Неделя в Балтике

Неделя в Балтике

Финская фирма “Фортум” – партнер челябинских энергетиков

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск – Хельсинки

(Продолжение. Начало в номерах за 6, 13, 20 и 27 марта 2009 года)

Вечерний переезд из Оскархамна в Стокгольм (на всех дорогах в Швеции мы почему-то не видели ни одного автоинспектора и ни одного полицейского – в городах), сразу в аэропорт, ночной самолет в Хельсинки, гостиница “Скандии”, номер с видом на стеклянный цилиндр-фонарь, водруженный на клумбу у входа… Третий час ночи. В Челябинске скоро утро…

В Финляндии мы – гости фирмы “Фортум”.

“Фортум” продает и покупает энергию на севере Европы. Один из лидеров по этой части. Начав с гидростанций, прикупив к ним тепловые станции, теперь фирма половину своей энергии производит на АЭС. “Фортум” присутствует в двенадцати странах, включая Россию и, в частности, Челябинск.

— Я лично много времени провожу в Челябинске, – сказал нам менеджер Туто Картинен. – И мы готовы на инвестиции в энергетику России и конкретно Урала.

Год назад губернатор области Петр Сумин принял президента компании “Фортум” Лилиуса Микаэля и директора ОАО “ТГК-10” Андрея Шишкина. Тогда обсуждались такие проблемы, как строительство третьего блока на ТЭЦ-3, реконструкция Аргаяшской ТЭЦ и другие.

В Финляндии “Фортуму” принадлежит АЭС Ловииса, в свое время, более тридцати лет назад, построенная советскими специалистами. И через тридцать лет, как сказали нам финские атомщики, эта “русская” станция по своей эффективности одна из лучших в мире. Потому-то теперь Ловиисе позволено, так же стабильно, работать еще пятьдесят лет.

Не один год ОЯТ Ловиисы специальным поездом перевозилось на переработку к нам, на “Маяк”, но в 1996 году Финляндия приняла закон, запрещающий вывоз ОЯТ за пределы страны. Теперь финны в размышлении, как быть со своим ОЯТ. Пока топливные сборки держат в бассейнах при станциях. А потом? То ли, по-шведски, упрятывать в гранит, то ли строить заводы для переработки ОЯТ…

На площадке Ловиисы предполагалось не два “русских” блока, а четыре. Обстоятельства не позволили осуществить проект. Теперь “Фортум” взялся уговорить финнов рядом с двумя блоками поставить третий, а может быть, и четвертый.

На АЭС Ловииса мы поедем завтра, а сегодня – беседы в “Фортуме”.

Слушаем Тарло Киива:

— В Европе есть факторы, препятствующие строительству атомных станций, но они не технические, а политические.

Слушаем Тарло Киива:

— Проблема – убедить общественность в том, что мы можем работать безопасно. Входить в детали технологии не стоит, их “обычному” человеку не понять. Мы можем только убеждать в том, что работаем безопасно.

Слушаем Тарло Киива:

— Иногда трудно вести дебаты с общественностью, отвечать на одни и те же вопросы. Да, мы убеждены, что АЭС – лучший способ получения энергии, но без одобрения общественности мы не можем строить АЭС.

Слушаем Тарло Киива:

— Раньше мы торговались с общественностью. Нам говорили: ладно, стройте АЭС, но взамен дайте нам что-то. Теперь разговор другой: мы даем рабочие места с хорошей зарплатой, а также платим налоги. И ничего больше. Хотите – будем строить, не хотите – не будем. Может быть, мы тратили слишком много сил, чтобы переубеждать тех, кто против. Таких, как люди из Гринписа, переубедить невозможно. Говорить “против” – это их профессия. Но в любом случае мы должны быть открытыми.

Потом Тарло Киива отвечал на наши вопросы. Вроде бы мы понимали друг друга. И у них, и у нас страха перед атомом нет, прежде всего, у тех, кто работает на АЭС. А когда люди впервые сталкиваются с дилеммой “строить или не строить”, первое побуждение – сказать “нет”.

