Представление о человеке в эпоху Возрождения
Новосибирский государственный университет экономики и управления
ulyana. *****@***com
Статья посвящена концепциям человеческого бытия в сравнительной характеристике со средневековыми и, в некотором роде, античными представлениями. Подчеркивается роль гуманитарного знания, а именно доступность новых текстов, которые имели прямое отношение к изменению самосознания человека Возрождения, что приводит к объединению свободных наук с элементами ремесленной деятельности .
Ключевые слова: Возрождение, гуманизм, представление о человеке, микрокосм, Мировая Душа, artes liberales, artes mechanicae.
The article describes man’s being concept in comparison with medieval and antique views. It is emphasized the role of humanities, namely availability of new treatises that directly influenced self-consciousness changing of a Renaissance man and that lead to the union of liberal arts and mechanical arts.
Key words: Renaissance, humanism, man’s conception, microcosm, World Soul, artes liberales, artes mechanicae.
Давно известен и неопровержим факт, что с наступлением эпохи Возрождения происходит определенный сдвиг к значимости гуманизма, хотя это явление не является совершенно новым. Неверное истолкование средневековой антропологии приводит к всеобщему убеждению, что она игнорировала особенность и уникальность человеческой природы и не рассматривала связанные с ней проблемы. Бернард Грётцельзен (Groethuysen), немецкий философ, социолог и историк XX века, видит различие между взглядами Фичино или Пико с одной стороны и схоластами с другой стороны главным образом в том, что последние считали, что достаточно определить значение человека по отношению к другим сущностям посредством предоставления тому определенного места в иерархии бытия. Он утверждает, что Фичино и Пико рассматривали человека не только как часть Вселенной, но даже как противопоставление в качестве мира в себе или четвертого мира, созданного после трех других[1] (имеется ввиду интеллигибельный, психический и материальный миры).
Средневековые схоласты осознанно подходили к уникальности человеческого существа, поскольку ценность человеческой личности является одним из основных принципов христианства. Идея о том, что человек является nodus et vinculum universi[2] подразумевает не только, что «человек – центр мироздания», но в действительности является посредником между интеллигибельным миром и чувственным и, более того, объединяет их. Такое представление является общим для многих писателей в античности и присутствует на протяжении средневековой эпохи. Святой Фома говорит, что человек является наивысшим существом из всех творений; при этом человек – существо психофизическое. Исключительность человека определяется ни местом в иерархии бытия, ни определением того, что ниже, что выше. Человек уникален и находится «чуть ниже ангелов»[3]. А особое достоинство человека опирается скорее на индивидуальность его природы, нежели на положение в иерархии бытия.
Гуманистические взгляды, развивавшиеся на базе вновь «открытой» античной литературы, достаточно специфично сопоставлялись с панпсихическими взглядами, которые становились все более общими: довольно сложно найти причину достоинства определенного бытия, если они все являются проявлениями и вариациями одного и того же духовного принципа – Мировой Души. Панпсихизм и идея все-присутствующей Мировой Души были приемлемы не для всех авторов того времени. Телезий, например, не разделял эти взгляды, за что его критиковал Кампанелла.
Платоники итальянского Возрождения, как и Кампанелла, считали, что Мировая Душа должна считаться очевидной и доказанной реальностью. Они не видели другого способа для определения порядка и гармонии Вселенной. Такое же представление можно найти в трудах писателей XII века. Человек для них тайна и чудо, но корни таких взглядов уходят куда глубже эпохи Возрождения. Эта идея неоднократно повторяется в старых текстах, например, в «Асклепии»[4] Гермеса Трисмегиста. Вслед за мудрецами минувших столетий авторы эпохи Возрождения повторяют старинную формулу nodus et vinculum, но для них человек – magnum miraculum[5]. Марсилио Фичино воспринимает человека в качестве связующего звена между чувственным и интеллектуальным миром, что отвечает стоической и неоплатонической традиции. Человек заключает в себе compendium mundi, иначе – всю Вселенную, но при этом он занимает активную позицию, по сравнению со статическим состоянием в представлениях людей средневековья и античности.
