Имакаевой, приведенное выше, § 164).

98. В настоящем деле Суд отмечает, что заявительница является матерью пропавшего лица, которая была свидетельницей похищения. Более пяти лет о ее дочери не было никаких известий. В течение этого периода заявительница обращалась в различные официальные органы, письменно или лично, по поводу своей пропавшей дочери, Луизы Мутаевой. Несмотря на свои усилия, заявительница так и не получила никаких исчерпывающих объяснений или информации о том, что стало с ее дочерью после похищения. Чаще всего в ответах органов содержалось отрицание ответственности Государства за судьбу ее родственников либо уведомление о том, что расследование идет. Выводы Суда в рамках процессуальных положений статьи 2 Конвенции также имеют прямое отношение к данному вопросу.

99. Учитывая вышесказанное, Суд считает, что заявительница испытывала подавленность и боль в результате исчезновения Луизы Мутаевой и невозможности узнать, что с ней случилось. То, как власти отреагировали на ее жалобы, должно расцениваться как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, противоречащее положениям Статьи 3.

100. Таким образом, суд приходит к выводу о том, что в данном деле имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

101. Заявительница также утверждала, что Луизу Мутаеву задержали в нарушение гарантий Статьи 5 Конвенции, которая в соответствующей части гласит следующее:

«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе, как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

A. Заявления сторон

102. Власти заявили, что следователями не получено никаких доказательств, которые бы подтверждали, что Луиза Мутаева была лишена свободы государственными военнослужащими в нарушение Статьи 5 Конвенции.

103. Заявительница настаивала на своей жалобе.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

104. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 Конвенции. Далее Суд указывает, что жалоба не является неприемлемой на каких-либо других основаниях и поэтому должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

105. Суд ранее отмечал фундаментальную важность гарантий, содержащихся в статье 5 и обеспечивающих право индивида в демократическом обществе на защиту от произвольного задержания. Он также заявлял, что незаконное задержание полностью отрицает эти гарантии и представляет собой весьма серьезное нарушение статьи 5 (см. «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), № 000/94, § 164, 27 февраля 2001 г., и дело Лулуева (Luluyev), выше, § 122).

106. Суд полагает, что Луиза Мутаева была похищена государственными военнослужащими 19 декабря 2004 года, и с тех пор пропала без вести. Ее задержание не было признано, не было зарегистрировано ни в каких записях учреждений для содержания под стражей, и не существует официальных данных о ее дальнейшем местопребывании или о ее судьбе. В соответствии с практикой Суда этот факт сам по себе должен считаться наиболее серьезным нарушением, так как он позволяет лицам, ответственным за лишение свободы, скрывать их причастность к преступлению, укрывать следы преступления и избегать ответственности за судьбу задержанного. Более того, отсутствие записи в журнале учета лиц, содержащихся под стражей, в котором отмечаются такие сведения, как дата, время и место задержания, имя задержанного, равно как и причины задержания, а также имя лица, проводившего задержание, должно рассматриваться как несовместимое со смыслом статьи 5 Конвенции (см. дело Орхана (Orhan), цитировалось выше, § 371).

107. Суд также считает, что органы государственной власти должны были незамедлительно и должным образом расследовать жалобы заявительницы о факте задержания ее дочери в опасных для жизни обстоятельствах. Однако вышеупомянутые заключения Европейского суда в отношении статьи 2, и, в частности, проведения расследования, не оставляют сомнений в том, что органы государственной власти не предприняли незамедлительных и эффективных мер по его защите от риска исчезновения.

108. Учитывая вышесказанное, Суд считает, что Луизу Мутаеву негласно содержали под стражей без обеспечения защиты, предусмотренной Статьей 5. Это является особо тяжким нарушением права на свободу и безопасность, предусмотренного Статьей 5 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

109. Заявительница жаловалась на то, что она была лишена эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений, что противоречит статье 13 Конвенции, которая устанавливает:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Заявления сторон

110. Власти утверждали, что заявительница имела в своем распоряжении эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции и что они не препятствовали их использованию. Заявительница имела возможность оспорить действия или бездействия следственных органов в суде. Также власти заявили, что участники уголовного производства тоже могут предъявлять свои требования в рамках гражданского производства, и ссылаются на случаи, когда потерпевшим, которым присвоен этот статус в рамках уголовного производства, присуждались компенсации в счет ущерба, причиненного государственными органами и в одном случае прокуратурой. В итоге, Власти заявили, что нарушения статьи 13 не было.

111. Заявительница настаивала на своей жалобе.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

112. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 Конвенции. Также она не является неприемлемой на каком-либо ином основании. Следовательно, она является приемлемой.

2. Существо жалобы

113. Суд напоминает, что при обстоятельствах, при которых (как в данном деле) уголовное расследование является неэффективным, и эффективность любого другого существующего средства правовой защиты, включая гражданско-правовые средства защиты, предлагаемые государством, была впоследствии подорвана, государства не выполнило своего обязательства в рамках Статьи 13 Конвенции (см. дело Хашиев и Акаева, указанное выше, § 183).

114. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 2 Конвенции.

115. Что касается ссылки заявительницы на статьи 3 и 5 Конвенции, Суд считает, что в данном случае не возникает никакого отдельно вопроса относительно статьи 13 в совокупности со статьями 3 и 5 Конвенции (см. дело «Кукаев против Российской Федерации», № 000/02, § ноября 2007 г., и дело «Азыевы против Российской Федерации», № 000/01, § марта 2008 г.).

