Лекция по теме № 6 "Обязательства из причинения вреда"

Министерство внутренних дел

Российской Федерации

Краснодарский университет

«УТВЕРЖАЮ»

Начальник кафедры

гражданского права и

гражданского процесса

д. э.н., профессор,

полковник полиции

«_____»______________2012г.

ЛЕКЦИЯ

по теме № 6

Обязательства из причинения вреда

Специальность: 030501.65 – Юриспруденция

Обсуждена и одобрена Подготовил:

на заседании кафедры преподаватель

«____» _____________2012г.

Протокол № ____

Краснодар, 2012

Вопросы, подлежащие рассмотрению

1.  Коллизионное регулирование деликтных обязательств.

2.  Международно-правовое регулирование деликтных обязательств.

3.  Международные деликтные обязательства в российском праве.

Список использованной литературы

1.  Лунц международного частного права. Особенная часть. М.,1975. С.356-379.

2.  , , Садиков частное право. М.,1984. С.213-222.

3.  Богуславский частное право: Учебник. – М.,1999. С.245-253.

4.  Международное частное право:Сб. документов/ Сост. , . М.,1997.С.301-477.

ВВЕДЕНИЕ

Научно-технический прогресс, с одной стороны, способствует расширению материальной и физической сферы деятельности человека (изобретение новых средств транспорта и коммуникаций, коммерческое освоение космоса, морского дна и т. д.), с другой, придает современной практике небывалый размах, обусловливает интенсивность миграции населения и связанных с этим процессов, порождает в связи с этим разнооб­разные отношения, имеющие не только договорно-правовую и квазидоговорную природу, но и такие, которые обла­дают характером внедоговорных обязательств.

Тема нашей лекции посвящена внедоговорным (деликтным) обязательствам в международном частном праве. Обязательства, возникающие из причинения вреда нами рассматривались в гражданском праве. В данном случае нам необходимо рассмотреть вопросы связанные с причинением вреда иностранным гражданам на территории РФ, а также российским гражданам за рубежом.

В процессе лекции мы рассмотрим такие вопросы как коллизионное регулирование деликтных обязательств, их международное регулирование, а также регулирование данных обязательств законодательством РФ.

I. КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ДЕЛИКТНЫХ
ОБЯЗАТЕЛЬСТВ

Развитие научно-технической мысли способствовало актуа­лизации некоторых аспектов деликтных обязательств, т. е. свя­занных, к примеру, с тем, что последствия деликта, совершенно­го на территории одного государства, нередко дают о себе знать в пределах другой юрисдикции (так называемые «трансгранич­ные правонарушения»). Представим себе, что находящееся в Венгрии предприятие сбросило в реку промышленные отходы, а сельские хозяйства Румынии или Молдовы, находящиеся за сотни километров ниже по течению, использовали эту воду для по­лива. Качество сельскохозяйственной продукции в этом случае резко ухудшается. Таким образом, вредоносный эффект дей­ствия, совершенного в одной стране, наступает в другой.

Коллизии, связанные с совершением неправомерных дей­ствий, причинивших вред, могут носить «обычный» междуна­родный характер, т. е. быть совершены в данной стране иност­ранцем и причинить вред лицам, являющимся гражданами дру­гого государства или лицам, постоянно в нем проживающим, и закономерно вызывать вопрос о том, какому правопорядку они должны быть подчинены. Наряду с этим возникают различные ситуации, когда действие совершено в одном государстве, а его последствия наступают или проявляются в другой юрисдикции. Подобное можно именовать «трансграничными деликтами». Понятно, что при «трансграничных» деликтах трудностей в коллизионном аспекте возникает гораздо больше.

В данной области международного частного права действует основной и весьма устойчивый принцип - коллизии рассматри­ваются по месту причинения вреда, т. е. по закону государства, на территории которого совершено действие, послужившее основа­нием для предъявления требования. Иными словами, речь идет о законе места совершения деликта – lex loci delicti comnussu. Этот принцип в течение веков был основополагающим в области опре­деления ответственности за причинение ущерба, если он возник в результате каких-либо противоправных действий, имеющих меж­дународный характер. Э. Рабель в своем труде «Коллизии зако­нов» писал, что в деликтном праве lex loci delicti commissu является универсально воспринятым принципом в результате подтвержденности на практике его преимуществ.

Вместе с тем в ходе осуществления разнообразного между­народного сотрудничества хозяйствующих субъектов нередко имеет место страхование всевозможных рисков, призванное обеспечить защиту интересов владельцев и пользователей соот­ветствующих благ, а также любых третьих лиц, взаимосвязь от­ношений по причинению вреда с таковыми, возникающими из договоров и т. д., что обусловливает их подчинение, как прави­ло, особым коллизионным формулам прикрепления. Поэтому в настоящее время указанный принцип уже нельзя считать единственно возможным и приемлемым при рассмотрении различ­ных ситуаций причинения вреда в международных частнопра­вовых отношениях. В этом плане возникшая в западных странах ситуация в части ответственности, регулируемой международ­ным частным правом, позволила А. Эренцвейгу в известной ра­боте «Международное частное право. Сравнительное исследо­вание американского международного конфликтного права» (том I, II, III. Лейден-Нью-Йорк, 1972, 1973, 1977) назвать про­исходящее настоящей революцией и «развенчанием» принципа lex loci delicti commissii. Соответствующим результатом стало то, что в сфере санкций за причинение вреда, вызванного неправо­мерными действиями (как в области превентивных, так и пори­цающих мер), стало невозможным рассмотрение деликтов и деликтного права в целом, основанного на компенсационном под­ходе, строить исключительно на конструкции loci delicti.