Философия платоников не содержит сколько-нибудь новой концепции микрокосма, однако некоторую оригинальность в их взглядах можно найти. Понятие о человеке как о «срединном звене» (vinculum), гарантирующем единство Вселенной и параллелизм микро - и макрокосмических событий, а также другие убеждения, возникшие в античности, принятые и исследуемые в средневековье, являются важными элементами в структуре философии эпохи Возрождения. Все же есть один аспект, который, кажется, не относится к средневековым представлениям, но рассматривается у Пико делла Мирандолы. Это возможность человека творить. Несколько удивительно, что этот факт не упоминается в размышлениях о микрокосме, учитывая, что он прекрасно вписывается в эту концепцию: Вселенная порождает новые формы и события, как и человек. И хотя большинство схоластов подчеркивали свободу человека и его власть над собственной природой (potens naturae suae), а также способность формировать собственную жизнь и личность, им не пришло в голову соотнести это с микрокосмом. Пико делла Мирандола, вероятно, почувствовал эту связь, хотя и не настаивал на ней. К «центральной» позиции человека он относится как к месту, которое не является ни небесным, ни земным, ни нравственным, ни безнравственным, его бытие устроено таким образом, что человек сам может сформировать себя. Бог дал ему свободную волю – теперь человек сам решает свою судьбу, определяет свой образ и место в мире, свое лицо. Человек не просто природное существо, он творец самого себя, и этим он отличается от прочих природных существ. Зависит от человека: опуститься ли ему до уровня животного, или же возродиться духовно и стать подобным Богу.
Именно поэтому символическое значение в эпоху Возрождения получает фигура художника: в ней наиболее ярко выражается идея человека-творца, ставшего на место Бога. Леонардо да Винчи очень точно сказал о символическом значении художника: «Если живописец пожелает увидеть прекрасные вещи, внушающие ему любовь, то в его власти породить их, а если он пожелает увидеть уродливые вещи, которые устрашают, или шутовские и смешные или поистине жалкие, то и над ними он властелин и Бог… И действительно, все, что существует во вселенной как сущность, как явление или как воображаемое, он имеет сначала в душе, а затем в руках…»[6].
Поскольку человек скорее творец, нежели творение, он вправе гордиться собой и утверждать человеческое достоинство: он сам – творец, он – деятель.
Деятельность в эпоху Возрождения, будь то деятельность врача, художника, архитектора, мореплавателя, поэта или историка, воспринимается не так, как она воспринималась в античности или средние века. У греков созерцание ставилось выше деятельности государственного человека, которую уважали в греческих республиках: созерцание приобщает человека к тому, что существует вечно, к самой сущности природы.
В средние века отношение к деятельности несколько меняется, но высшей формой деятельности признается та, что имеет отношение к нравственно-религиозной сфере — к спасению души. Эта деятельность во многом сродни созерцанию: молитва, богослужебный ритуал, размышления о вещах божественных[7].
В эпоху Возрождения снимается граница между наукой (как постижением сущего) и практическо-технической, ремесленной деятельностью. Было положено начало объединения artes liberales и artes mechanicae[8], для некоторых умов это являлось символом восстановления гармонии: семь свободных искусств, включающие классический trivium (грамматика, риторика и диалектика) и quadrivium (арифметика, геометрия, астрономия и музыка) находятся «от природы в душе», а ремесла (деятельность механическая; то, что делается руками) происходят из «подражания или человеческого изобретения»[9], таким образом, душа и материя сливаются воедино. В позднем средневековье сложилось традиционное представление об artes mechanicae, куда входили: производство обуви, вооружения, коммерция, портняжное искусство, металлообработка, алхимия, сельское хозяйство, навигация, хирургия, стоматология и др. В VI веке Блаженный Августин считал, что artes mechanicae (как технологии, так и магия) стремятся получить контроль над природой, что извращает Божий промысел, и, соответственно, было антихристианским. В труде «О граде Божьем» Августин описывает ремесла так же, как однажды описывает «естественного гения» человека и в то же время как «излишнее, опасное и пагубное»[10].