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

116. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

117. Заявительница не представила никаких требований в отношении материального ущерба. В отношении нематериального ущерба она требует 50 000 евро за страдания, которые она перенесла в результате исчезновения ее дочери, безразличия властей в ее отношении и за то, что она не получала никакой информации о ее судьбе.

118. Власти считают данные требования чрезмерными и необоснованными.

119. Суд установил нарушение Статей 2, 5 и 13 Конвенции ввиду негласного задержания и исчезновения дочери заявительницы. Сама она стала жертвой нарушения Статьи 3 Конвенции. Таким образом, Европейский суд признает, что заявительнице был причинен моральный ущерб, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушений. Суд присуждает заявительнице 50 000 евро плюс любые налоги, которые могут взиматься с этой суммы.

B. Расходы и издержки

120. Заявительницу в суде представляли сотрудники «ПИР». Она представила список издержек и расходов, которые включают в себя изучение и допросы в Ингушетии и Москве в размере 50 евро в час, а также составление юридических документов, представленных Суду и во внутригосударственные органы в размере 50 евро в час в пользу юристов фонда «Правовая инициатива по России» и 150 евро в час в пользу ведущих специалистов этого фонда, а также административные расходы, расходы на услуги переводчика и на курьерскую доставку. Общая сумма требований в отношении издержек и расходов, связанных с представление заявительницы в Суде, составляет 5 697,65 евро, которые подлежат переводу на счет представителей заявительницы в Нидерландах.

121. Власти отметили, что заявительница имеет право на компенсацию издержек и расходов, только если она подтвердит, что действительно понесла данные издержки и расходы, и что их объем является разумным (см. дело «Скоробогатова против России» № 000/02, § 61, от 1 декабря 2005 года). Власти сомневаются, что сумма, требуемая заявительницей в отношении данных расходов, является разумной.

122. Суд должен установить, во-первых, действительно ли заявительница понесла данные расходы и издержки в связи с юридической помощью, и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. дело Макканна и других, приведенное выше, § 220).

123. Учитывая детали представленных заявителями сведений и представленные договоры на оказание юридических услуг, Суд убежден, что данные суммы являются обоснованными и выражают стоимость всех расходов, понесенных в связи с оказанием юридических услуг.

124. Что касается неизбежности понесенных расходов на оказание юридических услуг, Суд отмечает, что данное дело является достаточно сложным и требовало определенного изучения и подготовки. Однако Суд также отмечает, что в данном деле задействовано малое количество документальных подтверждений в силу отказа Правительства представить значительную часть материалов дела. Также в силу применения статьи 29 § 3 в настоящем деле представители заявительницы представили свои замечания о приемлемости и по существу жалобы в одном наборе документов. Таким образом, Суд сомневается в том, что данное дело требовало изучения в том объеме, который заявили представители заявителей.

125. В довершение, Суд отмечает, что практика выплаты издержек и расходов непосредственно на счет представителей заявителя является стандартной (см., к примеру, дело «Начова и другие против Болгарии» [БП], №№ 000/98 м 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII, и дело Имакаевой, приведенное выше).

126. С учетом всех деталей и заявленных требований, Суд присуждает ей общую сумму 4 000 евро, включая НДС, которым может облагаться данная сумма; чистая сумма компенсации перечисляется на расчетный счет представителей в Нидерландах, как указано заявительницей.

С. Проценты за просрочку платежа

127. Суд счел, что пеня должна быть установлена в размере предельной процентной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1. Постановил приобщить возражения властей в отношении неисчерпания уголовных внутренних средств правовой защиты к существу дела и отклоняет их;

2. Признал жалобу приемлемой;

3. Постановил, что была нарушена Статья 2 Конвенции в отношении Луизы Мутаевой;

4. Постановил, что имело место нарушение Статьи 2 Конвенции в силу того, что не было проведено эффективное расследование обстоятельств, при которых Луиза Мутаева исчезла;

5. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы;

6. Постановил, что была нарушена Статья 5 Конвенции в отношении Луизы Мутаевой;

7. Постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в контексте заявленных нарушений статьи 2 Конвенции;

8. Постановил, что в данном деле не возникают отдельные вопросы в соответствии со статьей 13 Конвенции в отношении предполагаемых нарушений статей 3 и 5;

9. Постановил

(а) что Государство-ответчик обязано выплатить заявительнице в течение трех месяцев начиная со дня вступления решения в силу в соответствии со статьей 44 § 2 Конвенции, нижеприведенные суммы с последующей конвертацией в рубли по курсу на момент даты выплаты, за исключением выплат в счет издержек и расходов:

(i) 50 000 евро (пятьдесят тысяч евро) плюс налог, который может взиматься с заявительницы, в отношении нематериального ущерба;

(iii) 4 000 евро (четыре тысячи евро) плюс налог, которым может облагаться данная сумма, в счет компенсации расходов и издержек, которые должны быть перечислены на расчетный счет представителей в Нидерландах;

(b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанной суммы выплачивается простой процент в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени, плюс три процента;

10. Отклоняет остальные требования заявительницы о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке; уведомление разослано в письменной форме 22 апреля 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Кристос Розакис
Секретарь Председатель