В середине XX в. американские юристы предложили свой подход выбора права в деликтных отношениях, основанный на оценке заинтересованности государства («учета интереса») в применении своего или чужого правопорядка при пограничных или трансграничных случаях причинения вреда, обусловленных техническим прогрессом и изменениями в социальной сфере.

Предложенные американской правовой наукой правила как бы «взвешивают» интересы государств при использовании права, значение и сферу действия внутренних норм, относящихся к де­ликтам, а также исходят из гипотезы о том, какой правопорядок был бы в наибольшей мере подорван таким неприменением. Ко­роче говоря, это сходно с отысканием «собственного права де­ликта». В настоящее время новый подход к коллизионному ре­гулированию деликтных отношений в США закреплен в ст. 145 и следующих «Свод законов о конфликтах законов - II».

Английская доктрина (М. Прайлес) использует другой под­ход - так называемый принцип «двойной подсудности» или «двойной исковой силы».

Система, предложенная американской школой международ­ного частного права, хотя и не смогла заменить на континенте старый коллизионный принцип взаимосвязи отношения и закона места причинения вреда, вместе с тем оказала известное влияние на принятие исключений из него в европейских и некоторых дру­гих странах. Одни исключения касались особого характера дей­ствий (например, неосновательное обогащение или диффамация - распространение не соответствующих действительности сведений), другие были обусловлены тем, что принцип lex loci delicti не указывает на наиболее тесно связанное с данным отно­шением право. В последних случаях личный закон участников отношения или право, регулирующее договорное отношение по существу, если деликт связан с каким-либо контрактом, выступа­ют в качестве более целесообразной альтернативы.

Примером такого «компромиссного», или «умеренного», влияния новых идей на унифицированное европейское право в области регулирования деликтов может служить проект (хотя и оставшийся только проектом) Римской конвенции о внедоговорных обязательствах ЕЭС: ст. 10 закрепляет принцип lex loci delicti commissu (п. 1) в качестве главной нормы и субсидиарно принимаемые в расчет так называемые «сопутствующие обстоя­тельства» (по терминологии Конвенции «связующих факто­ров» - connecting factors) в п. п. 2 и 3, которые отражают веяние нового времени.[1] Стержневой идеей такого более гибкого при­менения иных формул выступает признание того, что далеко не всегда речь идет о ситуациях, когда между потерпевшей сторо­ной и местом совершения действия или причинения вреда име­ется существенная связь, и наоборот, очень часто бывает, что при совершении деликта в одной стране правовое положение потерпевшей стороны гораздо более тесно связано с другой правовой системой, к которой вследствие этого и целесообраз­но обратиться. В случаях, когда имеется несколько «связующих факторов», проект предоставляет суду по собственному усмот­рению решать, какие из элементов и обстоятельств дела «пере­вешивают».

Указанные концепции получили отражение в последних ко­дификациях международного частного права - в Австрии в За­коне о международном частном праве 1978 г., Югославии - в Законе международного частного права 1982 г., Швейцарии - в Законе о международном частном праве 1987 г.

Для решения вопроса о применимом праве, если в отноше­нии участвуют юридические лица, основное значение имеет мес­тонахождение административного центра вовлеченного в де­ликт юридического лица или его отделения. Если же сторонами деликтного отношения, совершенного за границей, признаны граждане одного государства, будет, как правило, применяться закон гражданства этих лиц: Италия, Греция, Бельгия, Германия, Россия, Алжир, Монголия (п. 2 ст. 435 ГК МНР), Вьетнам (п. 3 ст. 835 ГК СРВ), Польша (§ 1 ст. 31 Закона о международ­ном частном праве и процессе) и др. Аналогичный подход зак­реплен и в Конвенции стран СНГ 1993 г.: «Если причинитель вреда и потерпевший являются гражданами одной Договарива­ющейся стороны, применяется законодательство этой Догова­ривающейся стороны» (п. 2 ст. 42).

Законодательства некоторых стран достаточно подробно регламентируют отношения в рамках деликтной ответственно­сти. Так, венгерский Закон о международном частном праве 1979 г. в случаях, когда и причинитель вреда, и потерпевшая сторона домицилированы в одном государстве, устанавлива­ет, что применяется право этого государства (п. 3 ст. 32). Ины­ми словами, основной критерий в подобной ситуации - не гражданство лиц, а место их постоянного жительства (домицилий). Общий же коллизионный принцип венгерского права заключается в том, что применяется закон, действующий в ме­сте совершения действия или бездействия в момент причине­ния вреда. Правда, п. 2 ст. 32 устанавливает возможность под­чинения закону страны, где возник вред. Если же в соответ­ствии с правом страны, в которой произошло действие или бездействие, причинившее вред, ответственность наступает в зависимости от вины делинквента, деликтоспособность причинителя вреда может обсуждаться как по личному закону делинквента, так и по закону места совершения действия (п. 4 ст. 32). Вопрос о признании поведения, нанесшего вред, проти­воправным с точки зрения правил дорожного движения или иных норм безопасности, решается по праву страны, в которой имело место такое поведение (п. 1 ст. 33).

Если действие или бездействие имели место на зарегистри­рованном транспортном средстве или воздушном судне, причи­нение вреда и его последствия вне национальной юрисдикции подчиняются праву государства, флаг которого в момент при­чинения вреда носило данное транспортное средство. Как и многие другие государства, Венгрия не устанавливает ответственность за поведение и действия, которые национальный за­кон не считает противоправными, либо те, которые не известны венгерскому правопорядку (ст. 34).

Примером страны, правовая система которой достаточно жестко следует традиционному принципу lex loci delicti commissu, является Испания с теми закономерными оговорками, которые обусловлены ее участием в Европейском Союзе и соот­ветствующих международных конвенциях, как, например. Гааг­ской конвенции о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, 1971 г. и др.