В эпоху Возрождения ситуация меняется. Можно проследить слияние двух видов искусств: врачи не только изучают медицину по книгам древних, но также экспериментально подтверждают заявления, проводят операции. Яркий пример: жизнь и деятельность Парацельса. Получив традиционное обучение в университете, он обучается у палачей, повитух, знахарей и хирургов того времени.
Символизм, влиятельный и в прежние века, в Возрождении быстро развивается в оригинальные системы у Агриппы, Кампанеллы, Бруно и Парацельса, а также в рационалистическое видение. Там, где средневековый символист видел таинственные аналогии или параллелизм миров, платоник эпохи Возрождения открывает совершенно рациональные связи. Можно привести пример: в произведении «Heptaplus» (1489) Пико делла Мирандола говорит о существовании трех параллельных миров: умственный невидимый мир ангелов, вечный мир небесных тел, который управляет миром преходящим, подлунным элементарным (стихийным) миром. Пико комментирует параллельность миров: «Разумная душа называется небесами. Аристотель называет небеса животным, движущим себя. Если небо круглое, душа тоже круглая и т. д[11].
Микрокосмизм процветал в течение длительного времени, но он уступил духу нового естествознания. Само понятие космос, каким его представляли умы Античности, Средневековья и Ренессанса, исчезло. Принцип гармоничного порядка и пропорциональности, который оказывается мощным в мысли Кеплера, теряет свое значение с физиками и философами семнадцатого века. Ньютон еще использует термины уходящей эпохи, но их значение уже стало иным[12].
Сначала ученые не были склонны развивать дискуссию по вопросам, мало имеющим отношения к их насущным проблемам. Кроме того, перед ними открывались огромные сферы эмпирического знания, где науке нечего было сказать. Жизнь и разум все еще считались вне досягаемости количественных методов. Когда Галилей хотел измерить все вещи и сделать измеримыми те, которые не могли быть измерены, едва ли он думал о "научной" психологии или социологии в качестве возможного будущего развития. Когда он говорил о "вещах", он, очевидно, имел в виду физические тела и явления, наблюдаемые в них.
По этой причине, антропология продолжает применять более или менее неэмпирические принципы исследования человека. Понятно, что работы по медицине, например, представляют современному читателю любопытную смесь довольно острых наблюдений и исследований, суеверных верований во всех видах оккультных силах, магии и астрологии.
Для того, чтобы адекватно оценить значение темы магии на заре культуры Нового времени, следует прежде всего иметь ввиду, что она, будучи распространенным мотивом и в эпоху средневековья, теперь выходит из подполья культуры и, предприняв новый вид, становится общей для всех великих мыслителей и ученых, которыми она как бы освящается; при этом все обязаны ей импульсом.
На сегодняшний день существуют несколько исследований, посвященных положению магии в эпоху Возрождения. Наиболее крупным можно считать произведение Линн Торндайк «История магии и экспериментального знания». В данной статье нас интересует аспект влияния на представление о человеке. В XV веке новый образ человека осознается и приобретает характерные изменения под знаком Гермеса Трисмегиста: он моделируется по очертаниям, прочно зафиксированным в герметических книгах. Оккультные науки западного мира выросли на учении этих книг. В XV веке едва ли у каждого интересующегося загадками человека была копия книг Гермеса – книгопечатание набирало оборот, но требовалось довольно продолжительное время, чтобы написанный труд поступил в публикацию, рукописные варианты также были довольно редки и дорогостоящи. Зато этому способствовали встречи, переписка, публичные лекции, встречи в печатных домах, что связало людей определенных интересов, но из разных областей знания в плотную сеть. Думаю, что ради справедливости стоит упомянуть о том, что многие разочаровались в магии (и это, скорее, всеобщее разочарование), которое стало обычным делом в литературе, например, у Шекспира и Гёте.
Опять же нельзя однозначно смотреть на магов Возрождения. В это время ведутся оживленные дискуссии вокруг проблем истинной и ложной магии, истинной и ложной астрологии, истинной и ложной алхимии, чувствуется, что здесь пролегает путь, который обеспечит человеку власть над природой.