Официантка принесла бутылку красного вина, подала Арво пробку от нее. Арво поднес пробку к носу, раз и два втянул в себя запах от нее, вернул. Официантка налила вина на донышко бокала. Арво подержал бокал в ладони, круговым движением всплеснул вино, чтобы оно смочило стекло, опять прислушался к аромату из бокала, еле заметно кивнул – и тогда официантка стала разливать вино ему и остальным.

Вечером Арво Вуоренмаа пригласил нас в ресторан “Лаппи”. (“Лаппи” – от слова Лапландия, а Лапландия – север страны, финская экзотика). Арво Вуоренмаа – вице-президент компании “Фортум”, в свое время – директор АЭС Ловииса. Он угощал нас олениной и другими финскими деликатесами. За длинным столом, в тостах и без них, разговор то и дело возвращался к АЭС и ОЯТ, но был он более раскованным и доверительным. Вообще-то в “мирном атоме” скрывать друг от друга нечего. Секретов нет. Интерес к “делу” отступил перед интересом к собеседникам. Мы хотели понять друг друга. Не знаю, что именно. Наверное, то, что “так же”, и то, что “иначе”. Но, в конце концов, такие “задушевные” беседы за ужином в ресторане убеждают только в том, что все мы – люди. И если чего-то хотим, то жить и дружить, а это почему-то не так-то просто.

Утром едем в Ловиису. (Ловииса – имя финской девушки. Красивое?). Это в 12 км от Хельсинки. Сам осмотр реакторного зала занимает не более получаса. Много времени уходит на процедуры контроля, переодевания в белые одежды, перемещения в лифтах, преодоление турникетов, лестничных маршей, переступание через лавки, поставленные поперек коридора – на пути туда, к реактору. И от реактора – прохождение через аппараты, вроде рентгеновских, и все остальное в обратном порядке…

Весь реактор не поддается никакому воображению. Реакторный зал всего лишь его вершина, а сам он – внизу, до поверхности земли и ниже ее. Посещение атомной станции, может быть, полезно только в том смысле, что оно внушает не страх, а уважение. Надо там побывать, чтобы увидеть: АЭС – это очень серьезное сооружение.

Церемония “посвящения” состоит в том, чтобы постоять несколько минут в нескольких метрах от реактора, внутри которого пульсирует немыслимый атомный жар.

В первую ночь, только вселившись в номер, я, по обыкновению, включил телевизор и сразу удивился: шел какой-то русский фильм на французском языке. А утром – опять сюрприз: пожалуйста – наш Первый канал, новости из России.

Все мы сошлись в том, что в Швеции – “только Европа”. Если от России что-то, то чуть-чуть. Ну, хоккей. А Финляндия – да, конечно, Европа, но все же больше российского, знакомого. Больше движения, суматохи, шума, суеты. Пульс учащеннее. Ну, и эта, поднятая на холм, белая на белом снегу, величественная православная церковь с памятником “imperatrici ALEXANDRAE” перед ней.

Хельсинки, как во сне… Мысленно я раздвигаю штору в номере, смотрю на улицу. Светящийся изнутри автобус номер 66а постоял на своей остановке и плавно сдвинулся с места. Парень на дамском велосипеде, бритоголовый, без шапки, с наушниками на ушах, упершись левой ногой в тротуар стоит у светофора. На той стороне улицы – мебельный магазин “Сотка”. У витринного стекла – белая кровать, у кровати, на полу, – букет тюльпанов в прозрачной вазе. В дверь под вывеской “Бар энд клуб” ввалилась шумная, на ходу распевающая какой-то свой гимн ватага, наверное, старшеклассников…

Нас там нет, а Хельсинки – есть…

(Окончание следует)

«Челябинский рабочий», 03.04.2009