Во Франции коллизионной нормой, определяющей приме­нимое к деликту право, признана lex loci delicti commissii - за­кон места совершения действия и причинения вреда. Суды этой страны стремятся применить национальное право как в случаях, когда вред причинен на французской территории, так и тогда, когда налицо только последствия такого действия. В судебной практике Франции отсутствуют решения по вопро­су о том, может ли сторона выбирать применимое к деликту право.

Иным образом обстоят дела в ФРГ. В свое время Л. Раапе подчеркивал: «Принцип места совершения деликта принудите­лен; в деликтном праве не существует автономии воли сторон». Однако с течением времени некоторые подходы изменились. Основная коллизионная норма ФРГ, используемая в деликтных отношениях и содержащаяся в ст. 38 Вводного закона к ГГУ, предписывает применение закона места совершения действия (деликта). Наряду с этим германское право различает такие понятия, как «Handlungsort» и «Erfolgsort» («место действия» и «место результата»). Если место действия и место результата находятся в разных государствах, немецкий суд (судья) по своей инициативе применит правопорядок, в наибольшей степени благоприятный для защиты потерпевшей стороны. Потерпев­шая сторона может и сама выбирать тот или иной из двух зако­нов. Lex loci delicti comndssu не применяется и тогда, когда и делинквент и потерпевшее лицо в момент причинения вреда проживают в одной и той же стране. В таких ситуациях приме­няется право данного государства.

С конца XIX в. английские и шотландские суды, а также суды Северной Ирландии в процессе рассмотрения исков из правонарушений, совершенных за границей, при определении прав и обязанностей сторон ссылаются на закон суда (lexfori). В решении судьи Уиллса по делу «Филипс против Эйр» (1870 г.) говорится: «Как общее правило, в случаях, когда следует отыс­кать основание для подачи в Англии иска, вытекающего из при­чинения вреда за границей, должны быть соблюдены два условия; во-первых, деяние должно быть противоправным с точки зрения английского права, как если бы оно было совершено в Англии, во-вторых, действие не должно допускаться и по праву страны, где оно было совершено». Это первая часть конструк­ции. Кроме того, деяние должно обладать таким противоправ­ным характером, который обусловливал бы возможность предъявления гражданско-правовых требований одновременно как по закону суда, так и по закону места причинения вреда. При этом следует обратить внимание на то, что в Великобрита­нии действует довольно разветвленная и сложная система ква­лификации противоправных деяний, которая оперирует различ­ными категориями (torts, negligence, gross negligence, delicts – правонарушения, неосторожности, небрежности, деликты), и соответственно дифференциации исков, основанной на право­вой природе конкретного действия.

В 1971 г. Палата Лордов решением по делу «Бойз vs. Чаплин» изменила правило, сформулированное в деле «Филипс vs. Эйр». Основным моментом стало выяснение вопроса о том, по какому из правопорядков - английскому или мальтийскому - следует оценивать ущерб? Несмотря на значительные трудности форму­лирования ratio decidendi в данном деле, суть решения заключа­лась в том, чтобы применяемое правило об «исковой двойствен­ности» должно быть гибким, а отдельные вопросы взаимоотношений между сторонами могут подчиняться закону страны, с ко­торой либо само событие, либо стороны наиболее тесно связаны.

В третьей части Закона Великобритании о международном частном праве (некоторые положения) 1995 г. сформулированы некоторые новые правила урегулирования деликтных отноше­ний. Проанализированные выше принципы старого «общего права» были обновлены по принципу других европейских стран (Германия, Нидерланды и др.). Главным принципом становится lex loci delicti commissii. Закон не предоставляет сторонам выбо­ра применимого права, однако содержит исключения из основ­ного правила. Так, если определенные факторы обусловили бо­лее тесную связь данного правонарушения (деликта согласно шотландскому праву) с иным законом, нежели право места его совершения, именно он и применяется при условии, что такой правопорядок в значительно большей степени соответствует данному отношению, нежели lex loci delicti commissii. К числу таких обстоятельств можно отнести наличие договорных отно­шений, постоянное местожительство или местонахождение, а также любые иные факторы, относящиеся к событию, его по­следствиям и т. д., или чему-либо иному.

Нормы рассматриваемого английского Закона о междуна­родном частном праве 1995 г., касающиеся отыскания примени­мого права, действуют и при решении вопросов, связанных с правонарушением (проступком) или деликтом. При этом не­обходимо ответить на вопрос, имел ли место деликт либо право­нарушение. Кроме того, по этому же закону определяется также факт противоправности деяния. По международному частному праву квалификацию понятий, возникающих в деликтных отно­шениях, в связи с исковыми требованиями дают компетентные учреждения, разбирающие дело (ст. 9).[2]

В Нидерландах деликтные отношения подчиняются закону места причинения вреда. Однако стороны могут выбрать иной применимый к правоотношению правопорядок. Если же сторо­ны деликта проживают в одной стране и если юридические по­следствия деяния в большей степени проявляют себя в этом кон­кретном государстве, соответствующий его закон исключает действие закона места причинения вреда. Однако голландское право не содержит ответа на вопрос о праве, применимом к слу­чаям, когда противоправное действие происходит в одной стра­не, а его вредоносный эффект наступает в другой. Чешский же Закон о международном частном праве, сходным образом фор­мулируя в § 15 соответствующее коллизионное регулирование, предоставляет возможность выбора между законами места при­чинения вреда и места, где произошел факт, являющийся осно­ванием для требования о возмещении вреда. При этом характер­на содержащаяся в акте специальная оговорка о том, что данная норма относится к обстоятельствам возмещения вреда, если он не причинен в результате нарушения договорной обязанности или вытекающей из иных правовых действий, поскольку в пос­леднем случае должны использоваться общие коллизионные нормы об автономии воли сторон и определении правопорядка, применение которого отвечает разумному урегулированию данного отношения (§ 9, 10).