Между средневековой философией, теологией твердого распорядка, сложившейся в определенный момент в аристотелизме, и магией не могло быть согласия. Теология предпочтет уничтожение человека в неизменности человеческого рода скандальному положению человека, который, высвобождаясь из естественного порядка вещей, делает из него инструмент в тот же самый момент, когда, познавая его, объявляет о его бренности[13].
В средние века магия и астрология были сферой демонического и произрастали вне пределов разумного распорядка. Изгнанные из мира форм, они действовали за границами разумного. Они жили среди стихий, где случайность возможного оставляла просвет для деятельности человека. Это были «экспериментальные науки». Для упорядоченной иерархии сущностей, для разума все возможности исчерпаемы; будущее содержится в прошлом; опыт – это бессмыслица, так как строгая силлогическая цепь охватывает все сущности. Поэтому экспериментальная случайность может быть только в пределах внеразумного.
Критикуя астрологию, часто говорят, что представления о судьбе или обусловленности человеческой жизни согласно звездам низводят человека до статуса вещи. Но нам не следует понимать небо астрологов по принципам космической механики Галилея, так как астрология развивалась по пути очеловечивании мира[14], нежели в направлении моделирования человека по образу природы[15]. Небесная сфера, населенная духами, во всех своих частях живая, является природой, не угнетающей человека, но его «расширением», которое дает человеку возможность общения с бессмертными сущностями, которые одушевляют звезды и небесные дома. Наша участь не установлена раз и навсегда, но поделена среди множества божеств, которые господствуют в отдельные периоды нашей жизни. И эти хронократоры[16] – как бы божественные начала, которые отдают распоряжения силам, правящим стихиям. Но в той мере, в какой вместо небесной механики мы находим мифологию, вместо математических расчетов и количественных отношений мы находим приказания и заклинания, нападение и защиту, литургию и риторику.
Мудрец (он же magus) повелевает звездами, произносит торжественное изречение, постоянно повторяемое в начале пособий по астрологии, - ибо пути, низводящему от звезды к человеку, он задает направление от человека к звезде. Мудрец не только использует весь диапазон возможностей, который открывается при столкновении и равновесии многочисленных сил, но и умеет склонить определенным действием божественное могущество звезд, так знает, что звезды оказывают влияние на глубинные силы, что направление природной заданности присутствует в мире повсюду. С помощью определенных приемов он чертит на пергаменте или песке до тех пор, пока, определив ситуацию, ему откроется способ того, как повелевать звездами, прибегая к соответствующим средствам.
Учитывая выше сказанное неудивительно, что благочестивый францисканец брат Роджер Бэкон, кардинал Пьер д’Айли или доминиканец Томмазо Кампанелла допускали учение о гороскопе религий, то есть верили, что смена культов на Земле и появление пророков определяются великими совпадениями планет, которые расположены выше Солнца.
И для астролога, и для мага природа вся едина и открыта человеку, который исследуя ее сокрытую душу, может заклинаниями и волшебством склонить ее и использовать ее живую гибкость к своей выгоде или утилитарным потребностям.
Новая эра научного знания приоткрыла свою завесу: наука – это поиск, это понятное искусство, которое раньше считалось магией.
Литература
1. Аврелий Августин. О граде Божьем//Библиотека Святых отцов и Учителей Церкви, Азбука веры. – кн. 8, гл. 19. – Режим доступа: http://*****/otechnik/?Avrelij_ Avgustin/o_grade
2. Асклепий, 21-29 / James M. Robinson; The Nag Hammadi Library in English; Revised edition //пер. с англ. А. Мома. - San-Francisco, 1988. – pp. 330-331. - Режим доступа: http://apokrif. *****/nag_hammadi/ nh_asklepiy. shtml
3. Гайденко понятия науки. Становление и развитие первых научных программ/ / Отв. ред. . Изд. 2-е. - М.: Книжный дом «Либроком», 2010. – с.568
4. Магия и астрология в культуре Возрождения / Проблемы итальянского Возрождения/ Э. Гарэн/ ред. . – М.:Прогресс, 1986. – с. 395
5. Allers R. Microcosmus: From Anaximandros to Paracelsus// TraditioVol. 2. - pp. Режим доступа: http://www. jstor. org/stable/
6. Bourchardt F. L. The Magus as Renaissance Man // Sixteenth Century Journal. – 1990. – Vol. 21(1). – pp.57-76. - Режим доступа: http://pilerpress. ca/Competitiveness/Anno /Anno%20Borchardt%20Magi. htm
7. Koyre A. Galileo and Plato // Journal of the History of Ideas. – 1934. - Vol. 4, №4. - pp. 400-428. – Режим доступа: http://www. jstor. org/stable/2707166
8. Thorndike L. A History of Magic and Experimental Science. Fourteenth and Fifteenth Centures / L. Thorndike. – New York: Columbia University Press, 1934. - Vol. IV. - pp. 769.