Швейцарский Закон о международном частном праве до­вольно нестандартно и весьма подробно регулирует деликтные отношения. Так согласно ст. 132 стороны после наступления со­бытия могут согласовать, что применению подлежит право страны суда. В отношении требований, вытекающих из дорожно-транспортных происшествий, согласно положениям ст. 134 применяется Гаагская конвенция 1971 г. Если причинитель вре­да и потерпевший имеют общее местожительство в одном госу­дарстве, подлежит применению правопорядок последнего. Если же у них нет общего места жительства, применяется общий кол­лизионный принцип - lex loci delicti commissii. Претензии, обу­словленные наступлением вредоносного результата действий, которые были совершены в другом государстве, разрешаются на основе правопорядка этого государства.

Говоря о новейших международных тенденциях правового регулирования деликтных отношений, отметим все более частое использование альтернативных коллизионных норм, в силу ко­торых по выбору потерпевшего деликтные обязательства под­чиняются либо праву места возникновения вреда, либо закону места совершения правонарушения (ст. 32 Венгерского Закона о международном частном праве, § 133 Закона о международном частном праве Швейцарии). Свод законов о конфликтах зако­нов США рекомендует использовать в подобных ситуациях, на­званные принципы, а также учитывать место жительства (закон гражданства), и право государства, в котором возникли колли­зионные отношения сторон (§ 145).[3]

II. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

ДЕЛИКТНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ

Одним из первых значительных многосторонних международных договоров, разрешившим наряду с прочими коллизионные вопросы деликтных отношений, был Кодекс Бустаманте. Правда, будучи порождением своего времени, этот акт еще не мог предвидеть процессов столь бурного развития техни­ки, науки, технологии, которые обусловили актуальность про­блем разграничения категорий «места действия» и «места вре­доносного эффекта». Соответственно подходы, закрепленные в нем, основывались на традиционных и типичных коллизионных привязках, которые исходили из принципа lex loci actus.

Так, статья 167 Кодекса гласит: «Обязательства, возникаю­щие из преступлений или правонарушений, регулируются тем же законом, что и преступление или правонарушение, из кото­рых они возникли». «Обязательства, возникшие из действий или упущений, совершенных виновно или по небрежности, которые не наказуемы по закону, регулируются законом места проис­хождения небрежности или вины, которые привели к возникно­вению обязательств» (ст. 168). Следует отметить развернутый характер регулирования, содержащегося в Кодексе, примени­тельно к различным аспектам внедоговорных отношений и обязательств из причинения вреда. В частности, оно предусматри­вает основы разрешения коллизий в том, что касается природы и последствий разнообразных видов обязательств, равно как и их прекращения, определяя, что все это подчиняется закону, ко­торый регулирует само обязательство; доказательства по обяза­тельствам в части их признания и. размера также определяются законом самого обязательства; в изъятие из общих правил о подчинении деликтного обязательства правопорядку места его совершения, статья 170 Кодекса Бустаманте устанавливает, что в случаях, если обязательство из причинения вреда должно быть погашено платежом денежных сумм, к условиям, а также валюте платежа применяется закон места производства платежа. Тот же закон регулирует судебные расходы по принудительному осу­ществлению платежа.

В современной практике определенные аспекты отношений по причинению вреда все больше регулируются международны­ми договорами. Типичны в этом плане разработка единообраз­ных норм и заключение региональных международных соглаше­ний. Проиллюстрируем специфику регулирования деликтных отношений на основе региональных международно-правовых ак­тов нормами Конвенции о правовой помощи и правовых отно­шениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г., а также Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности 1992 г. стран СНГ.

В арбитражном суде РФ рассматривалось дело по иску бело­русской компании к российскому акционерному обществу о взыскании убытков. Производственная травма причинена работ­нику истца на территории Республики Беларусь по вине ответчи­ка, допустившего выпуск трактора с конструкционным недостат­ком. У ответчика и истца отсутствуют договорные отношения. Суд применил к спорному отношению п. «ж» ст. 11 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяй­ственной деятельности, который гласит: «Права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по законодательству, где имело место дей­ствие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда». Арбитражный суд исследовал вопрос о применимом праве и сделал вывод, что для решения данного спора должно применяться белорусское материальное право в силу того, что производственная травма причинена ра­ботнику истца на территории Беларуси.

Таким образом, в ст. 42 Конвенции 1993 г. и п. «ж» ст. 11 Соглашения закреплен основной коллизионный принцип lex loci delicti commissii. Его действие ограничивает право, приме­нимое к договорным обязательствам, если причинение вреда связано с договором или иными правомерными действиями. Модельный гражданский кодекс при регулировании внедоговорных обязательств устанавливает не только общие коллизионные нормы, но и положения, подлежащие применению к обязательствам, обусловленным причинением потребителю вреда товаром. В подобных ситуациях по выбору потребителя может применяться право страны, где он проживает, а также право страны, где проживает или находится производитель товара, или лицо, оказавшее услугу либо право страны, где потребитель приобрел товар или ему была оказана услуга.

Между Россией и другими государствами заключено немало двусторонних договоров о правовой помощи, в которых нашла отражение и коллизионно-правовая регламентация. В большинстве современных договоров (например, договор с Польшей от 01.01.01 г., с Египтом от 01.01.01 г.) включают­ся коллизионные нормы по деликтным отношениям. Можно выделить три особенности: первая - в отдельную группу выде­ляются обязательства из причинения вреда, возникновение которых в той или иной степени обусловлено договорными от­ношениями между причинителем вреда и потерпевшим; вто­рая - отношения регулируются правом того государства, граж­данами которого являются стороны, т. е. если они имеют общее гражданство; третья - определяется компетенция судебных уч­реждений договаривающихся сторон для рассмотрения данной категории споров. По делам, связанным с обязательствами о воз­мещении вреда, компетентен суд той стороны, на территории ко­торой имело место действие или иное обстоятельство, послужив­шее основанием для требования о возмещении вреда (п. 3 ст. 27 договора с Египтом). Более широкие возможности в этом смысле предоставляет договор с Польшей. Так, компетентный орган ука­зывается аналогичным предыдущему соглашению образом. Кро­ме того, согласно п. 2 ст. 37 компетентными могут быть и учреж­дения той Договаривающейся стороны, где ответчик имеет свое местожительство или местонахождение. Компетентными призна­ются и суды Договаривающейся стороны, на территории кото­рой находится истец, а также имущество ответчика.

Коллизионные нормы, в том числе и вышеприведенные, с помощью которых в современном международном частном праве устанавливается материальное право, затрагивают весь спектр обязательственных деликтных правоотношений: усло­вия и пределы ответственности, круг лиц, имеющих право тре­бования (например, в случаях причинения смерти лицу или уве­чья, приведших к потере кормильца и т. д.), объем, характер и размер возмещения, основания освобождения от ответствен­ности и т. п.

Вопросы гражданской ответственности решаются иногда и специальными многосторонними международными договора­ми, заключаемыми в отдельных областях. Среди таких догово­ров в настоящих условиях особенно важны соглашения, при­званные регламентировать ответственность субъектов между­народного хозяйственного оборота в связи с ядерной деятель­ностью. В их числе Венская конвенция 1963 г. о гражданской ответственности за ядерный ущерб. Конвенция 1971 г. о граж­данской ответственности в области морских перевозок ядерных материалов, а также Конвенция 1962 г. об ответственности опе­раторов ядерных судов. Содержащиеся в названных документах нормы устанавливают в интересах потерпевших (как правило, физических лиц) безвиновную ответственность причинителей вреда (большей частью владельцев источников повышенной опасности). Однако в них содержатся также и основания, исключающие ответственность (форс-мажорные обстоятельства, военные действия, стихийные бедствия и т. д.). В ряде случаев ответственность причинителя вреда по некоторым из специальных международных соглашений возникает даже и при наличии обстоятельств непреодолимой силы. Таково, в частности, со­держание норм Римской конвенции 1952 г. об ущербе, причи­ненном иностранными воздушными судами третьим лицам на поверхности (Россия как правопреемница СССР участвует в ней с 1982 г.). Вина же потерпевшего, в случае, если она будет дока­зана причинителем вреда, уменьшает размер возмещения.

Пределы ответственности во многих конвенциях определя­ются путем установления фиксированных сумм, на которые имеет право лицо в случае причинения вреда. Кроме того, пре­дусматриваются и так называемые обеспечительные меры. На­пример, согласно Римской конвенции ответственность в связи со смертью или увечьем лица не превышает франков за каждого погибшего или получившего телесное повреждение. Конвенция же 1962 г. об ответственности операторов ядерных установок требует, чтобы оператор получил страховой полис или иное финансовое обеспечение, покрывающее его возмож­ную гражданскую ответственность.

В числе международных договоров, в которых решаются вопросы гражданско-правовой ответственности вследствие причинения вреда, большой удельный вес составляют конвен­ции, посвященные различным видам перевозок. При этом сле­дует упомянуть Гаагскую конвенцию от 3 мая 1971 г. (вступила в силу с 3 июня 1975 г.) о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям (ДТП), в которой участвуют 13 евро­пейских государств. Основной ее принцип - lex loci delicti commissii (ст. 3). Конвенция применяется к внедоговорной от­ветственности в связи с дорожными происшествиями. В опреде­ленных Конвенцией ситуациях принцип отсылки к закону места совершения деликта заменяется иным, что, в частности, должно обеспечить его более тесную связь с соответствующим правопо­рядком. Так, закон регистрации автомобилей, если речь идет об одном государстве, признается более адекватным для регулиро­вания, например, таких вопросов, как размер ущерба, предел ответственности, круг лиц, имеющих право требовать возмеще­ние и пр. Однако вне зависимости от применимого в данном случае права, при оценке действий как причинителя вреда, так и потерпевшего, неизбежно должны приниматься во внимание нормы по безопасности дорожного движения, правила проезда и т. д., действующие в стране места причинения вреда. В 1996 г. была принята Международная конвенция об ответственности и компенсации за ущерб в связи с перевозкой морем опасных и вредных веществ, в соответствии с которой за ущерб, причинен­ный любыми такими опасными и вредными веществами в ходе перевозки отвечает собственник судна с момента их поступле­ния на любую часть судового оборудования при погрузке до момента прекращения их нахождения на любой части судового оборудования при разгрузке.

В качестве примера специфических договоров, регулирую­щих гражданскую ответственность в рамках деликтных обяза­тельств, сошлемся на Гаагскую конвенцию от 2 октября 1973 г. об ответственности за вред, причиненный товаром. Отли­чительная особенность коллизионного регулирования, зафик­сированного в ней, заключается в том, что при определении применимого права она стремится с помощью ряда факторов отыскать правопорядок, который будет служить «собственно правом деликта». Право государства обычного местонахожде­ния потерпевшего будет надлежащим, если таковое одновре­менно является местом основной деятельности изготовителя причинившего вред товара, либо местом его приобретения по­терпевшим. Если подобного совпадения нет, применяется прин­цип закона места причинения вреда с учетом того, что в данной стране потерпевший имеет свое обычное местожительство либо причинитель вреда - место основной деятельности, либо про­дукт приобретен потребителем (ст. 4). В ситуациях, когда и это не имеет места, применяется право страны, в которой ведет свою обычную деловую активность лицо, которое несет ответ­ственность за продукт, если потерпевший не предпочтет осно­вать свое требование на законе места причинения вреда (ст. 6). Наряду с этим независимо от применимого права, будут учиты­ваться требования законодательства той страны, где имел хождение товар (ст. 9).