9. Walton S. A. An Introduction to the Mechanical Arts in the Middle Ages /S. A. Walton// Association Villard de Honnecourt for Interdisciplinary Study of Medieval Technology, Science and Art, University of Toronto, 2003. – Режим доступа: http://pilerpress. ca/Competitiveness/Anno/Anno%20Walton%20An%20Introduction%20to%20the%20Mechanical%20Arts%20in%20the%20Middle%20Ages%20AVISTA%202003.htm
[1] Allers R. Microcosmus: From Anaximandros to Paracelsus// TraditioVol. 2. - p. 390
[2] лат. связующее звено во Вселенной, досл. nodus – узел, vinculum – веревка, связующее начало
[3] Allers R. Microcosmus: From Anaximandros to Paracelsus// TraditioVol. 2. - p. 390
[4] Асклепий, 21-29 / James M. Robinson; The Nag Hammadi Library in English; Revised edition //пер. с англ. А. Мома. - San-Francisco, 1988. – pp. 330-331. - Режим доступа: http://apokrif. *****/nag_hammadi/ nh_asklepiy. shtml
[5] лат. великое чудо
[6] Гайденко понятия науки. Становление и развитие первых научных программ/ / Отв. ред. . Изд. 2-е. - М.: Книжный дом «Либроком», 2010. – с. 514
[7] Там же. с.515
[8] лат. свободные искусства и ремесла
[9] Walton S. A. An Introduction to the Mechanical Arts in the Middle Ages /S. A. Walton// Association Villard de Honnecourt for Interdisciplinary Study of Medieval Technology, Science and Art, University of Toronto, 2003. - Режим доступа: http://pilerpress. ca/Competitiveness/Anno/Anno%20Walton%20An%20Introduction %20to%20the%20Mechanical%20Arts%20in%20the%20Middle%20Ages%20AVISTA%202003.htm
[10] Аврелий Августин. Ограде Божьем//Библиотека Святых отцов и Учителей Церкви, Азбука веры. – кн. 8, гл. 19. – Режим доступа: http://*****/otechnik/?Avrelij_Avgustin/o_grade
[11] Thorndike L. A History of Magic and Experimental Science. Fourteenth and Fifteenth Centures / L. Thorndike. – New York: Columbia University Press, 1934. - Vol. IV. - p.509. Об отношении кругового движения см. Платон «Тимей». Пико устанавливает такую последовательность: Бог – intilligentiae, чистая субстанция; идеи – небеса; особенности или добродетель – элементы, материальные составляющие; человека нет в этом перечне, потому что он присутствует во всех частях макрокосма.
[12] Koyre A. Galileo and Plato // Journal of the History of Ideas. – 1934. - Vol. 4, №4. - p. 403. –Режим доступа: http://www. jstor. org/stable/2707166
[13] Магия и астрология в культуре Возрождения / Проблемы итальянского Возрождения/ Э. Гарэн/ ред. . – М.:Прогресс, 1986. – с. 337
[14] Магия и астрология в культуре Возрождения / Проблемы итальянского Возрождения/ Э. Гарэн/ ред. . – М.:Прогресс, 1986. – с. 340
[15] О разновидностях микро- и макрокосма см. Allers R. Microcosmus: From Anaximandros to Paracelsus// TraditioVol. 2. - pp. Режим доступа: http://www. jstor. org/stable/
[16] Магия и астрология в культуре Возрождения / Проблемы итальянского Возрождения/ Э. Гарэн/ ред. . – М.:Прогресс, 1986. – с. 341