Нельзя не упомянуть и Брюссельскую конвенцию о граждан­ской ответственности за ущерб от загрязнения моря нефтью 1969 г. (СССР участвует в ней с 1975 г.), которая унифицировала материально-правовые нормы в специальных областях деликт­ных отношений. Эта конвенция обеспечивает возмещение физи­ческим и юридическим лицам убытков, возникших из-за утечки или слива нефти из судов. Пределы ответственности собствен­ника судна за загрязнение довольно высоки. Ответственность, более строгая, чем основанная на принципах вины, наступает, если собственник не докажет, что убытки обусловлены военными и тому подобными действиями или стихийным бедствием исключительного, неизбежного и непредотвратимого характера; поведением третьих лиц, имевших намерение причинить убыт­ки; небрежностью или иными неправомерными действиями го­сударства (властей), а также виной потерпевшего. Вопросы от­ветственности за ущерб затрагиваются также и в Монреальской конвенции для унификации некоторых правил, международных воздушных перевозок, принятой в 1999 г.

В последние годы международное сообщество стремится раздвинуть привычные рамки конвенционного регулирования деликтных отношений путем заключения многосторонних со­глашений в нетрадиционных отраслях (Конвенция ООН об от­ветственности операторов транспортных терминалов в между­народной торговле 1991 г., Конвенция, подписанная 1 февраля 1990 г., о гражданской ответственности за ущерб, причиненный при перевозке опасных грузов автомобильным, железнодорож­ным и внутренним водным транспортом (КГПОГ), Базельская конвенция о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением от 20-22 марта 1989 г., к которой присо­единилась и Российская Федерация).

III. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДЕЛИКТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

В Российской Федерации коллизионно-правовое ре­гулирование деликтных отношений осуществляется нормами части третьей ГК РФ, специальных ак­тов, принятых в целях регламентации специфических видов ответственности, а также международных договоров, заключен­ных нашей страной с иностранными государствами, в том числе и в области оказания правовой помощи по гражданским, семей­ным и уголовным делам. При этом применяется в качестве ос­новного коллизионный принцип lex loci delicti commissu: «Права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вслед­ствие причинения вреда, определяются по праву страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда» (ч. 1 ст.1219 ГК РФ). Если в результате такого действия или иного обстоятельства вред наступил в другой стране и причинитель предвидел или должен был предвидеть наступление его в этой стране, то может быть применено право этой страны.

Часть 2 ст.1219 содержит правило, согласно которому к обязательствам, возникающим из причинения вреда за границей, если причинитель вреда и потерпевший являются гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, применяется право этой страны. В тех случаях, когда стороны не являются гражданами одной страны, но имеют место жительства в одной и той же стране, применяется право этой страны.

Помимо этого, по соглашению между сторонами, к деликтным обязательствам может применяться право страны суда.

Статьей 1220 ГК РФ определена сфера действия права, подлежащего применению, т. е. на основании права, подлежащего применению определяются:

-  способность лица нести ответственность за причиненный вред;

-  возложение ответственности за вред на лицо, не являющееся причинителем;

-  возложение ответственности за вред на лицо, не являющееся причинителем вреда;

-  основания ответственности;

-  основания ограничения ответственности и освобождения от нее;

-  способы возмещения вреда;

-  объем и размер возмещения вреда.

Российское право разграничивает деликтные отноше­ния и некоторые иные действия, имеющие внедоговорный ха­рактер, как, например, неосновательное обогащение.

Российское акционерное общество обратилось в арбитраж­ный суд РФ с иском к рижской фирме о взыскании с нее незакон­но полученных финансовых средств. Обращению в суд предше­ствовали следующие обстоятельства. Истец в течение длитель­ного времени сотрудничал с одним из латвийских фермерских хозяйств, получая от него крупные партии мяса на переработку. Между сторонами был заключен контракт поставки, в соответ­ствии с условиями которого, истец перечислял на счет латвий­ского фермерского хозяйства стоимость поставок. В начале 1995 г. реквизиты поставщика мясного сырья изменились, о чем российское акционерное общество было извещено. Однако к этому моменту очередная партия поставки уже была оплачена по старым реквизитам. Истец выяснил, что счет, на который перечислены деньги, принадлежит рижской фирме, имеющей филиал в России, и обратился к ней с просьбой возвратить не­правомерно полученную сумму. Рижская фирма на запросы не ответила и денег не возвратила. В исковом заявлении подробно описаны обстоятельства дела, прилагались документы, под­тверждающие перевод средств на счет фирмы в латвийском бан­ке. При разрешении данного дела суд исходил из того, что спор возник между находящимися в разных государствах сторонами из внедоговорных отношений, в результате которых имело мес­то неосновательное обогащение одной из сторон. Порядок оп­ределения применимого права, предусмотренный ГК РФ (ст.1223), подчиняет отношение праву страны, где имело место обогащение. Поскольку действие произошло на территории Латвии, при разрешении спора по существу арбитражный суд применил латвийский закон.

Указанный принцип как общая коллизионная норма содер­жится и в отраслевых актах, регулирующих отношения между­народного характера. Так, речь идет, прежде всего, о торговом мореплавании. В действующем российском праве нормы, регла­ментирующие вопросы деликтных отношений в этой сфере, имеются в КТМ РФ 1999 г. Согласно этому акту отношения, воз­никающие из столкновения судов во внутренних морских водах и в территориальном море, подчиняются закону государства, на территории которого произошло столкновение (п. 1 ст. 420).

В случаях столкновения судов в открытом море спор, во-первых, рассматривается в Российской Федерации на основе российского права (применяются правила главы XVII КТМ «Возмещение убытков от столкновения судов»), во-вторых, к отношениям, возникающим из столкновения судов, плавающих под флагом одного государства, применяется закон этого госу­дарства независимо от места их столкновения (п. 3 ст. 420 КТМ РФ). В этой связи необходимо констатировать изменение под­хода отечественного законодателя к коллизионному регулиро­ванию в современном праве.

В области регулирования отношений по причинению ущер­ба в связи с морской перевозкой опасных и вредных веществ или загрязнением с судов нефтью действующий правопорядок исхо­дит из принципа «территориальности» совершенного действия. В частности, по нормам российского права определяется ущерб, причиненный на российской территории, в том числе в террито­риальном море и исключительной экономической зоне, загряз­нением с судов нефтью, а также предупредительными мерами по его предотвращению (уменьшению) где бы они ни принима­лись. Это означает, что к отношениям по нанесению ущерба в результате действий иностранных судов по загрязнению не­фтью с судов в территориальном море или исключительной эко­номической зоне России, будет применяться российское право (ст. 421).

В то же время действие российского права распространяется на любой ущерб, причиненный в пределах Российской Федера­ции, в том числе территориального моря; ущерб от загрязнения окружающей среды, причиненный морской перевозкой опас­ных и вредных веществ в исключительной экономической зоне нашей страны, а также иной ущерб, причиненный за пределами территории Российской Федерации, в том числе территориаль­ного моря, если только он причинен опасными и вредными ве­ществами, перевозимыми на борту судна, плавающего под Государственным флагом Российской Федерации, а также предупредительные меры по его предотвращению (уменьшению), где бы они ни принимались (ст. 422 КТМ РФ 1999 г.). Следователь­но, в остальных случаях в рамках рассматриваемой сферы долж­но применяться иностранное право.

Материально-правовое регулирование деликтных отноше­ний в Российской Федерации в современных условиях все чаще базируется (или обусловливается) ее участием в соответствую­щих международных договорах, в результате чего ее внутрен­нее право либо непосредственно воспроизводит нормы между­народных соглашений или пользуется разработанными между­народно-правовым путем конструкциями и решениями. Так, прямым последствием присоединения России к Базельской конвенции о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением от 20-22 марта 1989 г., явилась раз­работка соответствующих внутригосударственных правовых норм, посвященных регламентации некоторых аспектов опре­деленного рода обязательств, связанных с деликтными отно­шениями.

В частности, согласно Постановлению Правительства РФ от 1 июля 1996 г., утвердившему Положение «О государственном регулировании трансграничных перевозок опасных отходов», его действие распространяется на все организации, осуществля­ющие экспорт, импорт, транзит, перевозки отходов, а также об­ращение с отходами (включая бытовые отходы и остатки их сжигания), представляющими угрозу для окружающей природ­ной среды и здоровья людей и признанными опасными в соот­ветствии с критериями, установленными Базельской конвенци­ей и законодательством Российской Федерации. Решая вопросы ответственности, при трансграничных перевозках отходов, в документе устанавливается, что организация, нарушившая по­рядок, установленный Положением, и тем самым допустившая незаконную трансграничную перевозку отходов, несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации и с законодательством других заинтересованных госу­дарств (см. также Приложение к Приказу Госкомэкологии Рос­сии от 31.12.98 № 000).

В данной связи нелишне также упомянуть и о том, что зада­ча единообразного правового регулирования деликтных отно­шений в современной жизни может решаться также и иным пу­тем, - в частности, созданием международных документов, на­правленных на предотвращение ситуаций, могущих породить вредоносный эффект. Совместными усилиями государств в рам­ках международного сообщества разрабатываются междуна­родные документы, специально предназначенные для инкорпорирования в национально-правовые системы различных стран. К примеру, в целях внедрения международного стандарта в об­ласти безопасной эксплуатации судов и предотвращения загряз­нения морской среды Международной морской организацией был разработан и рекомендован странам резолюцией А.741(18) от 4 ноября 1993 г. Международный кодекс по управлению безо­пасностью (МКУБ), который приказом Комитета РФ по рыбо­ловству от 01.01.01 г. № 000 распространил свое дей­ствие на Российскую Федерацию. Следование Кодексу должно быть обеспечено всеми организациями и судами независимо от форм собственности.

Говоря об общих принципах коллизионного регулирования деликтных отношений в отечественном правопорядке, отметим, что иностранное право не применяется, если действие или иное обстоятельство, обусловившее требование о возмещении вреда, российское право не считает противоправным. Так, в свое вре­мя, когда отечественное право не знало института возмещения морального вреда в результате распространения сведений, не соответствующих действительности, или нарушения авторских либо иных личных неимущественных прав, было невозможно предъявить в нашем суде иск о возмещении морального вреда в рамках защиты чести и достоинства, деловой репутации и пр. даже если такие действия имели место за границей и по праву соответствующей страны рассматривались как основанные на законе.

В нынешних же условиях иски о возмещении морального вреда - довольно часто рассматриваются судами Российской Федерации, в том числе и Международным коммерческим ар­битражным судом при ТПП. Например, 3 февраля 1995 г. МКАС вынес решение по делу № 67/1994, заключающемуся в том, что истец (российская организация) потребовал от пред­приятия с иностранными инвестициями, созданного на террито­рии нашей страны, возвратить предоплату в связи с не поставкой товара в срок, а также уплатить штраф за не поставку товара и пени за задержку возврата предоплаты. Ответчик, считая, что заключенная с истцом сделка мнимая, предъявил встречный иск, требуя возместить ему причиненные убытки по основному иску, а также моральный вред, обусловленный распространени­ем истцом сведений, порочащих его деловую репутацию. Рас­смотрев материалы иска, арбитраж пришел к выводу, что неосу­ществленная сделка не может быть мнимой, коль скоро обе сто­роны предприняли усилия по ее исполнению, что свидетельству­ет об их намерении создать соответствующие правовые послед­ствия. Обращение в арбитраж истца за защитой своего нару­шенного права само по себе не может быть квалифицировано как распространение сведений, порочащих деловую репутацию ответчика. Поскольку ответчик в ходе слушания дела не доказал факта распространения истцом сведений, порочащих его дело­вую репутацию, а в документах, представленным истцом в ар­битраж, таковых не содержится, в удовлетворении встречного иска было отказано.

Личные неимущественные права защищаются в Российской Федерации в соответствии со ст. 163 Основ 1991 г. по выбору потерпевшего либо по закону страны, где имело место соот­ветствующее действие или иное обстоятельство, или по праву страны, где потерпевший постоянно или преимущественно про­живает.

Коллизионная привязка к правопорядку, в рамках которого имело место действие, причинившее вред, или произошло собы­тие, послужившее основанием предъявления требования о воз­мещении вреда, активно применяется в части защиты личных неимущественных прав в деликтных отношениях, связанных с неправомерными действиями в области исключительных прав промышленной собствен­ности, авторского права, и именно «моральных прав»: права на имя, права на авторство и указания имени автора на произведе­ние, на искажение объекта исключительного права и т. п. Хотя нарушения исключительных прав имущественного характера зачастую бывает невозможно отделить от личных неиму­щественных - «моральных прав», - в случае нарушений автор­ского, например, права в Российской Федерации применяется «территориальный» закон, т. е. нормы российского законодательства.

В 1998 г. одним из судов общей юрисдикции г. Москвы был рассмотрен иск наследников к издательству, опубликовавшему в Российской Федерации произведения этого автора без указания его имени и без выплаты соответствующего авторского вознаграждения. Наследники на основании россий­ского права предъявили требование о прекращении нарушения издательством права автора на имя, которое охраняется бессрочно.

Часть 3 ГК РФ регулирует обязательства, возникающие из причинения вреда вследствие недостатков товара, работы или услуги. По выбору потерпевшего применяется:

- право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара или иной причинитель вреда;

- право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности потерпевший;

- право страны, где была выполнена работа, оказана услуга или право страны, где был приобретен товар (ст.1221 ГК РФ).

При этом, выбор потерпевшим права, предусмотренного двумя последними пунктами, возможен, если причинитель вреда не докажет, что товар поступил в соответствующую страну без его согласия.

Если же потерпевший не воспользовался предоставленным ему правом выбора, то подлежат применению общее правило (ст.1219 ГК РФ).

Правила статьи 1221 ГК подлежат применению к требованиям о причинении вреда, причиненного вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре, работе или услуге.

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

После проведенного исследования можно сделать следующие выводы.

Выбор закона в сфере обязательств из правонарушений (деликтных обязательств) приводит к установлению права, которым регулируются основания и пределы деликтной ответственности и которое обычно именуют статутом деликтного обязательства. Этот статут в различных странах не одинаков.

Основным коллизионным критерием в этой области является принцип закона места причинения вреда. Из этого принципа исходит законодательство ряда стран, а также судебная практика.

Однако в разных странах используют различные критерии для определения «места, где совершен деликт». Это место можно определить либо как место, где совершено действие, послужившее основанием для требования о возмещении вреда, либо как место наступления последствий такого действия, либо как их определенное сочетание.

В Российской Федерации коллизионно-правовое ре­гулирование деликтных отношений осуществляется нормами части третьей ГК РФ, специальных ак­тов, принятых в целях регламентации специфических видов ответственности, а также международных договоров, заключен­ных нашей страной с иностранными государствами, в том числе и в области оказания правовой помощи по гражданским, семей­ным и уголовным делам. При этом применяется в качестве ос­новного коллизионный принцип lex loci delicti commissu: «Права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вслед­ствие причинения вреда, определяются по праву страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда» (ч. 1 ст.1219 ГК РФ). Если в результате такого действия или иного обстоятельства вред наступил в другой стране и причинитель предвидел или должен был предвидеть наступление его в этой стране, то может быть применено право этой страны.

Часть 2 ст.1219 содержит правило, согласно которому к обязательствам, возникающим из причинения вреда за границей, если причинитель вреда и потерпевший являются гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, применяется право этой страны. В тех случаях, когда стороны не являются гражданами одной страны, но имеют место жительства в одной и той же стране, применяется право этой страны.

Помимо этого, по соглашению между сторонами, к деликтным обязательствам может применяться право страны суда.

Статьей 1220 ГК РФ определена сфера действия права, подлежащего применению, т. е. на основании права, подлежащего применению определяются:

- способность лица нести ответственность за причиненный вред;

- возложение ответственности за вред на лицо, не являющееся причинителем;

- возложение ответственности за вред на лицо, не являющееся причинителем вреда;

- основания ответственности;

- основания ограничения ответственности и освобождения от нее;

- способы возмещения вреда;

- объем и размер возмещения вреда.

[1] Международное частное право: Сборник документов/Сост. Бекяшев., М.,1997. С.331-332.

[2] Международное частное право: Сборник документов/Сост. Бекяшев., М.,1997. С.339-341.

[3] Международное частное право: Сборник документов/Сост. Бекяшев., М.,1997. С.345-348, 372-375, 381-385.